Роберт Говард.

Боги Бал-Сагота (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Идти пешком… как простолюдины? – с запинкой произнес князь Ур-илишу. – Это что-то новенькое. Видит Энлиль[12]12
  ?Энлиль («Владыка-ветер») – один из трех великих шумерских богов (наряду с Ану и Эа), персонификация природных сил, бог воздуха, покровитель Ниппура. Согласно мифам, Энлиль отделил небо от земли, создал сельскохозяйственные орудия, божеств скотоводства и земледелия, приобщил к культуре людей. В то же время считалось, что Энлиль насылает стихийные бедствия. Так, в эпосе о Гильгамеше Энлиль назван одним из инициаторов всемирного потопа с целью уничтожения человечества.


[Закрыть]
, я с вами. Но мне нужен раб, который понесет шлейф моего одеяния, чтобы оно не волочилось в уличной пыли. Пойдемте, друзья, милостью Иштар, проводим господина Пирра до дома!

– Странный он человек, – прошепелявил Иби-Энгур на ухо Либит-ишби, когда гости вышли из просторного дворца и спустились по широкой украшенной плиткой лестнице, которую сторожили бронзовые львы. – Ходит по улицам без слуг, как простой торговец.

– Осторожнее, – прошептал тот в ответ. – В гневе он скор на расправу, и Эанатум ему благоволит.

– Даже любимцу царя следует остерегаться гнева бога Ану[13]13
  ?Ану – в шумерской мифологии верховный бог неба, отец всех богов, воплощение сущности царской власти.


[Закрыть]
, – ответил Иби-Энгур столь же тихо.

Компания неторопливо двигалась по широкой белой улице, и простолюдины, склонявшие перед ними бритые головы, изумленно смотрели вслед. Солнце взошло лишь недавно, но Ниппур уже вполне пробудился ото сна. Торговцы раскладывали свой товар; люди сновали между прилавками, образовывая постоянно изменявшееся полотно, составленное из ремесленников, торговцев, рабов, потаскух и солдат в медных шлемах. Вот возвращался со своего склада торговец, почтенная фигура в строгой шерстяной одежде и белой накидке. Тут торопился куда-то раб в льняной тунике. Там семенила размалеванная девка в короткой юбке с разрезами, на каждом шагу обнажавшими гладкую кожу ее бедер. И надо всеми ними синева неба начинала белеть от жара поднимавшегося солнца. Покрытые глазурью стены домов сияли. Все строения в городе были с плоскими крышами, некоторые – три или четыре этажа в высоту. Ниппур строился из высушенного на солнце кирпича, но выложенные эмалевыми плитками фасады превращали его во взрыв ярких цветов.

– О Баббар[14]14
  ?Баббар – «лучезарный», эпитет, обозначавший бога солнца Уту (Шамаш).


[Закрыть]
, добродетель обращает к тебе взор… – распевал где-то жрец.

Пирр негромко выругался.

Они прошли мимо храма Энлиля, на три сотни футов уходившего ввысь, к неизменно синему небу.

– Башни выступают против неба, как будто они – часть его, – пробормотал Пирр, отбрасывая влажные пряди с лица. – Небо выложено эмалями, и все вокруг – дело рук человеческих.

– Нет, друг мой, – возразил Нарам-нинуб. – Эа создал этот мир из тела Тиамат[15]15
  ?Эа (Энки) – в шумерской мифологии один из трех великих богов (наряду с Ану и Энлилем). «Энума элиш» описывает, как Эа убил Апсу, супруга Тиамат. Из-за этого случилась война богов с Тиамат. Сын Эа Мардук разделил тело Тиамат на три части, породив мир, и стал верховным богом Вавилона.


[Закрыть]
.

– А я говорю, что Шумер построили люди! – воскликнул Пирр. Его взор затуманился от выпитого вина. – Эти земли плоские, как пиршественный стол, на котором нарисованы реки и города, а над ним – небо из синих эмалей. Видит Имир, я был рожден в землях, которые создали боги! В стране гигантских синих гор, долин, лежащих между ними как длинные тени, и блистающих на солнце снежных вершин. Где реки в вечном бурлении и пене обрушиваются с утесов, и широкие листья деревьев трепещут от дуновения могучих ветров.

– Я также родился в земле простора, Пирр, – ответил семит. – По ночам в свете луны пустыня становилась белой и ужасающей, а днем растягивалась в коричневую бесконечность под лучами солнца. Но только здесь, в переполненных людьми городах, в этих ульях из бронзы, позолоты и эмалей можно отыскать богатство и славу.

Пирр хотел было ответить, но тут его внимание привлекли громкие завывания. По улице в их сторону двигалась процессия, сопровождавшая раскрашенные резные носилки, в которых лежала скрытая под цветами фигура. За носилками шли юные девушки в изорванных одеждах, со спутанными, беспорядочно развевающимися волосами. Ударяя в обнаженные груди, они восклицали:

– Айлану! Таммуз мертв!

Толпы на улицах подхватывали их крик. Носилки проплыли мимо, покачиваясь на плечах служителей, и на мгновение среди груды цветов мелькнул ярко раскрашенный глаз деревянного истукана. Отдающиеся эхом среди улиц крики верующих постепенно затихли вдали.

Пирр пожал могучими плечами.

– Скоро они примутся скакать и танцевать, восклицая: «Адонис жив!», и девицы, что теперь так жалостливо воют, станут в восторге отдаваться мужчинам на улицах.[16]16
  ?Данный ритуал был впервые описан Максимилианом Дункером в первом томе «Истории древности» (Geschichte des Alterthums, 1852–1857 гг., английский перевод Эвелин Эббот вышел в 1877–1882 годах). Трудно понять, откуда он брал информацию, но оттуда эти сведения стали распространяться по другим текстам, включая «Историю Ассирии» Зинаиды Рагозиной (The Story of Assyria, вышла в США на английском языке в 1887 году, на русском в России – где-то около 1902 года), которая пишет: «Что и космогония финикиян, и главнейшие их мифы сходны с космогонией и мифами древней Халдеи, это точно так же верно, как и то, что искусство их по большей части заимствовано из того же источника. Мы поэтому не удивимся, встретив халдейского Думузи под именем Адониса-Фаммуза в наиболее чтимом святилище финикийского богослужения, в Джебале. («Адонис» значит просто «господин», «владыка»; это то же еврейское слово «адон», которым иудеи часто величали Господа Бога.) Как ни груба и несимпатична этика хананеев, однако и они не смогли лишить поэтической прелести чудное сказание о трагической судьбе юноши-Солнца. Его любила богиня Баалат (по-гречески Бельстис, та же Бэлит, Иштар и Ашторет), а похитил его у нее жестокий случай: на охоте в Ливанских горах его пронзил клык свирепого вепря, посланного его лютым врагом, Огненным Молохом. Случилось это в самую середину лета, в июле месяце, который у семитов посвящен юному, застигнутому изменой богу. Река, текущая близ города Джебал, была названа Адонисом, и существовало поверье, будто она в этом месяце окрашивалась кровью молодого бога. Поверье это было основано на факте: родники реки протекают местами через красную глину, которая сохнет и крошится в жаркое время и отчасти смывается ее водами. Мифический смысл сказания весьма ясен: он означает победу злого, свирепого Солнца-Истребителя над благодатным Солнцем, прекрасным богом весны, женихом обновленной природы. Конечно, он возвращается к жизни. Его праздник приходился раннею весною. Начинался он печально, шествием плачущих женщин, которые рвали на себе платье и волосы и вопили, что бог умер. Они, и с ними народ, призывали его имя, повторяя возглас «Айлану! Айлану!» («Горе нам!»). Они клали деревянное изображение его, облаченное в царственную одежду, на роскошный одр, умащивали его елеем и благовонными маслами и совершали над ним все посмертные обряды, соблюдая при этом строгий пост. Одр носили в торжественном шествии, за которым следовала толпа, предаваясь обычным на Востоке исступленным изъявлениям печали. Затем воскресение бога из мертвых праздновалось с не менее исступленными изъявлениями радости, и воздух оглашался ликующими возгласами «Адонис жив!» вместо жалобного вопля «Фаммуз умер!». Само собой разумеется, что это празднество, и в том, и в другом фазисе его, отличалось вполне оргастическим характером».


[Закрыть]
Сколько, черт побери, тут богов?

Нарам-нинуб указал на громадный зиккурат Энлиля, высившийся над ними грубым воплощением сна безумного бога.

– Видите ли вы эти семь ступеней? Первая выложена черной плиткой, вторая – красной, третья – синей, четвертая – оранжевой, пятая – желтой, шестая облицована серебром, а седьмая – чистым золотом, которое так и полыхает на солнце. Каждая ступень обозначает одно божество: солнце, луну и пять планет, что Энлиль и его племя установили на небосводе в свою честь. Но Энлиль превыше всех божеств, и Ниппур находится под его покровительством.

– Превыше Ану? – пробормотал Пирр, вспоминая горящий жертвенник и жреца, на последнем издыхании изрыгающего ужасное проклятие.

– Какая нога треножника важнее? – ответил вопросом Нарам-нинуб.

Пирр открыл было рот, чтобы ответить, но тут же отпрянул, с проклятием выхватывая меч. У самых его ног подняла голову змея, мелькая раздвоенным язычком как алой молнией.

– В чем дело, друг мой? – Нарам-нинуб и князья уставились на него с изумлением. – Что случилось?

Аргивянин выругался.

– Вы что, не видите змею под самыми своими ногами? Посторонитесь, дайте мне размахнуться… – его голос оборвался, глаза затуманились сомнением. – Она пропала, – пробормотал он.

– Я ничего не видел, – сказал Нарам-нинуб, а остальные покачали головами, обмениваясь изумленными взглядами.

Аргивянин провел по глазам ладонью и потряс головой.

– Наверное, все из-за вина. – Но я готов поклясться сердцем Имира, что видел гадюку. На мне лежит проклятие.

Остальные отодвинулись от него, одаряя беспокойными взглядами.


В душе Пирра всегда жило беспокойство, преследовавшее его во снах и гнавшее в долгие скитания. Оно привело воина из синих гор его народа на юг, на плодородные равнины и омываемые морями степи, среди которых стояли микенские хижины, а оттуда – на остров Крит, где жившие в примитивном городе из неотесанного камня и бревен темнолицые рыбаки перебивались меном с египетскими кораблями. На одном из таких кораблей он попал в Египет, жители которого сгибались под ударами хлыстов, возводя пирамиды для фараонов. Здесь, в рядах светлокожих наемников-шерданов[17]17
  ?Шерданы – один из «народов моря», согласно древнеегипетским источникам, населявших Средиземноморье во 2-м тысячелетии до н. э. Шерданы, промышлявшие пиратством и участвовавшие во вторжениях на территорию Египта, были разгромлены египетскими войсками и со временем стали источником пополнения личной гвардии фараонов. Точная этническая принадлежность не установлена. На древнеегипетских изображениях показаны в рогатых шлемах.


[Закрыть]
он обучился хитростям воинского дела. Но страсть к скитаниям вновь погнала его через море, к землебитным стенам торгового городка на берегу Азии, называемому Троей, откуда он направился на юг, в самое пекло охвативших Палестину грабежей, в земли, коренные жители которых гибли под гнетом варварских ханаанских племен. И в конце концов окольными путями он оказался в плодородных землях Шумера, где город шел войной на город, а жрецы множества соперничающих богов плели интриги и заговоры с начала времен и на протяжении многих веков, пока в далеком приграничье не поднялся никому не известный городок Вавилон, возвысивший своего бога Меродаха над всеми прочими под именем Бэл-Мардука, победителя Тиамат.

Краткий пересказ саги о Пирре-аргивянине отрывочен и скучен, он не может передать даже отзвука того громогласного разгула, что сопровождал его по всему пути: гулянки и пиры, сражения, грохот сталкивающихся и разбивающихся в щепки кораблей, натиск колесниц… Достаточно сказать, что аргивянин удостоился королевских почестей, и во всей Месопотамии не было другого, кто вызывал бы такой страх, как этот золотоволосый варвар, чье проворство и ярость в бою позволили одолеть орды эрехских воинов и сбросить ярмо Эреха с плеч Ниппура.

Путь Пирра вел с гор прямиком в отделанный нефритом и слоновой костью дворец. И все же даже в смутных, почти животных видениях, наполнявших часы его отдыха в те времена, когда юнцом он лежал на груде волчьих шкур в хижине своего лохматоголового отца, не было ничего столь чудовищного и странного, как в снах, что одолевали его на шелковом диване во дворце отделанного бирюзой Ниппура.

От такого сна Пирр и пробудился. В его спальне не горел свет, луна еще не взошла, но смутное сияние звезд просачивалось сквозь оконный проем. И в этом сиянии нечто шевельнулось и обрело форму. Смутный силуэт стройной фигуры, блеск глаза… И внезапно ночь навалилась на него всем своим удушающим неподвижным жаром. Пирр услышал биение крови в собственных жилах. Отчего бояться женщины, прокравшейся в его покой? Но никакая женщина не могла обладать таким податливым кошачьим телом и глазами, что так горели бы в темноте. Со сдавленным рыком воин вскочил с постели; свистнул меч, рассекающий воздух – но лишь воздух. Его слуха достиг звук, похожий на насмешливый смех, но фигура исчезла.

Вошла девушка с лампой.

– Амитис! Я видел ее! На этот раз это не сон! Она смеялась надо мной, стоя у окна!

Амитис задрожала и поставила лампу на стол черного дерева. Девушка была чувственным созданием с гладкой кожей, длинными ресницами, обрамлявшими глаза под тяжелыми веками, страстными губами и целым ворохом глянцевых черных кудрей. Ее роскошное обнаженное тело могло разжечь страсть даже в самом пресытившемся гуляке. Девушка была подарком Эанатума и ненавидела Пирра, о чем тот знал, но находил жестокое удовлетворение в обладании ею. Но теперь ужас оттеснил ее ненависть.

– Это Лилиту! – с запинкой произнесла она. – Ночной демон, подруга Ардат Лили[18]18
  ?Лилу – аккадское слово для обозначения духа, происходящее от имени мстительного демона Алу. Ночные создания или духи упоминаются в аккадских, шумерских и вавилонских текстах как «лилиту» или «лили» для обозначения существа женского пола, и «лилу» – мужского, а также «ардат лили» и «вардат лилиту» (значения отрывков зачастую до сих пор остаются не совсем ясными). То есть, имя должно было бы звучать как Ардат Лилу, но авторский вариант звучит именно как Ардат Лили.


[Закрыть]
, что обитает в Доме Арабу. Она сделает тебя своей добычей! Ты проклят!

Его руки намокли от пота, а по венам вместо крови, казалось, вяло двигался жидкий лед.

– К кому мне обратиться? Жрецы боятся и ненавидят меня с тех самых пор, как я сжег храм Ану.

– Я знаю человека, не связанного со жреческим ремеслом, он может тебе помочь, – вырвалось у девушки.

– Так скажи мне! – Он весь задрожал в нетерпении, как будто его ударила молния. – Его имя, женщина! Как его зовут?

Но при виде этого признака слабости к Амитис возвратилась вся ее злоба. В своем страхе перед сверхъестественным она выдала то, что было у нее на уме. Но теперь в ней вновь пробудилась мстительность.

– Я позабыла, – дерзко ответила она, глядя на него с вызовом.

– Шлюха! – задыхаясь в неистовом приступе ярости, аргивянин вцепился в ее густые волосы и бросил поперек дивана. Схватив перевязь меча, он размахнулся с невероятной силой, удерживая извивающееся нагое тело свободной рукой. Каждый взмах был подобен удару хлыста погонщика. Пирр был настолько ослеплен яростью, а вопли Амитис были столь бессвязны от боли, что поначалу он не осознал, что она изо всех сил выкрикивает имя. Наконец разобрав, он отбросил девушку от себя, и она рухнула на покрытый циновками пол, скуля от боли. Тяжело дыша и дрожа от избытка эмоций, он отложил ремень и вперил в наложницу яростный взгляд.

– Значит, Гимиль-ишби?

– Да! – ответила она со всхлипом, извиваясь на полу от невероятной боли. – Он был жрецом Энлиля, пока не стал дьяволопоклонником и не был изгнан. Ооо, я вот-вот лишусь чувств! Меня одолевает забытье! Сжалься! О, сжалься!

– И где мне его искать? – продолжал расспрашивать он.

– На холме Энзу к западу от города. О Энлиль, ты меня живьем освежевал! Я вот-вот умру!

Отвернувшись от нее, Пирр, не призывая раба, торопливо натянул одежду и доспехи. Покинув свои покои, он прошел среди спящих слуг, никого не разбудив, и оседлал лучшую из своих лошадей. Ездовых лошадей во всем Ниппуре было, наверное, всего десятка два – в собственности царя и самых богатых его приближенных. Они покупались далеко на севере, за Каспием, у диких племен, которые позже станут называть скифами. Каждый конь стоил целое состояние. Пирр взнуздал громадное животное и закрепил седло, состоявшее лишь из богато отделанной и украшенной подушки.

Стоявшие у ворот солдаты выпучили на него глаза, когда аргивянин остановил возле них лошадь и приказал открыть огромные бронзовые створки, но поклонились и беспрекословно подчинились. Галопом он проскакал мимо них под арку, и его плащ взметнулся у него за спиной.

– Энлиль! – выругался один из солдат. – Аргивянин, должно быть, перебрал египетского вина у Нарам-нинуба.

– Нет, – ответил другой. – Ты что, не заметил, как он бледен и как дрожала рука, державшая поводья? Его отметили боги, и может статься, что теперь он скачет в Дом Арабу.

Покачав украшенными шлемами головами, они прислушались к затихавшему на западе топоту копыт.

По равнине к северу, югу и востоку от Ниппура были рассыпаны крестьянские хижины, деревни и пальмовые рощи, пронизанные паутиной соединявших реки каналов. Но к западу земли до самого Евфрата лежали голыми и пустынными, и лишь обгоревшие пространства напоминали о том, что здесь прежде находились поселения. Несколько месяцев назад из пустыни налетела волна захватчиков, поглотившая виноградники и дома и разбившаяся о стены Ниппура. Пирр вспомнил сражения под стенами и на равнине, где его вылазка во главе наемных фаланг сломила осаждавших и обратила их в паническое бегство обратно через великую реку. Равнина тогда стала красной от крови и черной от дыма. Теперь она вновь начинала зеленеть по мере того, как всходили оставшиеся без людского присмотра злаки. Но посадившие их труженики отошли в земли сумерек и тьмы.

Впрочем, из заселенных регионов уже начал сочиться поток переселенцев, занимая созданную людьми пустыню. Пройдет несколько месяцев, от силы год, и эти земли вновь примут вид обычной месопотамской равнины, заполненной селениями и рассеченной на квадратики крошечных полей, более похожих на сады, чем на фермы. Новые люди скроют шрамы, оставленные людьми до них, и все забудется до той поры, пока из пустыни не явятся новые набежчики.

Но пока равнина оставалась пустынной и молчаливой. Каналы, пересохшие и забитые мусором, постепенно осыпались. Тут и там поднимались останки пальмовых рощ и шаткие развалины особняков и загородных дворцов. А за ними, едва вырисовываясь на фоне звезд, возвышалась загадочная насыпь, прозванная холмом Энзу – луны. Холм не был естественным, но никто не знал, что за руки возвели его и зачем. Он возник до того, как над равниной поднялись стены Ниппура, и его строители давно растворились в пыли времен. К нему-то Пирр и повернул коня.

А в оставленном им городе Амитис крадучись покинула его дворец и окольными путями направилась к некой тайной цели. Двигалась она несколько скованно, хромая и частенько останавливаясь, чтобы нежно огладить себя и оплакать полученные ушибы. Но, хромая, ругаясь и причитая, она в конце концов добралась до цели и предстала перед человеком, обладавшим значительным богатством и влиянием в Ниппуре. Он посмотрел на нее вопросительно.

– Он отправился к холму Луны, чтобы говорить с Гимиль-ишби. Этой ночью ему вновь явилась Лилиту, – наложница содрогнулась, на мгновение забыв о боли и гневе. – Воистину, он проклят.

– Жрецами Ану? – Глаза ее собеседника подозрительно сузились.

– Так, по крайней мере, он думает.

– А ты?

– Что мне за дело? Я ничего не знаю и знать не желаю.

– Думала ли ты прежде, отчего я плачу тебе за твои доносы? – спросил мужчина.

Она пожала плечами.

– Вы хорошо платите, и мне этого довольно.

– Почему он отправился к Гимиль-ишби?

– Я сказала, что этот отступник может помочь ему одолеть Лилиту.

Лицо мужчины потемнело от внезапного гнева.

– Кажется, ты говорила, что ненавидишь его?

Амитис отпрянула от прозвучавшей в голосе угрозы.

– Я заговорила о дьяволопоклоннике, не подумав, а затем он силой принудил меня открыть его имя. Будь он проклят, еще несколько недель мне не удастся присесть спокойно! – От гнева она на мгновение потеряла дар речи. Погрузившись в собственные мрачные размышления, собеседник не обратил на нее внимания. Наконец он поднялся с внезапной решимостью.

– Я слишком долго ждал, – пробормотал он, как будто размышляя вслух. – Демоны забавляются с ним, пока я сижу, сложа руки, и мои сообщники становятся все беспокойнее и подозрительнее. Энлиль его знает, что насоветует этот Гимиль-ишби. Когда взойдет луна, я поскачу на равнину и разыщу аргивянина. Удар исподтишка – он ничего не заподозрит до того мгновения, как его пронзит мой меч. Бронзовый клинок надежнее всех сил Тьмы. Каким же глупцом я был, доверившись демону!

Амитис вскрикнула от ужаса и вцепилась в бархатный занавес для поддержки.

– Ты? Ты? – Ее губы сложили вопрос, который она в своем страхе не решалась произнести вслух.

– Да! – Он окинул ее взглядом, исполненным злорадного удовлетворения, и наложница выскочила прочь сквозь занавешенную бархатом дверь, в ужасе позабыв все свои обиды.


Никто не знал, была ли пещера создана людьми или природой. По крайней мере, ее стены, пол и потолок были симметричны и выложены зеленоватым камнем, которого нельзя было отыскать где-либо еще в округе. Каким бы ни было ее происхождение и изначальное назначение, теперь здесь жил человек. Под каменным потолком висела лампа, бросавшая странные отсветы на комнату и лысую голову мужчины, склонившегося над лежавшим перед ним на каменном столе свитком. Он поднял глаза, услышав звук быстрых уверенных шагов на каменных ступенях, что вели в его обитель. В следующее мгновение в дверях возникла высокая фигура.

Человек у каменного стола оглядел ее с живым интересом. На Пирре был доспех из черной кожи и медных пластин и поблескивавшие в свете лампы бронзовые поножи. Просторный алый плащ, свободно висевший на его плечах, не скрывал выступавшей из-под складок длинной рукояти. Из тени, отбрасываемой рогатым бронзовым шлемом, глядели ледяные глаза аргивянина. Экипированный таким образом воин стоял лицом к лицу с мудрецом.

Гимиль-ишби был невероятно стар. В его иссохших венах не было ни капли семитской крови. Его лысая голова более всего походила на круглый череп стервятника, на котором громадный выступающий нос казался клювом. Но раскосые глаза – большая редкость даже среди чистокровных шумерцев – оставались ясными и поблескивали как две черные бусины. В то время как глаза Пирра обладали глубиной, в синеве которой сменялись облака и тени, глаза Гимиль-ишби были непроницаемыми как гагат и никогда не менялись. Его рот походил на рану, а улыбка была столь же ужасной, как оскал.

Старец был облачен в простую черную тунику, а его ноги в тряпичных сандалиях казались странно изуродованными. При взгляде на них Пирр почувствовал неприятное покалывание между лопаток и отвел глаза, вновь обратив внимание на зловещее лицо.

– Соблаговоли войти в мое скромное жилище, воитель, – голос старика был тихим и вкрадчивым и звучал странно, исходя из этих жестких губ. – Я мог бы предложить еду и питье, но опасаюсь, что тебе не придется по вкусу то, что я ем и пью.

Он тихо рассмеялся, как будто в его словах был некий позабавивший его скрытый смысл.

– Я пришел не для того, чтобы есть или пить, – ответил Пирр, широким шагом приближаясь к столу. – Я хочу купить талисман от демонов.

– Купить?

Аргивянин высыпал из кошеля на каменную столешницу золотые монеты, смутно заблестевшие в свете лампы. Смех Гимиль-ишби был похож на шорох змеи, ползущей сквозь сухую траву.

– Что мне до этой желтой грязи? Ты рассказываешь о демонах и приносишь мне пыль, что носит ветер?

– Пыль? – Пирр нахмурился. Гимиль-ишби положил руку на блестящую груду и рассмеялся. Где-то в ночи простонала сова. Жрец поднял руку. На столе лежала горстка желтой пыли, смутно блестевшей в свете лампы. По лестнице спустился внезапный порыв ветра, от которого замигал огонек светильника, и поднял золотую пыль в воздух. На мгновение пространство вокруг заполнилось блестящими частичками. Пирр выругался. Весь его доспех был покрыт желтой пыльцой, поблескивавшей среди медных пластинок.

– Пыль, что носит ветер, – пробормотал жрец. – Сядь, Пирр из Ниппура, и побеседуем.

Пирр оглядел узкую комнату, ровные стопки глиняных табличек вдоль стен и папирусные свитки над ними, потом сел на каменную скамью напротив жреца, поправив перевязь меча так, чтобы рукоять удобно лежала спереди.

– Ты забрался далеко от родных земель своего народа, – сказал Гимиль-ишби. – Ты – первый из золотоволосых странников, ступивший на равнины Шумера.

– Я скитался по многим землям, – пробормотал аргивянин, – но пусть стервятники обглодают мои кости, если мне доводилось видеть другой народ, который так же одолевали бы нечистые силы, и земли, в которых властвовало бы столько богов или разоряло бы столько демонов.

Его взгляд в изумлении замер на руках Гимиль-ишби. Они были длинными, узкими, белыми и сильными – руками юноши. В том, как эти руки отличались от всей остальной внешности жреца, отображавшей невероятную древность, было что-то неопределенно настораживающее.

– В каждом городе свои боги и жрецы, – откликнулся Гимиль-ишби, – и все до последнего дураки. Чего стоят боги, которых возвеличивает и низвергает людская прихоть? За всеми человеческими богами, за изначальной троицей Эа, Ану и Энлиля, скрываются боги куда древнее, которых не могут изменить человеческие войны и честолюбие. Люди отрицают то, чего не видят. Жрецы города Эриду, посвященного Эа и свету, видят не больше, чем жрецы Ниппура, поклоняющегося Энлилю, которого они почитают господином Тьмы. Но он бог лишь той темноты, которую видят в своих снах люди. Настоящая Тьма остается за пределами всех снов, и в ней скрываются настоящие и ужасающие боги. Мне удалось мельком увидеть истину во времена, когда я был жрецом Энлиля, за что они прогнали меня прочь. Ха! Эти глупцы глаза повыпучивали бы, узнай они, сколь многие из их паствы приползают ко мне по ночам, вроде тебя.

– Я не ползаю ни перед кем! – тут же ощерился аргивянин. – Я пришел купить талисман. Назови цену и катись к дьяволу.

– Не гневайся, – с улыбкой произнес жрец. – Скажи мне, почему ты пришел?

– Если ты так чертовски мудр, то должен был бы знать сам, – прорычал аргивянин, ничуть не успокоившись. Затем его взгляд затуманился, а его воспоминания обратились к пройденному им спутанному пути. – Меня проклял какой-то колдун, – пробормотал он. – Когда я возвращался после победы над Эрехом, мой конь закричал и шарахнулся от чего-то, что видел только он. Затем мои сны стали чудовищными и странными. Во тьме в моих покоях шуршали крылья и тайком переступали невидимые ноги. Вчера женщина на пиру обезумела и попыталась меня зарезать. Затем из ниоткуда возникла гадюка и прыгнула на меня. Ночью же та, что люди называют Лилиту, проникла в мои покои и дразнила меня своим ужасным смехом…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное