Глеб Носовский.

Казаки-арии. Из Руси в Индию



скачать книгу бесплатно

Здесь мы прервемся. Повторим, что сейчас, по-видимому, перед нами прошла часть списка павших на Куликовском поле ордынцев-ариев = «юрьевцев». Включая соратников Мамая. Было бы очень интересно понять: кто из них известен нам также из русских летописей, под своими славянскими или тюркскими именами.

Между прочим, мы видим, что авторы Махабхараты придерживались достаточно беспристрастной точки зрения, подробно рассказывая о соратниках как Дмитрия Донского, так и Мамая. Взвешенность позиции авторов Махабхараты отмечали и другие исследователи. <<Уже некоторые немецкие ученые конца прошлого и начала текущего века обратили внимание на то, что в «Махабхарате» далеко не всегда сохраняется «правда» за Пандавами (то есть за Арджуной и его соратниками – Авт.), а «кривда» за Кауравами (то есть за Дурйодханом и его сподвижниками – Авт.), как этого следовало бы ожидать, если бы эпос являлся произведением лишь одной из враждующих сторон>> [77], т. 4, с. 7. Кстати, не произошло ли слово КАУРАВЫ от славянского КРИВО, КРИВОЙ, КРИВДА, то есть «неправильный»? И не есть ли имя ПАНДАВЫ что-то вроде ПАНЫ-ДИВО, то есть Паны Дивные? В таком случае в названиях была бы все-таки отражена эмоциональная оценка – «хорошие» Паны Дивные и «нехорошие» Кривые. Либо же санскритское ПАНДАВЫ – это известное название ВЕНЕДЫ, ВЕНДЫ, славянская народность. Здесь мог быть переход В–П.

В заключение книга «Тризна» говорит: «А тех, что с разных сторон сюда явились и без свершителей обрядов остались, в тысячи скопищ собрали многие движимые состраданьем: их на сухие дрова сложили. Так (всех) сжигал Видура по велению Дхарамараджи» [77], т. 8, с. 172–173.

Согласно нашим результатам, изложенным в книге «Новая хронология Руси», гл. 6, Куликовская битва произошла на месте будущего города Москвы. Здесь же, на берегах Москвы-реки, названной в русских летописях, посвященных Куликовской битве, Доном, были захоронены и тысячи погибших в битве воинов. Поэтому следует ожидать, что в Махабхарате тоже будет сказано, что оплакивание павших происходило ОКОЛО РЕКИ. Наше предсказание оправдывается. Сразу после захоронения происходит обряд на берегу РЕКИ ГАНГИ. Махабхарата говорит: «Они приблизились к берегу благой чистоводной Ганги… Тогда, сняв убранства и верхние одежды, для родных – отцов, братьев, внуков, для сынов и чтимых (супругов) женщины-кауравы, тяжко страдая, рыдая, обряд (приношенья) воды совершили… Тихо струилась Ганга, больше расширился берег, но вид тех великих вод безрадостным был, унылым, ПЕРЕПОЛНЕННЫЙ ЖЕНАМИ БОГАТЫРЕЙ БЕРЕГ ГАНГИ БЕСКОНЕЧНЫМ КАЗАЛСЯ» [77], т. 4, с. 511.

По-видимому, в данном месте Эпоса «река Ганга» – это Москва-река. Не исключено, что в разных книгах Махабхараты словом «Ганга» авторы могли называть разные реки. (Может быть, ГАНГА произошло от слова ГУННЫ, то есть ХУННЫ, ХАНЫ, «Ханская» река.)

Грандиозные масштабы битвы на поле Курукшетры и исключительно большое число вовлеченных в нее НАРОДОВ вступали в противоречие с декларированной скалигеровскими историками огромной древностью события.

Недаром некоторые скептически настроенные современные комментаторы отмечают: «Текст Махабхараты не дает нам полного представления о том, в какой степени ее эпические традиции соответствуют историческим фактам, ибо вряд ли могла происходить В ТЕ ОТДАЛЕННЫЕ ВРЕМЕНА великая война, в которую были бы вовлечены ВСЕ НАРОДЫ ИНДИИ – СЕВЕРНОЙ И ЮЖНОЙ» [81], с. 425. Отметим, что историки справедливо именуют царство, созданное Арджуной (Ордой-Ханом), «великой централизованной державой» и «МИРОВОЙ ИМПЕРИЕЙ» [81], с. 425. Не понимая сути дела, они здесь говорят на самом деле о Великой = «Монгольской» Империи XIV–XVI веков. Охватившей Евразию, Африку и Америку.

Как мы уже отмечали в книге «Новая хронология Руси», см. также «Библейская Русь», гл. 20:1, Куликовское поле после великого сражения на нем превратилось в место почитания, поклонения, в священное место Руси-Орды. Здесь были массовые захоронения павших. Тут возводились церкви, монастыри. Очень похожую картину рисует и арийская Махабхарата, рассказывая о поле Курукшетра. <<Владыка владык, нужно пойти на преславное поле Куру; там все существа освобождают от грехов, его созерцая. «Я пойду на поле Куру! Я буду жить на поле Куру!» – кто постоянно так говорит, освобождается от всех прегрешений. Сама пыль с поля Куру, поднятая ветром, на высший путь направляет даже (закоренелого) злодея… Живущие на поле Куру живут (как бы) в святилище неба… Здесь во главе с Брамой боги, совершенные, странники, риши, гандхарвы, апсары, якши, также змии, владыка народа, приходят на пречистое поле Брамы, Бхарата; даже (только) возжелавший сердцем (идти) на поле Куру уничтожает (свои) грехи и восходит в мир Брамы. Приходящие с полнотой веры на поле Куру… получают плод раджасуи и ашвамедхи>> [77], т. 6, с. 29–30.

И далее: «Живущие на поле Куру живут в Триштапе (святилище неба)… Чистое поле Куру есть жертвенник Брамы, посвящено брахмаришам; живущие там смертные никогда не знают печали» [77], т. 6, с. 48.

Где, по мнению ариев=юриев, находилось поле битвы Курукшетра? Оказывается, Махабхарата донесла до нас некоторые сведения на сей счет. А именно: «То, что лежит между Тарантукой, Арантукой, Мачакрукой и озером Рамы, это и есть Курукшетра или Самантапанчака, оно называется Северным Алтарем Предка» [77], т. 6, с. 48.

Итак, поле великой битвы названо здесь СЕВЕРНЫМ Алтарем. Правильно. Для ариев=юриев, ушедших из Руси-Орды НА ЮГ, для колонизации, в частности, полуострова Индостан, священное Куликовское поле, где затем возникнет столичный город Москва, конечно, осталось за их спинами, НА СЕВЕРЕ. И воспринималось как Алтарь, на который было принесено очень много кровавых жертв.

Санскритское название Таран-Тука, вероятно, является легким искажением сочетания ТРН-Тека, ТРН-ТЕКучая, то есть «фараона» – река. Река ТЕЧЕТ, поэтому «фараонскую» = «троянскую» = «татарскую» реку вполне могли называть ТРН-текучей. Какую реку в районе Средне-Русской возвышенности могли так называть арии=юрии=ярые? Сказать трудно. Здесь начинаются сразу несколько крупных рек Руси: Волга, Дон, Днепр, Ока, Десна, Западная Двина.

Далее, по аналогичным соображениям, санскритское название Аран-Тука вполне могло первоначально звучать как Рона-Тека, то есть Рона-река, Рона-Текучая. Напомним, что Роной ранее называли реку вообще, от русского слова РОНЯЮ капли, слезы и т. п., см. «Империя», гл. 11:5.3.

И, наконец, в санскритском названии Мачакрука явно звучит сочетание Мачак-Река, или Меча-Река или Мешех-Река, то есть, МОСКВА-РЕКА. И в самом деле, согласно нашим результатам, Куликовское поле находится прямо на берегу Москвы-реки, см. «Новая хронология Руси», гл. 6. Так что здесь индийская Махабхарата сохранила для нас прямое свидетельство о месте знаменитого сражения на территории будущей Москвы.

Какое из озер на Средне-Русской возвышенности или соседствующих с ней, арии=юрии=ярые называли «озером Рамы», то есть озером Рима, – сказать пока трудно. Русь-Орда XIV–XVI веков была «античным» Римом, см. «Империя», Дополнение 2:10. После переноса его столицы из Ярославля = Новгорода и Владимира-Суздаля на новое место – в Москву в XVI веке, Москва стала именоваться «Третьим» Римом, см. «Империя», гл. 12:9. Так что некоторые озера Руси вполне могли тогда называться «озерами Рима», то есть Рамы. Между прочим, оказывается, Пенджаб – известная область полуострова Индостан – ранее называлась АРАТТА [85], с. 545, то есть, попросту, ОРДА.

По-видимому, в Махабхарате сохранились сведения об основании Дмитрием Донским столицы Москвы на месте Куликовской битвы. Во всяком случае, Эпос сообщает, что рядом с полем битвы Курукшетра был ЛЕС, посвященный Индре. ИМЕННО В ЭТОМ ЛЕСУ Пандавы, победители в сражении, «после раздела унаследованного царства, ОСНОВАЛИ СВОЮ ПРОСЛАВЛЕННУЮ СТОЛИЦУ Индрапрастху» [81], с. 525. Здесь уместно вспомнить, что московский Кремль действительно был заложен на Боровицком холме, где ранее шумел БОР, сосновый ЛЕС. Верно и то, что Москва стала затем прославленной столицей «Монгольской» Империи. Недаром в индийской истории считается, что «вместе с тем она (Курукшетра – Авт.) была и центром всякой деятельности и культуры коренного индийского населения» [81], с. 537.

Мы видим, что в результате великого = «монгольского» завоевания ордынские летописи и вместе с ними описанные в них события «расползались» по территории всей Империи. Ордынцы-казаки, уходившие в походы, уносили с собой воспоминания, хроники, документы, архивы. Оседая затем в далеких провинциях, в Азии, Африке, Америке, они старались сохранять память о своей родине. Но время шло, их потомки постепенно начинали думать, будто старинные священные предания, доставшиеся им в наследство от отцов и дедов, рассказывают об их жизни «здесь», то есть там, где они живут сейчас. А потом, забывая прошлое все больше и больше, начинали искренне, но ошибочно, искать то место, где была, например, знаменитая битва их предков. Искали «недалеко от себя», рядом. И, естественно, «находили», кто – где. Одни начинали думать, будто это некое поле в Индии. «Получалось» поле Курукшетра. Причем, не исключено, что тут действительно разворачивались какие-то ДРУГИЕ важные, но «местные» битвы.

Иные потомки ордынцев, осевшие на Западе, ошибочно начинали указывать на некое поле в Западной Европе. В XVII–XVIII веках в этом им активно помогали скалигеровские историки. «Получалось» поле битвы при Земпахе, см. «Реконструкция», гл. 13.

Третьи указывали другие места. Например, не исключено, что отблеск битвы на московском поле Куликовом упал также и на известное Косово поле в Сербии. Но об этом мы расскажем в других книгах.

Романовские историки тоже внесли свой вклад в дело затуманивания подлинной истории. Передвинули (на бумаге!) поле Куликово из Москвы под Тулу, см. «Новая хронология Руси», гл. 6.

Через сто-двести лет все подобные сдвиги застыли и покрылись лаком авторитета. Который сейчас приходится смывать. Процедура, быть может, кое для кого болезненная, но необходимая. Поскольку из-под потемневших наслоений всплывает куда более естественная картина единой Империи. Внутри которой, кстати, на протяжении примерно трехсот лет по большому счету царило единство и взаимопонимание. Никто не доказывал соседям с оружием в руках, что «мы лучше других». Все сепаратистские драки между отделившими провинциями Империи начались лишь с XVII–XVIII веков.

4.5. «Нападение на Спящих», описанное в Махабхарате, это – нападение ордынцев на нижегородскую рать на реке Пьяной в 1377 году

Обратимся теперь к событиям 1377 года в русской истории, НЕПОСРЕДСТВЕННО ПРЕДШЕСТВОВАВШИМ Куликовскому сражению. «Мамай готовился обрушиться всеми силами на Русскую землю… и ждал только благоприятного для этого времени… В 1377 году мордва провела татарского царевича Арапшу с войском в нижегородские владения; узнав об этом, ДИМИТРИЙ (Донской – Авт.) НЕМЕДЛЕННО ОТПРАВИЛ НА ПОДДЕРЖКУ ТЕСТЯ СВОИ ВОЙСКА, которые собрались с нижегородской ратью за рекой Пьяной. К несчастью, воеводы наши проявили излишнюю самонадеянность по отношению татар; поверив ложно пущенному слуху, что Арапша далеко, они не приняли никаких мер к охранению стана, а беспечно предавались охоте и пиршествам, причем БЫЛИ ВНЕЗАПНО ЗАСТИГНУТЫ ВРАСПЛОХ АРАПШЕЙ; ТАТАРЫ ПЕРЕБИЛИ ВЕЛИКОЕ МНОЖЕСТВО ВОИНОВ И БОЯР, а также двух князей. После этого они подошли на третий день к Нижнему Новгороду, где царили ужас и смятение, сожгли его и разграбили» [96], кн. 1, часть 2, с. 786.

Н. М. Карамзин сообщает следующие подробности. «Ополчение состояло из ратников Переславских, Юрьевских, Муромских и Ярославских… К несчастию, ум предводителей не ответствовал числу воинов. Поверив слухам, что Арапша далеко, они вздумали за рекою Пьяной, на степи Перевозкой, тешиться ловлей зверей… Воины следовали сему примеру беспечности: утомленные зноем, сняли с себя латы и нагрузили ими телеги; спустив одежду с плеч, искали прохлады; другие рассеялись по окрестным селениям, чтобы пить крепкий мед или пиво. Знамена стояли уединенно; копья, щиты лежали грудами на траве… Арапша с пяти сторон ударил на Россиян, столь внезапно и быстро, что они не могли ни изготовиться, ни соединиться, и в общем смятении бежали к реке Пьяне, устилая путь своими трупами, и неся неприятеля на плечах. Погибло множество воинов и Бояр: Князь Симеон Михайлович был изрублен, Князь Иоанн Дмитриевич утонул в реке, которая прославилась сим несчастьем… Древние Россияне говорили в пословицу: за Пьяною люди пьяны» [59], кн. 2, т. 5, гл. 1, столбец 26.

А теперь раскроем книгу под названием «Нападение на спящих», восьмой том издания Махабхараты [77]. Оказывается, она рассказывает фактически о том же самом событии! Правда, здесь этот разгром поставлен авторами Махабхараты не перед, а сразу после битвы на поле Курукшетра (то есть после Куликовского сражения). В то же время, «Нападение на спящих» помещено в Махабхарате ДО сцены оплакивания жертв на поле главной битвы, то есть на поле Курукшетра. Лишь потом следуют «Плач жен» и «Тризна». Таким образом, «Нападение на Спящих» фактически является частью главной битвы между Кауравами и Пандавами.

А именно, сообщается следующее. После разгрома войск Дурйодхана и его гибели, оставшиеся в живых Кауравы решают отомстить за своих павших сородичей и напасть на победителей-Пандавов. Как уже показал наш анализ, здесь под именем Кауравов на страницах Махабхараты выступают «татары» (в романовской версии истории). А под именем Пандавов Махабхарата описывает русские войска Дмитрия Донского. Таким образом, получается, что Кауравы = татары собираются напасть на русские полки, входящие в состав войск Дмитрия Донского.

Кауравы = «татары» выбирают момент, когда Пандавы = «русские» стали лагерем, желая отдохнуть. Когда русские = Пандавы погрузились в сон, татары = Кауравы неожиданно нападают на них. Начинается безудержная резня. Лагерь Пандавов охватывает паника, воины пытаются бежать, но безуспешно. В результате гибнет огромное количество Пандавов [77], т. 8. Торжествующие Кауравы – «кривые», «кривда» – празднуют победу.

В обоих летописных сводах – как в русском, так и в индийском, – подчеркивается одно и то же: неожиданное нападение на отдыхающих или спящих воинов.

Приведем несколько цитат из индийской книги «Нападение на спящих».

<<«Переутомление, разрозненность войска, время принятия пищи, используются врагами; силу врага надо сломить сопротивлением, проникновением (в их лагерь), среди ночи, спящих, обессиленных уничтожать их надо!»… Ночью я совершу убийство спящих… Отважный сын Дроны в жестокой мысли с каждой минутой все больше утверждаясь, приняв решенье…>> [77], т. 8, с. 11.

«Победив кашинцев, спят нынче панчалы, отдыхая, скинув оружие и броню, преисполненный счастьем… Подобно владыке Сканде, ныне я сотворю горе в их стане, пробравшись в лагерь к ним, спящим мертвым сном» [77], т. 8, с. 19.

«Нынче ночью, сняв оружие, изнуренные они (спят) возле своих стягов» [77], т. 8, с. 21. Кауравы нападают на лагерь Пандавов.

«В спящий стан проникнув, мы (Кауравы – Авт.) произвели избиение Пандавов; перебили мы тогда всех панчалийцев… Совершив (преступное) уничтоженье великодушных Пандавов» [77], т. 4, с. 455.

«Спящих здесь и так великоколесничих, дрожащих, заикающихся, он упокоил, как скот при жертвоприношении; схватив меч, их одного за другим уничтожил… Он осматривал кущи, а в глубине кустов – ложа, всех залегших там воинов он убивал мгновенно, пронзал превосходным мечом коней и дваждыпьющих. С головы до ног обрызганный кровью, он был подобен Смерти в конце юги» [77], т. 8, с. 41.

<<Тогда тем шумом были разбужены лучники в стане Пандавов, сотни и сотни тысяч! Он же – кому зад отсекал, кому – отрезал ноги, кому бок протыкал, подобно Временем выпущенной Смерти. Ужасно кричащими, на части раскрошенными, горами наваленными телами… земля была крайне переполнена, о владыка! Кричали: «Кто это? Кто тот? Что за шум? Что же, что творится?» Но вот и для кричащих конец пришел – сын Дроны! Обезоруженных, распоясанных Пандавов и сринджайцев вместе лучший из карателей – сын Дроны отправил в страну Смерти. Они падали в страхе, устрашенные тем оружьем, ослепленные сном, и тут сознание их угасало… Пробужденные тем шумом обезумевшие воины, о раджа, спросонок, от страха туда-сюда метались. Некоторые поднимали неистовый шум, другие нечленораздельно лопотали… Некоторые кал теряли, другие – мочу пускали… некоторые мужи от страха ничком падали на землю>> [77], т. 8, с. 44–45.

Между прочим, имя известного героя-бога ДРОНА могло означать ТРОЯН, ТРАЯН, РАТНЫЙ, РАТЬ, Орда, Ордынский, Ордыния.

Махабхарата перечисляет здесь много имен как нападавших, так и павших воинов. Повествуется о множестве отдельных эпизодов разгрома застигнутого врасплох лагеря Пандавов. Мы вынуждены опустить подробности, поскольку они занимают много места, а именно, около сорока страниц в книге «Нападение на спящих».

<<Так, ликуя изрядно, он (сын Дроны – Авт.) промолвил напоследок: «Перебиты все панчалийцы и все сыны Драупади, сомаки, матсьи и все остальные мною перебиты! Так, совершив подлежащее совершенью, идем немедля и если жив наш раджа, обрадуем его этим»>> [77], т. 8, с. 50.

Мы предъявили яркое совмещение двух событий, описанных на страницах русских средневековых летописей и «древнейшего» индийского Эпоса Махабхарата. Следовательно, обе группы хроник описывают здесь, скорее всего, одно и то же событие 1377 года.

4.6. Пушки на полях «древне»-индийских сражений, в частности, – на поле битвы Куру (Курукшетра)

Как мы показали в книге «Крещение Руси», в Куликовской битве были использованы пушки.

На страницах Махабхараты (по-видимому, сильно отредактированной в XVIII–XIX веках), сохранилось множество следов описаний огнестрельного оружия – пушек – гремевших на поле Куру во время грандиозной битвы между Пандавами и Кауравами. По-видимому, в первоначальном, оригинальном тексте Махабхараты, восходящем к XVI веку, огнестрельные орудия были описаны еще более откровенно. Дело в том, что даже после редактирования уцелевшие «огнестрельные фрагменты» Махабхараты выглядят абсолютно недвусмысленными. Лишь скалигеровская хронология мешает историкам открыть глаза и признать, что перед нами совершенно явные описания пушек. В то же время «огнестрельные сцены» Эпоса настолько ярки, что историкам пришлось придумать разнообразные теории о некоем «божественном небесном огне» и т. п., дабы обосновать искусственное удревнение Махабхараты. И скрыть от читателей «огнестрельный характер» пушечных сражений в «древне»-индийской истории. Сначала скрывали по приказу, а потом уже по инерции, прочно забыв суть дела.

Б. Л. Смирнов писал о «древне»-индийских битвах следующее: <<Не ясно, что за оружие названо в «Сказании о Раме» «СТОСМЕРТЕЛЬНЫМ»; ЗАГАДОЧНЫ И «ОГНЕННЫЕ СТРЕЛЫ», не раз упоминаемые в Махабхарате, в частности, в «Сказании о Раме» говорится, что Рама (Рим – Авт.) «ЗАЖЕГ ИМИ Ланку». Было бы слишком поверхностно понимать это указание, как простую метафору, и видеть в «горящих стрелах» лишь мифологический момент – стрелы громовника. Для такой метафоры ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ РЕАЛЬНЫЙ ПОВОД. Эпос знает целый ряд огненных стрел, носящих специальные названия, и об ОГНЕННЫХ СТРЕЛАХ, которыми пользовались разные герои (Рама, Арджуна и др.), говорит СОВЕРШЕННО ОПРЕДЕЛЕННО. Возможно, что эти зажигательные стрелы пускались с каким-то зажженным горючим; так делали, например, византийцы>> [77], т. 3, с. 29. И в другом месте: <<В ЭПОСЕ ТАК ЧАСТО ГОВОРИТСЯ О «ЖГУЩИХ, ГОРЯЩИХ» СТРЕЛАХ, которыми можно зажечь намеченную цель, что невольно возникает мысль… не является ли это свидетельством, что древним арийцам действительно был известен способ метать ЗАЖИГАТЕЛЬНЫЕ СНАРЯДЫ, как он был известен византийцам>> [77], т. 3, с. 532.

Рис. 1.37а. Старинная пушка, обильно покрытая искусным узором. Сзади ствол украшен головой животного (или дракона) с высунутым языком. Московский Кремль. Фотография 2004 года.


Б. Л. Смирнов здесь все понял правильно. Кроме хронологии. Как мы уже показали в книге «Библейская Русь», известный «греческий огонь» «древних» византийцев – это все те же огнестрельные орудия. Как мы сейчас увидим из текста Махабхараты, описания «огненных стрел» однозначно указывают именно на пушки. А не на какие-то примитивные пучки горящей пакли, примотанные веревочками к костяным наконечникам деревянных стрел. Как в этом пытаются уверить нас некоторые современные комментаторы, старательно уводящие мысли читателей от сопоставления всех подобных, якобы очень древних, «огненных мотивов» со средневековыми пушками.

Рис. 1.37б. Фрагмент предыдущей фотографии. Узор, сплошь покрывающий ствол старинной пушки, выставленной в Московском Кремле. Фотография 2004 года.


Переводчик и комментатор Эпоса В. И. Кальянов написал даже специальную и интересную статью под названием «Некоторые военные вопросы в древнеиндийском эпосе», где прямо указывает на «огненную природу» оружия ариев=юриев. Он пишет: «В прямом соответствии с астравидьей, или СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЙ НАУКОЙ ВЛАДЕНИЯ ОРУЖИЕМ, в эпосе часто упоминаются и различные виды БОЖЕСТВЕННОГО, или небесного, оружия (divyastra). Главнейшие из них – АГНЕЯ (agneya) (то есть, попросту, ОГОНЬ – Авт.), айндра (aindra) и ваявья (vayavya), которые будто бы находились соответственно под покровительством богов: АГНИ – БОГА ОГНЯ, Индры – бога ГРОЗЫ И ГРОМА и Ваю – бога ветра (от славянского ВЕЮ, ВЕЯТЬ – Авт.)…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное