Георг Айказуни.

Бешеный правитель. Начало Империи



скачать книгу бесплатно

– Помниться, вы с Великим Князем отговаривали меня возглавлять медицинскую службу наших войск. Олег Дмитриевич голубчик, я долго живу на этом свете и большую её часть провёл в многочисленных военных кампаниях. Наша несчастная родина веками то и делает, что защищается от внешних врагов. Иногда у меня складывается впечатление, что армия полностью разучилась наступать. Впервые за долгие годы у нас появилась надежда, что вот он, наследник престола, умный, смелый и талантливый полководец, который прекрасно понимает, страна в упадке и перенаселена настолько, что скоро сама начнёт разваливаться от надвигающегося голода. Да, у него крутой нрав, за это бояре и духовенство невзлюбили его, и бояться, что после смерти царя Ивана Владимировича, он приструнит их и поведёт страну к новым завоеваниям. Хотя бы вернёт наши исконно русские земли, которые под многовековым правлением поляков и этих разбойников казаков, скоро полностью обрастут бурьяном и превратятся в дикое поле. И в этот раз нам повезло, мы хоть и проиграли сражение туркам, но нанесли их войскам такой ущерб, что дальше наступать вглубь нашей территории они уже не были способны. Перед боем мы прекрасно понимали, что Владимир Иванович ведёт нас на смерть, и я тогда принял для себя окончательное решение, что до последней секунды своей жизни буду рядом с ним. Великий Князь, наследник престола, понимая, что боярская дума обрекла его на неминуемую смерть, принимает решение о сражении, с восьмикратно превосходящим численностью противником, а войска не задумываясь, идут за ним, осознавая, что для большинства из них этот бой будет последним в жизни.

– Вы правы, перед его высочеством не было другого достойного выбора, кроме как принять бой и постараться нанести туркам такой ущерб, чтобы они не смогли продолжать своё наступление. Я постоянно рядом с ним, вы сами знаете, он категорически отказывается держать в своем штабе этих многочисленных генералов из родовитых семей, предпочитая окружать себя толковыми и смелыми офицерами из худородных дворян. Конец XIX века, а наши бояре и духовенство держаться за свои властные и прочие привилегии мёртвой хваткой. Даже Польское Королевство со своим вечным внутренним бардаком, намного опережает нас в своем развитии, несмотря на постоянные нашествия крымчан и ногайцев.

Владимиру Ивановичу было известно, что боярская дума специально устроила так, чтобы царь назначил его командующим армии. Разведка докладывала, что регулярные турецкие войска в десяти днях пути от наших южных границ, а мобилизация и переброска основных войск займёт минимум месяц, а то и полтора. Отступать без сражения, значит обречь сотни тысяч подданных на разграбление, изнасилование и рабство. Ни один другой полководец, из числа имеющихся в наличии, не смог бы так грамотно организовать сражение, чтобы нанести туркам такой значительный ущерб. Каждый из нас осознавал, что в этом сражении мы должны убивать и калечить как можно больше турок. И это нам удалось. Более семи тысяч наших героев сложили свою голову на этой битве, но каждый из них, забрал с собой на тот свет, в среднем по пять врагов.

Если бы разница сил не была столь вопиюще большой, ну хотя бы один к четырём, то мы уничтожили бы всю турецкую армию и сохранили бы свою боеспособность.

– Для турок победа была пирровой, по моим сведениям, они потеряли убитыми и ранеными больше 50 тысяч человек, а взамен, убили 7 тысяч и взяли в плен чуть более 2 тысяч наших военнослужащих, и то половина из них тяжелораненые, и мало кому из них удастся выжить. – Горечь и сожаление потерями соотечественников выражались, не столько словами, а всем естеством, этого бесконечно уважаемого и любимого мной человека.

– Об этом пишут все турецкие газеты, нам повезло, что капитан Александровский присоединился к нашей группе. Владимир Иванович дал ему приказ, по пути налаживать контакты с местными работорговцами, и обещать большие барыши, за приобретение наших военных, которых рано или поздно турки начнут продавать в рабство. Остатков казны не хватит даже на высвобождение полсотни человек, я не имею представление, откуда мы найдём столько средств, чтобы спасти остальных? Но Владимир Иванович уверен, что деньги – это не проблема.

Вы не заметили Николай Иванович, что после ранения его высочество сильно изменился? Он всегда был рассудительным, и раньше я не замечал за ним этого авантюризма. Конечно же, и до этого, он был способен идти на осознанное самопожертвование. Но организовать борьбу с огромной Османской Империей находясь на её территории, и категорически отказываться возвращаться на родину, что это если не авантюра?

– У него не было другого выхода, – с печальным голосом ответил Пирогов. – Бояре и духовенство ненавидят его больше чем турок. Они прекрасно осознают, насколько он любим народом, и после его восседания на царском престоле, он непременно отберёт у них власть и привилегии. Беда нашей родины в том и состоит, что эти ненасытные, после смерти Василия III наложили свои грязные лапы на финансы государства, и у царя слишком ограниченные права, он только утверждает решения боярской думы, а в правительстве ему напрямую подчиняются военное министерство и министерство внутренних дел. В Европе все смеются над нами, только в Оттоманской Порте и Московской Руси сохранились, такие позорные явления, как рабство и крепостное право. На духовенство также нет никакой надежды, их только интересуют свои немалые доходы от церковной деятельности и обширных земельных наделов. Реальная власть находится в руках жадных и самовлюблённых болванов.

– Они не хотят даже шевелиться, ведь любому разумному человеку понятно, что османский султан долго не будет терпеть и в следующий раз пойдёт на нас своими основными силами, а западным соседям от нашего полного уничтожения одна выгода, и больше всех этому обрадуются поляки, немцы и шведы. Тридцать миллионов новых рабов, да за получение такого огромного богатства, турецкий султан сам поведёт свои войска к нашим границам. Ему наши земли ни к чему, зато за счёт русских рабов он пополнит свою вечно пустую казну до отказа, да и экономика империи оживится. – Майор Кирилов с трудом сдерживал свою ненависть к русским боярам, духовенству и Османской Империи.

– Как вам кажется Олег Дмитриевич, сколько времени осталось у нашей несчастной родины, пока султан Абдул-Азиз решится обрушить на нас всю мощь своей империи? – озабоченно спросил Николай Иванович Пирогов.

– Я плохо разбираюсь в политике, но слышал от его высочества, что Абдул-Азиз пока занят реформами в империи. Он хочет постепенно европеизировать её, но получает сильное сопротивление со стороны собственных вельмож и духовенства. Здесь и своего бардака хватает, но общее настроение турок с каждым годом укрепляется в едином понимании, что победоносная война с нашим государством, поможет им решить многочисленные внутренние проблемы и продемонстрировать западным великим державам, что империя ещё сильна, и способна продемонстрировать свою мощь.

Про коррумпированность турецких чиновников я был наслышан и в предыдущей жизни, оказалось, корни этой коррупции были глубокие, и капитану Александровскому за немалое вознаграждение, ещё в первые дни нашего путешествия, удалось купить фальшивые документы на себя и на своих рабов. Эти документы не раз помогли нам при встрече с излишне бдительными полицейскими.

Вернувшиеся на родину русские военнослужащие передали мое письмо царю, в котором было написано, что я тяжело ранен и пока не собираюсь возвращаться. В письме я прямо обвинил боярскую думу в государственной измене, и сообщил, что вернусь только тогда, когда буду обладать достаточной силой и поддержкой, чтобы предать всех иуд справедливому суду.

Это письмо наделало много шума в Московском Царстве. Царь Иван IX, не смотря на ограниченность своей власти, назначил расследование. Бояре вынуждены были принести в жертву нескольких второстепенных членов думы, но представители основных старинных родов не пострадали. И я приобрёл смертельных врагов, которые ни при каких обстоятельствах не собирались допустить моего возращения на родину. Царь вынужден был удовлетвориться этим спектаклем, власти и влияния на большее у него не хватало. Вся эта история, через иностранных послов, просочилась в прессу западных стран, и дошла до турецкого султана. Абдул-Азиз назначил специальное расследование, и туркам пришлось раскопать братскую могилу, чтобы продемонстрировать доказательства смерти наследника русского престола. Не обнаружив тело, власти объявили меня в розыск и по всей империи были распространены мои портреты, в том числе в центральных и местных газетах. Всё это происходило в то время, когда я был в бессознательном состоянии. Майор Кириллов принял единственно возможное решение. Побрили мою бороду, покрасили в чёрный цвет мои светлые волосы, предварительно укоротив их на турецкий манер. Даже близкие родственники неспособны были бы узнать в больном, худощавом черноволосом рабе, одетого в лохмотья, Великого Князя, наследника престола Московского Царства.

Благодаря стараниям Николай Ивановича и майора Кирилова, в течение двух месяцев я окреп на столько, что был способен не только самостоятельно передвигаться, но и приступил к тренировкам моего нового организма. Несмотря на многочисленные ранения и причинённые увечья турецкими палачами, мой новый молодой организм довольно быстро восстанавливался.

Со второго месяца нашего путешествия я начал постепенно тренироваться под строгим контролем доктора Пирогова и унтер-офицера Петрова Семёна Порфирьевича. 40 летний опытный служака был разведчиком, и разведывательная рота, в которой он служил, считалась одной из лучших в русской армии, в основном благодаря стараниям и талантам Семёна Порфирьевича. Учитывая, что повреждённые конечности не до конца срослись, мои тренировки вначале были щадящими, и к более серьёзной боевой подготовке, я приступил лишь в третьем месяце наших странствий.

По моему требованию, члены отряда, кроме Николая Ивановича, на протяжении всего путешествия занимались повышением индивидуальной боевой подготовки, по программе разработанной унтер-офицером Петровым. Кроме физической подготовки, все мы обучались: рукопашному, штыковому и ножевому бою; прицельной стрельбе с револьверов и винтовок; различным премудростям разведывательной деятельности. Тренировки проходили три раза в день. С рассветом, пока дороги были пусты, мы осуществляли ежедневные пешие марш-броски на дистанцию 15—20 вёрст. Во время дневного отдыха, мы обучались рукопашному штыковому и ножевому бою, укрывшись от посторонних глаз. А на ночлег мы устраивались в отдаленных от основных дорог и мест проживания людей местностях, и до наступления темноты занимались стрелковой и разведывательной подготовкой.

Во время движения за наше обучение брался капитан Александровский. Со второго месяца нашего путешествия я внёс запрет на общение между собой на русском языке, не только во время передвижения, а в круглосуточном режиме. Несмотря на явное недовольство членов моего отряда, мы довольно быстро начали обучаться турецкому языку. В первое время наше общение между собой выглядело довольно смешно, пару слов на турецком, а всё остальное, на великом и могучем. Но изощряться в многоэтажных построениях мата я не позволил, и за каждое произнесённое не турецкое слово, нарушитель должен был следующим утром бегать дополнительную версту. Через ноги обучение к турецкому языку пошло довольно быстро, и к моменту нашего появления в долине, мы довольно бегло разговаривали на нём, по крайней мере, не сильно отличались от славянских рабов, проживших много лет в турецком рабстве.

По требованию доктора Пирогова и унтер-офицера Петрова, было организованно полноценное и обильное питание членов отряда. Мне приходилось постоянно слушать жалобы майора Кириллова, что золотые рубли и боеприпасы расходуются с такой скоростью, что в скором времени мы станем нищими и незащищенными. Но эти проблемы беспокоили меня в последнюю очередь. В прошлой жизни я освоил главное правило успешного бизнеса. При наличии сплочённой, профессиональной и хорошо мотивированной команды, деньги сами найдут путь в наши кошельки. Мне пришлось заняться обучением моих соратников основам коммерции, при этом вызвав немалое их удивление своими познаниями. Тогда мне повезло, капитан Александровский оказался не только хорошим актёром изображавшего из себя состоятельного турецкого торговца, но и способным коммерсантом. Кроме него, среди моих соратников, своими отличными способностями торговаться и выискивать нужную коммерческую информацию, выделялся нижний чин Афанасий Спиридонов. Этот ловкий 20 летний парень имел хорошо подвешенный язык и природный талант мгновенно оценивать основные черты характера человека, с которым общался. А его способность, в процессе общения, разговорить собеседника и выведывать нужную для себя информацию, поразили даже меня. Такую же мою способность, вместе с другими не менее значимыми, я считал одними из основных своих преимуществ, благодаря которым я в прошлой жизни был успешным бизнесменом.

Через месяц обучения я приступил к практическим занятиям для моих новоявленных помощников по коммерции, Александровского и Спиридонова. Мы задерживались в крупных населённых пунктах на пару дней, посещали рынки, торговые лавки, магазины, караван сараи и гостиницы, где останавливались торговцы. Мы изучали текущие оптовые и розничные цены, спрос и предложение на продовольствие и прочие товары, и собирали другую не менее значимую коммерческую информацию. Я специально не торопил своих учеников, и добивался главного, их хорошей информированности, и постепенной выработки умений, не только собирать, но и правильно анализировать коммерческую информацию. Они со временем приходили к пониманию, что, где, когда можно и нужно покупать, и продавать, чтобы остаться с хорошим наваром.

Постепенно мы перешли к конкретным торговым операциям, и к немалой радости нашего финансиста, майора Кириллова, содержимое его кассы начало пополняться. Но моё решение, о приобретении восьми большегрузных телег, оснащенных рессорами и обрезиненными колесами, спряженными двумя породистыми тяжеловозными лошадьми, опять расстроило майора. Олег Дмитриевич, после покупки новых транспортных средств, две недели возмущался, что мы потратили половину наших средств на эти новомодные немецкие телеги. Он успокоился только тогда, когда нашим коммерсантам вынуждено пришлось продемонстрировать ему всё, на что они обучались и были способны. Дальше терпеть его постоянные претензии и ругательства, на ломанном турецком языке, они не были в состоянии. Тогда я тайно радовался, что у них появилась такая мощная мотивация, и они не разочаровали меня. Трудно описать, какая была радость у майора, после восстановления содержимого его кассы. Временно мы не портили его хорошее настроение, способствуя довольно активному наполнению его кассы.

После моего выздоровления, и моих безуспешных попыток отучить моих соратников относиться ко мне, как к наследнику царского престола, я был вынужден согласиться с предложением Майора Кириллова, обзавестись документами, согласно которым я был бы турком по национальности, отпрыском старинного благородного, но потерявшего своё богатство и влияние семейства. В отличие от фальшивых документов Александровского и его рабов, мои документы были оригинальными, и купили мы их у курда.

Курд, при встрече с нашими коммерсантами, рассказал, что овладел ими после разбойного нападения на небольшой караван. Его шайка приняла хозяина каравана за небогатого армянского торговца. Но после нападения и уничтожения всех охранников и возчиков, они ради любопытства оставили в живых хозяина и приступили к выяснению кто он и чем кроме этого жалкого каравана он владеет. Выяснилось, что к ним в руки попал сын турецкого бея, оказавшегося в опале у султана. За казнокрадство его изгнали из государственной службы, с конфискацией всего имущества. Только его принадлежность к старинному роду спасло ему жизнь, но вскоре он умер и оставил своего сына круглым сиротой. Родственники и бывшие друзья его отца отказались помочь мальчику, и тот выживал, как мог. Продав кое-что из оставшихся семейных драгоценностей, мальчик начал заниматься мелкой торговлей. Больших успехов на торговом поприще он не добился, и к моменту своей гибели заработал небольшой капитал, для покупки нескольких мул и телег, для своего бродячего каравана. Парню не повезло, он стал жертвой курдов, которые разбойничали недалеко от мест компактного проживания армян. Выяснив, что они напали на благородного турка, у разбойников не было другого выхода как убить торговца, и скрыть следы своего преступления.

Курд, продававший документы, был слишком откровенен, что не понравилось Александровскому, и он хотел отказаться от покупки документов. Но Афанасий Спиридонов, присутствующий на переговорах, не спрашивая мнение капитана, заплатил довольно дорого за документы, и вывел его из караван-сарая. Не дав ему возможности выразить своё возмущение, Афанасий объяснил ему, почему он поступил таким образом. Оказалось, что в документах описание внешности турецкого аристократа совпадало с моими данными – высокий рост, светлые волосы, карие глаза, и по возрасту, он был всего лишь на год младше меня, ему незадолго до гибели исполнилось 21. Но, не только эти документы побудили Спиридонова действовать таким образом. Он своим невероятным чутьём понял, что перед ним не наивный курд, строящий из себя простака, а опытный разбойник, решивший поближе познакомиться со своими будущими жертвами. По большому счету, курдским разбойникам было всё равно, кого убивать и грабить. Была бы у них возможность безнаказанного грабежа, то они, не задумываясь, напали бы и на турецкого султана.

Вернувшись к нашему каравану, Александровский и Спиридонов доложили о своих подозрениях, что курды в ближайшее время обязательно нападут на нас. Поскольку, всё это происходило во второй половине дня, ближе к вечеру, я распределился выехать незамедлительно из городка, где до этого мы собирались ночевать в караван-сарае. До наступления темноты курды не решились бы напасть на нас, дорога была слишком оживлённой. Мы свернули на небольшой удобный для ночевки овраг, и приступили к приготовлению ужина. Поужинав, мы легли спать, оставив на дежурстве самого старого из нас, Николая Ивановича Пирогова.

– Ваше высочество, курды обнаружены они прячутся в пятистах метрах отсюда, с другой стороны дороги, за деревьями, – через полчаса доложил унтер-офицер Петров, которого толи в шутку, толи всерьёз мы называли начальником нашей разведки, – их слишком много, целая разбойничая шайка из 30 человек.

– Не беда, организуем почётную встречу, с салютом, – спокойно отреагировал я. Олег Дмитриевич, дайте сигнал Николаю Ивановичу, чтобы притворился спящим, костёр и так еле горит, через полчаса потухнет. Как станет темно, посадите на место доктора подготовленное чучело, а вы Семён Порфирьевич проследите, чтобы курды раньше времени незаметно не подошли, предупреждаю всем, за Николая Ивановича все мы отвечаем собственной головой. – Я был уверен, что нам удастся уничтожить курдов, несмотря на их значительное численное превосходство. Для моей уверенности были две причины. Первая причина, это неплохая стрелковая подготовка членов моего небольшого отряда. Несмотря на постоянное недовольство майора Александровского, мы почти каждый вечер тренировались в стрельбе из винтовок и револьверов. Если для винтовок боеприпасов ещё хватало, то для револьверов они закончились довольно быстро. Про качество самих револьверов даже вспоминать не хочется, после нескольких сот выстрелов они начали разваливаться прямо во время стрельбы. Когда я распределился Александровскому купить 16 качественных американских крупнокалиберных длинноствольных револьверов Colt Peacemaker 45-го калибра, и несколько тысяч патрон к ним, плохо стало не только майору Кириллову, но и самому Александровскому. Эти новейшие модели американских револьверов стоили баснословные деньги, как и унитарные патроны для них. Но я даже не думал отменить своё решение, лишь порекомендовал расширить список продаваемых нами продуктов и прочих товаров, чтобы возместить эти затраты, предупредив, что в скором времени мы будем приобретать новейшие многозарядные винтовки, которые стоят намного дороже этих револьверов. Как бы там не было, но наши тренировки по стрелковой подготовке продолжились, и благодаря личному мастерству и способностям требовательного и принципиального наставника – Семёна Порфирьевича Петрова, даже у Николая Ивановича наблюдались значительные успехи в прицельной скоростной стрельбе. А все остальные, в том числе и я, уже довольно сносно стреляли одновременно с обеих рук, но в эту ночь я дал приказ стрелять только из одного револьвера, с максимально возможной точностью попадания. Не было необходимости спешить, каждый из нас устроился в безопасном участке на дистанции 10—15 метрах от местоположения телег, которых мы расположили рядом друг с другом, чтобы уменьшить шансы нападавших курдов спрятаться за ними. Второй причиной моей уверенности было наличие у нас сведений, каким оружием были вооружены курды. Их капсульные одноствольные, или двуствольные пистолеты и винтовки не представляли для нас особой опасности, как и их пики и прочее холодное оружие. На 30 нападавших мы собирались потратить 96 прицельных, безостановочных револьверных выстрелов, а против тех кому повезёт выжить, мы имели под рукой наши армейские винтовки с пристегнутыми штыками. Обучению штыковому бою унтер-офицер Петров уделял особое внимание. Кроме меня и Николая Ивановича, все остальные были профессиональными военными. Мне тогда приходилось стараться в двойне, чтобы сильно не уступать своим соратникам. Если по прицельной стрельбе мои успехи были очевидны, то по штыковому бою только через год упорных тренировок, я заслужил одобрительную оценку со стороны Петрова.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11