Николай Гоголь.

Статьи «О Современнике» и др.



скачать книгу бесплатно

После «в живых примерах» было: Отсюда и два рода поэзни – или лирическая, или драматическая и описательная

Двумя путями передает он другим ощущения: или от себя самого лично, – тогда поэзия его лирическая; или выводит других людей и заставляет их действовать в живых примерах, – тогда поэзия его драматическая и повествующая.

После «повествующая» было начато: и драм‹атическая›

Третий род – так называемый описательный, или дидактический, может входить равно в оба рода, но не есть сам по себе путь, которым передает свои впечатления поэт.

сама по себе; после «сама по себе» было: одним

Поэзия лирическая есть портрет, отражение и зеркало собственных высших движений души поэта, его самонужнейшие заметки, биография его восторгновений.

После «портрет» было: самого поэта – есть отражение его собственных чувств и его собственных движений души, в ней портрет, отражение и зеркало ее природы, отражающее природу его самого

Поэзия лирическая есть портрет, отражение и зеркало собственных высших движений души поэта, его самонужнейшие заметки, биография его восторгновений.

После «зеркало» было: в ней

Поэзия лирическая есть портрет, отражение и зеркало собственных высших движений души поэта, его самонужнейшие заметки, биография его восторгновений.

После «поэта» было: она есть

Поэзия лирическая есть портрет, отражение и зеркало собственных высших движений души поэта, его самонужнейшие заметки, биография его восторгновений.

собственные

Поэзия лирическая есть портрет, отражение и зеркало собственных высших движений души поэта, его самонужнейшие заметки, биография его восторгновений.

его биография

Она есть, начиная от самых высших до самых низших ее родов, ничто иное, как отчет ощущений самого поэта.

От самых высших ~ она есть ничто иное

Гремит ли он в оде, поет ли в песне, жалуется ли в элегии, или же повествует в балладе, повсюду высказывает личные тайны собственной души поэта.

она повеству‹ет›

Ложь в лирической поэзии опасна, ибо обличит себя вдруг надутостью: тот, кто имеет чутье поэта, в миг ее услышит и называет лжецом надевшего маску поэта.

всякая ложь в ней опасна

Ложь в лирической поэзии опасна, ибо обличит себя вдруг надутостью: тот, кто имеет чутье поэта, в миг ее услышит и называет лжецом надевшего маску поэта.

После «опасна» было: как везде

Ложь в лирической поэзии опасна, ибо обличит себя вдруг надутостью: тот, кто имеет чутье поэта, в миг ее услышит и называет лжецом надевшего маску поэта.

а. и тот

б. до того

Она обширна и объемлет собою всю внутреннюю биографию человека, начиная от его высоких движений, в оде, и до почти прозаических и чувственных в мелком антологическом стихотворении, в котором он желает отыскать сторону поэтическую.

поэта

Она обширна и объемлет собою всю внутреннюю биографию человека, начиная от его высоких движений, в оде, и до почти прозаических и чувственных в мелком антологическом стихотворении, в котором он желает отыскать сторону поэтическую.

движений, возвещающих в нем небесное происхождение в оде и до самых [обыкновенных, и чувственн‹ых›] обыкновенных обличающих его чувственное происхождение в песне или в мелком антологическом сочинении [С работой над этим местом, очевидно, связана и помещенная на обороте предыдущего листа фраза: мечтает ли, или как бы сквозь сон, в мелких антологических стихотворения‹х›]

Ее предметом может послужить только одно высокое: ибо одно высокое может, только внушить душе то лирическое, торжественно‹е› настроение души, какое для нее нужно и без какого не произвесть оды поэту, как бы велик он ни был.

После «внушить душе то» былс: возвыше‹нное›

Ее предметом может послужить только одно высокое: ибо одно высокое может, только внушить душе то лирическое, торжественно‹е› настроение души, какое для нее нужно и без какого не произвесть оды поэту, как бы велик он ни был.

а. без которого она невозможна

б. без которого невозможно поэту, как бы велик он ни был, написать оды

Посему и предмет од или сам источник всего – бог или то, что слишком близко высотою чувств своих к божественному.

После «Посему» было: лучшие

Посему и предмет од или сам источник всего – бог или то, что слишком близко высотою чувств своих к божественному.

После «близко» было: к нему

Нужно слишком быть проникнуту святыней предмета, нужно долго носить в себе самом высокий предмет, сродниться с ним, облагоухать‹ся› им самому, – дабы быть в силах произвести оду.

После «проникнуту» было: предметом своего во‹сторга?›

Нужно слишком быть проникнуту святыней предмета, нужно долго носить в себе самом высокий предмет, сродниться с ним, облагоухать‹ся› им самому, – дабы быть в силах произвести оду.

После «носить» было начато: ег‹о› нужно

Нужно слишком быть проникнуту святыней предмета, нужно долго носить в себе самом высокий предмет, сродниться с ним, облагоухать‹ся› им самому, – дабы быть в силах произвести оду.

предметом

Она не летит вверх, как гимн, но как бы пребывает вся на равной высоте, паря, а не улетая.

Она вся на равной высоте, не летит вверх как гимн

Гимн не имеет тех качеств.

После «не имеет» было: того порядка и

Он беспорядочен, как самые сильно возбужденные в нас чувства, которые стремятся только поскорей выразиться, не думая о том, откуда и с чего приличнее начать: и начинается он и оканчивается, где ему вздумается, имея вожатаем одно вдохновение, которое внушило поэту на ту пору обнявшее его чувство.

беспорядочней оды.

Може‹т›

Он беспорядочен, как самые сильно возбужденные в нас чувства, которые стремятся только поскорей выразиться, не думая о том, откуда и с чего приличнее начать: и начинается он и оканчивается, где ему вздумается, имея вожатаем одно вдохновение, которое внушило поэту на ту пору обнявшее его чувство.

После «самые» было: чувства

Он беспорядочен, как самые сильно возбужденные в нас чувства, которые стремятся только поскорей выразиться, не думая о том, откуда и с чего приличнее начать: и начинается он и оканчивается, где ему вздумается, имея вожатаем одно вдохновение, которое внушило поэту на ту пору обнявшее его чувство.

с чего бы начать

Он беспорядочен, как самые сильно возбужденные в нас чувства, которые стремятся только поскорей выразиться, не думая о том, откуда и с чего приличнее начать: и начинается он и оканчивается, где ему вздумается, имея вожатаем одно вдохновение, которое внушило поэту на ту пору обнявшее его чувство.

и начинает он и оканчивает

Он редко сдерживает себя границами размеренных строф, но льется бесстрофно, быстро, как ручьи возбужденных чувств, и прекращается вдруг, неожиданно, быстро.

Он не определяет себе

Поэтому это излиянье благодарения душевного чаще всего его предмет, или же восхваление того, что возбудило в нем такое чувство.

После «это» было: он есть

Есть еще род лирических стихотворений, которые составляют средину между одой и гимном: толь‹ко› приобретают некоторый порядок размеренные строфы и некоторое спокойствие, хотя не имеют еще той великой полноты и просторной рамы, какая принадлежит оде.

Есть средина

Есть еще род лирических стихотворений, которые составляют средину между одой и гимном: толь‹ко› приобретают некоторый порядок размеренные строфы и некоторое спокойствие, хотя не имеют еще той великой полноты и просторной рамы, какая принадлежит оде.

и размеренное число строф

Есть еще род лирических стихотворений, которые составляют средину между одой и гимном: толь‹ко› приобретают некоторый порядок размеренные строфы и некоторое спокойствие, хотя не имеют еще той великой полноты и просторной рамы, какая принадлежит оде.

принадлежат

Наконец есть еще род, уступающий всем трем в полноте, который можно назвать лирическими воззваниями, которые заключают в себе как бы один только клич, вопль, возглас, приглашение или крик, возбуждающий к чему-либо других.

менее уступающий

Песня составляет самый богатейший отдел поэзии у народов славянских.

у всех народов

Песня составляет самый богатейший отдел поэзии у народов славянских.

После «славянских» было: мелодическое

Преобладание поэтического элемента в глубине славянской души и особенное мелодическое расположение нашего языка были причиною происхождения бесчисленного множества песен в нашей словесности, которы‹е› уже и вдревле, когда слова не записывались и словесность, не переходя в письменность, оставалась в буквальном смысле словесностью, составляли наше достояние.

глубоко поэтического элемента

Преобладание поэтического элемента в глубине славянской души и особенное мелодическое расположение нашего языка были причиною происхождения бесчисленного множества песен в нашей словесности, которы‹е› уже и вдревле, когда слова не записывались и словесность, не переходя в письменность, оставалась в буквальном смысле словесностью, составляли наше достояние.

После «вдревле» было: составля‹ли›

Впоследствии, когда более и более наши поэты стали входить в развитие собственного поэтического духа, песня явилась как необходимое выражение всех тех впечатлений, которые обнимали душу самого поэта, пробуждали в нем лирическое чувство.

выражение [обни‹мавших›] всех впечатлений, обнимавших когда-либо душу

Она сделалась как бы историей поэтических ощущений поэта, которые слишком нежны для оды и не восходят до той превыспренно‹сти›, но зато ощущаются гораздо чаще, нежели те, которые служат предметом оды.

слишком были нежны

Она сделалась как бы историей поэтических ощущений поэта, которые слишком нежны для оды и не восходят до той превыспренно‹сти›, но зато ощущаются гораздо чаще, нежели те, которые служат предметом оды.

После «ощущаются» было: часто

А потому редкий из наших поэтов не оставил прекрасных образцов, не говоря уже о Пушкине, который является как царь в средин‹е› этой области и которого всякое лирическое сочинение, как только появлялось в свет, в тот же миг перекладывалось на музыку и распевалось от необыкновенного обилия мелодии в звуках.

В рукописи ошибочно: у Пушкина

А потому редкий из наших поэтов не оставил прекрасных образцов, не говоря уже о Пушкине, который является как царь в средин‹е› этой области и которого всякое лирическое сочинение, как только появлялось в свет, в тот же миг перекладывалось на музыку и распевалось от необыкновенного обилия мелодии в звуках.

После «всякое» было: стихотвор‹ение›

А потому редкий из наших поэтов не оставил прекрасных образцов, не говоря уже о Пушкине, который является как царь в средин‹е› этой области и которого всякое лирическое сочинение, как только появлялось в свет, в тот же миг перекладывалось на музыку и распевалось от необыкновенного обилия мелодии в звуках.

После «распевалось» было: по

Жуковский, Батюшков, Капнист, Нелединский-Мелецкий, Языков, Козлов, Баратынский, Туманский, Лермонтов подарили поэзию нашу множеством самых мелодических песен.

Песни Жуковского, Батюшкова, Капниста, Нелединского-Мелецкого, Языкова, Козлова, Баратынского, Туманского, Лермонтова созда‹ли?›

Жуковский, Батюшков, Капнист, Нелединский-Мелецкий, Языков, Козлов, Баратынский, Туманский, Лермонтов подарили поэзию нашу множеством самых мелодических песен.

После «множеством» было: разны‹х› песн‹…›

Песня обнимает всё: все чувства и ощущения жизни, и потому может делиться на множество разных родов; может изображать уединен‹ие›, внутренние движения и поэтические мечты поэта, может выражать страсть и любовь, может быть застольной, и выражать веселье души и грусть; может изображать картину или состояние другого, как в романсе, переходя от дифирамба до тихой элегической задумчивости.

После «веселье души и грусть» было: Ее строфы короче гораздо строфы оды. Она не может быть длинна. Строфы длинные, тяжеловесные ей не приличны, чрез это песнь не была бы так удобна для пенья и вообще вся она не может быть длинна

Песня обнимает всё: все чувства и ощущения жизни, и потому может делиться на множество разных родов; может изображать уединен‹ие›, внутренние движения и поэтические мечты поэта, может выражать страсть и любовь, может быть застольной, и выражать веселье души и грусть; может изображать картину или состояние другого, как в романсе, переходя от дифирамба до тихой элегической задумчивости.

элегического чувства

Словом, всё что ни приводит к настроен‹ному› состоянию дух, есть уже ее предмет, хотя это не есть та величавая, высокая восторженность, как в оде, возвышенная уже самым величием взятого предмета.

Всё, ч‹то›

Словом, всё что ни приводит к настроен‹ному› состоянию дух, есть уже ее предмет, хотя это не есть та величавая, высокая восторженность, как в оде, возвышенная уже самым величием взятого предмета.

[Само] В самом названии этого рода лирических сочинений раскрывается значение их. Они пишутся для того, чтобы сопровождать музыкою и голосом

В песне восторг как бы утишенный, – это ликование духа уже после самого дела, или случившего‹ся› велик‹ого› восторг‹а›, празднество во время отдыха.

Это состояние души тоже восторженное, хотя не так возвышенно, как в оде, потому что кроме того, ‹что› предмет не так возвышен, песня есть какое-то отдохновенное ликование духа

В песне восторг как бы утишенный, – это ликование духа уже после самого дела, или случившего‹ся› велик‹ого› восторг‹а›, празднество во время отдыха.

души

В песне восторг как бы утишенный, – это ликование духа уже после самого дела, или случившего‹ся› велик‹ого› восторг‹а›, празднество во время отдыха.

или ощущения, произведенного великим восторг‹ом›

Как бы позабыв самый предмет своей радости, поющий хочет потеряться в гармонических звуках.

в своих звуках

Она никак тоже не должна быть и длинна, потому что и впечатленья все быстры.

Вообще она

Она никак тоже не должна быть и длинна, потому что и впечатленья все быстры.

не может быть длинна

Сочиняющий песню должен как бы слышать в то же время ее внутреннюю музыку, дающую тайный размер и стихам и строфам.

Грусть выливается также песнью, и также обыкновенно гораздо после случившегося события, и также находит отраду в самих звуках, в повторения и возвращении к тому же, как бы нежась мелодией самой грусти

Лучшие песни сочинялись в самую минуту пляски, пиршества и вызывались ударом смычка, свистом волынки, звоном стаканов, мерным ударом стоп.

самые песни

Лучшие песни сочинялись в самую минуту пляски, пиршества и вызывались ударом смычка, свистом волынки, звоном стаканов, мерным ударом стоп.

После «минуту» было: когда пелись

От этого они получают то невыразимо-мелодическое свойство звуков, составляющее такую прелесть в песнях народных.

После «в песнях народных» было:

а. Начато: Романс отличается от песни тем

б. Начато: От песни несколько отличается романс уж потому, что он так

в. От песни несколько отличается романс. Он соединенными голосами многих нес‹е›т также дружное ликование [многих] обществ‹ва?›, но принадлежит одному, заключает свойство как бы элегическое, более утонченное

Самые поэтические мечты и нежные внутренние изгибы души своей тогда выражались хорошо и были достойны песни, когда они не мечтались в его воображении, а как бы пелись в самой душе поэта.

В самых даже

Самые поэтические мечты и нежные внутренние изгибы души своей тогда выражались хорошо и были достойны песни, когда они не мечтались в его воображении, а как бы пелись в самой душе поэта.

После «нежные» было: изгибы

Самые поэтические мечты и нежные внутренние изгибы души своей тогда выражались хорошо и были достойны песни, когда они не мечтались в его воображении, а как бы пелись в самой душе поэта.

После «как бы» было: тихое

Элегия есть как бы покоенное изложение чувств, постоянно в нас пребывающих, не тех великих и сильных, которые пробуждаются в нас мгновенно при воззрении на предметы великие, не тех, которые, подобно святыне, сохранно пребывая в глубине души, стремят на великие подвиги человека, – но тихих, более ежедневных, более дружных с обыкновенным состоянием человека.

живут

Элегия есть как бы покоенное изложение чувств, постоянно в нас пребывающих, не тех великих и сильных, которые пробуждаются в нас мгновенно при воззрении на предметы великие, не тех, которые, подобно святыне, сохранно пребывая в глубине души, стремят на великие подвиги человека, – но тихих, более ежедневных, более дружных с обыкновенным состоянием человека.

не чувств тех также, которые содержатся в душе как великая святыня и

Это сердечная история – то же, что дружеское откровенное письмо, в котором выказываются сами собою излучины и состояния внутренние души.

После «выказываются» было: как бы

Ее бы можно было назвать дидактич‹еским› и описательным сочинением, если бы она не была излиянием умягченного и слишком нежного состояния души, подвигнутого на тихую исповедь, которая не может излиться без душевно‹й› лирической теплоты.

Элегия почти дидактическое и описательное сочинение, но потому только не переходит в дидактическое, а остается в области лирической, что описывает слишком близкое душе своей, что никак не может описываться.

Что взывает как бы громом гремящего оркестра в оде, поется в песне, – в ней произносится речитативом.

а. возглашается криком

б. взывает как бы и восклицает

Подобно сердечному письму, ‹она› может быть и коротка и длинна, скупа на слова и неистощимо говорлива, может обнимать один предмет и множество предметов, по мере того, как близки эти предметы ее сердцу.

Она как сердечное письмо может быть и коротка и длинна и описывает

Подобно сердечному письму, ‹она› может быть и коротка и длинна, скупа на слова и неистощимо говорлива, может обнимать один предмет и множество предметов, по мере того, как близки эти предметы ее сердцу.

После «скупа на слова» было: сжата

Подобно сердечному письму, ‹она› может быть и коротка и длинна, скупа на слова и неистощимо говорлива, может обнимать один предмет и множество предметов, по мере того, как близки эти предметы ее сердцу.

и может

Она не есть баллада, которой содержанием избирают‹ся› таинственные поэтические предания, неясные, шевелящие и пугающие воображение явления.

После «избирают‹ся›» было: предметы

Ее предмет – происшествие истинно историческое, действительно бывшее, или же предание, так живо хранящееся в народе, что сама история внесла его в свои страницы.

После «историческое» было: происшеств‹ие›

Ее предмет – происшествие истинно историческое, действительно бывшее, или же предание, так живо хранящееся в народе, что сама история внесла его в свои страницы.

сохранившееся

Этот род можно бы скорей причислить к сочинениям повествовательно-драматическим, если бы думы не распевались, подобно песням, нашими старцами слепцами, хотя и речитативом, и если бы не писались мерными строфами, среди которых многие есть отзывные и повторяющие, дающие гармоническое округление пиесе – свойство, составляющее неизъяснимую прелесть песни.

Их бы

Этот род можно бы скорей причислить к сочинениям повествовательно-драматическим, если бы думы не распевались, подобно песням, нашими старцами слепцами, хотя и речитативом, и если бы не писались мерными строфами, среди которых многие есть отзывные и повторяющие, дающие гармоническое округление пиесе – свойство, составляющее неизъяснимую прелесть песни.

пелись

Этот род можно бы скорей причислить к сочинениям повествовательно-драматическим, если бы думы не распевались, подобно песням, нашими старцами слепцами, хотя и речитативом, и если бы не писались мерными строфами, среди которых многие есть отзывные и повторяющие, дающие гармоническое округление пиесе – свойство, составляющее неизъяснимую прелесть песни.

как песни

Поэзия повествовательная, в противоположность лирической, есть живое изображение красоты предметов, движения мыслей и чувств вне самого себя, отдельно от своей личности, до такой степени, что чем более автор умеет отделиться от самого себя и скрыться самому за лицами, им выведенными, тем больше успевает он и становится сильней и живей в этой поэзии; чем меньше умеет скрыться и воздержаться от вмешиванья своей собственности, тем более недостатков в его творении, тем он бессильней и вялее в своих представлениях.

После «Поэзия» было: есть

Поэзия повествовательная, в противоположность лирической, есть живое изображение красоты предметов, движения мыслей и чувств вне самого себя, отдельно от своей личности, до такой степени, что чем более автор умеет отделиться от самого себя и скрыться самому за лицами, им выведенными, тем больше успевает он и становится сильней и живей в этой поэзии; чем меньше умеет скрыться и воздержаться от вмешиванья своей собственности, тем более недостатков в его творении, тем он бессильней и вялее в своих представлениях.

После «есть» было: они

Поэзия повествовательная, в противоположность лирической, есть живое изображение красоты предметов, движения мыслей и чувств вне самого себя, отдельно от своей личности, до такой степени, что чем более автор умеет отделиться от самого себя и скрыться самому за лицами, им выведенными, тем больше успевает он и становится сильней и живей в этой поэзии; чем меньше умеет скрыться и воздержаться от вмешиванья своей собственности, тем более недостатков в его творении, тем он бессильней и вялее в своих представлениях.

После «изображение» было: красотою же вне

Значительность поэзии повествовательной или драматической увеличивается по мере того, когда поэт стремится доказать какую-нибудь мысль и, чтобы развить эту мысль, призывает в действие живые лица, из которых каждое своей правдивостью и верным сколком с природы увлекает вниманье читателя и, разыгрыва‹я› роль свою, ему данную автором, служит к доказательству его мысли.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное