Гийом Мюссо.

Ты будешь там?



скачать книгу бесплатно

Guillaume Musso

SERAS-TU L??

© XO ?ditions, 2006. All rights reserved


© Мохте В., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Все мы хотя бы раз в жизни спрашивали себя…


Если бы я мог вернуться в прошлое, что бы я захотел изменить?

Если бы я мог что-то исправить, каких ошибок я постарался бы не совершать?

Как избежать горя, сожалений, угрызений совести?

Решился бы я полностью изменить свою жизнь?


Каким человеком я мог бы стать?

Какой бы выбрал путь?

И вместе с кем захотел бы его пройти?..

Пролог

Северо-восток Камбоджи

Сентябрь 2006 года

Сезон дождей

Вертолет Красного Креста прилетел в условленное время.

Окруженная лесом деревушка на высоком плоскогорье состояла из сотни неказистых деревянных домиков. Она казалась забытой, затерянной во времени и пространстве, далекой от туристических мест Ангкора и Пномпеня. Воздух был влажным, под ногами хлюпала грязь.

Пилот не стал выключать двигатель. Он должен был доставить в город врачей из гуманитарной миссии. Когда погода хорошая, это несложно, но уже наступил сентябрь и дождь лил без перерыва. Горючего оставалось мало, только на обратную дорогу, и то если не задерживаться.

Два хирурга, анестезиолог и медсестры выбежали из сарая, который на время превратился в медпункт. За последние недели они объехали несколько крошечных деревень. В этом затерянном уголке мира, полном опасностей, угрожающих человеческой жизни, они лечили больных малярией, СПИДом и туберкулезом, делали протезы…

По знаку пилота четверо врачей поднялись на борт. Последний, мужчина лет шестидесяти, отстал, глядя на камбоджийцев, окруживших вертолет. Он никак не мог решиться сесть в кабину.

– Пора, доктор! – крикнул пилот. – Если мы не вылетим сейчас, вы опоздаете на самолет.

Врач кивнул. Он уже собирался подняться на борт, когда увидел ребенка на руках у старика. Сколько лет было этому мальчику? Два года? Не больше трех… Его губа была словно рассечена по вертикали. Этот врожденный порок обрекал ребенка на пожизненное питание только жидкой пищей и исключал всякую возможность говорить.

– Доктор, пожалуйста, поторопитесь! – крикнула медсестра.

– Мальчика надо оперировать! – ответил он, пытаясь перекричать шум лопастей вертолета, вращающихся у них над го ловой.

– Нет времени! Дороги размыты, а следующий вертолет сможет прилететь за нами только через несколько дней!

Но врач не двигался, он не мог отвести взгляд от ребенка. Он знал: по местным обычаям родители часто бросали больных детей, а из приюта малыши почти никогда не попадали в приемные семьи. Кому нужны больные дети?

Медсестра попыталась удержать доктора:

– Послезавтра вас ждут в Сан-Франциско.

У вас очень плотный график: операции, конференции и…

– Отправляйтесь без меня, – решительно произнес врач, отходя от вертолета.

– Тогда я тоже остаюсь, – сказала медсестра, спрыгнув на землю.

Ее звали Эмили, она работала в той же больнице, что и врач.

Пилот вздохнул и покачал головой. Вертолет поднялся в воздух и замер на несколько секунд, перед тем как взять курс на запад.

Врач взял бледного дрожащего ребенка на руки и отнес его в медпункт. Он отвлекал и успокаивал мальчика разговорами, а затем дал ему наркоз. Как только ребенок заснул, он недрезал мягкое нёбо, свел края ткани вместе и сшил их. То же самое он проделал и с губами, чтобы мальчик мог нормально улыбаться и говорить.


Закончив операцию, врач вышел на веранду, засыпанную сухими листьями. Врач почувствовал, как накатила усталость. Операция была долгой, и он не спал уже два дня. Он сел, закурил и посмотрел вокруг. Дождь закончился, и в просвет между облаками лился ослепительный поток пурпурно-оранжевого света.

Он не жалел, что остался. Каждый год он на несколько недель отправлялся в Африку или Азию с миссией Красного Креста. Это, конечно, сказывалось на здоровье, но он не мог обойтись без этих поездок, которые позволяли вырваться из размеренной и тоскливой жизни заведующего отделением одной из калифорнийских больниц.

Потушив сигарету, доктор почувствовал, что за спиной у него кто-то стоит. Повернувшись, он увидел согнувшегося под тяжестью лет старика с морщинистым лицом – того самого, который держал на руках больного ребенка. Это был вождь местного племени, Кмер. Он был в национальной одежде. В качестве приветствия он поднес к подбородку сложенные вместе ладони, посмотрел врачу в глаза и жестом позвал за собой. В хижине старик предложил ему стакан рисовой настойки и только тогда заговорил:

– Его зовут Лу-Нан.

Врач понял, что старик говорит о мальчике, которого он только что прооперировал.

– Спасибо, что позаботились о ребенке, – сказал старик.

Врач скромно принял это простое, но искреннее выражение благодарности. В окно – небольшой проем без стекла – был виден густой и зеленый тропический лес, который начинался сразу за хижиной. Всего в нескольких километрах отсюда, выше, в горах Ратанакири[1]1
  Ратанакири – провинция на северо-востоке Камбоджи. Здесь и далее примечания редактора.


[Закрыть]
, живут тигры, змеи, слоны…

Погруженный в свои мысли, врач не сразу понял, о чем старик его спрашивает:

– Если бы можно было исполнить одно ваше желание, чего бы вы пожелали?

– Простите?

– Чего вам хочется больше всего?

Врач хотел пошутить, но внезапно почувствовал усталость и смятение.

– Я бы хотел еще раз увидеть одну женщину… – неожиданно сказал он.

– Женщину?

– Да. Я хочу увидеть мою любимую.

– Вы знаете, где она сейчас? – спросил старик, удивившись, что врач не пожелал чего-то более сложного.

– Она умерла тридцать лет назад.

Старик слегка нахмурился и глубоко задумался. Потом не спеша прошел в глубь комнаты – к шатким полкам, заваленным разными предметами: засушенными морскими коньками, кореньями женьшеня, банками с ядовитыми змеями в растворе формалина…

Через некоторое время он нашел то, что искал, и протянул врачу маленький пузырек из дутого стекла.

В нем было десять крошечных золотых таблеток.

1
Первая встреча

Однажды вечером будущее становится прошлым.

И тогда оглядываешься назад – на свою юность.

Луи Арагон

Аэропорт Майами

Сентябрь 1976 года

Элиоту 30 лет

Сентябрьское воскресенье во Флориде. Кабриолет «Тандерберд»[2]2
  «Тандерберд» (Thunderbird) – название модели автомобиля марки «Форд».


[Закрыть]
мчался к аэропорту. За рулем сидела молодая женщина. Ее волосы развевались на ветру. Она обогнала несколько машин и остановилась у входа, чтобы высадить пассажира. Молодой, красивый и стройный мужчина достал из багажника сумку и наклонился, чтобы поцеловать женщину. Дверь захлопнулась, мужчина вошел в здание аэропорта. В кожаной куртке, с растрепанными волосами, он выглядел совсем как мальчишка. Его звали Элиот Купер, и он работал врачом в Сан-Франциско. Уверенным шагом он подошел к столу регистрации, чтобы получить посадочный билет на рейс Майами – Сан-Франциско.

– Спорим, ты уже соскучился?..


Услышав знакомый голос, Элиот обернулся.

В ее зеленых глазах читался молчаливый вызов. На ней были джинсы с низкой талией, замшевая куртка с надписью «Peace and Love»[3]3
  Мир и любовь (англ.).


[Закрыть]
и футболка цветов бразильского флага. Бразилия была ее родиной.

– Когда я тебя последний раз целовал? – спросил Элиот, прикасаясь губами к ее шее.

– Минуту назад.

– О нет! Целую вечность…

Он крепко обнял ее.

Ее звали Илена. Они были вместе уже десять лет, и он был ей многим обязан: она помогла ему измениться и найти свое место в жизни.

Элиот удивился, что Илена решила проводить его. Они уже давно договорились обходиться без долгих прощаний, потому что это приносило больше боли, чем радости.

Их отношения складывались непросто: Илена жила во Флориде, а Элиот – в Сан-Франциско. Между ними было четыре часовых пояса, четыре с лишним тысячи километров, разделявших Восточное и Западное побережья.

Конечно, они давно могли бы жить вместе, но пока так и не решились на это. Сначала они боялись, что размеренная совместная жизнь лишит их того острого ощущения счастья, которое они испытывали во время коротких встреч. А потом каждый стал заниматься любимым делом. Один на побережье Тихого, а другой – Атлантического океана.

Закончив учебу, Элиот стал работать хирургом в Сан-Франциско. Илена получила место ветеринара в большом дельфинарии «Мир океана» в Орландо. Она следила за здоровьем дельфинов и касаток. А еще она работала в Гринписе. Эта организация, основанная четыре года назад группой экологов и пацифистов, защищала окружающую среду и боролась против использования ядерного оружия. Илена вступила в Гринпис, чтобы участвовать в кампании против истребления китов и тюленей.

У каждого был напряженный график работы, скучать было некогда, но с каждым разом расставаться было все тяжелее.

«Объявляется посадка на рейс семьсот одиннадцать до Сан-Франциско, выход номер восемнадцать».

– Это твой самолет? – спросила она, высвобождаясь из его объятий.

Он кивнул.

– Ты хотела мне что-то сказать перед отъездом?

– Да. Я пройду с тобой до паспортного контроля. – Илена взяла его за руку. – Элиот, я знаю, что мир на грани катастрофы: холодная война, коммунистическая угроза, гонка вооружений…

Она говорит это со своим южноамериканским акцентом, который так ему нравился. Каждый раз, когда они расстаются, ему кажется, что он видит ее в последний раз, такую необыкновенно красивую и любимую.

– …Истощение природных ресурсов, загрязнение окружающей среды, исчезновение тропических лесов…

– Илена…

– Да?

– К чему ты клонишь?

– Я хочу, чтобы у нас был ребенок, Элиот…

– И ты хочешь, чтобы мы приступили к решению этого вопроса прямо здесь, в аэропорту?! У всех на глазах?!

Это все, что он смог сказать, – отшутиться, чтобы скрыть удивление. Однако Илена говорила серьезно.

– Я не шучу, Элиот, я советую тебе как следует об этом подумать, – сказала она и пошла к выходу.

– Постой! – крикнул он.

«Мистер Элиот Купер, вас просят срочно пройти на посадку к выходу номер восемнадцать».

– Черт! – выругался он сквозь зубы и решительно двинулся к эскалатору.

Поднявшись наверх, он обернулся, чтобы помахать Илене.

Сентябрьское солнце заливало зал.

Элиот искал Илену глазами, но ее уже не было.

* * *

Когда самолет приземлился в Сан-Франциско, уже наступила ночь. Перелет длился шесть часов, и в Калифорнии было уже девять вечера.

Элиот собирался выйти из аэропорта и взять такси. Но вдруг почувствовал, что голоден. Взволнованный словами Илены, он не притронулся к еде в самолете. А холодильник дома, как обычно, пуст. На треть ем этаже Элиот заметил кафе «Голден Гейт». Он несколько раз заходил сюда со своим лучшим другом Мэтом, который часто летал на Западное побережье. Сев за стойку, Элиот заказал салат и бокал шардоне. Он устало потер глаза и попросил жетоны, чтобы позвонить из телефонной кабинки в глубине зала. Во Флориде было уже за полночь, но Элиот все-таки набрал номер. Никто не ответил. Илена была дома, но, видимо, не хотела говорить.

«Можно было догадаться, что она не станет брать трубку. Я повел себя как полный дурак…» – подумал он.

Однако Элиот не чувствовал сожаления. Ведь это правда: он не хотел детей.

И вовсе не из-за того, что не любил Илену. Нет, ее он обожал, и она отвечала ему взаимностью. Элиот считал, что одной любви тут недостаточно. В семидесятые годы двадцатого века человечество выбрало для себя гибельный путь. И он не хотел брать на себя столь тяжкую ответственность: отдать маленькое существо на растерзание этому жестокому миру, перевернувшемуся с ног на голову.

Но Илена даже слышать об этом не хотела.

Вернувшись к стойке, Элиот заказал кофе. Он нервничал и хрустел пальцами, даже не замечая этого. В кармане пиджака он нащупал пачку сигарет и, не удержавшись, закурил.

Элиот знал, что пора бросать. Все вокруг говорили о вреде табака. Еще пятнадцать лет назад ученые установили, что никотин вызывает зависимость, и, сам будучи доктором, Элиот прекрасно знал, что курильщики гораздо чаще заболевают раком легких и страдают от сердечно-сосудистых заболеваний. Но, как большинство врачей, он больше беспокоился о здоровье пациентов, чем о своем собственном. К тому же сигареты являлись символом роскоши и культурно-социальной свободы…

«Я обязательно брошу курить, – думал Элиот, выпуская струйку дыма, – но только не сегодня…» Он чувствовал, что сейчас слишком устал для этого.

Элиот рассеянно посмотрел в окно ресторана и вдруг увидел странного мужчину в голубой пижаме, который пристально смотрел на него. Он прищурился, чтобы лучше рассмотреть его. На вид мужчине было около шестидесяти. Небольшая, едва начавшая седеть борода делала незнакомца похожим на Шона Коннери. Элиот нахмурился. Что в этот поздний час делает в аэропорту босой человек в пижаме?

Элиоту не должно было быть до этого никакого дела, но какая-то непонятная сила заставила его встать и выйти из ресторана. Похоже, пожилой мужчина заблудился: он вел себя так, словно оказался в совершенно незнакомом месте. Чем ближе Элиот подходил к нему, тем большее чувство смущения охватывало его, но он не хотел признаваться в этом даже себе самому. Кто этот человек? Пациент, сбежавший из больницы? Тогда Элиот должен ему помочь…

Когда Элиот подошел к незнакомцу ближе, он наконец понял, что его так насторожило: тот был удивительно похож на отца, который пять лет назад умер от рака поджелудочной железы.

В полном замешательстве Элиот подошел ближе. Сходство с отцом было удивительным: та же форма лица, та же ямочка на щеке, которую унаследовал и он сам…

А вдруг это… отец?

Нет, надо взять себя в руки! Отец умер пять лет назад, его кремировали, и Элиот был на похоронах.

– Я могу вам помочь?

Мужчина отступил на несколько шагов. Он тоже казался взволнованным. В нем чувствовалась сила, и в то же время было видно, что он в отчаянии.

– Я могу вам чем-то помочь? – снова спросил Элиот.

Незнакомец прошептал:

– Элиот…

Откуда ему известно его имя? И этот голос…

Нельзя сказать, что Элиот был особенно близок с отцом, но после его смерти он часто упрекал себя за то, что не постарался понять его.

Элиот был словно в дурмане и, сознавая всю абсурдность ситуации, спросил дрогнувшим голосом:

– Папа, это ты?

– Нет, Элиот, я не твой отец.

– Кто же вы?

Пожилой мужчина положил руку ему на плечо. Глаза его сверкнули знакомым Элиоту блеском. Он ответил:

– Я – это ты.

Элиот изумленно отступил. Мужчина продолжил:

– Я – это ты, только через тридцать лет.

* * *

– Я через тридцать лет? – Элиот недоуменно развел руками. – Что это значит?

Мужчина хотел ответить, но вдруг из носа у него пошла кровь, крупные красные капли испачкали ворот пижамы.

– Запрокиньте голову назад! – велел Элиот, доставая из кармана платок и прижимая его к носу мужчины. – Сейчас все пройдет.

Элиот пожалел, что у него не было с собой сумки с лекарствами, но, к счастью, кровотечение вскоре остановилось.

– Пойдемте, вам надо умыться.

Мужчина пошел за ним, не говоря ни слова. Однако, когда они подошли к туалету, незнакомца начала сотрясать мелкая дрожь, похожая на ту, что сопровождает приступ эпилепсии.

Элиот хотел помочь больному, но тот резко оттолкнул его.

– Оставь меня! – выкрикнул мужчина, открывая дверь туалета.

Элиот решил подождать снаружи. Он чувствовал, что отвечает за этого странного человека, и был обеспокоен его состоянием.

Удивительно! Такое внешнее сходство, эти слова: «Я – это ты через тридцать лет», а теперь еще кровотечение и судороги…

«Ну и денек!» – подумал Элиот.

Он еще не догадывался, что его ждет впереди.

Через некоторое время он все-таки решил зайти в туалет, чтобы узнать, как чувствует себя его новый знакомый.

– Эй?..

У раковин, стоявших в ряд, никого не было. В туалете – ни окон, ни запасного выхода. «Значит, он в одной из кабинок», – решил Элиот.

– Вы здесь?.. – спросил он.

Ответа не последовало. Испугавшись, что незнакомец потерял сознание, Элиот стал открывать двери кабинок одну за другой.

В первой – никого.

Во второй – никого.

В третьей, четвертой… десятой – пусто.

Не понимая, куда мог деться этот странный человек, Элиот посмотрел на потолок: ни одна из панелей не была сдвинута.

Как бы это ни казалось невероятно, но факт оставался фактом: незнакомец исчез.

2

Меня интересует будущее: ведь именно там я собираюсь провести следующие годы.

Вуди Аллен

Сан-Франциско

Сентябрь 2006 года

Элиоту 60 лет

Элиот открыл глаза. Он лежал поперек кровати, сердце бешено колотилось, и он был весь в холодном поту.

Какой ужасный сон!

Обычно Элиот не помнил своих снов, но этот… Ему приснилось, что он бродил по аэропорту Сан-Франциско и увидел… своего двойника. Двойник был моложе и так же удивлен этой встречей. Во сне все было настолько реальным, словно он и вправду переместился на тридцать лет назад.

Элиот нажал кнопку пульта, чтобы открыть шторы, и встревоженно посмотрел на пузырек с маленькими золотыми таблетками, стоявший на ночном столике. Он открыл его. В нем было девять штук. Вчера перед сном он из чистого любопытства выпил одну таблетку. Может, этот кошмар приснился из-за нее? Старый камбоджиец ничего не ответил на его вопросы о том, как именно действуют таблетки. Только сказал: «Используйте строго по назначению».

Элиот с трудом встал и подошел к окну, из которого был виден парк «Марина Грин». Отсюда открывался прекрасный вид на океан, остров Алькатрас и мост «Голден Гейт»[4]4
  Голден Гейт («Золотые ворота» – от англ. Golden Gate) – пролив, соединяющий бухту Сан-Франциско с Тихим океаном. Так же называется висячий мост, построенный через пролив в 1937 году.


[Закрыть]
. Утреннее солнце заливало город то желтым, то красным светом. Парусники и грузовые суда отплывали под звуки туманного горна[5]5
  Туманный горн – звуковое сигнальное средство на плавучих маяках. Используется для подачи звуковых сигналов при маневрировании судна в тумане.


[Закрыть]
. Несмотря на ранний час, в «Марина Грин» несколько человек уже вышли на пробежку вдоль берега океана.

Знакомый вид из окна немного успокоил Элиота. Пройдет несколько дней, и страшный сон обязательно забудется. Но тут он увидел свое отражение в стекле: на вороте пижамы виднелось темное пятно. Элиот присмотрелся внимательно.

Кровь?

Его сердце тревожно забилось. Наверняка во сне у него пошла кровь из носа – это ему и приснилось. Так бывает. Не стоит переживать…

Снова обретя душевное равновесие, Элиот отправился в ванную, чтобы принять душ перед работой. Включив воду, он замер, углубившись в свои мысли. Комната наполнялась горячим паром. Что-то не давало Элиоту покоя. Он начал раздеваться и вдруг сунул руку в карман пижамы. Там лежала испачканная кровью салфетка с изображением самого известного моста Сан-Франциско. Внизу красовалась надпись: «Кафе «Голден Гейт» – аэропорт Сан-Франциско».

Сердце у Элиота екнуло, и на этот раз успокоился он не скоро.

* * *

Кто знает, может, причиной этих странных событий стала его болезнь?

Несколько месяцев назад, пройдя фиброскопию, Элиот узнал, что у него рак легких. По правде говоря, его это не удивило: он знал, что если сорок лет курить по пачке в день, то это не сойдет ему с рук просто так. Он понимал, какой опасности себя подвергает, и смирился с возможным исходом. Он никогда не хотел и не пытался оградить себя от тех неприятностей, с которыми человек сталкивается на жизненном пути. Кроме того, Элиот верил – если что-то должно случиться, оно случится. Человек не властен над судьбой.

У него оказалась самая опасная разновидность рака – та, которая развивается быстро и почти не поддается лечению. В последнее время медицина сделала важные открытия в этой области, появились лекарства, которые позволяли продлить жизнь больных. Но в его случае было слишком поздно что-либо делать. Опухоль вовремя не обнаружили, и исследования показали, что метастазы уже затронули многие органы.

Элиоту предложили обычный курс лечения – химио– и радиотерапию, но он отказался. На этой стадии уже ничего не изменить. Через несколько месяцев он умрет.

До сих пор он от всех скрывал свою болезнь, но понимал, что рано или поздно придется все рассказать близким. Кашель все чаще донимал его, боли в области ребер и плеч становились все сильнее; иногда совершенно неожиданно наваливалась усталость, несмотря на то что он имел репутацию человека с железным здоровьем.

Элиот боялся не боли, а реакции близких, в первую очередь двадцатилетней дочери Энджи и лучшего друга Мэта, с которым всегда делился и радостями, и горестями.

Элиот вышел из ванной, быстро вытерся и открыл шкаф. Сегодня он выбирал одежду особенно тщательно: хлопковая рубашка с короткими рукавами, которую он привез из Египта, и итальянский костюм. В зеркале он увидел мужественного, хорошо выглядевшего для своих лет человека, на лице которого не было и тени болезни. До недавнего времени Элиот крутил романы с женщинами вдвое моложе его. Но эти отношения всегда быстро обрывались. Все, кто был близко знаком с Элиотом, знали, что для него существуют только две женщины: Илена и его дочь Энджи.

Илена умерла тридцать лет назад.

* * *

Элиот вышел из дома. Воздух был пропитан солнцем, солеными волнами и ветром. Элиот остановился, восхищенный красотой нового дня, потом открыл гараж и сел в старый оранжевый «Фольксваген»-«жук» – привет из времен хиппи. Завел мотор и осторожно выехал на бульвар, поднялся по Филмор к викторианским домам Пасифик-Хайтс[6]6
  Пасифик-Хайтс – фешенебельный район Сан-Франциско.


[Закрыть]
. Крутые улицы Сан-Франциско представляли собой некое подобие американских горок, тут многим нравилось лихачить. Но Элиот ехал осторожно: он был уже не в том возрасте, чтобы закладывать виражи. Перед выездом на Калифорния-стрит он повернул налево. Навстречу ехал автобус, который вез в Чайнатаун первых туристов. Не доезжая до китайского квартала, за собором Божественной Благодати Элиот спустился на подземную стоянку больницы «Ленокс», где он работал уже тридцать лет.

Элиот руководил отделением детской хирургии и пользовался в больнице большим уважением. Эту должность он получил недавно, уже на склоне лет. Элиот отдавал работе все свое время и старался видеть в пациентах живых людей. Слава не соблазняла его, и он никогда не стремился завязывать выгодные знакомства, играя с пациентами или коллегами в гольф или проводя с ними выходные на озере Тахо. Ему это было просто не нужно. Когда дети других врачей нуждались в операции, коллеги обращались именно к Элиоту – и это было главным доказательством доверия и уважения.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4