Гордон Брук-Шеферд.

Перебежчики из разведки. Изменившие ход «холодной войны»



скачать книгу бесплатно

© Брук-Шеферд Г., 2018

© Бехтин Ю. В. (предисловие, перевод), 2018

© ООО «ТД Алгоритм», 2018

* * *

Предисловие переводчика

Книга принадлежит перу британского историка и писателя – автора нескольких книг по европейской истории XIX и начала XX веков. Однажды он заинтересовался советскими перебежчиками довоенного времени. Работа была непростой, потому что большинство из них уже к тому времени ушли в небытие, и многие не без посторонней помощи. И Гордон Брук-Шеферд выпустил в 1977 году книгу на эту тему под названием «The Storm Petrels», что в буквальном переводе означает «Буревестники». В русском языке – это название птицы, а у английского словосочетания есть другое образное значение – предвестники неприятностей, мнимых или реальных. Действительно, перебежчики часто оказываются предвестниками зреющих или следствием происходящих кризисов в какой-то стране или в международных, как минимум двусторонних, отношениях. Эта книга («Перебежчики из разведки. Изменившие ход «холодной войны» – прим. ред.) носит синонимичное название – «The Storm Birds» – и повествует о беглецах периода от войны до перестройки. Вышла она в 1988 году, а работал над ней автор, как явствует из следующего далее предисловия автора, четыре года.

В книгах о работе спецслужб нередко имеет место прямое или косвенное участие последних. В зависимости от политического режима в данной стране это может быть и прямой контроль, и выгодное подправление, и «помощь» архивными материалами и просто информацией, выгодно оттеняющей работу заинтересованных спецслужб и, соответственно, невыгодно – другую сторону. И эта книга, написанная в период холодной войны, представляет собой отнюдь не лишенное предвзятости исследование. Автор стоит не над событиями, а с одной стороны событий. Так что, читая эту книгу, вы получите представление не о том, что и как произошло, а о том, что и как подается. О том, как это видят и подают на Западе.

Следует заметить, что в ней есть сведения, весьма расходящиеся с тем, что издано «с нашей стороны». В частности, в главе «Разрушитель» говорится о несколько иной роли известного советского агента, англичанина Кима Филби (поскольку в нашем звучании слова «агент» есть нечто уничижительное, у нас обычно говорят «советского разведчика»), в деле одного несостоявшегося перебежчика, причем автор утверждает, что эти сведения публикуются впервые.

Хотелось бы особо отметить один сомнительный мотив, проходящий через всю книгу. Часто переходы на другую сторону происходят по весьма банальным причинам психологического свойства. Скажем, человек попался на чем-то неблаговидном и поддался шантажу, или не без оснований испугался неприятностей по возвращении домой, или психологически надломился на почве служебных и семейных неурядиц и завышенных амбиций, или совершил побег в результате беспринципности, цинизма, низменных привычек и побуждений, разрушения личности на почве злоупотребления алкоголем, в поисках задешево «сладкой жизни» и т. д.

(собственно, автор сам перечисляет почти все эти причины в своем предисловии), а из него потом начинают лепить в западных СМИ образ «выбравшего свободу», «борца с режимом», и сам перебежчик уже по заведенной схеме говорит о том, что в нем давно зрела мысль о побеге, и он сам себя начинает выставлять борцом с режимом чуть ли не с младых ногтей (хотя из биографии видно, как будущий перебежчик, несмотря на обуревавшие его сомнения, делал карьеру, карабкался вверх по лестнице, используя любые благоприятные возможности). Это психологически понятно: западному общественному мнению приятнее, если человек давно зрел для приобщения к западным ценностям (и, стало быть, это человек достойный), а не импульсивно перебежал через условную границу, и порой по не красящим его причинам (хотя психология «сукин сын, но наш» работает тоже безотказно). В этом отношении книга не исключение, так что вы не всегда сможете составить мнение о подлинных причинах, толкнувших того или иного перебежчика на критический шаг. Вы скорее можете составить мнение о том, как совершен побег и как публично мотивирован – порой с задержкой в несколько лет, вплоть до двадцати, причем со временем задним числом объявляются всё новые мотивы. Скорее читателю самому на основе субъективных мотивов в изложении перебежчика и автора предстоит составить психологический портрет беглеца и психологию вызревания критического решения.

