Генрих Кранц.

Дамское оружие



скачать книгу бесплатно

Ира с улыбкой и гордостью смотрела на него – посланника глубин. В сущности, она была в чем-то права: он и в самом деле вернулся из глубины. Из глубины своего страха. И погрузился он в него по собственной глупости. В случившемся не было героизма – только саднящая досада и радость от того, что, наконец-то, все закончилось.

Промелькнула мысль о том, что сближение с этой девочкой тоже было бы нырком в глубину, щедрой местью своему возрасту, городу, женщине, которая пятнадцать лет называлась его женой. Хотя, почему местью?

Просто удовольствием. Счастьем…


– Машина на ходу?

Чубаров прищурился.

– А то! Как БТР перед атакой!

– Вера, тащи бабки!

Чубаров, бывший капитан-десантник, пришел к Андрею в девяносто седьмом. Когда –то он работал на себя. Но разорился, оказался слишком прямолинейным.

Бывший капитан не разбирался в людях. В помощниках у него всегда ходили вороватые бывшие прапорщики, обобравшие до нитки личный состав Советской армии, и, наконец-то, дорвавшиеся до личного имущества отставного капитана. Николай до поры до времени свято верил очередному проходимцу, старался не замечать его выходок и промашек, пока какой-либо прокол окончательно не выводил его из себя. Тогда бывший десантник действовал по-армейски стремительно и прямолинейно – разбивал «фасад лица» аферисту, отбирал документы и ключи от служебной машины, пинками выпроваживал дурака за пределы офиса, расположенного в бадаевских складах.

Не исключено, что кто-то из «прапоров», обиженных пинками и подзатыльниками( как же, в СА за то же самое их награждали орденами и медалями и с почестями отправляли на пенсию) делился информацией с пронырливыми «братками», ищущими очередную корову для дойки. Бывшему капитану предложили встретиться – Чубаров послал их подальше. Тогда в офис десантника заявилась бригада «отморозков», которым глава ООО «Синтез-Три» собственноручно навешал пилюлей. Конфликт Чубарова и обиженных им бандитов то гас, то разгорался. И если бы Николай решал свои дела втихомолку, возможно, братки, удивленные бесшабашностью бывшего вояки, отстали к чертям собачьим, утерли расквашенные рожи и нашли другого данника, более пугливого и сговорчивого. Но Чубаров после каждой стычки рассказывал о своих победах на всех углах. Авторитет «доильщиков» падал на глазах. Возмутившись поведением капитана, «братки» сделали заказ. Чубарову перебили ноги. Полгода лежал он в госпитале. Измочаленные деревянными битами кости плохо срастались. Жена, не выдержав безденежья и проблем, сбежала в Москву с директором финансовой компании, в которой работала бухгалтером. Пока Николай, проткнутой навылет аппаратом Иллизарова, лежал на больничной койке, прапора растащили последнее добро. Коля оказался не у дел.

Выйдя из госпиталя, какое-то время гонял машины из Финляндии, пока врачи не посоветовали сменить работу. Бывший капитан пришел к Балканову. Были они едва знакомы, но Андрей взял его на должность кладовщика.

Гоняя машины, Николай перезнакомился со всеми таможенниками и погранцами.

Теперь раз в месяц Андрей посылал его в «Финку» с «налом» – капитан рассовывал «бабки» по нычкам и пер через границу, как танк. Были у него там свои люди; за небольшую мзду они делали вид, что ничего не видят.

– Закрой дверь! – Вера щелкнула дверцей сейфа и вернулась к столу.

Чубаров, прихрамывая, дошел до двери, дважды провернул пластмассовую защелку.

Правая нога нуждалась в лечении. Но у Николая не было денег. Тридцатисемилетний капитан недавно снова женился, в прошлом году у него родился сын.

Николай подошел к столу, сел боком. Вера удивленно глянула на лицо Чубарова.

– Ты что, серьгу вставил?

Чубаров потрогал себя за мочку. На мясистом кончике поблескивала крохотная капля.

– Жена попросила! – Чубаров оттянул мочку книзу. – Оберег…От всяких сюрпризов…

– Сюрпризы нам не нужны!

Балканов отклеил скотч, высыпал деньги на стол.

– Только не гони слишком быстро…– посоветовала Вера. – Тышком-нышком…

– Постараюсь! – засмеялся капитан.

Николай любил скорость. Будучи хозяином, Чубаров гонял на «Тойоте Камри». Обожал первым улететь со светофора. Но переломанные ноги съели все сбережения. Теперь Коля ездил на старенькой «девятке».

Андрей молча считал деньги. После каждой тысячи Вера ставила на листке галочку: чтоб не запутаться. После этого капитан напишет расписку, сунет пачку в мешок и поедет трамбовать нычку.

Свои первые большие деньги Балканов носил домой в льняных наволочках. Выручка не умещалась в сейфе. Наволочка набивалась купюрами, как подушка. Тогда Балканов носил в кармане пистолет. А толку – руки все равно занимали наволочки. Разве что стрелять вдогонку?

То время быстро кончилось, в девяносто третьем появились пятитысячные купюры. И новые, вместительные сейфы.

Зазвонил телефон. Андрей досчитал тысячу до конца, передал деньги Вере.

Номер был незнакомым.

– Андрей, это Ира. Вы меня помните?

– Минуточку…

Прощаясь, он дал новой знакомой свой телефон. Но не думал, что Ира позвонит так быстро.

– Я выйду…

Вера пододвинула деньги к себе. Чубаров прохромал следом, запер за ним дверь.

Балканов вышел на лестницу.

– Сегодня я свободна. А вы?

Губы растянулись в улыбке. Еще секунда и он взлетит.

Андрей был во власти чувств. Чувства диктовали, как себя вести.

– Мы ведь вчера виделись! – напомнил Андрей.

Он замер, ожидая ответа. Теперь от неё зависело, что будет дальше.

– А мне показалось, что так давно… – она засмеялась. – Я соскучилась! Кстати, мне нужна ваша помощь. Вы не могли бы приехать?

Она принимала его условия! Пара лазутчиков, заброшенных во вражеский тыл, они узнавали друг друга по языку, по интонациям, по паузам.

– Куда ехать?

Не следовало торопиться. Под корочкой узнавания ещё плескалось сомнение, неуверенность друг в друге.

– Ко мне…Домой! – как будто о само собой разумеющемся, сказала она. – Приезжайте!

– Прямо сейчас? – он уже знал, что поедет на край света, если она будет там.

– Конечно! Запоминайте адрес! – она тоже это знала. – Я жду!

– Еду! – сказал Балканов.

Он бы сказал «Лечу», но это было бы слишком.

Андрей бережно сунул трубку в карман. Теперь в черном квадратике пластмассы жил её голос.


Она стояла на пороге квартиры. Джинсы, маечка, легкая, почти незаметная косметика. Наверное, перед его приходом приводила себя в порядок. Готовилась… Хотя, что тут готовиться? Преимущество молодости – не надо тратить усилий на поддержание формы.

– Здравствуй! Я не опоздал? – сказал он и шагнул в коридор.

Ира посторонилась, захлопнула дверь. Повернулась к нему лицом. Улыбнулась.

– И что вы стоите? Вчера был такой самоуверенный. Я думала, вы всегда такой!…

– Какой?

Она посмотрела ему в глаза.

– Мачо!

Он улыбнулся. Если девятнадцатилетняя девушка видит в тебе мачо, значит, не все потеряно.

Время изменяет язык, гнёт его под себя. В русском языке раньше и слова такого не было. Разве что «ё…рь». Но это несопоставимо с «мачо». В «мачо» помимо запаха табака, пота, перекатывающихся под кожей бицепсов, присутствует чувство. А в русском ничего, кроме движения механической куклы. Мачо восхищаются. «Ё…ря» презирают. Не было слова, не было и явления.

– Проходи… – сказала Ира.

Коридор уходил куда-то вдаль – белые обои, дерево, ниши с серебристыми крышками ламп. Он прошел в ближайшую комнату. Здесь царствовал диван. Мягкие подушки тянулись вдоль стен. Таких в магазине не найти. Он опустился в кресло, Ира села напротив.

– Классный ремонт! – оценил Андрей.

– Мама старалась. Целый год парилась, рабочие все нервы вымотали.

– Не зря старалась.

– Я тоже участвовала. Но больше мама…

– А мама где?

– В Череповце. – Ира улыбнулась. – Но скоро приедет. Все продаст и приедет. У нас там и дом, и квартира. Она хочет купить здесь какой-либо бизнес…

– А почему в Питере? Лучше в Москве…

Ира покачала головой.

– Здесь тетя Вера. А там никого!…

– А в Череповце что? Совсем никак?

– Никак. Маме трудно. Папа умер…

– А что с папой?

– Инфаркт. Сорок лет… Спасти не смогли…

– Извини. – Андрей вздохнул.

– Ничего. Может, пойдем на кухню?

Андрей встал. Смятые подушки тут же приняли прежнюю форму.

Кухню населяла разнообразная техника. Холодильник уходил под потолок, в углу темнела черная панель посудомойки. Кафель, пластик, дерево.

– Кофе, чай? – Ира повернулась к плите.

– Кофе…

Она стояла спиной к нему, набирала воду в турку. Под туго обтягивающими джинсами проступал треугольник трусиков. Узкая ткань почти не прикрывала ягодиц.

Возраст научил Балканова не торопиться. Но сейчас он едва сдерживался. Хотелось подойти, взять ее на руки и отнести в комнату. Уложить на те самые подушки. Хотя, вдруг она позвала его не для этого?

Ира поставила на стол дымящиеся чашки. Пальцы у нее были тонкие, почти прозрачные, с розовыми каплями лака на ногтях.

– Теперь в Череповце у нас никого не осталось. Мамины родители жили в Устюжне, под Череповцом, они умерли. А папа родился на Украине. Так что мама одна. И что ей там делать? Вот и решили в Питер перебраться.

– В Питере жизнь другая…

Ира покачала головой.

– Не думаю. Папа нам кое-что оставил. Акции, недвижимость… А цены в Череповце такие же, как и в Питере, может даже повыше… так что…

– Главное – друзья, знакомые… Пока ими обрастешь…

– Так я буду рядом… Мама займется делом, Вера поможет. А в Череповце нам никогда не нравилось… Эти дымы, трубы…

Балканов усмехнулся.

– А в Питере – трупы!..

Ира отхлебнула кофе.

– А где их нет? И в Череповце хватает…

Ира права. Слово из ресторанного обихода «заказ» прочно вошло в жизнь. Любое убийство можно объяснить – превысил пределы компетенции, зарвался, не хотел делиться. Десятки дежурных причин, таких же обтекаемых и расплывчатых, худо-бедно как-то спасают психику. Может быть, через двадцать лет это время войдёт в учебники как время невинно убиенных. Потомки спросят: «Боже, как вы жили? В таком кошмаре?». Почти так же, как сейчас думают о временах Большого террора. Как можно было жить в том аду? Так же, как в этом…

Невозможно постичь прошлое. Его можно оценить только изнутри. Со временем пропадают нюансы. А они-то все объясняют. Факты никому не нужны.

Она внимательно посмотрела на него.

– Я не поняла – мы перешли на «ты» или ещё на «вы»? Может, определимся?

Балканов улыбнулся и тут же поймал себя на мысли – а ведь она меня торопит! Выходит, в любом возрасте главное не опыт, а нечто иное. – – Давай на «ты» – буркнул Балканов.

Ира насмешливо посмотрела на него.

– Вы… ты так это говоришь… Как будто сомневаешься?

Балканов спохватился – так можно всё испортить. Улыбнулся как можно мягче.

– Нет, что ты! Я и сам хотел предложить…

– Ну, вот и славно… – она встала и подошла к плите. – Андрей, – она на мгновение запнулась. – Андрей, может, поешь? – смущенно улыбнулась. – А «ты» – не просто даётся…

Инициатива пока оставалась за ней. Он делал то, что она предлагала. Балканову хотелось продемонстрировать своё превосходство. Он протянул руку и накрыл её ладонь. Встал.

Она молча смотрела на него. Она казалась маленькой и слабой. И очень молодой. Он наклонился и прикоснулся к ее полуоткрытым губам. Она приподнялась. Он целовал её губы, лицо, волосы. Ждал, когда руки обовьют шею, как ждут сигнала о полной готовности. Но Ира стояла, опустив руки вдоль тела.

Балканов приподнял край майки, отогнул край жесткого бюстгальтера, прикоснулся губами к светло-коричневому соску. Он целовал её с закрытыми глазами. Ира запрокинула голову, следом её узкие, горячие пальцы взъерошили волосы у него на затылке.

Он наклонился и, обхватив её под колени, взял на руки.

– Андрей… не надо… – бормотала она.

Он не давал ей говорить – целовал рот, лицо, глаза.

Ира была легкой. Он не чувствовал её веса. Через несколько мгновений они уже лежали на мягком диване. Он снял с неё джинсы. Пуговицы рубашки вырывались из пальцев. Ира отвела его руки в стороны и медленно, аккуратно расстегнула одну за другой.

Она увлекла его за собой. Гладила спину горячими тонкими ладонями, целовала грудь. Резинка трусиков, отогнутая, как тетива, выбросила её из последнего куска ткани. Женщина перед близостью освобождалась от последнего клочка одежды, отбрасывала от себя последний барьер.

Впереди был космос, черная бездна. Обнявшись, задыхаясь от нежности, они совершали восхождение.


Он не полностью в ней растворялся. Где-то в глубине естества сидел некто, не теряющий головы. Бесстрастный регистратор фиксировал все позы, жесты, слова. Этот некто советовал, как вести себя с телом – где пройтись губами, где прикоснуться, когда переменить позу. Весь процесс и был для Андрея борьбой с ним, никогда не умолкающим наблюдателем и телом, пытающимся заставить его замолчать.

Холмы и впадинки, ложбинки, россыпи родинок, потрескавшийся шёлк губ были для него, как граница для контрабандиста, которую можно пересечь, только нарушив закон.

Возраст – вот кто был стражем границы. Он бесстрастно тыкал пальцем в поддельные документы – в складки на животе, в выпирающие коленки, в дряблый жирок, гуляющий под кожей. Не было свежести в его теле, это было заметно в опасной близости к той, в которую он проник незаконно. Там всё сияло, цвело, наливалось силой, обещая в ближайшем будущем расцвет. У него же всё замерло в опасном равновесии, в любой момент готовясь подчиниться усталости и распаду.

Ощутив приближение рая, он потерял всякую власть над собой. Регистратор замер, подчиняясь нарастающему восторгу. В последний момент он попытался заставить Балканова вынуть оружие из ножен. Андрей дернулся, пытаясь выйти, но тут же почувствовал, что узкие, горячие бедра не отпускают его.

– Не бойся! – прошептала Ира.

Балканов вскрикнул, всё смешалось: ее близкие, расширенные глаза, красный жар, шум машины под окном…


Не глядя на жену, Андрей молча хлебал густую, кисловатую жидкость, густо сдобренную перцем.

– И как вчерашний день рождения? Кто был?

Балканов доел суп, поставил тарелку в мойку.

– Вера была, её муж…

Алла улыбнулась.

– Я догадываюсь, что без Веры не обошлось. …

Балканов отвернулся. Ведь Вера ее приглашала. Алла сама виновата, что не поехала.

– Был Ребров с женой, тетушка Гусаковых, проректор из «Корабелки», Верина племянница из Череповца. Между прочим, любопытные молодые люди! – сказал вдруг Балканов.

Кроме Гусаковых, Алла никого не знала. Она не интересовалась его окружением.

– Да? – Алла улыбнулась. – И чем же они любопытны?

Это была её обычная манера. Все понимающая ирония, уверенность в том, что ничего интересного в этой жизни быть не может. Всё замечательное осело в книгах, растворилось в биографиях тех, о ком пишут в серии «ЖЗЛ».

– Образованностью, чем же ещё! Шекспира цитировали. Между прочим, на английском…

Алла вскинула брови.

– Наконец-то, дети металлургов припали к роднику культуры…

Она пыталась его уколоть.

– Напрасно иронизируешь… – заметил Балканов. – За провинциалами будущее. Они твоих интеллигентов скрутят в бараний рог, сомнут и выкинут.

– Не сомневаюсь! – сказала Алла. – А заодно и тебя вместе со мной…

Балканов плеснул себе чаю.

– Вот уж дудки, об меня зубы обломают…

– Ах, какие мы твердые!

Фарфоровый чайничек и шесть чашек они когда-то купили в Хельсинки. Сервиз оказался на редкость прочным, ни одна чашка не разбилась.

– Я несъедобен.

– Уверен?

– На все сто!

Она поднялась. Разговор окончен. Интересно, что сейчас делает Ира?

– Тебе во сколько вставать?

– Поставь на восемь.

Алла вышла из кухни. Ире было с ним хорошо? Или ему только показалось?

Телефон запрыгал на столе. Может, это она?

Он взял трубку.

– Андрей, беда! – Вера говорила не своим голосом.

Внутри все натянулось.

– Что случилось?

– Чубаров разбился…

– Как? Когда?

– Два часа назад. Врезался в «КАМАЗ».


В полутемном коридоре сухо потрескивали лампы. Андрей приоткрыл дверь – сумрак разбежался по углам. Вера стояла у столика дежурной. Рядом прохаживался немолодой мужчина с красным, отечным лицом.

В дальнем конце коридора виднелась застекленная дверь, оттуда выбежала сестра в белом халате, что-то сказала Вере. Дверь, дребезжа, захлопнулась.

– Андрей, я не понимаю…

По широкому, плоскому лицу Веры текли слезы. Балканов положил ладонь ей на плечо.

– Успокойся.

Она ткнула в глаза скомканным платком, высморкалась.

– Колька выехал на «встречку»… А тут «КАМАЗ»…Лоб в лоб…

Мужчина подошел ближе.

– Олег Палыч. Отец. – представила Вера.

Балканов протянул руку.

– Мои соболезнования.

Вялая, безжизненная рука мужчины скользнула в его ладони.

– Доктор беседует со следователем, сейчас выйдет.

– А где тело?

Отец сжал губы, отошел. Только теперь Андрей заметил в углу молодую женщину. Скрючившись, она раскачивалась из стороны в сторону.

– Наверное, в морге. –Вера украдкой показала на женщину в углу. – Это Юля, жена…Ребенку год. Ужас, Андрей, ужас!

Дверь отворилась. Вышел немолодой доктор, за ним – милицейский капитан с папкой в руке. Доктор и капитан оживленно беседовали.

Олег Палыч заковылял к доктору. Мужчины умолкли.

– Вы отец? – доктор покачал головой. – Шансов не было. Умер на месте.

Он говорил вполголоса. В полупустом коридоре слова отдавались эхом.

Женщина перестала раскачиваться. Внезапно вытянула перед собой руки, словно пытаясь что-то удержать, и рухнула головой вниз. Доктор и тесть бросились к ней.

– Света! Нашатырь! – заорал доктор.

Из-за застекленной двери выскочили сестра. Доктор и Олег Палыч подняли Юлю, уложили на скамью. Доктор сунул в нос вату с нашатырем. Вера и сестра кружились рядом. Олег Палыч, выставив перед собой растопыренные ладони, не знал, за что хвататься.

Андрея потеребили за рукав.

– Следователь Некрасов. – представился капитан.

Андрей кивнул.

– Погибший работал на вас? – спросил капитан.

– У меня. – поправил Андрей.

Капитан вынул из папки лист бумаги. Доктор и женщины суетились вокруг обморочной жены. Юля то приходила в себя, то снова впадала в беспамятство.

У Некрасова было худое, стертое, без каких-либо примет лицо. Такого вряд ли запомнишь. Разве что уши – крупные, оттопыренные горели на свету рубиновыми хрящами.

– Присядем! – пригласил Некрасов.

Они отошли к столу. Следователь положил перед собой лист бумаги.

– Фамилия? Имя-отчество?

Рука размашисто бегала по бумаге.

– Андрей Сергеевич, – следователь поднял глаза, – завтра утром вы должны прибыть в РУВД. Запишите адрес!

Балканов вынул блокнот, попросил у капитана ручку.

– А по какому вопросу?

Некрасов сощурился.

– По факту гибели вашего сотрудника…

– Скажите…

–…и еще, – перебил следователь. – В машине погибшего…– Некрасов замолчал, посмотрел на хлопочущих женщин, понизил голос. -…обнаружена крупная сумма денег…

– Это мои деньги.

– Ваши? – тощие брови Некрасова приподнялись. – С чего вы взяли, что они ваши?

– Я дал Коле взаймы.

– Когда?

– Сегодня днем.

Доктор все еще возился с Юлей. Сестра принесла шприц, и теперь тщательно протирала локтевой сгиб. Вера украдкой поглядывала в его сторону.

– Вот, – Некрасов протянул Андрею чистый лист, – укажите сумму и каким достоинством были купюры?

Глупый вопрос. Андрей мог назвать не то, что сумму, но и внешний вид некоторых купюр. Свои деньги он знал в лицо.

Некрасов встал. Пока Андрей описывал, следователь прохаживался вдоль стола.

– Написали?

Балканов протянул мелко исписанный лист. Следователь, не читая, сунул лист в папку.

– По словам близких, Чубаров ехал в Финляндию?

– Об этом мне ничего не известно.

Капитан улыбнулся.

– В карманах погибшего обнаружены финская виза, заграничный паспорт, прочие предметы…

– Ну? – Андрей посмотрел на капитана. – Обнаружены… И что?

– Ничего. – пожал плечами Некрасов. – У вас есть какие-то документы, подтверждающие, что деньги принадлежат вам.

– А как же? Расписка!

Некрасов честно отрабатывал свой хлеб. Хлеб, но не масло.

– Завтра утром захватите с собой расписку и документы, подтверждающие источник происхождения денег. – сказал Некрасов. – До встречи!

Рука у него оказалась худой и жесткой. Как клещи.

– А как водитель «КАМАЗа»? Жив?

Капитан повернулся к Балканову.

– А что ему сделается? Пара царапин, ушиб и все дела. Водитель ни при чем! Чубаров сам выехал на встречную.

– Свидетели есть?

– Есть, господин Балканов. ГАИ поработало добросовестно.

Следователь отозвал доктора в сторонку. Вера подошла к Балканову.

– Что он тебя мурыжил?

– Деньги нашли. Ищут хозяина….

Чубаров не нуждался ни в чем, кроме достойных похорон. Андрей не чувствовал вины в его смерти. Почти не чувствовал.

– Вызвал на завтра к себе! Расписка у тебя?

Капитан махнул рукой и направился к выходу. Андрей повернулся к Вере.

На ней лица не было.

– Расписки нет!

– Ты что? Как?

– Чубаров не оставил!


У складской эстакады стоял «КАМАЗ» с прицепом. По бугристому брезенту бежали буквы «ГЛАВСНАБТРЕСТ». Надпись осталась от прежнего хозяина. Машина принадлежала уфимцу Сажину.

Сажин брал товар с отсрочкой платежа. Андрей решил в рассрочку больше не давать.

Из распахнутой двери склада торчала металлическая стрела транспортера. Резиновая лента со скрипом скользила по валикам. Грузчики бросали ящики на ленту, резина, дойдя до края, падала вниз и появлялась с другого конца.

Балканов знал здесь цену всему. Аренда складского помещения обходилась в 800 долларов ежемесячно официально и 500 долларов «сверху». Транспортер стоил четыре тысячи рублей плюс две тысячи дополнительно за ежемесячное обслуживание. Ящик масла стоил 400 рублей. Работа грузчиков 50 рублей ежедневно и 50 дополнительно за каждую разгруженную машину. Услуги охранника оценивались в 100 рублей в сутки.

При желании он мог бы сосчитать во что ему обойдётся и собирающийся хлынуть дождь, и дневная жара. Всё просто, понятно и зависит от движения его пальца.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5