Глеб Ларин.

Честь имею



скачать книгу бесплатно

© Глеб Ларин, 2017


ISBN 978-5-4490-0758-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сорок четыре

Субудай – багатур, великий военачальник монгол, издали увидел горящий город, и сердце его наполнилось радостью. Еще бы, горел город славы и гордости ненавистных ему булгар. Даже сам, Чингиз – хан не смог одолеть булгар, и монголы долго затем, не решались повторить поход против этого народа.

И вот он, Субудай – багатур, которому Чингиз – хан завещал попечительство над своими сыновьями, не с ними, а с внуком великого завоевателя, Бату – ханом, вернулся на эту землю, чтобы восстановить справедливость и славу воинов монгол.

Целых два года передовые отряды проверяли на прочность воинство булгар, появляясь то тут, то там, не избегая легких стычек, но и не давая погубить себя.

Целых два года, лазутчики под видом купцов и путешественников рассматривали укрепления булгар и особенно этот их главный город, пытаясь найти среди этого народа предателей и желающих служить великому хану.

Целых два года послы и посланники монгол вносили раскол среди союзников и соседей булгар, обещая им поддержку, покровительство самого Бату – хана, если они откажутся помогать Булгарии.

И вот теперь, когда все эти действия принесли свои плоды, хитрый и старый Субудай – багатур, решился повторить путь самого великого отца монгол Чингиз – хана. Город отказался сдаться, и он будет наказан. Великой пролитой кровью карают монголы непокорные города. Десятки народов покорил Субудай – багатур и никогда не изменял этому праву, праву сильного, праву вершителя жизни и судеб.

Долго ждал этого дня старый воин и поэтому, когда узнал о взятие города, поспешил взглянуть на него. Когда подъехал он и телохранители его, уже стемнело, но огромное до небес зарево, которым был охвачен город, указывал им путь. И когда приблизились они, то казалось, солнце упало на землю. И теперь, это солнце, догорало на земле, высоко посылая свои искры, и они, рассеиваясь по небу, светили новыми мириадами звезд над несчастным городом.

2.

Воины тотчас узнали Субудай – багатура. Восторженные крики славили его имя и подвиги. И в этих криках слышал он, что верны ему эти воины и готовы умереть во славу монгол.

Вот скачет навстречу, его любимчик, юный багатур Кадан., он спешит покинуть боевого коня и, преклонив колени, с восхищением на лице говорит о победе. Слова его тонут в общих криках и Субудай – багатур молча, улыбается, как бы принимая его слова. Он понимает состояние юноши, победившего в бою, мечтающего получить из рук великого воина золотую пайзцу, особую метку монгол, свидетельствующую, что ее владелец удостоен всякой власти от имени Бату – хана. Да, конечно, Кадан достоин такой почести, но не допускающий поспешности Субудай – багатур молча, продолжает путь, приглашая жестом Кадана следовать за ним.

– Ты еще вчера обещал, что город падет, – сказал он догнавшему его юноше, как бы остужая его пыл.

– Хорошие воины, злой народ! – склонив голову, скрывая досаду, ответил ему Кадан.

– Да, хорошие воины, – согласно кивнул головой Субудай.

И тут он повернул коня своего к правой части города – крепости, где в зареве пожара мелькали тени на стенах и слышались еще чьи – то крики.

Приблизившись, старый воин убедился, что слух и чутье не обманули его, на этой стороне города еще шло настоящее сражение, и отчаянные крики защитников перекрывали шум оружия и огня.

– Что это? – спросил он Кадана.

– Это маленький отряд, – ответил Кадан. – Кажется, они прикрывают отход стариков и детей. Мы скоро покончим с ними.

– Почему они так кричат? – спросил багатур.

– Не знаю, повелитель. Злой народ, хорошие воины, – ответил, снова понурив голову молодой воин.

И тогда, как бы по зову души, старый воин направил своего коня прямо к стенам города. Молчаливые тургауды – телохранители, лишь на мгновенье смутились, но в миг другой взяли в еще более плотное кольцо главного полководца монгол и не спускали глаз от происходящего вокруг. Мимо Субудая проходили вперед все новые воины, и видел он страх в их глазах. От этих криков на стенах города стыла кровь, и бледнели лица монгол. И тогда, когда до города осталось полпути летящей стрелы, Субудай еще раз прислушался, остановил коня и сказал, не оборачиваясь Кадану:

– Это – женщины! Кадан, это не воины.

Тишина стояла за его спиной. Кадан понял это еще раньше, и лицо его стало багровым от гнева и стыда. Не дождавшись ответа, сказал Субудай – багатур, указывая на проходящих мимо него воинов:

– Скажи им, пусть их возьмут живыми!

3.

Упавшее солнце и не думало догорать. Огонь с новой силой полыхал над городом, так, что можно было увидеть насекомых в траве и пролетающих в небе испуганных птиц.

И никто не освещал путь пленницам, их провели со стен города к месту, где стоял Субудай – багатур.

– Сколько их? – спросил старый воин.

– Сорок четыре! – ответил старший тургауд.

И сошел тогда с коня Субудай – багатур и пошел он среди женщин, вглядываясь в их лица. Женщины не знали его и не могли знать и, казалось, довольные тем, что все закончилось, спокойно смотрели перед собой, словно не замечая проходящего между ними старца в сопровождение двух тургаудов. И лишь одна из них, низко уронила голову и заметно дрожала. Субудай приблизился к ней и увидел, что ее плечо разрублено мечом, по лицу стекал холодный пот, и она вот – вот потеряет сознание.

– Помоги ей, – сказал Субудай – багатур тургауду слева и едва он прошел вперед, как услышал позади себя звук упавшей на траву головы, а затем и тела женщины.

Еще в седле он заметил среди толпы пленниц знатную, судя по одежде, высокую и красивую женщину. Он подошел к ней, взглянул на ее руки, удивился их белизне и красоте, словно не веря в то, что они могли держать оружие.

– Позовите Цзиня! – приказал он.

И когда подошел Цзинь, китаец, знавший тридцать языков, сказал ему:

– Спроси у нее, почему они кричали?

– Они – женщины. Им было страшно, – передал ответ женщины китаец Цзинь.

Субудай – багатур вернулся к своему коню, и он сказал Кадану:

– Они кричали, потому что им было страшно! И от страха зарубили сотни твоих воинов. Посмотри, какие красивые женщины Кадан, а ты с ними воюешь!

– Красивые женщины, злой народ! – ответил, склонившись ему Кадан, и когда Субудай – багатур уехал прочь, еще долго вглядывался во мрак, укрывший собой великого воина.

Из забытья его вывел голос сотника:

– Что делать с ними? – спросил он, указывая на женщин.

И словно в отместку уходящей власти, но имея свою власть, Кадан ответил:

– Закопайте их! Всех! Живыми!

Еще много достойных воинов – противников предстояло увидеть Кадану на пути к своей славе, но эти сорок четыре были первыми на его пути.

Картель

Светлейший князь Сергей Андреевич Сумароков с семьей вернулись поздно, поэтому дом не спал.

Когда вошел князь, то сразу приметил человека на диванах справа, огонь рядом с ним выдавал в нем человека непростого. При виде князя он тотчас встал и приветствовал его заметным поклоном.

Князь кивнул в его сторону головой, лакей доложил ему:

– До Михайла Петровича, с письмом ждут – с.

– С письмом до Михайло Петровича? – нарочито громко спросил Сергей Андреевич. – Так кто же его к вечеру ждет?! Дай – то бог ему к утру явиться!

Он как бы сделал шаг в сторону этого человека, но тот немедленно приблизился и представился:

– Поручик Романцев, – и прибавил, – С письмом Михаилу Петровичу.

– Думаю, – вздохнул Сергей Андреевич, – Вы его затруднитесь ждать. Оставьте, ему передадут.

– Простите, князь, письмо личного характера, – несколько смущенно ответил поручик.

– Да уж я понял, – заметил князь. – Для посыльного по службе вы чином не вышли. Пройдемте!

Он, резко развернувшись, прошел в ближайший кабинет, так что лакеи, принимающие одежды и освещающие дорогу, едва поспевали за ним.

Князь дождался, когда слуги создали в кабинете уют и удалились, и потребовал:

– Письмо!

– Я подчиняюсь приказу, князь, – сказал поручик и протянул письмо.

– Да, да! – согласился князь Сергей, взял письмо, даже не взглянув, бросил на стол и спросил:

– Картель?

– Так и есть, ваша светлость, – ответил поручик Романцев.

Князь поднял руки и резко потряс ими так, что заколыхались огни на канделябрах.

– Да как вы смели, как смели вы, милостивый сударь, явиться с этим в мой дом! – восклицал он. – Да знаете ли вы, сударь, что наш род, приближенный к престолу, осуждает сие деяние как богу неугодное и отечеству нашему носящие урон и законами осуждаемые!

Поручик, бледный в лице, не смея, что возразить, слушал это и высказывал внимание свое тем, что медленно поворачивался в то место, куда ходил разгневанный князь.

Наконец и он осмелился говорить:

– Князь, я лишь посланец, и дело это не моих рук!

– Да, да, – согласился князь и вдруг совсем подобрел, – Так скажите мне, голубчик, что так вышло? И надо ли это дело как уладить?

Смягченный этими словами, поручик проникся участием к Сергею Андреевичу и заговорил:

– Некоторое время назад в обществе появилась у нас девица, графиня Анна Юрьевна Манина. Из обедневшего рода, но необычайной красоты. Известное дело, красота – есть редкость, и кавалеров ее стало не счесть.

Князь Михаил Петрович также был среди них, и как вы понимаете, никто бы и не осмелился быть у него в противниках. Но красавица эта, то есть Анна Юрьевна, возможно предупрежденная о несерьезности Михаила Петровича, отвергла малейшие знаки его внимания. Думаю, от досады, на последнем балу у графа Самгина, если вы изволите помнить сие событие, князь позволил себе выразиться, что от графини, простите, дурно пахнет. И сделал он это так громко, что девице пришлось покинуть бал, а ее брат, которому донесли, тотчас потребовал у вашего племянника сатисфакции.

Граф Анатолий Манин, мой друг и боевой товарищ, и как вы понимаете, я не мог отказать ему в услуге, возможно, не в лучшем деле.

– Но, как дворянин, служитель отечества, могли бы указать другу вашему на неугодное господу и царю нашему его разрешение.

Поручик Романцев немного помолчал, но затем ответил прямо:

– Светлейший, простите! Вопреки всем моим убеждениям, в таком случае, я поступил бы точно также!

– Скажите – ка, – тогда сказал князь. – В одном полку служите? У кого?

– В полку графа Крестинского, – ответил поручик.

Вот и хорошо, поручик, – повернулся к нему лицом князь. – Считайте, вы сделали свое дело. Отставьте это. Я сам разберусь с этим, идите!

Романцев немного задумался, но выпрямился, откланялся и вышел.

2.

Граф Крестинский, старый вояка и служака, верный долгу и чести, за долгие годы познавший все, уж не боялся никаких вызовов от начальства своего, и потому прибыв на прием к князю Сумарокову, спокойно доложился и так же спокойно стал ожидать поручений.

Однако князь начал не с него.

– Поручик Манин с вами? – поинтересовался прежде князь.

– Да, как вы и велели, – ответил граф.

– Что он за человек? Как служит, есть ли достоинства? – спросил князь.

Граф Крестинский весьма гордился, когда из его полка, кого – нибудь забирали на повышение и, услышав эти слова от князя, сразу понял, что сказанное неспроста. И хотя, на повышение уходили в основном те, у кого были связи, не проявившие, в общем, себя ничем офицеры, он был рад, что один из его любимцев удостоился такой чести.

«Наверняка, – подумал он. – Пошлют командовать, каким – нибудь гарнизоном, где и приличного – то общества нет! Куда князей то не пошлешь! И все – таки для Анатоля это было бы приличным для налаживания дел его!»

– Так точно! – рапортовал он. – Поручик Манин лучший в полку. За службу имеет два ордена и почетное оружие. Умел, храбр, в бою презирает смерть, за отечество готов на все!

– Вот как, – закивал головой князь. – А каково его состояние?

– Он холост, князь, – продолжил граф. – После смерти родителей остались долги, так что едва отстоял родовое имение. Выдал замуж старшую сестру, не очень выгодная партия, но все же. Есть еще одна сестра, настоящая красавица. Думаю, не засидится в невестах. Сам же, пока, весь в службе и тем хорош!

– Эка вы его нахваливаете! – заметил князь. – Ну что же. Позовите – ка вы его, а сами подождите, может, будет нужда.

Когда поручик вошел, прошел к столу князя и представился, тот как будто бы был занят бумагами. Наконец, словно лишь теперь заметил вошедшего, он взглянул на него. Затем, отложил бумаги, но взял другие и стал с не меньшим интересом читать их.

И только потом, отложив и эти бумаги, князь еще раз осмотрел поручика и заговорил с ним:

– Что же, вот я прочитал отзывы о вас, и они говорят мне, что вы, поручик, службист отменный и дворянин, радеющий за процветание отечества.

– Мы, Манины, всегда были в служении отечеству, за то и отмечены вниманием помазанников – с достоинством ответил поручик.

– Вижу, вижу, – проговорил князь, взглянув на грудь поручика. – Так, что же вы, достойнейший дворянин, не совладаете своими чувствами, и жизнь свою хотите извести впустую?!

И с этими словами он бросил перед ним на стол письмо.

Поручик слегка побледнел и, не поворачивая взгляда проговорил:

– Но, князь, как оно оказалось у вас?!

– И слава богу! И слава богу, что оно оказалось у меня! Как вы знаете, Михайло мой племянник и само провидение для вашего спасения сделало это! Знаю, знаю, князь не во всем служит примером, но ведь он прекрасный стрелок и уже трижды дела эти кончались смертоубийством. И только из любви к нему государь избавил князя от сурового наказания. Так что ж, вам это не урок? Да знаете ли вы, что он скоро женится, и сам государь выбрал ему невесту? И что же, стоит ли омрачать это святое таинство еще одним убийством? Зачем вам это? Ведь государь, из любви снова простит ему, но вас – то уж не будет!

– Князь, я знаю некоторых, которые унизительно стерпели выходки вашего племянника, зная как его происхождение, так и его дьявольское умение. Но ни то и другое не остановят меня в делах чести.

Князь Сергей Андреевич, собрал в морщины подбородок, понимающе кивнул и снова нервно прошелся перед ним.

– Да, да, конечно, дело чести, я вас понимаю, сам я помнится, был горяч и неразумен в молодости. Но теперь иные времена и мы с вами будем разумней, не так ли?

Князь прошел к столу и легким движением достал с него бумагу и протянул ее поручику со словами:

– Вот, читайте это!

Поручик принял бумагу, взглянул в нее, затем вопросительно посмотрел на князя.

– Да – это назначение. Как видите подписано государевой рукой. Осталось только имя вписать в него, что мне и поручено. Так сделаем же так, вы достойны этого назначения и сейчас я впишу в него ваше имя. Стоит ли говорить, что это решит и многие ваши проблемы, и издержки. Надеюсь, что вы сегодня же уедите на новое место вашей службы, с чем я вас и поздравляю.

И князь протянул поручику свою руку, но тот слега поклонился и, сделав полшага назад, вернул ему бумагу.

– Благодарю вас, князь, – сказал он, слегка поклонившись. – Но видно уж не по мне такая честь, коль вы так оценили ее.

Князь молча обошел его, остановился, словно раздумывая, но затем быстро прошел к столу, где схватил колокольчик и нервно потряс им пока не появился дежурный офицер и он приказал ему пригласить графа Крестинского.

Граф появился вскоре и браво отшагал к стоящим к столу. Но едва приглянулся к фигурам у него, так сразу почуял неладное, отчего и запнулся, сбился в шаге и подошел совсем уж не мажорно.

– Граф, – обратился к нему князь Сергей Андреевич. – Вот извольте полюбоваться, отчего же у вас полку, я спрашиваю, такая дисциплина? Для чего мы в усердии содержим нашу армию, дабы видеть в ней мощь царства нашего, коль находятся такие, что жизни свои готовы положить не отчизну нашу, а за низменные, пустые свои чувства?! А вы бы граф более занимались ими в искусстве военном, нежели стреляться друг с другом! Вот, полюбуйтесь с какими письмами они ходят по моему дому. Ну, ничего, я вам еще покажу, как службу служить! А теперь, немедленно арестуйте этого вашего стрелка и держите его, до особого моего решения. И с глаз моих его долой!

Граф тотчас в согласии махнул головой и положил руку на плечо поручика. Поручик повернулся и пошел к выходу. Граф, последовал было за ним, но вдруг остановился и обратился к князю:

– Князь, я думаю, домашний арест под честное слово будет вполне достаточным?

Князь от неожиданности сначала не знал, что ответить, но затем собрался и как бы безразлично ответил:

– Под вашу ответственность, граф!

3.

Князь Михаил Петрович был из тех молодых счастливчиков, кому судьба дала все и сразу. Огромное наследство, которое хватило бы на десять его жизней и близость по родству ко двору его величества, все это делало его будущее безоблачным и надежным. И только высокое положение батюшки, князя Петра, который немилосердно пресекал любые вольности молодого повесы, удерживало Михаила от тех земных радостей, которые он понимал, как только ему одному данные. И поэтому едва тело старого князя было предано земле, как тотчас окружил себя подобными молодыми людьми: прожигателями жизни, безродными или спустившими наследство в загулах, а также проигравшихся в карты льстецами и бездельниками.

Однажды, еще при жизни старого князя, случайно прогуливаясь у Прачешного моста, он встретил там государя, который знавал Михаила еще в детстве. Государь, слывший большим либералом, пройдя часть пути с таким знакомым, не преминул задать ему пару вопросов, как бы спрашивая мнение молодого человека, и так остался доволен, что упомянул о том на одном из Советов. И с тех пор, по возможности, князь Михаил бывал на том мосту и был узнаваем государем среди сотни зевак, знавших маршрут его прогулок, который всегда находил, о чем перемолвить с молодым князем.

Князь Михаил прослыл любимцем государя, и время подтвердило это, потому то, много плохого, чем прослыл молодой князь, просто скрывали от него. И не мог государь, к примеру, знать, что однажды, когда он рассказал Михаилу о жалобах безземельной продажи людей, так князь тотчас принял это как добрый совет и через своих друзей скупал молодых крепостных девушек и вдов для утех в их ночных загулах.

В Москве, куда его отец отсылал для службы государевой, он забыл об этом дни и ночи просиживая в Англицком клубе, где приучился играть в карты, метая до одури срывая немыслимые ставки и имея кучу должников. Михаил, отозванный в столицу, продолжал это дело, разоряя юных глупцов, оставляя им долги под проценты, отчего имел их в услужении хуже рабов.

Являясь редким молодым человеком, который имел в столице свой дом – дворец, он был совершенно равнодушен к нему и даже, когда было принято решение женить его и нужно было привести этот дворец в некий порядок по тогдашней моде, Михаил уговорил своего дядю поручить это дело кому – нибудь из его людей.

Пожалуй, единственным недостатком, который молодой князь скрывал, было недостаточное умение танцевать, и оттого он приходил на балы так поздно, что исполняли разве что котильон, в котором не нужно было особого мастерства. Да и приезжал он для того, чтобы поглазеть на новеньких провинциальных красавиц, помышляющих об удачном браке и потому не особо щепетильных в отношениях.

Предстоящая женитьба казалась ему обузой, и это решение окружающей родни бесило его, и только благословение на этот брак самого государя не давало возможности отказаться от этой затеи. События эти разрушали его собственное царствие, из которого недовольные изгонялись, а особо осмелившиеся упрекнуть князя в чем – либо подставляли свою жизнь под дуло его пистолета, который не знал пощады.

И в этот день, отобедав в Большой Морской у Леграна, князь Михаил с приятелем графом Бельским отдыхали в кабинетах князя Готшильда, где любила проводить время золотая молодежь столицы в предвкушении реванша, который обещали им очередные должники.

Неожиданно в кабинет решительно вошли пять военных, отчего Бельский немедленно поднялся им навстречу и замахал руками:

– Господа! Господа! Здесь занято! Будьте любезны, найдите себе другое место. Мы ждем своих партнеров!

Однако старший по званию, не меняя выражения своего лица, проговорил:

– Мы пришли сюда не для игры, а для личного дела к князю Михаилу.

Здесь князь, услышав эти слова, с интересом повернулся, взглянул на вошедших людей, и сказал:

– Я не знаю вас, господа. Верно, вы ошиблись.

– Никак нет, – продолжил говорить старший. – Мы друзья поручика Манина, который, будучи унижен вами, потребовал ответить за это. Однако он арестован по указанию вашего дяди, а это значит, что вы под этим предлогом избегаете сатисфакции. Мы, считаем это недопустимым и вызываем вас!

– Ах вот оно что! – проговорил князь Михаил. – Ах, каков же мой дядя нехорош! Господа, я не знал об аресте.

Князь привстал, усмехнулся, прошелся вдоль вошедших людей, взглянув в их глаза, неожиданно рассмеялся:

– Ха – ха! Я впервые вижу людей, которые пришли просить убить их друга! Послушай, Васенька! Они просят убить их друга! Так я сделаю это! Завтра же! А вы идите – ка, господа, готовьтесь к поминкам!

Старший, невольно оглянулся на своих друзей, но, собравшись вдруг, четко сказал:

– Князь Михаил, мы довольны, что нашли понимание, но оставляем наш вызов в силе.

– Как в силе?! Господа! – вскричал тут гневно князь, паясничая и изображая недоумение. – Разве вы не хотите побывать на моей свадьбе?! Вы хотите перезвон колоколов в честь моей свадьбы превратить в поминальный набат в вашу честь?! Идите вон! Я посмотрю на ваш вызов, когда получите вонючий труп вашего приятеля. Да если бы не химера вашей морали, я бы всех вас пострелял, всех!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6