Георгий Толорая.

У восточного порога России. Эскизы корейской политики начала XXI века



скачать книгу бесплатно

Очередная межкорейская разрядка, начавшаяся в 2018 г., и попытка совершить прорыв в американо-северокорейском диалоге путем встречи на высшем уровне теоретически могут привести к национальному примирению и налаживанию отношений КНДР с внешним миром. Появились надежды на “большую сделку”: денуклеаризация КНДР в обмен на ее признание со стороны США и гарантии безопасности режима. Этому способствовало либеральное южнокорейское руководство, сделавшее ставку на национальное примирение. Однако коренные противоречия между сторонами никуда не делись. Я убежден, что КНДР полностью не откажется от ядерного оружия, если не будет уверена в собственной безопасности (да и в этом случае вряд ли, так как именно ядерный потенциал дает ей международный престиж и “свободу рук”), а гарантии безопасности, которые ее бы удовлетворили, просто трудно себе представить. В этих целях США должны перечеркнуть основы собственной политики, нацеленной на роль “глобального центра силы” и борьбы с “плохими парнями”, а Южная Корея – отказаться от конституционных положений о нелегитимности северокорейского государства и от стремления к объединению Кореи под своим началом.

России необходимо руководствоваться фактами и опытом. Предлагаемая читателю книга – свидетельство того, как на протяжении многих лет кипели страсти, рождались и умирали надежды, вырабатывались предложения, велась полемика с оппонентами. Конечно, это не линейное хронологическое изложение, скорее, пунктир, своего рода эскизы с натуры; большинство текстов оставлены неизменными с момента написания (кроме сокращения деталей и утративших актуальность моментов). И все они посвящены, по сути, решению одной задачки – как предотвратить кризис у восточного порога нашей страны и превратить Корейский полуостров в трамплин в АТР для России?

Да и возможно ли это? Зависит ли от России что-либо в “схватке тяжеловесов” на Корейском полуострове? Не лучше ли остаться в роли стороннего наблюдателя? Нет ли опасности увязнуть в конфликте, который, в общем-то, нас не очень касается? Какова может быть польза для нашей страны от активизации усилий?

Ответ прост. Если коротко, то пассивность может дорого нам обойтись. Война или насильственное поглощение Северной Кореи будет не только сопровождаться кровью и разрушениями (это катастрофа), но и в итоге приведет к изменению баланса сил. Геополитика возьмет свое. Придется принимать довольно дорогостоящие меры. Они будут увязаны с нашим партнерством с Китаем, для которого такое развитие событий стало бы серьезным поражением в геополитической борьбе.

Кроме того, неизбежный в этом случае экономический упадок на Корейском полуострове снизит в обозримой перспективе экономический потенциал Восточной Азии и наши возможности его использовать.

Однако такой вариант не предрешен, и мы в состоянии направить события в более привлекательное русло. Если же ситуация оздоровится, то надо не упустить возможности развития сотрудничества, не уступить свои наработанные десятилетиями позиции.

По мнению автора, из двух представленных далее вариантов предпочтительнее будет второй:

1) денуклеаризация Северной Кореи путем уничтожения и/или оккупации этого государства;

2) сохранение статус-кво, т. е.

согласие на ограниченный ядерный статус КНДР.

Пусть придется жить бок о бок с ядерным государством, с весьма специфическим режимом, зато появится шанс сделать его менее враждебным (коль скоро изоляция и давление прекратятся), помочь встать на путь конвенционализации.

А через многие годы, после смены поколений и национального примирения, не исключаю добровольной конвергенции двух Корей или создание союза государств в той или иной форме. России это было бы только на руку, так как появление у наших границ процветающего и дружественного соседа – в любом случае полезная опция в геополитической и геоэкономической игре в Азии. Но и в случае мирного развития необходимо приложить усилия, чтобы не остаться на обочине, чтобы Россия стала полноправным участником нормализации и экономического подъема на соседней с нами территории.

Чем же российская дипломатия должна озаботиться?

• Во-первых, нам по силам предотвратить военный сценарий, стать медиатором – страной, поддерживающей в целом нормальные отношения со всеми сторонами конфликта.

• Во-вторых, нормализация ситуации, а именно дипломатическое урегулирование, подразумевающее прекращение давления на Северную Корею и снижение ее воинственности, означает, что будет предотвращена гонка ядерных и обычных вооружений.

• В-третьих, в случае хотя бы частичной нормализации обстановки для США станет меньше поводов расширять военное присутствие вблизи российских и китайских границ.

• В-четвертых, если начнется экономический рост в КНДР, откроются новые возможности для российского бизнеса на этом рынке, одном из последних “неподеленных”.

• В-пятых, в случае развития межкорейского сотрудничества и примирения возможной станет реализация трёхсторонних проектов с участием России, Севера и Юга (железная дорога и логистическая инфраструктура, нефте– и газопроводы, ЛЭП).

Снижение напряженности в Северо-Восточной Азии позволит реализовать здесь многосторонние экономические проекты с участием и других стран, поможет более глубокому вовлечению Дальнего Востока России в интеграционные процессы.

И наконец, мирное решение ядерной проблемы Корейского полуострова путем компромисса может стать основой создания в Восточной Азии многосторонней системы безопасности и сотрудничества (с участием как минимум шести государств). России такая коллективная система нужна не для реализации старых идеологем, а для того, чтобы вписаться в региональную интеграцию на равноправной основе и иметь возможность защищать свои интересы.

Таким образом, в начале XXI в. для нашей страны корейская проблема стала не только узкорегиональной, но и глобальной. Тем больше оснований ознакомиться с анализом событий и процессов в динамике. Очерки такого рода и предлагаются читателю.

В монографию были включены публикации автора за прошедшие годы, мысли вслух для правдивого освещения официальных установок, взглядов и позиций стран, участвующих в корейском кризисе, а также анализ мнений маститых российских и зарубежных ученых.

Раздел I
Корейский вопрос в системе международных отношений

Корейский полуостров в подсистеме международных отношений конца XX – начала XXI века[1]1
  На основе публикации: Азиатско-Тихоокеанский регион и Центральная Азия: контуры безопасности / Под ред. А. Д. Воскресенского, Н. П. Малетина. М.: МГИМО, 2001. С. 227–253.


[Закрыть]

Ситуация на Корейском полуострове на протяжении всех последних десятилетий характеризуется приливами и отливами в межкорейских отношениях, неурегулированностью проблемы объединения и сосуществования двух Корей, несовпадением интересов ведущих мировых держав в этом регионе и отсутствием средств и механизма их согласования.

Для России Корейский полуостров – зона национальных интересов, более столетия доставлявшая немало хлопот российским политикам. Но, как ни странно, до Кореи у российских лидеров руки доходили в последнюю очередь, когда ситуация накалялась. Это проявлялось и в царские времена (соперничество за Корею с Японией), и в сталинские годы (корейские беженцы на Дальнем Востоке в начале XX в. и трагедия их насильственного переселения), и после Второй мировой войны (раскол Кореи, приведший к первому крупному “межсистемному” военному столкновению – Корейской войне в 1950-е гг.). Перечислю события послевоенного времени: межкорейское противостояние в период холодной войны и вспышки “горячих” конфликтов, не раз ставивших полуостров на грань большой войны; ожесточенное перетягивание одеяла в 1990-е гг., когда обе Кореи пытались использовать Россию в своих разборках, и др.

И сегодня Корейский полуостров остается одной из потенциально горячих точек по периметру российских границ. Это не может не заставлять Россию внимательно следить за развитием событий в соседнем регионе.

А теперь – немного истории.

Как известно, причины корейской проблемы следует искать в итогах Второй мировой войны: в 1945 г. по согласованию СССР и США Корейский полуостров был разделен по 38-й параллели для принятия капитуляции войск Японии. Формирование в двух частях страны остро противоборствующих и политикоидеологически несовместимых режимов, в каждом из которых патронировали противостоящие центры двух соперничающих мировых социально-политических систем, привело к кровопролитной братоубийственной войне 1950–1953 гг. Военный конфликт быстро интернационализировался и к концу 1950 г. стал во многом американо-китайским (при участии советских ВВС). Лишь после смерти Сталина удалось погасить военный пожар, который, однако, юридически был завершен лишь перемирием. С учетом огромных людских потерь и материального ущерба, понесенного обеими сторонами (по данным исследователей, потери северокорейско-китайской стороны составили от 2 до 4 млн чел., южнокорейско-американской – более 1 млн чел.; промышленный и социальный потенциал КНДР (полностью) и Республики Корея (частично) были разрушены), рассчитывать на быстрое примирение сторон не приходилось.

Женевское совещание 1954 г. представителей КНДР, РК, США, СССР, КНР, Великобритании, Франции и еще 12 стран, воевавших в Корее, доказало полную несовместимость позиций противоборствующих сторон[2]2
  История Кореи. М.: Наука, 1974. Т. 2. С. 246–248.


[Закрыть]
.

В послевоенный период Корейский полуостров оставался регионом острой конфронтации, объяснявшейся как идиосинкразией двух корейских государств друг к другу, так и противостоянием покровительствующих им Москвы и Пекина с Вашингтоном. По 38-й параллели фактически проходил горячий фронт холодной войны[3]3
  Эта ситуация – в который уже раз в истории Кореи – рождала у корейцев и Севера, и Юга ощущение, что главная причина несчастий Кореи состоит в том, что она является “игрушкой внешних сил”, не полноценным субъектом международных отношений, а объектом амбиций великих держав. Именно поэтому выдвинутая лидером КНДР Ким Ир-сеном идеология “чучхе” (самостоятельности) так живуча в Корее и пользуется известным сочувствием в определенных кругах даже южнокорейского общества.


[Закрыть]
. Южная Корея стала военно-политическим сателлитом США (юридической базой отношений служит Договор о взаимной обороне 1953 г.) и, несмотря на экономические успехи, во внешнеполитической сфере пользовалась лишь ограниченной самостоятельностью. Северной Корее удалось избежать односторонней зависимости от Москвы благодаря тактике балансирования между вступившими с конца 1950-х гг. в конфликт СССР и Китаем, а также вследствие самоизоляции и закрытия общества. Подписанные в 1961 г. союзные договоры с СССР и КНР носили в тот период во многом формальный характер из-за дистанцирования Пхеньяна от обеих коммунистических столиц.

Объединение Кореи в условиях глобального противостояния стало делом нереальным. Оно могло осуществиться лишь насильственным путем, однако периодически возникавшие в 1960-е гг. устремления с обеих сторон на этот счет гасились “старшими братьями” обеих Корей, не желавшими рисковать прямым конфликтом по корейскому поводу.

Выдвигавшиеся с обеих корейских сторон концепции и программы объединения в связи с этим носили в то время во многом декларативно-пропагандистский характер, диктовались стремлением набрать очки в идеологическом противоборстве и привлечь поддержку на международной арене. Фактически же глубинная суть устремлений обоих корейских государств сводилась к претензиям на исключительность в легитимном представлении всей корейской нации и на монополию на власть на территории всего Корейского полуострова. Непримиримость этих позиций приводила к постоянным конфликтам, в том числе вооруженным, в которые вовлекались и другие страны. Достаточно вспомнить инцидент с захватом американского военного корабля “Пуэбло” в 1968 г., убийство американцев в демилитаризованной зоне в 1976 г., покушение на жизнь южнокорейского президента Чон Ду-хвана в Рангуне в 1983 г., теракт против южнокорейского авиалайнера в 1987 г., инцидент с северокорейской подлодкой, потерпевшей крушение у южнокорейских берегов в 1996 г., потопления кораблей, перестрелки и др. Многие из этих инцидентов ставили полуостров на грань войны.

Вместе с тем необходимо отдавать себе отчет в том, что за политическими играми стоит реальное стремление народов обеих частей разделенной Кореи к национальному примирению и объединению, ведь Корея – одна из наиболее гомогенных по национальному составу стран мира, а традиционная конфуцианская мораль делает почитание родственных связей чуть ли не главным делом чести для каждого корейца. Между тем на Севере и Юге проживают около 10 млн членов разделенных семей, на протяжении десятилетий не имевших никаких контактов друг с другом.

С начала 1970-х гг. фактор корейского национализма – это стремление играть возрастающую роль в геополитических комбинациях вокруг полуострова. В условиях разрядки между СССР и США, США и Китаем, поиска Южной Кореей путей выхода на союзников КНДР, попыток КНДР получить экономическую помощь со стороны развитых западных стран возникла нужда хотя бы во внешних симптомах смягчения конфронтации на полуострове.

В 1972 г. состоялись первые после корейской войны межкорейские контакты на высоком уровне. 4 июля 1972 г. опубликовали (неожиданно для многих) Совместное заявление Севера и Юга, в котором были зафиксированы принципы объединения страны: провозглашался мирный, демократический путь на основе национальной консолидации и самостоятельности[4]4
  Толорая Г. Д. Республика Корея. М.: Мысль, 1990. С. 44.


[Закрыть]
.

Стороны пошли на этот шаг по разным, трудно совместимым мотивам, однако сами по себе эти принципы и в последующие годы служили стабильным ориентиром поиска путей национального примирения.

На Севере в 1980 г. была выдвинута идея создания конфедерации по принципу “одна нация, одно государство (с единым национальным правительством) – две системы, два региональных правительства”, дополненная в 1990-е гг. принципами консолидации нации, национального суверенитета, патриотизма, борьбы против вмешательства внешних сил[5]5
  Тригубенко М. Е. Корейская Народно-Демократическая Республика. М.: Наука, 1985. С. 260–262; Нодон синмун. Пхеньян. 07.04.1993.


[Закрыть]
.

На Юге предлагались различного рода концепции корейского содружества, национального сообщества, которые также предусматривали многоступенчатый характер сосуществования и объединения страны[6]6
  Денисов В. И. Корейская проблема: пути урегулирования, 70-80-е годы. М.: Международные отношения, 1988. С. 60; Тхониль пэксо. Белая книга объединения. Сеул, 1993. С. 431–439.


[Закрыть]
. И в тех, и в других концепциях внешне имелось рациональное зерно, но на деле обе стороны де-факто исходили из стремления к объединению только под своим контролем. Эти благородные идеи были абсолютно нежизнеспособны и в основном призваны были маскировать настрой на противоборство по правилам игры с нулевым результатом.

Конфронтационный тупик на Корейском полуострове, сопряженный с установившимся балансом отношений крупнейших держав (СССР, США, Китай, Япония), позволял сохранять статус-кво до конца 1980-х гг. Проведение южнокорейским президентом Ро Дэу в условиях перестройки в СССР так называемой северной политики было направлено на нормализацию отношений с социалистическими странами, союзниками КНДР, в том числе для того, чтобы получить перевес в конфронтации с Севером. Однако на деле геополитическая ситуация мало изменилась даже с признанием Сеула со стороны СССР в 1990 г. (хотя КНДР и усмотрела в этом возникновение новой для себя угрозы), так как силовое решение корейской проблемы было по-прежнему невозможно, а никакое иное все также не просматривалось.

Международная “большая игра” 1990-х годов

Геополитический баланс вокруг Корейского полуострова изменился лишь с распадом СССР и крушением мирового социализма. Именно поэтому можно говорить о том, что с начала 1990-х гг. стартовал новый этап становления иной системы международных отношений вокруг Корейского полуострова. Возросла напряженность, усилились конфликты, ведь все акторы стали добиваться для себя наиболее выгодных условий на новом этапе истории.

К счастью, в отличие от других регионов мира, где передел влияния в 1990-е гг. сопровождался кровопролитием, в Корее удалось обойтись без военного конфликта, хотя на протяжении 1990-х гг. бывали моменты, когда его опасность казалась реальной. Следует объективно отметить, что такая сдержанность стала результатом не благих намерений и высоких помыслов, а опасений относительно военного потенциала КНДР, которая была в состоянии нанести неприемлемый ущерб своим противникам, а также фактора Китая, реакция которого на конфликт в Корее с участием США могла быть достаточно жесткой.

В начале 1990-х гг. в связи со сворачиванием политических связей с Россией и прекращением с нашей стороны экономического содействия Пхеньян решил, что угроза кризиса стала реальной. Активизировались также США и РК, посчитавшие, что коллапс КНДР не за горами и надо готовиться к поглощению Севера по германскому варианту. Пхеньян же, с одной стороны, форсировал ракетно-ядерную программу, мыслимую как средство сдерживания против внешнего вмешательства, а с другой – попробовал вновь разыграть карту корейского единства, пойдя на подписание Соглашения о примирении, ненападении, сотрудничестве и обменах между Севером и Югом и Совместной декларации о денуклеаризации Корейского полуострова (конец 1991 г.).

Сложившийся дисбаланс сил вокруг полуострова однако позволял США, Японии и РК усиливать давление на Северную Корею: во-первых, чтобы не допустить получения ею ядерного оружия и развития других видов ОМУ, а во-вторых, чтобы добиться демократизации и открытия КНДР, что в специфических условиях Корейского полуострова было бы эквивалентно распаду северокорейской государственности и фактическому подчинению северной части полуострова Югу. Такие планы не могли не встревожить Китай, который при таком сценарии получил бы на своих границах зависимую от США единую Корею, где были бы размещены американские войска, причем было ясно, что процессы, ведущие к этому результату, вряд ли были бы безболезненными и ненасильственными.

Еще в 1990 г., когда Советский Союз предупредил Пхеньян о грядущей нормализации своих отношений с Сеулом, северокорейское руководство пригрозило, что в интересах “самозащиты” вынуждено будет “в условиях наличия ядерного оружия в Южной Корее… пойти на разработку соответствующего оружия противодействия”[7]7
  Ткаченко В. П. Корейский полуостров и интересы России. М.: Восточная литература, 2000. С. 71.


[Закрыть]
. Ядерные исследования велись в КНДР с начала 1960-х гг., а в 1970-е гг., как теперь с опозданием стало ясно, был взят курс на создание собственного ядерного оружия[8]8
  Molts J., Mansurov A. The North Korean Nuclear Program. NY&L., 2000. P. 21–37, 127–130.


[Закрыть]
. Справедливости ради следует отметить, что и в Южной Корее при Пак Чон-хи тайно разрабатывалось ядерное оружие, причем к концу 1970-х гг. эта программа была завершена на 95 %. После убийства Пак Чон-хи в 1979 г. США добились сворачивания этих работ[9]9
  Чунан ильбо. Сеул. 26.09.1993.


[Закрыть]
.

КНДР присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия лишь в 1985 г., да и то под давлением СССР, который сделал это условием оказания помощи в строительстве АЭС. Контрольное же соглашение с МАГАТЭ было подписано КНДР лишь в 1992 г. После первых же инспекций, выявивших незаконную деятельность КНДР, в ответ на призывы поставить ее под контроль МАГАТЭ, КНДР пошла на решительное обострение и в марте 1993 г. приостановила свое членство в Договоре о нераспространении ядерного оружия, что спровоцировало полномасштабный кризис не только на Корейском полуострове, но и в международных отношениях в целом. Для форсирования процесса достижения договоренностей с США КНДР начала демонтаж механизма Соглашения о перемирии 1953 г., которое на протяжении четырех десятилетий являлось единственной юридической базой урегулирования конфликта (27 апреля 1994 г. северокорейцы объявили документ недействующим).

Действия Пхеньяна укрепили подозрения в том, что он уже располагает ядерным оружием, и не нашли поддержки в большинстве столиц, включая Москву. Американская администрация Клинтона всерьез, как признавалось впоследствии, рассматривала вариант военного удара по ядерным объектам на Севере, однако ущерб для США был признан неприемлемым, а поездка в Пхеньян бывшего президента Дж. Картера в июне 1994 г. позволила перевести решение проблемы в переговорное русло.

В результате 12 октября 1994 г. в Женеве было подписано рамочное соглашение между США и КНДР, согласно которому КНДР замораживала свою ядерную программу в обмен на политическую нормализацию и строительство двух легководных реакторов. (Этой работой стал заниматься специально созданный международный консорциум КЕДО, главную роль в котором играли США, РК, Япония, а также ЕС. Россию туда не пригласили, несмотря на наличие действовавшего соглашения об АЭС.)

В результате ядерного кризиса значительно возросла роль США в корейских делах. Вашингтон сделал серьезный шаг к налаживанию контактов с КНДР. Выросло и значение Китая, который выступил, по сути, единственным защитником Пхеньяна и твердо отстаивал идею недопустимости каких-либо действий на полуострове, не учитывающих его интересы. Благодаря созданию КЕДО наладилась координация политики в отношении КНДР между США, РК и Японией (был создан соответствующий консультативный механизм), которая позволила и Японии продвигать свои интересы в корейском вопросе. Россия же в 1990-е гг. не сформулировала четко свои интересы в решении ядерного кризиса, что привело к снижению ее авторитета на Корейском полуострове, хотя объективные интересы России в сохранении мира и стабильности в Корее были соблюдены.

Дальнейшее развитие событий показало, что такая позиция Москвы была воспринята другими участниками “корейской игры” как свидетельство слабости, утраты рычагов влияния. С середины 1990-х гг. КНДР, вдохновленная успехом в розыгрыше ядерной карты в отношениях с США, стала изыскивать новые возможности для осуществления сделки с США, по которой она получила бы гарантии безопасности и невмешательства (в том числе и со стороны Южной Кореи). Следует отметить, что вывод американских войск с Юга и подписание мирного договора с США были уже давно объявлены главными целями политики Пхеньяна. Очевидно, что изначально присутствие американских войск воспринималось как главное препятствие для объединения Кореи по северокорейскому сценарию. В нынешних условиях главными для Пхеньяна стали гарантии выживания режима, неприкосновенность которого может обеспечить, как, очевидно, считали в Северной Корее, только отказ Вашингтона от злого умысла, что позволит удержать от резких движений и Южную Корею.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10