Георгий Зуев.

От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам



скачать книгу бесплатно

Стоянка эскадры в Носи-Бе затягивалась. Упорно распространялись слухи, что общественность России требует вернуть корабли в Кронштадт. Газеты писали, что длительная стоянка эскадры стоит очень дорого, дает время японцам произвести ремонт и довооружение своих кораблей и, таким образом, хорошо подготовиться к встрече русского флота. Япония действительно срочно готовила свои базы, интенсивно укрепляла береговые батареи орудиями, снятыми с фортов Порт-Артура. Путь во Владивосток практически был наглухо закрыт. Из Европы и Америки в Японию шли караваны со снарядами, пушками, броневым листом, амуницией и провизией. Японский флот в изобилии обеспечивался всем необходимым, боезапасы продолжали доставляться целыми флотилиями транспортов. В подобной ситуации адмирал Рожественский должен был принять единственно правильное решение. Можно было вернуться обратно в Россию и сохранить людей и флот. Была возможность оставаться некоторое время в Китайском море, у Пекадорских островов и Формозы, угрожая торговому сообщению японцев и выжидая благоприятного момента для прорыва во Владивосток. Наконец, обсуждался вариант форсировать Цусимский пролив всем флотом под прикрытием густого тумана, всячески избегая боя. Конечно, легко рассуждать сейчас, спустя почти век, но во всех случаях следовало выбрать решение, позволяющее сохранить флот и экипажи судов. Адмирал выбрал продолжение похода на Восток и повел эскадру на неминуемую гибель.

Покидая 4 мая 1905 года Камрангскую бухту, эскадра располагала сведениями, что уже в ближайшее время могут начаться боевые действия. 6 мая орудийным салютом отметили день рождения императора Николая П. В тот же день в районе между островом Формоза и Филиппинами крейсером «Олег» задержаны шедшие без опознавательных огней два английских коммерческих парохода. По приказанию командующего суда подверглись тщательному досмотру. Выяснилось, что пароход «Олдгамия» вез контрабандный груз керосина для Японии. Судно объявили военным призом, английскую команду с него сняли и заменили русским экипажем, направившимся во Владивосток. В 7 часов утра к трапу застопорившего машины госпитального судна «Орел» подошла весельная шлюпка с крейсера «Олег». По распоряжению командующего эскадрой адмирала Рожественского на борт «Орла» доставили капитана «Олдгамии», двух его помощников и буфетчика. Англичане были вполне здоровыми людьми и в какой-либо медицинской помощи, тем более в условиях специального госпитального судна, не нуждались.

По приказанию главного доктора «Орла» по ручному семафору на флагманский броненосец передали просьбу разъяснить цель помещения английских пленных на госпитальном судне. Полученный ответ на семафор озадачил командира плавучего госпиталя: «Берегите их целыми до Владивостока». Главный доктор госпиталя Я. Я. Мультановский и его командир, капитан 2-го ранга Лохматов, только пожали плечами и не могли не исполнить противоречившего международному кодексу приказа. Англичан разместили отдельно от команды и предоставили необходимые условия и удобства в пути.

Все понимали, что с этой минуты «Орел» автоматически терял статус неприкосновенности, распространенный Гаагской конвенцией на госпитальные суда. Информация о случившемся быстро дошла до японцев, вероятнее всего, от капитана второго английского парохода, которому разрешили следовать к Формозе.


Госпитальное судно 2-й Тихоокеанской эскадры «Орел»


Надвигалась ненастная дождливая ночь 13 мая 1905 года. Корабли выключили топовые огни и были приведены в боевую готовность. В тылу же, освещенные яркими огнями, как на параде, шли госпитальные суда, демаскируя всю эскадру. Подобное поведение плавучих госпиталей вызвало возмущение матросов и офицеров, несших боевую вахту на судах. Погода была отвратительной, беспрерывно шел дождь и дул сильный ветер. Наступало 14 мая 1905 года. В 5 часов 15 минут утра с госпитальных судов сквозь дымку тумана и пелену дождя заметили на норд-весте силуэты двух трехтрубных и двух двухтрубных японских крейсеров, пересекавших курс эскадры в трех милях от плавучих госпиталей. «Орел» и «Кострома», которые увеличили ход, догоняя эскадру, подняли сигнал «вижу неприятеля за кормой». Сигнал не заметили. Лишь после продолжительного гудка с «Костромы» крейсер «Урал» поднял сигнал «Кострома видит неприятеля за кормой». Между тем неприятельские суда скрылись в тумане, лишь двухтрубный японский вспомогательный крейсер продолжал настойчиво следовать с правой стороны по ходу эскадры.

С подъемом флага и стеньговых стало ясно, что бой близко. Команда «Алмаза», по старому морскому обычаю, переоделась во все чистое – белые рубашки и черные брюки. Офицеры надели кители. Приказ адмирала гласил: «Всем кораблям держать курс норд-ост-23. На Владивосток, на всех парах!». «Алмаз», входивший в состав разведочного отряда вместе с крейсерами «Светлана» и «Урал», по приказу командующего занял место в хвосте эскадры. Этим трем плохо вооруженным кораблям адмирал поставил задачу охранять транспорты и другие небоевые суда от нападений японцев. Сблизившись с отрядом японских крейсеров, «Алмаз» первым открыл огонь по японскому крейсеру «Идзуми». В ответ на него обрушился прицельный перекрестный огонь японских крейсеров. Крупнокалиберные снаряды рвались у бортов корабля, отчаянно отстреливающегося из своих четырех 75-мм орудий.

Попав в бизань-мачту, неприятельский снаряд зажег топ деревянной стеньги, рухнувшей с грохотом на кормовой мостик. Следующий снаряд угодил в кормовую рубку, разнес в щепки вельбот, погнув шлюп-балки, но чудом уцелевшие две кормовые пушки продолжали вести огонь по японским кораблям. Из пробитой трубы, застилая палубу, валил густой черный дым. Неподалеку от «Алмаза» перевернулся вверх килем и затонул эскадренный броненосец «Ослябя». С мостика видели весь в дыму, без мачт и труб флагманский броненосец «Князь Суворов».

В ходе боя «Алмаз» потерял управление. Снаряд, попавший в корму, повредил рулевое устройство. Под огнем японских кораблей старший штурманский офицер Н. М. Григоров опустился по веревочному трапу за борт и устранил повреждение – оно, к счастью, оказалось легко устранимым. На навесной палубе в середине корабля разорвался снаряд, убив четырех матросов и смертельно ранив старшего артиллериста, лейтенанта Мочалина. Руководство артиллерией корабля принял на себя старший офицер корабля, капитан 2-го ранга Дьячков. Маломощная артиллерия «Алмаза» не могла причинить существенного ущерба японским бронированным крейсерам, а снаряды 45-мм орудий просто не долетали до неприятеля.

Около 4 часов дня в виду наших крейсеров показались японские броненосцы адмирала Того. Любой их снаряд, попавший в «Алмаз», мог потопить его. Но командир корабля капитан 2-го ранга Чагин и старший штурман лейтенант Григоров, умело маневрируя, вывели крейсер из зоны обстрела. С наступлением темноты, уже после гибели основных сил эскадры, было получено сообщение с миноносцев «Буйный» и «Бравый» – текст приказа раненого командующего эскадрой адмирала Рожественского о передаче командования крейсерским отрядом контр-адмиралу Энквисту «Алмаз» вошел в состав отряда и должен был следовать приказам его командующего.

Около 18 часов вечера погиб со всем экипажем флагманский броненосец «Князь Суворов», а перед этим около 5 вечера с него сняли на миноносец «Буйный» в бессознательном состоянии раненного в голову вице-адмирала З. П. Рожественского. Придя в себя, он приказал передать командование эскадрой адмиралу Небогатову, а кораблям следовать во Владивосток. Но к этому времени наступившая темнота уже разметала остатки 2-й Тихоокеанской эскадры.

После 18 часов вдоль строя 3-го броненосного отряда прошел эскадренный миноносец «Безупречный». Его послали офицеры штаба. Их и З. П. Рожественского сняли с подбитого и безнадежно отставшего флагманского броненосца моряки «Буйного». Сигнал о передаче командования Н. И. Небогатову с приказанием следовать во Владивосток правильно поняли только на «Адмирале Ушакове». На остальных кораблях либо разобрали сигнал с искажениями, либо не обратили на него внимания.

На броненосце «Император Николай I» с «Безупречного» голосом и семафором было передано: «Адмирал приказал вам идти во Владивосток». Старший флаг-офицер лейтенант И. М. Сергеев доложил об этом Н. И. Небогатову, который, таким образом, убедился в правильности своих распоряжений.

Однако Николай Иванович, полагая, что командующий эскадрой сохранил управление за собой, не торопился принимать самостоятельных решений. Только после гибели «Императора Александра III» и «Бородина» «Император Николай I» выдвинулся вперед, чтобы возглавить боевой порядок. К этому времени главные силы японцев прекратили огонь и скрылись в наступивших сумерках, предоставив свободу действий своим миноносцам.

Уклоняясь от них и не поднимая сигналов, «Император Николай I» повернул влево, на юго-запад. Его примеру в беспорядке последовали остальные корабли. Дальнейшая их судьба во многом зависела от полученных в дневном бою повреждений. Броненосцы 3-го отряда находились в лучшем положении: главный удар японцев, показавших блестящий образец сосредоточения огня, пришелся на головные русские корабли. Так, четыре сильнейших броненосца типа «Бородино» получили не менее 250 попаданий снарядами калибром от 152 до 305 мм. Корабли Н. И. Небогатова сами стреляли довольно интенсивно, выпустив девяносто 305-мм, около семисот шестидесяти 254– и 229-мм, тысячу шестьдесят четыре 152-мм и около тысячи двухсот пятидесяти 120-мм снарядов. При этом они получили всего 12 попаданий (калибром от 76 до 305 мм), потеряли 11 человек убитыми и 57 ранеными. «Адмирал Ушаков» имел серьезное повреждение в носовой части, «Император Николай I» лишился одного 305-мм орудия, а в «Адмирала Сенявина» не было ни одного прямого попадания.

Для сравнения можно отметить, что в шесть броненосных крейсеров X. Камимуры попало 68 русских снарядов (калибром от 75 до 305 мм), причем попадания распределялись почти равномерно. Потеряв 129 человек (22 убитых), крейсеры в целом сохранили боеспособность, несмотря на то что «Асама» и «Ивате» имели подводные пробоины, а на «Адзуме» были подбиты по одному 203– и 152-мм орудию. Остались у японцев и боеприпасы для продолжения боя. Днем 14 мая крейсеры X. Камимуры израсходовали девятьсот пятнадцать 203-мм, три тысячи семьсот шестнадцать 152-мм и три тысячи четыреста восемьдесят 76-мм снарядов, добившись не менее трех процентов попаданий из орудий среднего калибра (203– и 152-мм).


Флагманский корабль крейсерского отряда 2-й Тихоокеанской эскадры, участник Цусимского сражения – крейсер «Аврора»


Около 20 часов, уже в темноте, броненосец «Император Николай I» склонился вправо и взял курс на Владивосток. За ним последовали корабли главных сил, некоторые крейсеры и эскадренные миноносцы. Броненосцы 3-го отряда не пользовались прожекторами и выключили все отличительные огни, кроме кильватерных, позволявших удерживать место в строю. Затемнение и увеличение скорости до 12 узлов позволило Н. И. Небогатову сравнительно быстро выйти из зоны японских минных атак. При этом кормовая башня «Адмирала Сенявина» добила поврежденный японский миноносец («№ 34» или «№ 35»), оказавшийся без хода в свете прожекторов броненосцев 2-го отряда.

Положение же крейсеров было критическим. Прорыв во Владивосток через Японское море, полностью контролируемое неприятельским флотом, оказался делом гибельным. Командир отряда О. А. Энквист перешел со своим штабом на «Аврору». Первоначальное решение заправиться углем в Китае и прорываться во Владивосток пришлось отменить. С наступлением сумерек новый командующий крейсерским отрядом предпочел внезапно выйти из боя и с частью кораблей, в числе которых находились крейсера «Аврора», «Олег», «Диана» и «Цесаревич», стал быстро уходить от крейсерского отряда на юг, а не на норд-вест, как ему предписывал приказ. В нейтральном американском порту Маниле эту часть русских крейсеров интернировали военные власти с согласия русского правительства. Петербургские газеты, узнав об этом, запестрели публикациями, обвиняющими команды крейсеров и самого контр-адмирала О. А. Энквиста в трусости и бегстве с поля боя. На это корабельный врач крейсера «Аврора» B. C. Кравченко в своих воспоминаниях писал: «Судьба сохранила нас в живых для Родины, для новых испытаний и подвигов, и стыдиться, авроровцы, вам нечего!».


Бронепалубный крейсер 1-го ранга «Аврора» установлен на вечной стоянке у Петроградской набережной. Автор книги на верхней палубе легендарного корабля. 1995 г.


Остатки эскадры разметало в темноте. Командир «Алмаза» провел оперативное совещание с офицерами и принял дерзкое и единственно правильное в той обстановке решение: прорываться во Владивосток. Решено было вначале изменить курс, подойти почти вплотную к японскому берегу, где наименее вероятна встреча с крупными неприятельскими судами, а затем вдоль него, курсом норд-ост, следовать в спасительную гавань.

В темноте крейсер чуть не погиб от столкновения с поврежденным транспортом «Иртыш», и только мастерство штурмана помогло вывернуться из-под носа тысячетонной громады. Крейсер очистили от обгоревших снастей. Многие раненые вернулись на боевые посты. На помощь кочегарам пришли строевые матросы. Корпус корабля напряженно мелко дрожал, предупреждая, что механизмы дают больше возможного. Ветер распластывал Андреевский флаг. Густой черный дым и огонь вырывались из поврежденных в бою труб. В котельном отделении полуголые матросы, обливаясь потом, беспрерывно подбрасывали полные лопаты угля в ненасытные топки. Механик и машинный кондуктор с опаской следили за манометрами, стрелки которых давно уже плясали у опасной черты. Если кочегары думали лишь о том, как развить и держать скорость, то палубная команда и офицеры откровенно радовались избавлению от шквала огня и своему чудесному спасению. За ночь корабль успешно прошел опасную зону и утром 15 мая уже находился вне досягаемости японских кораблей, искавших и расстреливавших на юге уцелевшие русские суда.


Командующий японским соединенным флотом адмирал Хейхатиро Того


15 мая над Японским морем установилась ясная погода, исключавшая возможность избежать новой встречи с противником. С рассветом на горизонте показался 5-й японский боевой отряд вице-адмирала С. Катаоки (старые суда береговой обороны), который сообщил об обнаружении русских адмиралу X. Того. В 5 часов утра «Микаса» с одиннадцатью другими кораблями главных сил находился всего в 60 милях к северу от «Николая I» и в 30 милях к юго-западу от острова Дажелет. Небогатов вел отряд в расставленные противником сети. Он попытался атаковать корабли С. Катаоки, но те, продолжая наблюдение, уклонились в сторону.

Около 10 часов пять русских кораблей оказались в полукольце пяти боевых отрядов противника. В распоряжении адмирала Того находились четыре броненосца 1-го класса, восемь броненосных крейсеров, девять бронепалубных крейсеров и четыре судна береговой обороны. Главные силы противника сохранили в строю тринадцать 305-мм, одно 254-мм и двадцать шесть 203-мм орудий, для которых имелось более половины боекомплекта снарядов. На русских кораблях исправными были пятнадцать орудий калибром от 229 до 305 мм (в бортовом залпе тринадцать). При этом для 305-мм орудия «Императора Николая I» оставалось 18 снарядов, а для трех таких же орудий «Орла» – 56, из них на два орудия в кормовой башне – всего четыре.

В 10 часов 15 минут с дистанции около 43 кабельтовых крейсер «Касуга» открыл огонь по «Императору Николаю I». Вслед за ним начали прицельную стрельбу и другие японские корабли. Вскоре во флагманский броненосец Н. И. Небогатова один за другим попали два снаряда среднего калибра. На русских кораблях все находились на своих местах по боевой тревоге и были готовы сражаться и умереть. В ответ японцам прозвучали всего три выстрела: два из 152-мм башни «Орла», начавшего пристрелку по «Микасе», и один из 120-мм орудия «Генерал-адмирала Апраксина», комендор которого «соблазнился удачной наводкой». Далее последовало преступное распоряжение Н. И. Небогатова: на «Императоре Николае I» взвился сигнал о сдаче, набранный по международному своду. Броненосец застопорил ход и вскоре поднял японский флаг. Так адмирал неожиданно для большинства подчиненных выказал малодушие и решил прекратить сопротивление.

Небогатов, несомненно, был подавлен картиной гибели сильнейших кораблей нашего флота под огнем неприятеля. Сыграло свою роль подавляющее превосходство японцев, а также доклад старшего судового артиллериста о недосягаемости японских кораблей для орудий «Императора Николая I» (не исключено, что лейтенант А. А. Пеликан из-за ошибочных показаний дальномера считал, что дистанция превышает 50 кабельтовых). Возможно, в решительную минуту на адмирала отрицательно подействовал совет командира «Императора Николая I» В. В. Смирнова, который с легким ранением отсиживался внизу. Впоследствии Небогатов мотивировал свое решение стремлением спасти две тысячи жизней от неминуемой и бесполезной гибели. Объяснить его поступок можно, но оправдать нельзя.

Сигналу адмирала о сдаче последовали «Орел», «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин». Быстроходный «Изумруд» под командованием капитана 2-го ранга В. Н. Ферзена прорвался сквозь японский боевой порядок и ушел на север. У адмирала X. Того не было крейсеров, которые могли бы его догнать.

Характерно, что ни один из командиров русских броненосцев, позорно нарушив устав, не решился проявить самостоятельность и хотя бы попытаться уничтожить свой корабль. Многие судовые офицеры именно это и предлагали сделать, протестуя против позорной сдачи. Однако их голоса Небогатов и его командиры не услышали.

В Санкт-Петербурге сдача остатков эскадры вызвала резко отрицательную реакцию царя и высшего руководства флотом. Еще до возвращения пленных в Россию, 9 августа 1905 года, особое совещание под председательством вице-адмирала А. А. Бирилева большинством голосов высказалось за то, чтобы Н. И. Небогатова и всех офицеров лишить званий и уволить со службы, а кондукторов и нижних чинов – только уволить. Десять участников совещания, в том числе пять георгиевских кавалеров (И. М. Диков, Н. И. Скрыдлов, Н. О. Эссен, И. И. Чагин и П. П. Дурново), выразили иное мнение: осуждая сдачу и считая заслуженным строгое наказание, они справедливо полагали, что возмездие должно последовать только «по свершении суда». Николай II не со всеми их доводами согласился: приказом от 22 августа 1905 года Н. И. Небогатова, командиров «Императора Николая I», «Генерал-адмирала Апраксина» и «Адмирала Сенявина» без суда лишили званий и уволили со службы.

В это время корабли 3-го броненосного отряда уже несли службу в составе японского флота под названием «Ики» (бывший «Император Николай I», сдан на слом в 1918 г.), «Мисима» («Адмирал Сенявин», исключен из списков в 1928 г.) и «Окиносима» («Генерал-адмирал Апраксин», исключен в 1926 г.). «Ивами» («Орел») японцы поставили на длительный ремонт. Через шесть дней после подписания в С.-Петербурге сурового приказа в Сасебо от взрыва боезапаса затонул броненосец «Микаса», на борту которого Н. И. Небогатов подписал условия сдачи…

В ноябре-декабре 1906 года в Кронштадте все же состоялся военно-морской суд, признавший виновниками позора бывшего командующего отрядом и семь офицеров. Н. И. Небогатова, В. В. Смирнова, С. И. Григорьева и Н. Г. Лишина приговорили к смертной казни, замененной императором 10-летним заключением в крепости. Четыре месяца заключения получил бывший флаг-капитан В. А. Кросс, по три месяца – старшие офицеры «Императора Николая I» и «Адмирала Сенявина» П. П. Ведерников и Ф. Ф. Артшвагер, два месяца – старший офицер «Генерал-адмирала Апраксина» Н. М. Фридовский. Небогатов досрочно освобожденный из крепости, пережил революционные события 1917 года и скончался в СССР в 1934 году. Известно, что разжалованный Н. Г. Лишин сражался уже в почтенном возрасте на фронте Первой мировой войны простым солдатом.

Только один броненосец небогатовского отряда, «Адмирал Ушаков», действовал в духе лучших боевых традиций Российского флота. 15 мая после 15 часов отставший корабль обнаружили и атаковали броненосные крейсеры «Ивате» и «Якумо» под командованием контр-адмирала X. Симамуры. Командир броненосца капитан 1-го ранга В. Н. Миклуха отклонил предложение о сдаче и вступил в неравный бой, первым открыв огонь по противнику. Расстрелянные орудия и новые повреждения, полученные в 30-минутном бою, не позволили «Адмиралу Ушакову» нанести ущерб японским кораблям. Исчерпав возможности сопротивления, русские моряки затопили свой броненосец – последний из двенадцати кораблей главных сил 2-й Тихоокеанской эскадры. Судьбу корабля разделили его командир, старший офицер капитан 2-го ранга А. А. Мусатов, старший минер лейтенант Б. К. Жданов, судовой инженер-механик капитан Ф. А. Яковлев, поручик Н. Е. Трубицын, прапорщик Э. Н. Зорин, комиссар П. А. Михеев, 3 кондуктора и 84 унтер-офицера и матроса.

В 11 часов 30 минут 16 мая «Алмаз» пришел в бухту Стрелок, из которой в сопровождении тралящего каравана проследовал во Владивосток, где первым принес печальное известие о гибели русского флота: кроме «Алмаза», с боем сумели прорваться лишь миноносцы «Бравый» и «Грозный», пришедшие 17 мая.


«Алмаз» после Цусимского боя на рейде Владивостока. Май 1905 г.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

Поделиться ссылкой на выделенное