Георгий Зуев.

От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам



скачать книгу бесплатно

Адмирал Ф. В. Дубасов дал соответствующие распоряжения, свидетелей тайно доставили в Париж и поместили в гостинице под строжайшим наблюдением. Их прекрасно кормили, поили, выплачивали им ежедневно довольно значительные денежные суммы. Однако их поведение и готовность за приличное вознаграждение показать все, что угодно, крайне настораживали и заставляли относиться к ним и их рассказу с большим недоверием. Сведения, полученные из Англии, – справка об уголовном прошлом и недавнем пребывании «свидетелей» в тюрьме за ложные показания под присягой – заставили адмирала отказаться от услуг этих англичан и срочно отправить их обратно в Лондон.

10 ноября 1904 года директор департамента полиции А. А. Лопухин сообщил в управление Морского министерства о том, что «коллежский советник Гартинг считает свою командировку законченной и ходатайствует о разрешении распустить свою организацию и отправиться к месту служения в Берлине. Министерство внутренних дел признает желательным скорейшее возвращение г-на Гартинга к своим обязанностям, и, кроме того, содержание организации обходится сравнительно дорого». В ответ на письмо Лопухина адмирал Вирениус сообщил, что «управление Морского министерства разрешает распустить организацию охраны в датских водах и не встречает препятствий к возвращению г-на Гартинга к месту его служения». Работа Гартинга была высоко отмечена. В специальном письме адмиралу Вирениусу директор департамента полиции А. А. Лопухин особо оценил заслуги Гартинга в организации разведывательной операции по охране пути следования 2-й Тихоокеанской эскадры и отметил, что он «с полным успехом исполнил вверенное ему дело государственной важности, и притом при сравнительно незначительных затратах… Несмотря на сложность нового дела, коллежский советник Гартинг не прерывал своей деятельности по политическому розыску. Я признаю справедливым изыскать по Министерству внутренних дел Гартингу почетную награду. Но вместе с тем в данном случае он достоин и денежной премии, которая может быть испрошена по ходатайству Морского министерства».


А. А. Лопухин


16 декабря 1904 года секретным письмом № 5833 адмирал Вирениус сообщил в Департамент полиции, что «его императорское величество соизволил выдать коллежскому советнику Гартингу за успешное и вместе с тем экономное исполнение тяжелой и сложной задачи по организации охраны пути следования 2-й эскадры флота Тихого океана денежного вознаграждения в размере 10 000 рублей. Означенная сумма будет переведена в ближайшее время».

На этом практически и завершилась разведывательная операция Гартинга, если не считать, что при проходе русских кораблей Суэцким каналом в Красное море их должны были сопровождать нанятые и (по сводкам в Центр) щедро оплаченные секретным агентом специальные суда охраны. Естественно, что таковых на месте не оказалось, и часть эскадры под командованием младшего флагмана контр-адмирала фон Фелькерзама без каких-либо происшествий спокойно прошла этот опасный (по сводкам Гартинга) участок похода.

Закончив агентурно-разведывательную миссию по охране 2-й Тихоокеанской эскадры, получив 10 тысяч наградных, статский советник фон Гартинг, облеченный генеральским чином, занял место начальника русской тайной полиции за границей.

Этот высокий пост, занимаемый ранее такими известными сотрудниками Департамента полиции, как П. И. Рачковский и Л. А. Ратаев, был очень важен для русской контрразведки и полиции. Теперь в Париже под его началом сосредоточилась целая армия тайных агентов полиции, действующих в среде русской эмиграции.

Что может быть более невероятным, чем это назначение? Секретного агента Гартинга-Ландезена уголовный суд Парижа заочно приговорил к пяти годам тюремного «заключения за организацию и руководство террористической революционной деятельностью, за подготовку убийства русского царя». Агента, оказывается, прекрасно знали и помнили и полиция, и судебные органы, и французские газеты, широко освещавшие тогда судебный процесс 5 июня 1890 года и даже выпустившие по этому случаю листы специальных приложений. Гартингу же в декабре 1904 года предоставили замечательные условия: назначили 36 тысяч франков жалованья, по 100 тысяч франков наградных и 150 тысяч рублей в год на секретные расходы. В Брюсселе, на улице Иосифа Второго, он приобрел роскошный особняк. Его наградили всевозможными русскими орденами. Даже президент Франции пожаловал ему его орден Почетного легиона. Но именно в зените славы оборвалась карьера фон Гартинга. Его раскрыл русский публицист, народоволец, редактор журнала «Былое» В. Л. Бурцев, разоблачивший в 1909 году многих сотрудников охранного отделения, в том числе и «великого провокатора» Азефа. В июне 1909 года Бурцев опубликовал сведения о некоем Аркадии Гартинге, который является не кем иным, как известным когда-то революционером-террористом Ландезеном, готовившем в Париже убийство императора Александра III и избежавшим 5-летнего тюремного заключения во Франции. В. Л. Бурцев, располагая неопровержимыми доказательствами, обратился к министру юстиции Франции с открытым письмом, прося арестовать и препроводить в тюрьму осужденного в 1890 году провокатора охранки Геккельмана-Ландезена-Гартинга. В своем письме, опубликованном в Париже газетой «Юманите», Бурцев писал: «В июле 1890 года некий Абрам Ландезен, подлинное имя которого Авраам Геккельман, заочно осужден французским исправительным судом к 5 годам тюремного заключения в качестве главного организатора динамитного покушения. Ландезен по сию пору остается неразысканным…

В данный момент письмом этим довожу до Вашего сведения, что именуемый себя Аркадием Гартингом, он же Петровский, Бейер… лично известен начальнику французской сыскной полиции Тамару и полицейскому чиновнику Гишару как Абрам Ландезен-Геккельман. Тождество личности установлено мною вполне. Вследствие чего, г. Министр, прошу приказа вашего об аресте Ландезена. Буду готов предоставить в ваше распоряжение все дополнительные сведения и разъяснения, какие вы только пожелаете…».

После публикации этого письма французский премьер-министр Жорж Клемансо в 10 часов утра, вопреки всем правилам дипломатического этикета, сам вызвал к себе, за отсутствием русского посла, поверенного в делах Неклюдова и предъявил ему фотографию Ландезена и прочие документы, удостоверяющие полное тождество революционера-террориста Ландезена с нынешним генералом фон Гартингом. Выступив в парламенте Республики с гневной речью, Клемансо категорически запретил преемникам Рачковского продолжать свою преступную деятельность в стране, аннулировал решение правительства о награждении Гартинга орденом Почетного легиона и выдворил его за пределы Франции. Гартинг был уволен в отставку с повышением, в чине действительного статского советника, и с высокой пенсией. Впоследствии он еще долго, вплоть до Февральской революции, продолжал частным образом сотрудничать с охранным отделением, оказывая всевозможные услуги царскому, а затем и временному правительству.


Разоблачитель революционера-террориста А. Гартинга – редактор журнала «Былое» В. Л. Бурцев


Тем временем 2-я Тихоокеанская эскадра продолжала поход, но теперь уже под «почетным» эскортом тяжелых крейсеров Великобритании. Погода благоприятствовала, корабли спокойно прошли коварный Бискайский залив. Испанцы в порту Виго встретили русских недружелюбно и не разрешили загрузиться углем. Кое-как уладили инцидент по дипломатическим каналам. Спешно загрузились и с чувством облегчения покинули берега Испании. Все офицеры испытывали если не угрызения совести, то досаду за гулльское побоище. Их офицерская честь – честь русского моряка – была уязвлена.

19 октября утром эскадра двумя кильватерными колоннами взяли курс на Танжер. Показались унылые пологие горы Африки, покрытые зеленой травой. На «Алмазе» команда спала, не раздеваясь, прямо у мест боевых дежурств. Параллельным с эскадрой курсом постоянно шли английские тяжелые крейсеры. Русские газеты писали: «Англия – вечный враг России, коварный, сильный на море и всюду нахальный. Их ненавидят во всех портах, но вынуждены терпеть. Испанцы ругают их с озлоблением». Обсуждая эту тему в кают-компании «Алмаза», офицеры перечисляли, сколько коварных препятствий было поставлено владычицей морей. Все бедствия эскадры исходили от Британии. Пока шли в Танжер, англичане увеличили «почетный эскорт» до десяти крейсеров. Со стороны эскорт больше всего походил на конвой. 21 октября показался беленький уютный Танжер, веселый приветливый город. На рейде множество ярко освещенных судов. Здесь командиры кораблей узнали, что далее эскадра пойдет двумя путями. Одна часть, большая, – вокруг мыса Доброй Надежды, а другая, меньшая, в составе которой находился и крейсер «Алмаз», со всеми миноносцами и транспортами – в Суду, через Суэцкий канал и дальше, до острова Мадагаскар, где командующий, возглавивший первый отряд, назначил своему младшему флагману (адмиралу фон Фелькерзаму) рандеву. Первоначально командующий эскадрой контр-адмирал З. П. Рожественский предполагал направить этим путем только крейсеры «Светлана», «Жемчуг» и «Алмаз», но затем, опасаясь нападения японцев в Красном море, присоединил к ним эскадренные броненосцы «Сисой Великий» и «Наварин».

В Танжере, при съемке эскадры с якоря, «Анадырь» лапой якоря подцепил проложенный по дну телеграфный кабель. Адмирал, недолго думая, дал команду разрубить кабель и уходить. Снова возникли скандал и дипломатический инцидент, раздались ругательства и проклятия вслед быстро удаляющейся русской эскадре.

Решение разделиться адмирал Рожественский принял из тактических соображений. Во-первых, теперь оба водных пути на Дальний Восток находились под контролем русских военных кораблей. До минимума свели возможность японской военной контрабанды из Европы. Во-вторых, этот маневр, по мнению адмирала, ослабил английскую эскадру Средиземного моря, вынужденную разделиться для следования за эшелонами русских судов.

Отряду адмирала Фелькерзама повезло: более короткий маршрут, остановки в благоустроенных портах. Уйдя из Танжера, они вышли в Средиземное море и встали на якорь в бухте Суда, на острове Крит. Здесь корабли простояли 10 дней.


«Алмаз» на рейде Танжера


Офицеры «Алмаза» жаловались на однообразный стол в кают-компании. Подаваемые кушанья надоели и не вызывали аппетита. Каждый день одно и то же на завтрак: маринованные грибы с луком, сардинки, голландский сыр, селедка с луком, разогретое мясо и бисквит с вареньем к чаю. В Суде адмирал приказал отпускать команду на берег. И тут началось такое пьянство, скандалы и драки, что представить себе невозможно. Вечером патрули вынуждены были прочесывать местность, собирая пьяных матросов, валявшихся на дорогах, в канавах между Судой и Канеей, по улицам и местным кабакам. Из ста матросов, отпущенных на берег, пьяными возвращались девяносто. Кроме пьянок и гулянок, был бунт на «Наварине». Команда обругала командира, но активных действий не вела.

От матросов не отставали и офицеры. Кают-компания «Алмаза» слыла трезвой. Но когда офицеры сошли на берег и посетили Канею, то из города почти все вернулись с трудом.

3 ноября контр-адмирал Фелькерзам посетил крейсер и держал речь перед командой «Алмаза». Он порицал поведение матросов на берегу и предупредил, что употребление греческой водки, содержащей древесный спирт, опасно для здоровья. Закончив свою речь, он пожелал команде быть молодцами и помнить, «что начальство у вас доброе, и если и делает иногда ошибки, так кто их не делает!».

Слова адмирала возымели противоположное действие. При очередном увольнении «молодцы» вернулись в совершенно отчаянном виде. «Всегда так с ними, – ворчал вахтенный офицер, – стоит им прочесть нравоучение, как все после этого перепиваются». В довершение всего на жилой палубе «Алмаза» началась драка.

На стоянке в Суде адмирал провел инспекторскую проверку кораблей отряда. Матросы не смогли рассказать, что такое оптический прицел и как с ним обращаться. Даже некоторые артиллерийские офицеры, к стыду командиров судов, не смогли продемонстрировать умение пользоваться новой прицельной оптикой.

8 ноября в 1 час 45 минут дня отряд снялся с якоря и вышел в море. Весь путь сопровождался постоянной килевой качкой, которая особенно изматывала команду «Алмаза». Многих матросов свалила морская болезнь. 11 ноября в 8 часов утра «Алмаз» в составе отряда под командованием контр-адмирала Фелкерзама отдал якорь на рейде Порт-Саида. Холодное утро. Ясно. Стоянка в преддверии Суэцкого канала. Офицеры сошли на берег. На низком песчаном берегу – чистый город с прямыми опрятными улицами. Купили комплекты тропической одежды. Поразили русские надписи на ящиках в гастрономическом магазине – «Царицын», а в них наша родная волжская вобла – деликатес для местных жителей. К вечеру взяли с транспортов уголь и вошли в Суэцкий канал. Протяженность его – 91 миля. Берега канала низкие, песчаные, с убогой чахлой растительностью. С борта крейсера просматривались пучки зелени в желтом песке. Канал оказался довольно узким, двум «Алмазам» не пройти. Шли неторопливо, не более 5 узлов. Береговая стража на верблюдах обгоняла корабль. На ночь вошли в большое соленое озеро и отдали якорь. За проход Суэцкого канала отрядом уплатили около 70 000 рублей золотом. 16 ноября корабли отряда вошли в тропики. Духота невыносимая. Офицеры надели пробковые шлемы. Команда стала спать на палубе. Особенно тяжело приходилось машинной команде. Механики докладывали, что температура воздуха на рабочих местах кочегаров превышала 50 °C.


«Алмаз» во время прохода Суэцким каналом 12–13 ноября 1904 г.


По инструкции из Петербурга при проходе Красного моря корабли должны сопровождаться арендованными Гартингом для охраны каравана яхтами-конвоирами и кораблями-разведчиками. Однако указанных кораблей на месте сбора не оказалось, несмотря на то что морской штаб щедро заплатил охранному отделению за все действия, связанные с обеспечением безопасности.

Вместе с судами отряда «Алмаз» успешно прошел этот опасный отрезок похода и бросил якорь в Джибути (тогда – французском. – Г. З.), порту на восточном берегу Африки. Погрузив уголь, корабль взял курс на Мадагаскар, где должна была соединиться вся эскадра. 20 ноября крейсер вместе с остальными кораблями отряда пришел в Носи-Бе значительно раньше основных сил эскадры, приход которых ожидался лишь через месяц. 24 декабря 1904 года было получено известие о сдаче японцам Порт-Артура и гибели 1-й Тихоокеанской эскадры. Это известие поразило моряков.

Сообщение о падении Порт-Артура и неудачах русских войск в Манчжурии привели в подавленное состояние даже командующего эскадрой. Перед уходом с Мадагаскара контр-адмирал З. П. Рожественский сообщил в Петербург о своей болезни, прося заменить его адмиралом Г. П. Чухниным. Пропала уверенность. Начались разговоры о том, что идти дальше теперь не следует. Безумие, говорили, сражаться с противником, имеющим значительное превосходство. Часть офицеров все же считала, что дальше идти надо, иначе это будет трусостью и совестно будет после этого показаться в России. Рассчитывали на счастье, на русское «авось». Желали боя, чтобы хоть самим лечь костьми, но поддержать престиж и славу Андреевского флага. Ждали прихода контр-адмирала Рожественского с основными силами. Настроение с каждым днем ухудшалось. Стали открыто говорить о возвращении домой как о деле решенном. Работы на кораблях выполнялись кое-как. Чего там надрываться, если все равно уйдем в Россию! Офицеры, свободные от вахты, все время проводили на берегу. Команда также ежедневно увольнялась. «Зачумели, как вольные люди», – вздыхали офицеры. Скромное местечко Носи-Бе закипело бурной жизнью. Отовсюду нахлынули туземные красавицы, француженки, именовавшие себя почему-то певицами. Открылись многочисленные кафе-шантаны и игорные дома.

27 декабря 1904 года в 11 часов утра в порт пришел наконец основной отряд эскадры. С его появлением ситуация в Носи-Бе круто изменилась. Игорные притоны были закрыты, увольнения на берег прекращены. Адмирал провел учения в море. Однако 4-месячное совместное плавание не принесло должных плодов. По сигналу тревоги эскадра снималась с якоря около часа. Корабли не сумели занять свои места при самом малом ходе флагмана.

При команде «повернуть всем вдруг» вместо правильного фронта получилось скопище посторонних друг другу судов. Крейсера даже не пытались строиться. Призванные снова в кильватерную колонну суда растянулись так, что от «Суворова» до «Донского» расстояние превысило положенное вдвое. Строй фронта продолжал являться камнем преткновения эскадры. Простейшие последовательные повороты на 2–3 румба при перемене курса эскадры в строю кильватера не удавались. Одни при этом входили внутрь строя, другие – выпадали. И это при спокойном море! 31 декабря 1904 года на крейсере «Алмаз» устроили новогодний праздник. Вместо елки, конечно, поставили пальму. Минеры украсили ее электрическими лампочками. Принесли граммофон. Команде раздали подарки – рукавицы, форменки, платки, щетки, карманные часы. Праздник закончился танцами под гармошку.

Конец 1904 года не внес особого беспокойства в работу управляющего Морским министерством вице-адмирала Ф. К. Авелана, несмотря на катастрофическую ситуацию и неудачи флота в Порт-Артуре. Под огнем японских 280-мм орудий гибли последние броненосцы Тихоокеанского флота, а на рейде Владивостока стоял единственный боеспособный крейсер «Россия». Оптимизм в военно-морских кругах официального Петербурга поддерживался тем, что в пути на Дальний Восток находилась 2-я эскадра флота Тихого океана под командованием контр-адмирала З. П. Рожественского. Надеялись на выдающиеся личные качества «боярина Зиновия и дружины его». Полагали, что потери японского флота значительно ослабили его мощь. Мало того, вдогонку 2-й эскадре Николай II разрешил ассигновать 2 миллиона золотых рублей на снаряжение 3-й эскадры флота Тихого океана и ее отправку на Дальний Восток. Решение о ее посылке принималось в развитие предложения командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Н. И. Скрыдлова для наращивания морских сил на Дальнем Востоке. План поддержали Ф. К. Авелан и Е. И. Алексеев.

В газете «Новое время» в ноябре 1904 года появилась статья капитана 2-го ранга Н. А. Кладо. Он указывал на недостаточную боеспособность эскадры З. П. Рожественского для перевеса сил на театре военных действий и призывал к срочной посылке всех возможных военно-морских резервов на подмогу Тихоокеанскому флоту. Эта точка зрения, поддержанная большинством руководителей Российского флота, одержала верх на совещании, проводившемся 11 декабря 1904 года генерал-адмиралом и великим князем Алексеем Александровичем. Снаряжение отряда поручили бывшему начальнику Учебного отряда Черноморского флота контр-адмиралу Н. И. Небогатову. Ему же 22 января 1905 года вручили распоряжение о назначении командующим отрядом и предписание о немедленном следовании на соединение со 2-й эскадрой Тихого океана, стоявшей тогда на якоре в далеком африканском порту Носи-Бе.


Адмирал Н. И. Небогатое


Непривычные климатические условия, сезон дождей, эпидемии добавили работы медицинскому персоналу эскадры. Среди мрачных черных контуров боевых судов, собравшихся на рейде, госпитальное судно «Орел» выделялось своим гражданским видом и белой окраской, женский персонал ассоциировался с оставшимися в далекой России матерями, женами и невестами. Со всех кораблей взоры офицеров и матросов обращались к «Орлу», как к островку домашнего уюта и тепла. Здоровые завидовали больным: ведь их отправляли на плавучий госпиталь, где за ними ухаживали молодые, улыбающиеся, одетые в белое сестры милосердия.

Адмирал Рожественский своим приказом строго регламентировал порядок посещения госпитального судна для врачей с других кораблей и прочих членов команды эскадры. Неукоснительно взыскивал с виновников, нарушающих его распоряжения. Исключение он делал только для себя. «Орел» посещался им значительно чаще, чем остальные суда эскадры. И не столько потому, что на нем служила сестрой милосердия племянница его жены, сколько из-за своей пылкой привязанности к старшей сестре госпиталя, дочери генерала Сиверса Н. М. Сиверс. Об их отношениях знала вся эскадра. По этому поводу постоянно и много говорили, острили, злословили не только офицеры, но и матросы. Моряков возмущали казавшиеся неуместными частые обеды адмирала с громкой музыкой, шампанским в кают-компании «Орла» и интимные беседы со старшей сестрой плавучего госпиталя. Отмечали, что в эти моменты адмирал делался добродушным человеком и его уже нельзя было представить в привычном для всех образе разъяренного быка. Специальным катером с очередным дежурным офицером флагманского броненосца «Суворов» адмирал почти ежедневно посылал на «Орел» огромные букеты экзотических цветов. «Какая забота о раненых, засыпал их цветами», – острили офицеры. Все знали, что на госпитальном судне нет ни одного раненого. «Орел» отличался от кораблей и транспортов эскадры не только белизной и большим количеством женщин на борту. Здесь отсутствовала элементарная дисциплина, столь присущая Военно-морскому флоту. После одного из посещений «Орла», в день церемонии похорон матроса, командующий, ломая в бешенстве перья, написал гневный приказ по поводу порядков на госпитальном судне. В приказе значилось: «В то время как на всех судах эскадры и на всех транспортах офицеры и команды стояли во фронт, на госпитальном "Орле", даже в моем присутствии, слонялись скопища разношерстного люда. Место на палубе, откуда спускали на миноносец тело покойного, оказалось залито грязью… Свободные от службы сестры милосердия любопытствовали, сидя в разных местах на планшире и перевешивались за борт через леера, вперемежку с грязно одетой женской прислугой…». Главному доктору приказано незамедлительно навести на судне должный порядок, подтянуть сестер милосердия, чтобы на всех флотских церемониях они не гуляли по кораблю, а занимали бы определенное место, и «не толпою, а в рядах и непременно одинаково, по форме одетыми».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

Поделиться ссылкой на выделенное