Голованов Антон.

Ленин-кышь, Ленин-мышь, Ленин-тохтамышь! Рассказы о «самом человечном человеке»



скачать книгу бесплатно

© Голованов Антон, 2017


ISBN 978-5-4483-7150-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Наш паровоз вперед летел…


Фридрих Энгельс писал, что история человечества, есть не что иное, как история войн. Эта мысль и тогда была не нова. Ее трудно оспорить во все времена. Я с ним согласен полностью. Факт, как известно, самая упрямая вещь в мире. Военная наука, в своем развитии, тесно связана с изобретением, различного рода, оружия. Каждой эпохе соответствует свое ноу-хау в области массового взаимного истребления. Наиболее выдающихся результатов в этом направлении, человечество достигло в ХХ веке. От колючей проволоки, с висящими на ней внутренностями под трели пулемета «Maxim», через лязганье танковых гусениц и реактивную тягу, вояки бравым маршем дошли до ковровых бомбардировок и термоядерной истерии. Однако, самое великое, по своей поражающей мощи, и долгоиграющим последствиям применения, на мой взгляд, показал миру, немецкий бравый «гусар», боевой генерал от инфантерии Эрих Людендорф.

Мишенью он выбрал, разумеется, Россию, ибо видел в ней заклятого врага. Шла первая мировая война. Мир сходил с ума и каждый в своем безумии норовил переплюнуть соседа. Хотя Эрих и не слыл садистом, в отличие от своего младшего товарища Адольфа, однако по тому, как его поминают, особенно у нас, ему непрерывно икается в аду, в теплой компании Нерона, Кортеса, Ваньки Грозного и им подобных. Его смертоносное острие, осталось в истории под названием – «эксклюзивный десант российской социал-демократии в тылы врага». Пущенный Людендорфом снаряд, угодил точно в сердце, смертельно больной, но все еще содрогающейся Российской империи. Великий Колосс рухнул, накрыв обломками обширные пространства и массу народов.

В этом своем, небольшом рассказе, я хочу описать не сам поражающий элемент, его свойства или структуру, эта тема мне представляется неисчерпаемой. Меня заинтересовал процесс его доставки в цель посредством немецкого пломбированного вагона. Я попытаюсь изложить своим языком все, что этим связано, что донесла до нас история, хотя ее регулярно вымарывают.

Приступая к повествованию, начну издалека. Жил тогда некто – Александр Львович Парвус, человек очень не глупый, неугомонный и амбициозный. Как все авантюристы он отличался крайней беспринципностью. Даже по прошествии долгих лет, мало кто представляет, чего же в конечном итоге хотел этот типчик. Мнения на этот счет различны. Однако все сходятся в одном, лучше бы его не было вовсе. Германским подданный, он наследил повсюду, где мог, в самой Германии, в России, Турции, Швеции, на Балканах. Подолгу Парвус нигде не задерживался. Везде где он ни появлялся, играючи плел разнообразные интриги в высоких эшелонах власти, кидая, как у нас говорят всех, на право и на лево, имея к этому не бывалый талант. А подзаработав капитальца, весьма сомнительными методами, всегда успевал исчезнуть незадолго до того, как у кого либо, созревала решимость прострелить ему голову.

Многие из «сильных мира того», зная, что от Александра Львовича за версту воняет проблемами, тем не менее, ввязывались с ним в совместные проекты, дружить против кого-либо и оставались в сухом остатке под забором. Беспринципность и жажда наживы сделали его очень богатым. Махинатор ни чего не выращивал, ничего не производил, а только торговал товаром особого свойства. Одним из первых в новейшей истории, Парвус посягнул на прерогативы королей. Стал использовать высокую политику для своего, личного обогащения.

Если верить в теорию о переселении душ, то более поздней инкарнацией Александра Львовича, вполне мог стать Борис Абрамович Березовский, весьма схожий с великим прохиндеем начала ХХ века необычайным талантом извлекать из масштабных неурядиц личную выгоду. Оба всплыли на смене эпох, мнили себя демиургами, много где и кому нагадили, истоптали массу народа и, оставив по себе дурную память, сгинули на чужбине.

Но тогда, в 1917 году, Александр Львович был в силе. В Европе сильно штормило и он, удачливый и самовлюбленный прыгал с одного высокого гребня волны на другой. Говорят именно этот черт, умудрился вбить в голову очень не простого и упрямого прусака Эриха фон Людендорфа, начальника немецкого генерального штаба, идею начинить железнодорожный вагон смертельной заразой и пустить его по рельсам в направлении России. К тому же он ссудил это предприятие не малыми деньжатами, работая на перспективу.

Однако, что посеешь, то и пожнешь. На всякого Парвуса, найдется свой Ленин. Результат этой масштабной и красиво задуманной железнодорожной аферы, прошел мимо великого комбинатора и денег ему не вернули. Он рассчитывал в случае победы революции на искреннюю благодарность от ленинской гоп-компании и как минимум портфель министра финансов в обновленной России, а получил по-ленински кукиш с маслом. Александра Львовича оплевали со всех сторон и поделом. Уселся жулик играть, за карточный стол в компании германских эмиссаров, сынов железного канцлера и большевиков, которым в умении передергивать и шельмовать, в истории не было равных. Первые, не вникая в подробности, били канделябром по голове, вторые имели в рукаве по восемь тузов. И те и другие попользовали Парвуса как базарную девку, а на утро сделали вид, что не знают даже его имени. Кто сейчас помнит Александра Львовича, хитрого местечкового еврея, достигшего заоблачных высот, интригана и проходимца с большой буквы? Прах и пепел! А пломбированный вагон нет-нет да и проскочит где ни будь..

В конце марта 1917 г., по воспоминаниям швейцарского социал-демократа Фридриха Платтена, на Цюрихском вокзале, собралась большая, разношерстная группа шумных, плохо одетых людей, представлявшихся между собой «Цветом российской социал-демократии в изгнании». 99,8% из них, были евреи. Подобно вечному жиду, они долгое время скитались по Европе, выискивая лучшую долю, и теперь, осознав, что им нигде не рады, возвращались на родину, в «не мытую Россию», отнюдь, заметьте, не для того, чтобы ее отмыть, как показала история, а еще больше запачкать. Революционеры, возмутители спокойствия, демагоги, террористы, и проходимцы, вся эта мусорная, цветастая шобла, переминаясь с ноги на ногу, с нетерпением ожидали двух событий. Первое, когда подъедут их старший товарищ и вождь, Владимир Ильич Ленин с супругой, под имя которого, германская разведка, и гарантировала, проезд в комфортабельном пломбированном вагоне. И второе, когда подадут собственно сам вагон. Время тянулось медленно. Ленин, зная, что без него не уедут, опаздывал, и состав подавать так же не спешили. Социал-демократы, тем более евреи, особой любовью, со стороны работников депо, как в прочем и остального швейцарского пролетариата, увы, не пользовались. Погоды стояли промозглые, ветреные, революционеры промерзли, поскучнели и стали тихо роптать. Что бы чем-либо занять товарищей, Григорий Евсеевич Зиновьев, наиболее близкий Ильичу соратник, могущий, в случае чего послужить козлом отпущения, затеял импровизированный митинг. Однако в товарищах, рангом пониже, его порыв не высек искры и пламени не занялось. Им хотелось в сытое тепло. Поодаль егозили люди в черной полицейской форме. Им не терпелось отправить все это гавно подальше из Цюриха. Куда не важно, да хоть бы и в ад.

Ленина заприметили издалека. Он молодецки выскочил из подкатившего к вокзалу экипажа и галантно подал руку Надежде Константиновне, своей супруге. Расплатившись с извозчиком, держась друг друга, энергично размахивая зонтами, вдвоем они проследовали в направлении группы товарищей. За ними семенил, сгорбленный под тяжестью дюжины чемоданов носильщик.

В отличие от всех остальных, пара Лениных, выглядела вполне себе импозантно. Одеты, были они хорошо, по последней моде, к тому же бодры, веселы и беззаботны. Казалось, что это преуспевающие буржуа и жизнь их радует со всех своих сторон. Большевистская касса, пополняемая отжатыми у «мироедов-экспроприаторов» деньгами, не пустовала и все было хорошо, однако в дорогу, предтечу нового мира, великого революционера-марксиста звала ненасытная жажда величия, вера в сопричастность к вершению судеб мира и неугомонный, непоседливый, присущий ему дух авантюризма. Ленину не терпелось померить, так сказать, штангенциркулем если не вселенную целиком, то хотя бы матушку Россию, занимавшую на мировом глобусе весьма внушительную площадь.

По прибытию вожака подали и состав. Но вскоре, как это бывает у русских, по закону жанра, при посадке произошел некоторый конфуз. Выяснилось, что по условиям сделки, на границе с Германией, в вагон должны были подсесть два высокопоставленных немецких офицера, в качестве соглядатаев, что бы, не дай бог, вся эта крайне не надежная публика не рассосалась по просторам великого Рейха. Поэтому одно купе необходимо было оставить свободным. Четырем товарищам, волей судьбы не суждено было войти в историю, как участникам исторического десанта. На перроне оставили одну беременную бабешку, принадлежавшую партии Паолей-Цион, двух проходимцев анархо-коммунистов, по национальности грузин и автора книги «Выдающиеся личности русской революции», доктора Оскара Блюма. Последний напился как рейтар и едва держался на ногах. Вообще Блюма, Ильич не жаловал. В своей книге, доктор отвел Ленину весьма скромное место, упомянув его заслуги лишь дважды и то в сомнительном, для пользы революции, контексте. Кому не хватит места в вагоне, вождь решал самолично, руководствуясь изобретенным по этому случаю им самим, принципом демократического централизма. Особенность ленинской модели, отточенной позже до совершенства его преемником Иосифом Виссарионовичем, соответствовала формуле – «Меньшинство беспрекословно подчиняется мнению большинства. А выразителем мнения большинства, является непосредственно сам вождь!»

Подгоняемые тем, что главный идеолог, может на ходу придумать что-нибудь еще, отъезжающие, загрузились достаточно быстро. Каждый из партийцев, глядя на оставшихся прозябать в тоске товарищей, был в душе рад, что выбор пал не на него, ибо с Владимиром Ильичом уезжала и касса, то волшебное корытце, ставшее впоследствии предметом горячего вожделения любого партийного функционера. Наконец два раза протяжно свиснув и пустив клубы пара, паровоз потянул за собой вагон. За окном, стоя на перроне, уплыли в небытие экзальтированная, беременная сионистка, два экспрессивно жестикулировавших кавказца и качаемый ветром, дурашливо улыбающийся Оскар Блюм.

Рассовав, чемоданы и короба по полкам и скинув верхнюю одежду, все пассажиры, по команде партийного клоуна, массовика-затейника Карла Радека, встали и затянули «Интернационал». Драть глотки в поездах, изображая хоровое пение, было исконно российской традицией, возведенной в ранг ритуала, которому в те времена, следовали многие соотечественники. Но распевать революционные гимны, после того как в вагон сядут немецкие офицеры, Ильич счел не этичным. Поэтому обязательную программу решили откатать сразу и уже только за тем, немного перекусить и выпить.

После «Интернационала» исполнив ленинские любимые «Не плачьте над трупами павших бойцов» и «Нас венчали не в церкви». А уже после практически весь вагон пустился в пляс, под зажигательные «Семь сорок» и «Хава нагила». Владимир Ильич поморщился – Можно подумать, что мы следуем, не в колыбель русской революции Петроград, а какой ни будь Бердичев! Однако евреи, как свойственно их национальному темпераменту, вспыхивать как порох, но гореть не долго, вскоре угомонились и полезли по чемоданам, желая подкрепиться, ибо знали, что основные испытания их ждут впереди.

Ленин и Крупская, делили купе с четой Зиновьевых. Прикрыв по плотнее дверь, что бы ни раздражаться присутствием товарищей по партии, они выложили на стол вареные яйца, огурцы, курицу, свежий хлеб и круг колбасы. Ленин достал литровый штоф первоклассного шнапса, который хранил при себе уже несколько недель, ожидая случая. Выпили смачно и закусили. Вскоре процесс повторили.

Через короткое время, в противоположном конце вагона, послышалась возня. Как и следовало полагать, революционеры не поделили место в сортире, единственном на всех. (Второй, возле купе, где должны были разместиться немцы, держали закрытым.) Офицеры Великой Германии отличались брезгливым снобизмом и не желали делить отхожее место с российской социал-демократией. Потасовку устроили эсеры, склонные в любых спорах быстро переходить на мордобой, и БУНДовцы, хотя и меньшие числом, но такие, же борзые, не толерантные и политически безкультурные. Ленину лично пришлось принимать участие в улаживании конфликта. Поименовав себя в отсутствии немцев главным в поезде, он пригрозил впредь любых скандалистов высаживать на ходу, как говорят у нас, без суда и следствия. Эти угрозы возымели действие, но только до тех пор, пока на границе двери тамбуров не опломбировали.

Не за долго до этого, на полустанке Готмадинген, в вагон, гремя шпорами и саблями, вошли и заняли свое купе два важных, похожих на петухов, прусских военных Арвид фон Планиц и Вильгельм Бюриц. Офицеры представляли в этой афере германский генеральный штаб. Согласно приказу, сопровождающие должны были присматривать за тревожными пассажирами, на протяжении всего пути следования по территории родного «Фатерланда». Старший из них фон Планиц, безошибочно распознав во Владимире Ильиче главаря, поманив его пальцем, увлек в свои апартаменты и долго о чем – то с ним беседовал за закрытыми дверьми. Все остальные социал-демократы и прочие революционеры, имитируя «ordnung» сидели, как мы говорим, тише воды, ниже травы.

Через половину часа, Ленин появился в вагонном коридоре в хорошем настроении и, пригрозив высыпавшим из своих купе товарищам пальцем, с беззаботным видом, проследовал на свое место. Немецкий служака, оказался навскидку не плохим мужиком. Дав Ильичу вводную, зачитав инструкции и пригрозив санкциями, поручил последнему следить за порядком, за тем выпил рюмку коньяку, закусил лимоном и отпустил последнего восвояси, наказав, по пустякам его не беспокоить.

Пересечь всю неметчину от Швейцарии, до Балтики на поезде, даже по тем временам, можно было за сутки, однако учитывая условия военного времени, поезд шел очень медленно. Ехали преимущественно днем, по ночам, же состав отгоняли в тупиковые отстойники на крупных узловых станциях. Пассажиры пломбированного вагона обрыдли друг другу настолько, что перестали здороваться по утрам. Жаркие политические диспуты, сменились общей коллективной депрессией. Оживление происходило лишь в те редкие моменты, когда кому-либо удавалось раздобыть алкоголь и имело выраженный очаговый характер. Ибо выпивали не все вместе, а исключительно по принадлежности к какой-либо партийной фракции. Немцам, как хозяевам положения, приходилось легче. Время от времени, они запирали вагон с революционерами снаружи и до утра зависали в станционных буфетах.

На третьи или четвертые сутки в вагоне, как было отмечено в отчете фон Плауница, произошла драка. В купе через стенку, Ленин сцепился с Зиновьевым. Причина не стоила, как говорят, выеденного яйца, но катализатором потасовки, как всегда бывает, выступила женщина. Между пассажирами возник жаркий спор, касательно того, чем собственно, в свете последних идей, является материализм. Надежда Константиновна Крупская, супруга Ильича, лежа на верхней полке, упирала на то, что бога нет, все люди братья, и все равны. Зиновьев же, внизу, поедая курицу, трактовал эту философскую категорию иначе. Дескать, материализм, это когда хорошее пальто, на голове шляпа, на ногах модные ботинки, которые не жмут и в кармане тугой кошелек. Все остальное уже не так важно. Приложится по ходу пьесы. В пылу дискурса Крупская обозвала Григория Евсеевича бурбоном, а тот ее в ответ прошмандовкой. Ленину эта перепалка не понравилась и ему как самцу, пришлось вступиться за честь супруги.

Хотя Зиновьев был крупнее Владимира Ильича, зато последний был более верток и умел драться. У Ленина некогда имелся старший брат, будущий террорист, бросавший бомбу в царя, и имевший крутой нрав, или как сейчас говорят абсолютно безбашенный. Он частенько третировал маленького Володю, а тот в свою очередь отыгрывался на младшем брате Митеньке. А потом Илья Николаевич, его родной отец и по совместительству смотритель уездных гимназий, иногда порол розгами маленького Ленина, что, безусловно, закалило характер легендарного революционера. Зиновьев лишь раз заехал Ильичу по скуле, после чего Ленин уже не давался. Молотил Григория Евсеевича как боксерскую грушу. Работал жестко в корпус, до тех пор, пока у Зиновьева не разыгрался приступ астмы. Вся социал-демократия увлеченно наблюдала за потасовкой, делая ставки и улюлюкая.

Драку разнимали немцы. Фон Планиц заломил руку задыхающемуся Зиновьеву, а Бюриг сгреб в охапку Ленина. Ильич, даже оказавшись обездвиженным, изловчился и пнул оппонента под коленную чашечку. На что военные отметили не плохие бойцовские качества вождя российской социал-демократии. Как ни странно больше всех пострадал Планиц. В пылу сражения у него выпал монокль, который раздавили.