Вот возьмем Гордиевского[1]1
  Олег Гордиевский – бывший полковник Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка), заочно приговорённый к расстрелу за государственную измену. С 1974 года по 1985 год тайно работал на британскую разведку (псевдоним – OVATION). Британский историк спецслужб кембриджский профессор Кристофер Эндрю называет Гордиевского «самым крупным агентом британской разведки в рядах советских спецслужб после Олега Пеньковского» – прим. ред.


[Закрыть]
, которого автор выдает за одного из самых «идейных» перебежчиков. Он и вначале рассказывает, как тот зрел для борьбы с режимом и перехода на Запад, и заканчивает повествование в том же ключе. А в середине выпадает один важнейший элемент: вроде бы «созревший» Гордиевский должен был бы сам сделать шаг навстречу спецслужбам, однако именно англичане сделали первый шаг к нему навстречу. По каким признакам? И как всё началось? Что-то автор недоговаривает (или ему не сказали) о подлинных причинах перехода.

Однако на первое место у автора выходит не изложение подлинных или мнимых мотивов, а, как правило, перечисление того, что сумел выдать-продать живописуемый персонаж.

Правда, автор не всех персонажей выставляет в качестве «идейных перебежчиков», к тому же почти во всех мотивациях присутствует фактор манящего материального изобилия и перспективы личного благополучия в условиях этого изобилия.

В конце концов, достоинства «разлагающегося Запада» ощущали многие, так же как и многих смущала наша вера в светлое будущее при хронически неустроенном настоящем, однако из десятков тысяч работников наших зарубежных учреждений меняли родину на блага лишь десятки. Даже после того, как у нас исчезли жестокие карательные меры против родственников перебежчиков (скажем, типа «А.Л.Ж.И.Р. а» – Акмолинского лагеря жен изменников родины[2]2
  Акмолинский лагерь жён изменников Родины (А.Л.Ж.И.Р.) – разговорное название 17-го женского лагерного специального отделения Карагандинского ИТЛ в Акмолинской области, Казахстан (1938–1953). Название связано с составом заключённых, значительная часть которых была репрессирована в соответствии с оперативным приказом НКВД СССР № 00486 как ЧСИРы – «члены семей изменников Родины». В 1938 году в лагере находилось около 8 тыс. заключённых женщин, в том числе 4500 ЧСИР. Еще около 1500 ЧСИР находилось в других отделениях Карлага – прим. ред.


[Закрыть]
). Однако во всех случаях перебежчики доставляли более или менее крупные неприятности своим родителям, родственникам, друзьям, бывшим коллегам – и они отдавали себе отчет в этом, и автор местами не обходит стороной этот фактор. Например, Носенко[3]3
  Носенко Юрий Иванович – сотрудник Второго главного управления (контрразведка) КГБ СССР, с 1962 года добровольный агент ЦРУ. Умер в августе 2008 года в США – прим. ред.


[Закрыть]
(папа – знаменитый в те времена министр морского флота, который был похоронен в Кремлевской стене[4]4
  Иван Исидорович Носенко был министром судостроения СССР в 1939–1956 годах – прим. ред.


[Закрыть]
, обеспеченное детство и юность в голодное время, МГИМО, КГБ, побег без видимых психологических оснований) никогда не узнал, как там живут оставшиеся в Советском Союзе жена, две дочери, мать, брат, которым он, безусловно, испортил жизнь. Или Шевченко изображает трогательную заботу о семье вплоть до последнего взгляда на спящую жену (бедные западные женщины, надо думать, всплакнули, если прочли об этом), – а потом забыл всех и сразу же обзавелся новыми узами…

И ещё одна нравственная сторона вопроса. Мало того что многие уносят с собой на ту сторону секреты. В конце концов, секреты не вечны и не должны быть вечными, и в сформировавшихся обществах по истечении определенного периода – скажем, через тридцать или больше лет – раскрываются, хотя при этом иногда проливается и неблагоприятный свет на данное государство. Но перебежчики из спецслужб стараются выложить и всю известную им агентуру. А это означает долгие годы тюремного заключения и даже казни в демократических странах, а в странах с авторитарными режимами – непременные казни, вплоть до массовых, «до седьмого колена».

В такого рода книгах, где бы они ни издавались, трудно рассчитывать на объективный подход. Так же и здесь. Автор сочувственно относится к перебежчикам с Востока на Запад, принимая на веру все их (или приписанные им) живописания насчет побудительных причин и в основном избегая неприятных ярлыков в отношении их (слово «предательство» мелькнуло где-то по рассеянности один раз), но навешивает ярлыки «предателей» на своих соотечественников, хотя у тех из них, про которых он пишет, побудительные мотивы скорее идеалистов, не ведавших о довоенных реалиях в нашей стране, но никак не искателей «сладкой жизни» и длинного доллара (или фунта стерлингов). 28 июня 2001 года легендарный агент советской внешней разведки Джордж Блейк[5]5
  Офицер MI6 (британская разведка), по собственным убеждениям перешёл на сторону советской разведки. После разоблачения приговорён в Великобритании к 42 годам тюремного заключения, бежал из тюрьмы – прим. ред.


[Закрыть]
, выступая на пресс-конференции по случаю выхода в Москве книги «Письма из тюрьмы её величества», сказал, как бы оправдывая свою жизненную позицию, такие слова: «Мы очень сожалели, что не увидели коммунизма при нашей жизни»… Даже если считать, что эти люди ошибались, то ошибались, согласитесь, красиво. Надо сказать, что и автор в предисловии отдает дань уважения британцам из высоких слоев общества, пленившимся коммунистическими идеями. Позже, дает он понять, на службу Советскому Союзу шли за деньги или под воздействием шантажа. За коммунизм уже не работали.

Противоречивые чувства охватывают нашего человека, привыкшего к некоторым штампам насчет «кто есть кто», когда читаешь такие истории, как биографию Хохлова[6]6
  Николай Евгеньевич Хохлов (7 июня 1922, Нижний Новгород – 2007, Сан-Бернардино (Калифорния), США) – капитан советской разведки, отказавшийся выполнять порученное ему убийство и оставшийся на Западе. Подробнее см. Хохлов Н. Ликвидатор с Лубянки. Выполняя приказы Павла Судоплатова. – М., 2017., – прим. ред.


[Закрыть]
. Он прошел славный, если всё изложенное верно, военный путь, принимал участие в уничтожении немецкого гауляйтера Кубе в Минске, участвовал в партизанских боях, был награжден высокими военными наградами, но отказался пойти на убийство человека, которого по «идейным» причинам приговорили к смерти с одобрения наших высоких инстанций.

А вот в отношении Пеньковского[7]7
  Олег Пеньковский – полковник (лишён звания в 1963 году) Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Вооружённых Сил СССР. В 1963 году обвинён в шпионаже (в пользу США и Великобритании) и в измене Родине, расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР – прим. ред.


[Закрыть]
, «солдата свободного мира», и у автора явно проглядывает брезгливость, когда он излагает его карьеру, его непомерное и неудовлетворенное тщеславие и низменные инстинкты. Но весьма доволен тем, что тот успел продать… Не жалует автор комплиментами и некоторых других персонажей.

Есть и по-своему трогательные истории о дважды беглецах – вначале с Востока на Запад, а потом обратно, несмотря на понимание грозящей кары.

В переводе книга претерпела сокращения за счет порой слишком длинных биографических сведений, которые интересны западному читателю, но до оскомины знакомы российскому (советскому), а также за счет таких газетных штампов и передержек, что местами книга кажется сценарием на колхозную тему, написанным в Голливуде. Вот, например, в главе «Канберра» есть такой перл: приезжает новый посол и говорит центральному персонажу этой главы – с его же подачи, – что, дескать, «ЦК КПСС запрещает вашей собаке бегать по посольству». Самое смешное, что на Западе такому поверят. И вообще эта глава полна сплетен о внутрипосольской жизни, и они опущены (хотя бы уже потому, что поданы обиженной стороной – собственно, как и почти вся аргументация книги). А вот политгеографическое открытие автора: «Киев – столица русской (можно перевести “российской”) Украины». И тому подобное…

Наконец, сокращена книга и за счет несколько развязной риторики и штампов времен холодной войны. Например, автор пишет о поездке советской делегации и непременно добавляет нечто типа «для ведения пропаганды» и т. п. Можно подумать, американские или британские официальные лица и тем более разведчики выезжают за рубеж бабочек ловить. Перевод книги делался, смею вас уверить, при достаточном знании предмета, посему откровенная чепуха выброшена. Но позицию автора, естественно, никто не правил, просто можно порекомендовать читателю относиться к его политическим оценкам с учетом его субъективности и времени холодной войны, когда была написана эта книга и тем более когда были написаны или произнесены цитируемые им фразы.

Кое-где мы не удержались от мелких возражений, но если бы всё делать по большому счету, то возникла бы параллельная книга. Например, автор посвящает одну главу научно-технической разведке (или, как чаще говорят, промышленному шпионажу) и приводит образцы нашей техники, якобы списанные с американской, однако если бы он смог со знанием дела сопоставить упоминаемые изделия, то понял бы, что нет смысла умыкать чертежи телеги для строительства автомобиля, тем более что реализация занимает годы. Промышленный шпионаж, как и разведка, выполняет определенную, осмелимся сказать, положительную роль, роль мониторинга – он делает прозрачными планы другой стороны и препятствует получению ею опасного преимущества. А в главе про Гордиевского автор пишет, что он был одним из советников Горбачева во время его неофициального визита в Великобританию в 1984 году – это заместитель-то резидента?[8]8
  Во время официального визита в Великобританию члена Политбюро ЦК КПСС Михаила Горбачёва в декабре 1984 года Гордиевский произвел на него весьма благоприятное впечатление. Следствием этого стало назначение Гордиевского в январе 1985 года исполняющим обязанности резидента вместо Никитенко с перспективой утвердиться в этой должности – прим. ред.


[Закрыть]
В общем, ещё раз напоминаем, что эта книга не о том, как оно непременно есть, а о том, как оно видится автору.

Заранее приношу извинения за возможные искажения некоторых фамилий и названий, но англичане будут не англичанами, если не изуродуют в изданиях про Россию несколько русских имен собственных.

У читателя книга может породить некоторые недоуменные вопросы, на которые в 1988 году наверняка не рассчитывал автор. Если вы помните последние провалы западных шпионов – уже не в Советском Союзе, а в России, – то, возможно, вспомните и кампании на Западе насчет того, что, мол, русские берут невинных бизнесменов, не имеющих никакого отношения к разведкам. Обратите внимание, как невинных бизнесменов использовали, взять хотя бы дела Пеньковского или «Фэрвела»[9]9
  Владимир Ипполитович Ветров (19 октября 1932 – 23 февраля 1985) – подполковник Первого главного управления КГБ СССР (ПГУ), завербованный западной разведкой. Передал французской разведке чрезвычайно важную информацию о советской программе по похищению западных технологий – прим. ред.


[Закрыть]
(единственный персонаж, которого почему-то автор не называет настоящим именем, хотя оно известно обеим сторонам).

Не всякий читатель заметит примечательный факт – мягкость наказаний и ценность человеческой жизни по британскому праву. Вот в результате бегства Гузенко[10]10
  Игорь Гузенко – перебежчик, шифровальщик советского посольства в Канаде – прим. ред.


[Закрыть]
(главы «Шифровальщик и «Профессор») в Канаде разоблачена шпионская сеть из девяти человек, все попадают в тюрьму, а «самому видному из них» (члену парламента от компартии) дают… шесть лет. В Великобритании по следу Гузенко судят «самого опасного из агентов» – ученого-атомщика – и приговаривают его к десяти годам тюрьмы, причем выпускают за три с половиной года до истечения срока «за примерное поведение». Жена его тем временем спокойно работает в Кембридже. Сравните с Соединенными Штатами, где за это давали электрический стул, или с нашими славными тридцатыми, когда расстреливали и «врага народа», а заодно и его жену, и сына, а то и мать. Да и 1985 года тоже обычной нормой был расстрел за ущерб гораздо меньший и в не столь острое время…

Нельзя не обратить внимания на такой факт, не красящий порядки (хочется надеяться, былые) в наших спецслужбах, когда перебежчик сообщает сведения, особенно об агентуре, о которых он, казалось бы, по своему рангу и полной, казалось бы, непричастности к конкретному предмету и видом не должен был видывать и слыхом не слыхивать. А всё болтовня. Единственное утешение, что на перебежчиков могли списать часть сведений, которые были получены по иным каналам и которые поэтому нельзя было раскрывать. Но разве только часть…

И последнее: если книгу прочтет человек, которому есть что прокомментировать по существу того или иного дела или персонажа, был бы признателен за отклик. Электронная версия тем и хороша, что никогда не поздно добавить в неё что-то или подправить её.


Бехтин Ю. В.

От автора

Двенадцать лет назад я отложил в сторону свое занятие европейской историей XIX и начала XX века, чтобы заняться пионером из пионеров – первым советским перебежчиком, который был жив и здоров и жил в Париже, человеком, годившимся в герои романа. Борис Баянов (Бажанов) был не только первым, но и самым важным из перебежчиков того времени: прежде чем укрыться в 1928 году в Британской Индии, он был одним из секретарей Сталина. За тридцать с лишним часов беседы с ним я узнал многое о последующих беглецах. Моя книга «The Storm Petrels» («Буревестники»), которая вышла в 1977 году и охватывала период до 1941 года, явилась предшественницей настоящей – «The Storm Birds» (тоже «Буревестники»), темой которой являются советские перебежчики беглецах периода с 1945 года до горбачевской эры.

Главное различие в поиске материалов для этой книги по сравнению с той состояло в наличии большого числа главных персонажей, которые жили и которых можно было увидеть. Другие умерли естественной смертью или были убиты. При работе над этой книгой мне удалось о многом поговорить в Америке и Европе не менее чем с восемью советскими перебежчиками. У меня создалось впечатление, что в этом Запад добивался все больших и больших успехов, что, однако, привлекло к себе куда меньше внимания, чем провалы Запада.

На этой сцене доминируют три гиганта. Гигантом я определяю советского перебежчика из разведки (они – главный объект моего внимания), которые сыграли важную стратегическую роль в послевоенной истории.

В эту категорию я без колебаний отнес только троих. Первый – Олег Пеньковский, разоблачения которого вышли далеко за пределы кубинского ракетного кризиса 1962 года. 5500 секретных и совершенно секретных документов, которые он сумел переснять и передать Западу, имели настолько большое военное значение, что определили планирование в западном альянсе на годы, а в некоторых вопросах – на десятилетия.

Второй гигант – это потрясающий случай с «Фэрвелом», работавшим на Францию. Его главный вклад за восемь лихорадочных месяцев работы, пока он сам не сломал себе жизнь, носил научно-технический характер. Но масштаб его разоблачений возрастает в связи с тем фактом, что, когда его материалы были предъявлены другим странам НАТО, это привело к более тесному сближению Франции при президенте Миттеране с западным альянсом. Как и в случае с Пеньковским, подлинная история его провала, рассказанная здесь впервые, затмевает всякие шпионские романы.

Третий гигант – это Олег Гордиевский, который в качестве без пяти минут резидента в Великобритании был самым старшим офицером советской разведки из когда-либо работавших на Запад. Он также единственный из тройки, кому удалось выжить. Его стратегическая значимость лежит в основном в политической области. Он был первым, кто показал, как реально действует кремлевский механизм в начале 80-х годов, и насторожил свою аудиторию насчет опасных параноических тенденций в Кремле. Одним из важнейших его разоблачений явилось то, что в результате таких тенденций Запад, сам того не подозревая, мог вплотную подойти в ноябре 1983 года к опасности ядерной конфронтации с Советским Союзом. Предупреждения Гордиевского были услышаны, на них обратили внимание на самом высоком уровне. Подробнее об этом будет рассказано дальше.

Но переданная этими перебежчиками информация, будь они гигантами или среднего «роста», – это только часть истории каждого. Я пытался развить здесь и другую сторону. Показать, что они представляли из себя как индивидуумы и какие мотивы двигали ими, когда решали отвернуться от режима, при котором находились в привилегированном положение. В отдельных случаях, включающих прежде всего Гордиевского и «Фэрвела», импульс был исключительно идеологического свойства – нравственное неприятие коммунизма из-за коррупции, обмана и террора, на которых они выросли.

В большинстве других случаев действует более сложная мотивация. Великий Пеньковский, например, действовал отчасти из-за крушения карьеры, а отчасти – из-за болезненного тщеславия. Его также тянуло на Запад, как почти всех других, магнитом более полной и свободной жизни, чем та, которую мог предложить Советский Союз, даже если человек состоял в спецслужбах. Например, один из первых послевоенных перебежчиков – Юрий Растворов – был любителем веселой жизни, для которого эта самая лучшая жизнь (плюс перспектива сбежать от нелюбимой жены) явилась доминирующим мотивом. Он влюбился в эту жизнь, будучи единственным советским членом токийского теннисного клуба, и переметнулся на Запад, можно сказать перепрыгнув через сетку (спустя более чем тридцать лет он по-прежнему любил эту игру, живя в Соединенных Штатах).

Семейная ситуация и отсутствие или наличие любви на стороне – другой фактор, который всегда надо учитывать. Еще более сильный фактор – боязнь за свою жизнь, особенно страх быть уничтоженным во время повторявшихся сталинских и ранних послесталинских чисток в советских спецслужбах. В конечном счете именно этот страх подтолкнул молодого шифровальщика Игоря Гузенко прихватить с собой шифры и бороться за свою жизнь на улицах Оттавы в сентябре 1945 года. Он же заставил супругов Петровых (оба – офицеры КГБ) предоставить себя в Канберре в руки австралийских властей девять лет спустя (так получилось, что Петровы – единственные, о ком эта книга не предлагает ничего нового; в случае с женой, однако, история её бегства, вышедшая на первые полосы газет всего мира, до сих пор остается уникальной человеческой драмой в этом жанре).

Хотя у меня в голове не было никакой циклической темы, но одна появилась за четыре года работы над книгой. Она выражена заголовком последней части – «Полный цикл». В техническом смысле слова вся история послевоенного шпионажа между Востоком и Западом двигалась по кругу от одной точки к другой, контрастной по отношению к первой, и эта вторая точка Гордиевский – высший западный агент своего времени, занявший в 1981 году почти такой же пост в подразделении КГБ по Великобритании, какой занимал за 40 лет до этого в британской спецслужбе по Советскому Союзу Ким Филби, в то время самый важный советский агент.

Но колесо крутится куда размашистее. В послевоенный период британский истеблишмент лишился своих весьма привилегированных фигур. Такие люди как Бёрджесс, Маклин и Блант, перешли на сторону Советского Союза из идеологического убеждения, что коммунизм – это та единственная дорога, по которой должно идти человечество. Русские, переходившие на Запад в то время, были фигурами не из элиты, можно сказать из рабочих, они сбежали по личным мотивам или из страха за собственную жизнь. Но к концу 70-х и в начале 80-х появились перебежчики из советского истеблишмента, которые совершили переход, потому что отвергали режим, и идеология явилась их главным импульсом. Кремль получает взамен агентов, которые, несмотря на их профессиональные достоинства, являются человеческими субъектами, попавшими в советские сети из-за жадности или других изъянов в характере. Типичные экземпляры – Джефри Прайм[11]11
  Переводчик одной из английских подслушивающих станций, который начал работать на советскую разведку в 1968 году. В начале 80-х годов был осужден за шпионаж в пользу СССР на 38 лет тюремного заключения – прим. ред.


[Закрыть]
в Британии и Рональд Пелтон[12]12
  Аналитик Агентства национальной безопасности США, начал работать на советскую разведку в 1980 году. В 1985 году был арестован и приговорен к пожизненному заключению – прим. ред.


[Закрыть]
или Эдвард Ли Ховард[13]13
  Бывший агент ЦРУ, работавший на советскую разведку. Сбежал в СССР – прим. ред.


[Закрыть]
в Соединенных Штатах. Очевидно, в ту и другую стороны движутся и исключения. И все же правило состоит в том, что к Западу обращаются лучшие русские и из лучших побуждений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное