Генрик Ибсен.

Вернувшиеся (сборник)



скачать книгу бесплатно

Б е р н и к.   Дорогая Бетти, это дело никак не предполагает участия в нем дам.

Т ё н н е с е н.   Ты все-таки действительно хочешь заняться железной дорогой?

Б е р н и к.   Конечно.

Р ё р л у н д.   Но ведь в прошлом году, господин консул?..

Б е р н и к.   В прошлом году дело выглядело совершенно иначе. Тогда речь шла о приморской ветке…

В и г е л а н н.   Что было бы совершенно излишним, господин учитель, у нас там ходят свои пароходы.

С а н с т а д.   Мы бы вбухали туда уйму денег…

Р у м м е л ь.   А кровные интересы города пострадали бы.

Б е р н и к.   Главная причина была в том, что обществу в целом приморская дорога не принесла бы пользы, поэтому я выступил против. И теперь принято решение о прокладке дороги через внутренние районы.

Т ё н н е с е н.   Но она же не зайдет в окрестные города.

Б е р н и к.   Зато зайдет к нам, мой милый Хилмар, потому что сюда придет одноколейная боковая ветка.

Т ё н н е с е н.   Уу, новая выдумка.

Р у м м е л ь.   Разве это выдумка не блистательная, а? Скажите?

Р ё р л у н д.   Хм…

В и г е л а н н.   Причем нельзя отрицать, что Провидение создало здесь ландшафт словно специально для местной железнодорожной ветки.

Р ё р л у н д.   Вы серьезно, господин Вигеланн?

Б е р н и к.   Да, признаться, я тоже вижу Промысел Божий в том, что весной, разъезжая по делам, волей случая завернул в долину, где прежде никогда не бывал. И меня молнией поразила мысль – вот здесь могла бы пройти железнодорожная ветка к нам. Я отправил инженера изучить местность, и вот передо мной отчет и предварительная смета – никаких препятствий такому плану.

Г о с п о ж а   Б е р н и к   (по-прежнему стоя в дверях, теперь вместе с остальными дамами). Карстен, дорогой, и ты скрывал это от нас?!

Б е р н и к.   Милая моя Бетти, все равно вы не сумели бы понять, что здесь к чему. Впрочем, до сегодняшнего дня я не говорил об этом ни одной живой душе. Но теперь настал решающий момент, пришла пора действовать открыто и напористо. И даже если мне придется отдать этому делу всю жизнь, я доведу его до ума.

Р у м м е л ь.   Мы с тобой, Берник. Будь уверен!

Р ё р л у н д.   Господа, вы и вправду возлагаете на это предприятие такие надежды?

Б е р н и к.   Да, очень большие. Дорога потянет наше общество вверх как подъемный кран. Подумайте хотя бы об огромных лесных угодьях, они станут доступны, о залежах руды, можно начинать разработку, о реке, там же водопад на водопаде, – представляете, сколько заводов можно построить?

Р ё р л у н д.   И вы не боитесь, что тесное общение с безнравственным внешним миром?..

Б е р н и к.   Нет, не тревожьтесь, господин учитель. Сегодня наше маленькое трудолюбивое общество, слава Богу, покойно стоит на тверди строгой, крепкой нравственности. Мы сообща привели ее, дерзну сказать, в божеский вид и будем и дальше содержать в чистоте, каждый на своем месте. Вы, господин учитель, продолжите свою благословенную деятельность в школе и в домах.

Мы, люди дела, укрепим опоры общества, поднимая достаток возможно большего числа горожан, а наши женщины – подойдите поближе, сударыни, эти слова вам стоит послушать – наши женщины, говорю я, наши жены и дочери… вам я желаю не встречать преград в вашем милосердном служении, продолжать его, но в первую очередь быть помощью и отрадой вашим близким, как служат мне опорой и отрадой мои Бетти, и Марта, и Улаф. (Оглядывается по сторонам.) А где Улаф, кстати?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Сейчас каникулы, его дома не удержишь.

Б е р н и к.   Наверняка опять торчит на берегу. Вот увидишь, он не уймется, пока дело не кончится бедой.

Т ё н н е с е н.   Ба! Уж нельзя и поиграть с силами природы…

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Как прекрасно, господин Берник, что вы так привязаны к своей семье.

Б е р н и к.   Что ж, семья – ядро общества. Хороший дом, верные и порядочные друзья, небольшой сплоченный круг и ни тени мятежных элементов…


Справа входит   п о в е р е н н ы й   К р а п   с письмами и газетами.


К р а п.   Зарубежная почта, господин консул, и телеграмма из Нью-Йорка.

Б е р н и к   (забирая почту). О, от владельцев «Индиан гёрл».

Р у м м е л ь.   Пришла почта? Тогда я тоже должен откланяться.

В и г е л а н н.   И я.

С а н с т а д.   Прощайте, господин консул.

Б е р н и к.   Прощайте, господа. И не забудьте – встречаемся вечером в пять.

Т р о е   м у ж ч и н.   Да, да, само собой.


Уходят направо.


Б е р н и к   (читая телеграмму). Ого! Чисто американская манера! Совершенно возмутительно!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Господи, Карстен, что такое?

Б е р н и к.   Взгляните на это, господин Крап. Читайте!

К р а п   (читает). «Ремонт самый малый; отправляйте «Индиан гёрл» как сможет держаться на плаву; хорошее время года; при аварии выплывут на грузе». Нет, я вам доложу…

Б е р н и к.   Выплывут на грузе!! Да случись что, с таким грузом судно пойдет ко дну как камень, и эти господа отлично все понимают.

Р ё р л у н д.   Да, вот пример нравов в хваленом большом мире.

Б е р н и к.   Вы правы; стоит им почуять прибыль – всё, никакого почтения к самой человеческой жизни. (Крапу.) «Индиан гёрл» будет готова дней через четыре-пять?

К р а п.   Да, если господин Вигеланн разрешит нам временно заморозить работы на «Пальме».

Б е р н и к.   Хм. Он на это не пойдет. Так, вы тоже хотите просмотреть почту, да? Кстати, вы не видели на пристани Улафа?

К р а п.   Нет, господин консул.


Уходит в первую комнату направо.


Б е р н и к   (перечитывая телеграмму). Эти господа без сомнений и колебаний ставят на кон жизнь восемнадцати людей.

Т ё н н е с е н.   Ну, мореходы призваны покорять стихии; волнительно, должно быть, когда между тобой и бездной лишь тонкая дощечка…

Б е р н и к.   Покажите мне хоть одного нашего судовладельца, кто пошел бы на такое. Никто, совершенно никто… (Замечает Улафа.) Слава Богу, жив.


У л а ф,   с удочкой в руке, вбегает в калитку.


У л а ф   (все еще из сада). Дядя Хилмар, я был у моря и видел пароход.

Б е р н и к.   Ты опять бегал на пристань?

У л а ф.   Нет, я только на лодке покатался. Дядя Хилмар, представляешь, с корабля сошли циркачи-наездники с лошадями и зверями и пассажиров туча!

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Так мы увидим цирковых наездников?! Правда?

Р ё р л у н д.   Мы? Я думаю, нет.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Естественно, не мы, но…

Д и н а.   Я бы с удовольствием посмотрела наездников.

У л а ф.   И я тоже!

Т ё н н е с е н.   Балбес ты. Нашел, на что смотреть. Дрессировка, и всё. Вот когда гаучо мчатся в пампасах на необъезженных мустангах!.. А в маленьких городках, прости Господи…

У л а ф   (теребит Марту). Тетя Марта, смотри, смотри, вон они!

Г о с п о ж а   Х о л т.   Господи, твоя воля, вон они.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Скверные люди, уф-уф-уф…


Множество   п а с с а ж и р о в   и целая толпа   г о р о ж а н   поднимаются вверх по улице.


Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Клоуны, одно слово. Взгляните вон на ту, госпожа Холм, в сером платье и с саквояжем за спиной.

Г о с п о ж а   Х о л т.   Да, смотрите, она тащит его на рукоятке от зонтика! Наверняка это мадам директорша.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   А вот небось и сам директор, вон, вон, с бородой. Вид как у настоящего разбойника. Хильда, не смотри на него!

Г о с п о ж а   Х о л т.   И ты не смотри, Нетта!

У л а ф.   Мама, директор с нами здоровается!

Б е р н и к.   Что за?..

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Что ты говоришь, сынок?!

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Бог мой, его мадам тоже здоровается!

Б е р н и к.   Нет, это слишком!

М а р т а   (невольно вскрикнув). Ах!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Что случилось, Марта?

М а р т а.   Нет, ничего, мне показалось вдруг, что…

У л а ф   (от радости кричит). Глядите, глядите, ведут лошадей и зверей! А вон американцы, глядите, американцы и все матросы с «Индиан гёрл»…


Слышно «Янки Дудл» в сопровождении кларнета и барабана.


Т ё н н е с е н   (зажимает уши). Уф-уф-уф!

Р ё р л у н д.   Думаю, сударыни, нам лучше удалиться, это зрелище не для нас. Давайте вернемся к нашей работе.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Не стоит ли нам задернуть гардины?

Р ё р л у н д.   Да, я именно это имел в виду.


Дамы занимают свои места за столом, учитель закрывает дверь в сад и задергивает гардины на двери и всех окнах; зала погружается в полумрак.


У л а ф   (выглядывает наружу). Мама, а теперь директорша остановилась у колонки и умывается!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Что? Посреди площади?!

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   И средь бела дня!

Т ё н н е с е н.   Ну, если бы я путешествовал в пустыне и наткнулся на цистерну с водой, то тоже не стал бы церемониться… Уф, проклятый кларнет!

Р ё р л у н д.   Здесь решительно требуется вмешательство полиции!

Б е р н и к.   Да уж, хотя иностранцев нельзя судить строго, у этих людей нет тех укоренившихся представлений о благопристойности, которые удерживают нас в рамках приличий. Пусть бесчестят себя. Какое нам дело? Эти бесчинства, попирающие традиции, порядок и обычаи, по счастью, не имеют, смею сказать, ни малейшего отношения к нашему обществу… Что еще такое?


Н е з н а к о м а я   д а м а   стремительно входит в правую дверь.


Д а м ы   (в ужасе, но тихо). Циркачка! Мадам директорша!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Господи, твоя воля!

М а р т а   (вскакивает). Ах!

Д а м а.   Здравствуй, дорогая Бетти! Добрый день, Марта! Добрый день, зять!

Г о с п о ж а   Б е р н и к   (вскрикивает). Лона!

Б е р н и к   (отступая на шаг). Святый Боже!

Г о с п о ж а   Х о л т.   Господи помилуй…

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Не может быть…

Т ё н н е с е н.   Уф! Уф!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Лона! Неужели?..

Л о н а.   Я ли это? Именно я, могу поклясться! Ну, бросайтесь мне на шею!!

Т ё н н е с е н.   Уф! Уф!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Ты приехала сюда с…

Б е р н и к.   И собираешься выступать в…

Л о н а.   Выступать? В каком смысле?

Б е р н и к.   Ну, я имел в виду… с наездниками…

М а р т а.   Ха-ха-ха! Ты рехнулся, зять? Ты думаешь, я из цирка? Я, конечно, чему только не научилась и выступала в самых дурацких ролях, но…

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Хм…

Л о н а.   …но трюков на лошади я не делала никогда.

Б е р н и к.   То есть ты не…

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Спаси Господи!

Л о н а.   Мы приехали как все приличные люди – правда, вторым классом, но к этому нам не привыкать.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Мы, ты сказала?

Б е р н и к   (подходит на шаг ближе). Кто мы?

Л о н а.   Я и мальчик, разумеется.

Д а м ы   (вскрикивают). Мальчик!

Т ё н н е с е н.   Чтооо?

Р ё р л у н д.   Ну, я вам доложу…

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Что ты имеешь в виду, Лона?

Л о н а.   Джона, конечно же. Насколько я знаю, других детей у меня нет. То есть Юхана, как вы его называли.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Юхан!

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь   (тихо, госпоже Люнге). Пропащий брат!

Б е р н и к   (мнется). Юхан тоже здесь?

Л о н а.   Само собой. Я без него не езжу. Но что-то у вас скорбный вид. Вы сидите в темноте, шьете что-то белое… Никто из родни не умер?

Р ё р л у н д.   Сударыня, здесь комитет призрения нравственно испорченных душ.

Л о н а   (полушепотом). Что вы говорите?! Все эти красивые модные дамы, они?..

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Ну, я вам скажу!..

Л о н а.   Ой, поняла, поняла. Черт, это же госпожа Руммель. А там госпожа Холт, ого! Что-то мы все не стали моложе с последней встречи. Знаете что, люди добрые, пусть ваши нравственно испорченные греховодники подождут денек, хуже не станут. Такое радостное событие, как сегодня…

Р ё р л у н д.   Возвращение домой не всегда радость.

Л о н а.   Неужто? Так-то вы читаете вашу Библию, господин пастор?

Р ё р л у н д.   Я не пастор.

Л о н а.   Так наверняка станете им. Фу! Ваше нравственное шитье часом не испорчено? Вонь, как от савана. А я в прериях привыкла к чистому воздуху, так и знайте.

Б е р н и к   (утирает лоб). Да, тут правда душно и тошно.

Л о н а.   Погоди, погоди, ну-ка сейчас мы выберемся из этой гробницы… (Раздвигает занавески.) К его приходу здесь должен быть яркий свет! Увидите мальчика отмывшимся, во всем блеске…

Т ё н н е с е н.   Уф?

Л о н а   (открывает дверь и окна). В смысле: увидите, как только ему удастся отмыться. Он надеялся ополоснуться в гостинице, а то на пароходе изгваздался, как поросенок.

Т ё н н е с е н.   Уф!

Л о н а.   Уф? Это ведь не?.. (Показывая на Хилмара, обращается к остальным.) Он так тут и болтается? По-прежнему все «уф» да «уф»?

Т ё н н е с е н.   Я не болтаюсь, я обретаюсь здесь ввиду своей болезни.

Р ё р л у н д.   Хм, дорогие дамы, я не думаю…

Л о н а   (заметив Улафа). Бетти, это твой? Дай пять, парень! Или ты боишься своей старой страшной тетки?

Р ё р л у н д   (засовывая книгу под мышку). Сударыни, я не думаю, что сегодня нам удобно продолжать. Но мы увидимся завтра.

Л о н а   (гостьям, которые встают, собираясь уходить). Так и сделаем. Я приду вовремя.

Р ё р л у н д.   Вы? Прошу прощения, сударыня, что вы собираетесь делать в нашем комитете?

Л о н а.   Проветрить его, господин пастор.

Действие второе

Зала в доме консула Берника.

Г о с п о ж а   Б е р н и к   в одиночестве работает над своим шитьем. Чуть погодя справа входит   к о н с у л   Б е р н и к   в шляпе и перчатках, с тростью в руке.


Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Карстен, ты уже вернулся?

Б е р н и к.   Да, у меня здесь встреча назначена.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Юхан наверняка снова сегодня придет.

Б е р н и к.   Я жду одного человека. (Снимает шляпу.) А куда подевались нынче все дамы?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Госпожа Руммель с Хильдой заняты.

Б е р н и к.   Неужели? Прислали сказать, что не смогут?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Да, у них слишком много дел по дому.

Б е р н и к.   Понятно. Остальные тоже, конечно, не придут?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Да, они сегодня тоже не смогли.

Б е р н и к.   Так я и думал. А где Улаф?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Я разрешила ему прогуляться с Диной.

Б е р н и к.   Эта Дина – вертихвостка безмозглая. Вчера прямо с места в карьер взялась любезничать с Юханом…

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Карстен, дорогой, но Дина ведь не знает, что…

Б е р н и к.   А Юхан? Мог бы проявить хоть немного такта и не выказывать ей столько внимания. Я видел, какими глазами таращился на них Вигеланн.

Г о с п о ж а   Б е р н и к   (с шитьем на коленях). Карстен, ты можешь понять, что им тут нужно?

Б е р н и к.   Хм… У него там ферма, но дела идут не очень. Вчера она упирала на то, что им приходится ездить вторым классом…

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Да, похоже, что так, к сожалению. Но как она посмела приехать? Она! Так страшно оскорбила тебя, а теперь…

Б е р н и к.   Брось, забудь ты эти старые истории.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Да как? Я сегодня только о том и думаю. Он же мне брат… я тревожусь… не о нем, а что его приезд поставит тебя в неловкое положение. Карстен, я смертельно боюсь, что…

Б е р н и к.   Боишься чего?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   А его не посадят за те деньги, что пропали тогда у твоей матери?

Б е р н и к.   Ну что за чепуха! Кто может доказать, что деньги тогда пропали?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Господи, об этом весь город знает, к несчастью. Ты сам говорил…

Б е р н и к.   Я ничего не говорил. Город ничего о той истории не знает, это были пустые слухи и ничего больше.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Карстен, сколько же в тебе благородства!

Б е р н и к.   Выкинь из головы эти бредни, я сказал. Ты не понимаешь, что мучаешь меня, копаясь во всем этом? (Мечется по комнате, потом швыряет свою трость.) И вот ведь принесла их нелегкая именно сейчас, когда мне так важно ничем не омраченное, ровное и доброе отношение ко мне города и прессы. А теперь газеты по всей округе начнут смаковать подробности. Как я их ни встреть, хоть тепло, хоть холодно, все истолкуют против меня. Примутся копаться в прошлом… ровно как ты. В таком обществе, как наше… (Швыряет перчатки на стол.) И ни одного человека рядом, с кем я мог бы поговорить, на кого опереться…

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Совсем ни одного, Карстен?

Б е р н и к.   Ни одного. А кто? И почему все это на мою голову ровно сейчас?! Не сомневаюсь, они мечтают устроить скандал, хоть так, хоть эдак, – она особенно. Вот ведь наказанье, быть в родстве с такими людишками!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Я ничего не могу поделать с тем…

Б е р н и к.   С чем ты ничего не можешь поделать? С родством между вами? Что верно, то верно!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Я их не зазывала вернуться домой.

Б е р н и к.   Ну наконец, завела свою шарманку! Я их не зазывала, приглашения не посылала, за волосы сюда не тащила… уже оскомину набило.

Г о с п о ж а   Б е р н и к   (разражается рыданиями). Какой ты к тому же недобрый…

Б е р н и к.   Вот это правда. А ты еще порыдай, порыдай, а то городу пока мало, о чем посудачить, надо больше. Бетти, довольно глупить. И пересядь на террасу, сюда могут войти. Или народу обязательно видеть госпожу Берник с заплаканными глазами? То-то будет славно, когда разойдется об этом слух… Вроде шум в прихожей? (В дверь стучат.) Войдите!


Госпожа Берник уходит со своим шитьем на террасу. Справа входит корабельный мастер   А у н е.


А у н е.   Здравствуйте, господин консул.

Б е р н и к.   Здравствуйте. Вы, верно, догадываетесь, чего я от вас хочу?

А у н е.   Поверенный говорил мне, что вы вроде бы недовольны тем…

Б е р н и к.   Я недоволен всей работой верфи, Ауне. Вы не справляетесь с аварийными судами. «Пальма» должна быть на ходу давным-давно. Господин Вигеланн каждый день вынимает из меня душу, с ним трудно иметь дело как с совладельцем корабля.

А у н е.    «Пальма» может выйти в море послезавтра.

Б е р н и к.   Наконец-то. А этот американец, «Индиан гёрл», стоит у нас уже пять недель…

А у н е.   Американец? Я понял так, что сперва надо приналечь на вашу «Пальму».

Б е р н и к.   Я не давал вам оснований думать так. Американца тоже надо было привести в порядок как можно быстрее, но вы этого не делаете.

А у н е.   Там беда, господин консул, днище все прогнило. Чем больше латаем, тем хуже, расползается все.

Б е р н и к.   Беда совершенно в другом. Господин Крап объяснил мне правду. Вы не умеете работать с новыми машинами, которые я закупил, – вернее, не желаете работать с ними.

А у н е.   Господин консул, мне уже за пятьдесят, и как меня сызмальства выучили, так я и работаю…

Б е р н и к.   Сегодня так уже не работают. И не думайте, Ауне, что меня гложет алчность. К счастью, мне не приходится думать только о наживе, я хочу служить обществу, в котором живу, и фирме, которую возглавляю. Только я могу внедрить здесь прогресс, иначе он не придет сюда никогда.

А у н е.   Я тоже за прогресс, господин консул.

Б е р н и к.   Да, но вам нужен прогресс не для всех, а только для одного сословия, для рабочих. Я знаком с вашей агитацией. Вы произносите речи, подстрекаете народ, но вот появляется настоящая техническая новинка, бери и пользуйся, ан нет, тут вы в кусты, вы боитесь.

А у н е.   Я и правда боюсь, господин консул, и не за себя только, но за многих, у кого машины отнимают кусок хлеба. Вот вы, господин консул, призываете служить обществу, а я думаю, что ведь и у общества должны быть обязательства перед людьми. Как смеют наука и капитал запускать в работу новые изобретения раньше, чем выучат людей управляться с ними?

Б е р н и к.   Ауне, вы слишком много читаете и думаете, это вам не на пользу, и только подогревает в вас недовольство вашим положением.

А у н е.   Дело не в том, господин консул. Не могу я видеть, как увольняют одного отличного работника за другим, и они остаются без куска хлеба из-за этих машин.

Б е р н и к.   Хм, когда изобрели печатный станок, многие переписчики остались без куска хлеба.

А у н е.   Господин консул, служи вы в то время переписчиком, небось тоже бы станки невзлюбили.

Б е р н и к.   Я позвал вас не для диспутов, а чтобы сказать – аварийный американец «Индиан гёрл» должен послезавтра выйти в море.

А у н е.   Но господин консул…

Б е р н и к.   Слышите – послезавтра! Одновременно с нашим судном и ни часом позже. У меня есть серьезные основания подгонять вас с этим делом. Вы читали утреннюю газету? Так вы знаете, что американцы снова устроили дебош. Этот сброд будоражит весь город. Ночи не проходит без драки в гостинице или на улицах. О прочих мерзостях я и не говорю.

А у н е.   Да, дрянь людишки.

Б е р н и к.   А с кого спрашивают? Кто во всем виноват? Я, конечно! Да, да, все шишки валятся на меня. Газеты прозрачно намекают, что мы всерьез ремонтируем только «Пальму». На мне лежит обязанность служить городу примером, а я буду сам подставлять себя под эдакие нападки?! Нет, не потерплю. Не желаю, чтобы мое имя пятнали.

А у н е.   Господин консул, вашей безупречной репутации ничего не сделается и от более серьезных обвинений.

Б е р н и к.   Мне сейчас нужно все уважение и восхищение, какое я заслужил у сограждан. Как вы наверняка слышали, у меня в руках огромный проект, но если злопыхателям удастся поколебать безграничное доверие горожан к моей персоне, то мне это грозит огромными сложностями и потерями. Я обязан любой ценой обезоружить злобных газетных проныр, поэтому вам я ставлю срок – послезавтра.

А у н е.   Господин консул, тогда уж ставьте мне срок сегодня к вечеру.

Б е р н и к.   Вы хотите сказать, я требую невозможного?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21