Следующую трату понесли немцы сутки спустя. Терпилой, в этом случае стал Бюриц. Владимир Ильич, по воспоминаниям товарищей по партии очень хорошо играл в шахматы и вообще был крайне азартным типом. Однако шахматы, в багаже революционера, занимали много места и казались не практичными. То ли дело, колода карт. Ленин обожал расписать пульку, и всегда выигрывал. Он не был шулером, упаси бог, просто имел математический склад ума и был способен, как никто иной концентрировать внимание. Говорят, что и женился он, благодаря карточной игре. Надежда Константиновна, красавицей не была. Достаточно посмотреть на ее фото. Будучи ссыльным в селе Шушенском, Владимир Ильич, скрашивал дни игрой в карты на раздевание. В один момент, обыграв Наденьку, молодой Ильич, не сдержался и овладел ей. Ну а после этого, как дворянин, был обязан жениться, что и сделал. После этого Ленин на раздевание не играл, а брал по гривеннику за вист.

Помирившись с Зиновьевым уже на следующее утро, как это бывает у российских социал-демократов, два матерых большевика, затащили в свое купе младшего офицера Вильгельма Бюрига и безжалостно обули его в преферанс. Получив паровоз на мизере, немецкий служака, лишился месячного денежного довольствия, золотых швейцарских часов и янтарного мундштука. Будучи настоящим арийцем, Бюриг с нордической стойкостью перенес поражение и даже не требовал реванша. Весь остаток пути он ехал, молча Пару десятилетий спустя, гоняя пломбированные вагоны в Заксенхаузен и Майданек, Бюриг, очень сожалел, что путевые стрелки в том, уже далеком 1917-м, имели другое направление.

Когда поезд прибыл в Гамбург, где чумная бацилла, как называл ее позже Уинстон Черчилль, то бишь, социал-демократический десант, должен был пересесть на пароход, идущий в Швецию, никаких слез, навеянных расставанием, не было. Немцы, сдав пассажиров таможенным властям, удалились строевым шагом в промозглое, туманное утро. Зиновьев послал Аксельрода попытаться выменять у докеров, на бюриговский янтарный мундштук спиртного. Надежда Константиновна ежась от холода, куталась в манто и на кончике ее носа застыла мутная капелька. Ильич был бодр, ибо стоял перед разверзшимися вратами и готовился шагнуть в историю. Остальные беспредметно голосили, кашляли, сморкались. Холодный воздух резали пароходные гудки.

Всех пассажиров того эпохального пломбированного вагона, как мифический Уран пожирает своих детей, схарчила их же революция. Немногих оставшихся, в назидание потомкам сгноил Иосиф Виссарионович Сталин в колымских лагерях. Может быть, если бы кто ни будь, тогда в Германии не долил в паровоз воды, или не насыпал в тендер угля, или сломал стрелку, а то и все вместе, история бы сложилась иначе. Однако в Германии, пусть даже голодающей и воюющей, по другому быть не могло. Очень хочется надеяться, что в следующий раз, когда кто то захочет отправить подобный состав в Россию, то доморощенные логисты проложат маршрут через другие земли, например, Грецию, Болгарию, Румынию или на худой конец, Польшу. И пусть заранее предупредят, что бы успеть разобрать на границе рельсы.


История одного госпереворота.


Всемирный исторический процесс – вещь, по сути, многофакторная. Это значит, что на его развитие влияет множество условностей, иногда даже недоступных невооружённому глазу. Подобно тому, как астроном Гершель высчитывал траектории планет, визуально не наблюдая их, но лишь примечая производимые ими пространственные возмущения. Так и любой мелкий камушек, попавшийся на пути стремительного бега событий, может перенаправить их в какое-нибудь непредсказуемое русло.


К примеру, если бы памятный Октябрь 1917 года выдался не столь холодным или скупые Петроградские буржуи-мироеды добровольно открыли винные склады для беснующейся черни, не вынуждая толпу их брать приступом, – возможно, мы бы жили в другой, более сытой и счастливой стране. Позднее коммунистические идеологи как могли, отрицали объективность этого факта. В некоторых случаях, используемый ими метод диалектического материализма подменял собою здравый смысл. А придворные щелкоперы возводили частную, малопривлекательную теорию в ранг вселенской аксиомы. Каждый из них хотел отметиться перед своим партийным руководством, выпрыгивая из штанов, в надежде что заметят и пустят поближе к корыту. Вот это железный закон, проверенный временем. На самом деле всё случилось куда более витиевато.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное