Георгий Бурцев.

Махно. II том



скачать книгу бесплатно

– А я вот прикажу тебя расстрелять, тогда будешь знать.

– Ладно, больше не буду.

– Нет уж, не отвертишься теперь. Завтра идём свататься.

– Слухаю.

Босая, в косынке, с корзинкой в руке подошла Настя Васецкая. Махновцы окружили её.

– Немцы ушли вчера на Мариуполь, а утром пришли петлюровцы, – доложила Настя.

– Что думаешь, Виктор? – обратился Махно к Белашу.

– Надо чемодан и мину, – ответил главный военный советник.

– Зачем?

– Взрывать ихний штаб.

– Если мы каждый раз будем что-нибудь взрывать у себя в Гуляй-Поле, там ни одного приличного здания не останется, где можно будет свадьбу сыграть.

– Какую свадьбу? Это мы Черниговку брали со свадьбой, – возразил Белаш.

– Я говорю о настоящей свадьбе, – ответил Махно.

– А кто будет жениться? – непонимающе переспросил тот.

– Я! – ответил Махно.

– А кто невеста?

– Да вот же. – Махно показал на Настю. – Ты согласна? Отвечай быстро, а то постепенно отопрёшься.

– Не командуйте, Нестор Иванович. Вот возьмёте Гуляй-Поле, тогда и засылайте сватов.

– Ура-а-а-а! – прокричали махновцы так, что над лесом взлетели вороны.


При входе в Гуляй-Поле отряд был остановлен петлюровским дозором.

– Хто такие? И дэ ваш атаман?

– Атамана нэмаэ. У нас гетьман. Ось пакэт командыру варты и чамойдан з грошами из казначейства Директории Украины, – ответил Махно дозору.


Их проводили до управы, где расположился штаб варты. Самого Махно с чемоданом в руке пропустили в здание.

– Распишитесь вот здесь в получении, – сказал Махно, протягивая командиру варты вместе с чемоданом лист бумаги.

– Я с начала проверю, – возразил тот.

– А мне сказали, что вы должны будете уплатить мне пять процентов от всей суммы за доставку.

– Не много ли?

– Так ведь не двадцать, а пять.

– Ладно, я пересчитаю. Иди, погуляй.

– Может помочь?

– Сами с усами. Я позову.

– Понял. Иду.

Махно вышел на крыльцо. Присел на ступеньки. За его спиной грянул взрыв. Со звоном из окон вылетели стёкла.

– Ну вот. Значит, всё сошлось.


По улице промчались три тачанки, в которых сидели Зиньковский, Лепетченко, Марченко, Белаш, Чубенко и Махно. Остановились у дома Васецких. Постучались. На крыльцо вышла мать.

– Маманя, у нас дело государственной важности.

– Что стряслось?

– В дом пустишь?

– Да уж заходите. А что за дело то?

– Мы вырастили знатного юношу. Жених – лучше не бывает. Богатый и уважаемый человек. Денег у нас хватит, чтобы купить вагон пулемётов. Но нам нужна невеста.

– Вам или ему?

– Ему, конечно. Так… Сваты, быстренько подарки мамане и невесте.

Марченко и Лепетченко надели той и той дорогие бусы, перстни и серьги.

– А кто жених – то? – спросила мать невесты.

– Да вот, рекомендуем. Нестор Иванович Махно. Смирный, степенный, уважаемый человек. Глава управления Гуляй-Поля.

Революционер. Командующий ополчением.

– Может, невесту спросим? Она – то согласна? А вдруг нет? – обратилась мать к сватам.

– А чего ж не спросить, спросим, – сказал Марченко.

– Невеста, ты согласна? – спросил Настю Чубенко.

– Согласна, – ответила Настя.

– Сговорились, завтра свадьба.


На следующий день в просторном фойе заводоуправления фабрики Кернера, где когда-то играли детский новогодний утренник, всей деревней играли свадьбу.

Несли все и всё кто, что мог. Каждый норовил крикнуть заветное «горько».

– За молодых! – кричали сподвижники Махно.

Более всего и сильнее всех напилась Ольга Таратута. Она тормошила всех, поднимая то на вальс, то на мазурку. В конце концов, уснула за столом, уронив лицо в салат. Оркестранты-пожарники тоже напились и играли, кто в лес, кто по дрова. Всех удивил трубач геликона. Он уже не в силах был дуть. Поставил на пол трубу. В раструб поместил миску и мирно кушал, заедая самогонку.

Наутро после свадьбы к Нестору постучался Зиньковский.

– Батько. Суровые законы военного времени и мировой экономики требуют неустанного внимания к армии. А она нуждается в регулярном пополнении финансами. В то же время на станции Зализничной можно взять сберкассу.

– Хорошая идея. Давайте вернёмся к ней через неделю. Отдохните.

– Батько, деньги могут уплыть. Вокруг петлюровцы, немцы и прочая нечисть.

– Никуда они не уплывут. А может, ещё и подрастут. Лёва, ну сам посуди, как я могу от молодой-то жены, да на грабёж.

– Да не грабёж это, а экспроприация.

– Давай, через неделю.

– Лады. Уговорил.


Нестор с женой под ручку прогуливались по Гуляй-Полю. Прохожие кланялись молодым, а те отвечали им такими же поклонами.

А в доме Виктора Белаша собрался весь штаб ополчения. Выступал Пётр Лепетченко.

– Надо что-то делать. Сберкассу на Зализничной мы прошляпили. В Черниговке опять петлюровцы. В Мелитополе немцы. А батько с женой милуется. Ещё день-два и нас из нашего же дома выбьет какая-нибудь банда. Нам расслабляться ну никак нельзя. Вон Григорьев объявился в нашей округе. Этот быстро приберёт всё к рукам.

– Что ты предлагаешь? – спросил его Василий Каретников.

– Не знаю. Надо или батьку тормошить, или… другого гоношить.

– Как, другого батьку? – спросил младший Каретников. – опять выборы?

– Ну, а что делать? Сидеть и ждать, когда тебе скажут: пошел вон? Не забывайте, батько не здоровый человек. Восемь лет Бутырки это вам не Баден-Баден. Одно лёгкое потерял в тамошнем лазарете. Читать без очков не может. Человек просто устал от жизни. А тут молодая жена, глоток свободы, кусочек рая. Он будет хорошим председателем управы. На всю жизнь останется уважаемым человеком. А если мы ещё освободим его от военных обязанностей, он, может быть, себе и людям на радость лишние десять лет проживёт.

– Говоришь ты хорошо и дельно. Но кого же тогда на его место? – поворошил свои седые кудри старший из Каретниковых.

– Давайте Петра Лепетченко, – предложила Мария Никифорова.

– Меня не надо. Я унтер. А вот Федосий Щусь – хорунжий!

– А может быть Марию? – предложила Ольга Таратута. – Жанна д'Арк тоже армией командовала. А можно и меня. Я моложе на целый год.

– Меня не надо и тебя – тоже. Не тот случай. И дело не в званиях. Здесь нужен человек отчаянный, храбрый, уважаемый, тактически грамотный и способный мыслить комбинационно. И здесь на это есть три человека: товарищ Зиньковский, товарищ Белаш и товарищ Чубенко.

– Лёва человек умный, но у него нет опыта штабной службы. – возразил Озеров. – А вот Белаш всё ж таки подъесаул. Это поболе хорунжего.

– А я предлагаю товарища Чубенко, как самого старшего из нас. Кстати, он тоже подъесаул, – сказал Белаш.

– Точно! Чубенко! – громко провозгласил Лепетченко.

– Годится! Чубенко! – поддержал его Васильев.

– Чубенко! – подняв руку, сказал Марченко.

– Чубенко! – стараясь перекричать всех, произнёс Степан Бурбыга.

– Товарищи! – поднялся с места Чубенко.

– Давай, Чубенко!

– Веди нас, Чубенко!

– Товарищи! – Чубенко стоял с поднятой рукой. – Разрешите сказать! Я благодарю вас за высокое доверие. Мне это очень дорого. Вы тронули сердце старого казака. Но! У товарища Нестора Махно непререкаемый авторитет, как среди повстанцев, так и в народе. Его имя на слуху во всей округе. Оно уже наводит ужас на наших врагов.

– Да, никто не спорит, всё правильно, товарищ Чубенко. Но батько остепенился. Ему и быть на управе.

А нам нужен атаман! – поспешил возразить ему Лепетченко.

– Петро прав. Мы потому и не женимся, чтобы не спутать себе ноги и руки. Революция и семья несовместимы, – поддержал Петра Лепетченко Алексей Марченко.

– Скрупулёзно подмечено, брат Алексеюшка, – сказал Семён Лютый, протянув ему руку, – держи корягу.

– Товарищи, я не до-го-во-рил! – опять поднял руку Чубенко. – Разрешите, я закончу свою мысль. Я абсолютно с вами согласен, что революция и семья несовместимы. Потому и моё соображение будет очень созвучно этому постулату. Надо срочно выводить батьку из-под влияния Насти Васецкой, то есть, скорее, из-под её женских чар.

– Что, пригрозить ей: но-но-но, не охмуряй нам батьку? – спросил Бурбыга.

– Не разлучать же их. Как-то не по-христиански получается, – сказал Василий Семенюта.

– Ну, вообще-то, сравнение с христианской моралью здесь не совсем уместно. Начнём с того, что мы атеисты. А они не венчаны. Живут в гражданском браке. По сути, во грехе, – внесла поправку Ольга Таратута.

– Ну не убивать же её, – сказала Мария Никифорова.

Чубенко, не успевший сесть, опять поднял руку.

– Товарищи! Она жена нашего соратника. Она жена нашего батьки. Она наша матушка. И никто не собирается её убивать. Она этого не заслужила. Более того, она заслужила лучшей доли. Мы должны её сберечь для будущего. Ещё более того. Не исключено, что она уже понесла. И мы в любом случае должны и обязаны подумать не только о продолжении рода Махно, но и его сохранении. Поэтому моё предложение будет таковым. В ближайшее время. Во время очередного наступления на Гуляй-Поля, под шумок, её надо вывезти. Подальше. Ну, например, в Орёл, к моим родственникам. Чтобы она ни при каких обстоятельствах не попала в плен и не стала бы заложницей. А это самый худший вариант. Батько не будет знать об этом. Но будет уверен, что её похитили не знамо кто. И этот фактор сыграет положительную роль. Он будет агрессивен и беспощаден ко всем нашим врагам. А мы ему поможем.

– А вдруг, в конце концов, он узнает обо всём? – спросил Василий Семенюта.

– К тому времени мы сделаем революцию, а он будет рад и благодарен, что мы сохранили ему семью. А ещё мы с вами сейчас вот здесь поклянёмся, что будем хранить эту тайну до победы революции, – ответил Чубенко.

– Хорошая мысль, – сказал Михалёв-Павленко, – но мы же не можем обрекать её на нужду и лишения?

– Не можем, – согласился Чубенко. – Поэтому неслучайно я попросил вас всех принести с собой деньжат и золотишка. Что есть у меня я кладу на кон. – И он выложил на стол содержимое своих карманов.

Его примеру безропотно последовали все остальные.

Когда на столе образовалась горка драгоценностей, Озеров спросил:

– Кому поручим это дело?

– Я думаю, лучше Льва Николаевича никто этого не сможет сделать, – ответил Чубенко.

– Согласен, – подтвердил Васильев.

– И я, – поддержал его Лютый.

– Никто не возражает? – спросил Чубенко.

– Возражений нет, – подняла руку Мария Никифорова.

Следом за ней подняли руки все остальные.


Следующее утро началось с канонады. Повстанцы заняли позиции. Немцы вели методический оружейный обстрел околицы села, там, где и располагались прорытые заранее махновскими ополченцами траншеи. В перерывах между артобстрелами немцы выводили в атаку пехоту, чтобы проверить состояние обороняющихся. Уже после второй атаки к очередному третьему артобстрелу на позиции, где был сам Нестор, поубивало всех. Он остался один с пулемётом.

В этот момент возле дома Нестора и Насти остановилась тачанка. С неё спрыгнул Лев Николаевич Зиньковский-Задов и постучал рукояткой плети в дверь. Высунулась Настя.

– Ты чего?

– Настя, быстро собирайся. Нас окружают. Батька поручил мне вывезти тебя подальше, чтобы ты не оказалась в плену и не стала бы заложницей. Возьми с собой только самое необходимое. Осень на дворе. Скоро зима. Только быстро.

– Щас. Я мигом.

Через минуту Настя выскочила на крыльцо с двумя котомками.

– Бумаги взяла?

– Да. Взяла.

– Стрибай в тачанку и укройся с головой. Н-н-н-н-о-о-о-о!!!


Махно лежал за пулемётом, когда в его траншее появился повстанец.

– Батько, меня послал товарищ Чубенко. Много убитых и раненых. Уже лежат Белаш и Задов. Он просил узнать, может, отойдём? – только успел сказать боец и медленно осел на дно траншеи.

Махно припал к пулемёту и продолжал строчить в идущих цепью немцев. Неожиданно пулемёт смолк. Махно лихорадочно заметался.

– Патроны! – крикнул он, но, поняв, что никого живых поблизости нет, продолжил свирепо бубнить, – где патроны. Патроны где?! Нет. Кончились!

Какое-то время он с ненавистью смотрел на приближающихся немцев. Потом услышал курлыканье отлетающих журавлей. Глянул на серое осеннее небо. Увидел клин.

– Ну, вот и знак мне с неба. Всё! Хана всему и мне кранты! – он вытащил наган, крутанул барабан и поставил дуло к виску. И вдруг услыхал крик:

– Батько! Батько!

Он оглянулся и увидел ординарца Щуся в тачанке.

– Феодосий, ты?! Жив!?

– Жив, батько. И ты жив. Это уже хорошо. Сидай. Уходим. Немцы уже входят в деревню с южной стороны. Может, ещё и прорвёмся.

– Там жена моя!!!.

– Не боись, Гуляй-Поле не выдаст матушку. А немцы о ней и не знают. Вперёд!

Утро в лесу. На полянке, окружённой деревьями, возле костра лежал Махно в окружении своих сподвижников.

– Почти все атаманы живы, только Лёвы Задова не видно. Кто-то видел его раненным или контуженным. Один из Каретниковых убит. У нас тут три тысячи бойцов, – доложил Белаш с бинтами на голове и плече.

– Кормить есть чем?

– Кое-какие припасы есть. Боезапас – тоже. Но надо пробиваться, брать хутор с припасами. Иначе ноги протянем.

– Что дальше делать будем, брат Белаш?

– Сейчас идём на Чаплино.

– Кричи, по коням.

Отряд вышел из леса и потянулся к дороге. Вскоре заметили идущую по тракту колонну. У кого были бинокли, припали к окулярам.

– Похоже на обоз, – высказал предположение Чубенко.

– Удача. Берём! За мной!!! – сказал Махно и первым направил коня в сторону тракта.


Боя не было. Колонна была окружена.

– Кто старший? – спросил Махно у иностранного бойца, оказавшегося перед ним.

– Нэм тудом, – ответил тот.

– Мадьяры, – сказал Белаш. – Обозники. Самый старший из них вон тот оберфенрих. Он у них и бухгалтер, и завхоз, эконом и завпрод. Тут и расстрелять некого.

– Пошли их подальше, – сказал Махно.

– Geen In zum teufel! – скомандовал им Белаш, и группа венгров пошла по дороге в сторону, откуда шли.

– Бурбыга! – крикнул Махно.

– Тут я! – отозвался тыловик.

– Налетай. Доложишь, чего там есть, а чего нет.

– Слухаю.

– Эй! Мирон, Иван, Семён, – окликнул Бурбыга своих помощников. – Давай проверим!

Те спешились и принялись ворошить кладь на подводах.

– О, батько, живём!!! Одёжа есть! Венгерская, – доложил один.

– Сало есть. Крупы. Мука. Сахар! – крикнул другой.

– А туто зброя! Пулемёты льюисы и патроны к ним!

– Карты ищите! Нам карты нужны! – крикнул Махно.

– Есть карты, батько!

– Тащи сюда! – приказал Махно.

– Ось, батько, дывысь, яки фаиные, – сказал подошедший боец и протянул коробку.

– Махно взял коробку, раскрыл её и высыпал в грязь игральные карты.

– Тьфу-ты… Карты он нашёл. Нужны географические карты, понимаешь?

– Есть, батько, агрофическая! Вот, – подал другой боец.

– Вот это другое дело. Теперь видно хоть, где мы находимся. Ну, что, брат Белаш, куда направим стопы свои. Глянь-ка… С запада немцы и румыны прут, с севера – петлюровцы. Директория – то бишь… А на Дону – неизвестно кто.

– Давай, пойдём на Юзовку, может, кого из революции и встретим, – предложил Виктор Белаш.

– Идём. По коням! – скомандовал Махно. – За мной!

Лев долго плутал по улочкам в поисках своих родственников. Наконец, уже в полных сумерках остановил тачанку перед одноэтажным домом с большими деревянными воротами и калиткой. Окна, выходящие на улицу, были укрыты ставнями, сквозь щели которых пробивался слабый свет.

– Где это мы? – спросила Настя.

– Под Харьковом, в Чугуеве, – ответил Лев и постучал кнутовищем по ставне.

Через минуту из-за калитки послышался мужской голос.

– Кто?

– Яков Нахимович проживает?

– Проживает, но бедно, и болеет.

– Вам привет из Гуляй-Поля от Зиньковских и Задовых.

– А-а-а… Есть такие, – послышался перезвон железных запоров. Открылась калитка.

– Заходите.

– Мы с тачанкой.

– Сейчас, – сказал старик и отворил ворота.

Зиньковский развернул тачанку и задом загнал её во двор. Следом за ним закрылись ворота.

Лев с помощью хозяина распряг лошадь, завёл её в стойло.

– Нахама, сделай свет и накрой стол, – распорядился хозяин, когда следом за ним в дом вошли и гости. – Раздевайтесь. Разувайтесь. Проходите сюда. Садитесь за стол. У нас ничего кашерного сегодня нет, одно трефное. Надолго?

– Пробираемся в Орёл. Надо бы завтра коня перековать, починить сбрую и выправить вот этот паспорт, – с этими словами Лев подал хозяину бумаги Анастасии и пару золотых червонцев.

– О-о! Так я схожу в шинок, возьму чего кашерного и горилки? – спросил хозяин, увидев щедрую плату.

Пока пожилая хозяйка собирала на стол, старый Яков сбегал к шинкарке и воротился с корзиной продуктов и бутылкой.

– Я пока ходил, думал, что можно сделать с паспортом. Легче всего в фамилии букву «сы» переправить на «ры». Получится Варецкая. Но есть и другой вариант. У соседей намедни утонула невестка, тоже Анастасия, только Аграновская. По возрасту подходит. Думаю, что это будет стоить не более одного червонца.

– Сговорились.

– Коня я свожу к ковалю, он и сбрую посмотрит. Но ехать вы сможете уже завтра утром. Я дам своего коня и сбрую. А через неделю, когда ты будешь ворочаться из Орла, всё заберёшь, как новое.

– Дело. Спасибо.

– Тогда, будьмо! – сказал хозяин, поднимая лафитник.

– Будьмо! – повторил за ним Зиньковский, и они чокнулись.


Ночью Махно разбудили.

– Батько, привели лазутчиков.

– Кто такие? Давай их сюда.

К костру подвели двух бойцов без погон.

– Чьи вы будете, хлопцы? – спросил Махно.

– А вы – то, сами кто? – переспросил пленный.

– Здесь я спрашиваю. Командующий Повстанческой армией Нестор Иванович Махно. Итак, прошу назваться.

– Красноармейцы мы. Дозорные.

– Кто ваш командарм?

– Наш командующий Южным фронтом Владимир Александрович Антонов-Овсеенко.

– С кем воюете?

– Со всеми, кто против рабочих и крестьян.

– Вот вы нам и нужны.

– А что мы вам сделали.

– Не сделали, так сделаете.

– Мы по своим стрелять не будем.

– А это и не понадобится. Поведёте нас к ним.

– А вы нас грохнете, как Сусанина?

– Такой задачи нет. Я должен встретиться с… этим… вашим… Коневым.

– Овсовым, – поправил его Белаш.

– Антоновым-Овсеенко, – уточнил пленный.

– Bo-во… К нему, – сказал Махно. – Давай-ка, брат Белаш, играть зорю.


На подходе к Юзовке отряд Махно остановился. Командующий подозвал к себе пленных дозорных.

– Ну, что… Вот мы и пришли… Скачите оба. Доложите о себе и о нас. Ступайте. Мы ждём.

Те умчались. А через полчаса Главнокомандующий Антонов-Овсеенко принимал у себя Нестора Ивановича.

– Сколько у вас штыков или сабель?

– Вышли из Гуляй-Поля, было три тысячи. В пути прибилось ещё две.

– Значит, пять. Приличное соединение, но недостаточное для взятия и удержания большого города. Свяжитесь с командиром отдельной дивизии Никифором Афанасьевичем Григорьевым. Талантливый военный, в союзе с ним вы приобретёте боевой и командный опыт. Сегодня получите вооружение, провиант и кое-какую амуницию. Сегодня отдыхаете. Завтра на заре выступаете на Мелитополь. Врываетесь в город и удерживаете его до подхода наших основных частей.

– А можно сначала на Гуляй-Поле?

– Нет.

– Почему?

– А почему не на Берлин?

– У меня жена осталась в Гуляй-Поле.

– Скверно. Сочувствую. Но приготовьтесь к тому, что вы её более не увидите.

– Почему?

– Да потому, что как только кто-то оккупирует ваше Гуляй-Поле, первое, что он сделает – начнёт искать родственников, а найдя их, будет шантажировать вас. Второе. Если сейчас на пути к Мариуполю вы возьмёте Гуляй-Поле, то дальше его вы не продвинетесь. Завязнете. А через неделю сдадите. Закон тактики. Третье. Давайте воевать, а не морды бить каждый за свой огород. Желаю успеха, – сказал Командующий Южным фронтом, встал и протянул руку.


– Просыпайтесь, боярыня. Приехали. Орёл, – сказал Зиньковский, приподнимая край тулупа.

Анастасия спрыгнула с тачанки и огляделась. Они стояли перед большим двухэтажным домом с вывеской «Постоялый двор и трактир «Веселов».

– Идём знакомиться с хозяином, – сказал Лев, забирая все вещи из тачанки.

Они поднялись на крыльцо. Вошли в помещение, из которого на второй этаж вела деревянная лестница, устланная ковровой дорожкой. На промежуточной площадке стояли кадки с огромными цветочными кустами. Небольшие вазы с домашними цветами стояли и на перилах. Под лестницей и промежуточной площадкой был устроен гардероб. Дверь слева вела в трактир. Анастасия и Лев сдали верхнюю одежду и вошли в зал.

Подошёл официант.

– Есть уха, гуляш, котлеты и жареная рыба. На гарнир – картошка пареная, жареная и пюре, капуста тушёная с мясом, грибы маринованные, арбузы и яблоки мочёные, капуста квашеная, и винегрет. Если пожелаете, можем сварить пельмешки.

– Неси всё и пельмени ставь на огонь.

– Водочки, хереса, мадёрцы?

– Не надо. Хозяина покличь. Разговор есть.

– Якши.

Подошёл хозяин.

– Откуда гости?

– Вам привет из Чугуева от Пантуховых. Надо их родственницу устроить на два месяца. Всё будет оплачено. Желательно с полным пансионом. Сколько это может стоить?

– Надо посчитать.

– Давайте посчитаем.

Подошёл официант с подносом и принялся выставлять блюда.

– Принеси бумагу, счёты и ручку, – сказал ему хозяин.

– Какой номер намерены занять? – спросил он у Льва.

– Недорогой, но тёплый.

– Сообразил. Значит, не угловой, а средний, с прихожкой и спальной. Если с пансионом, то по двадцати целковых за месяц. Стало быть, восемьдесят. Такая цена устраивает?

– Годится.

– Как платить будете?

– На всякий случай, давай за четыре месяца. Ассигнациями.

– Время тревожное и ненадёжное. За обед я и ассигнацией возьму. А с перспективой лучше серебром или царскими.

– Хорошо. А, если случится, раньше заберём?

– Возврат гарантируем.

– Пишем договор.

– Паспорт имеется?

– Натюрлихь. И ещё. Сейчас надо бы её устроить на курсы ремингтонисток, а после – медсестёр.

– У нас в городе можно и на профессора выучиться. Были бы деньги. Вы сами это сделаете или мне её сводить?

– Мне бы провожатого по городу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное