Генрих Корн.

Инь и Янь. Современные рассказы



скачать книгу бесплатно

© Генрих Корн, 2017


Литературный помощник Ксения Корн


ISBN 978-5-4483-5185-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Инь

Почему, или Три Новых года

I


– Почему? – потерянно спросил он.

– Потому что у нас нет будущего, – ответила она.

– Это всё из-за того, что… у меня нет работы?

– Из-за того, что у тебя нет стремления к жизни.

– Не правда, у меня есть только одно стремление – и оно к жизни.

– У тебя все разговоры о смерти.

– Это не мешает мне стремиться к жизни.

– Это просто слова. А дел нет никаких.

Он тяжело вздохнул, и она добавила, повысив голос:

– Ты как сидел раньше и ничего не делал, так и теперь сидишь и ничего не делаешь. Только плачешься. А я должна на это смотреть. Я вообще-то девушка. Я слабый человек. Я не могу постоянно поддерживать тебя. Я лучше буду одна. Мне тебя не вынести.

– Я люблю тебя, Лера, – горячо сказал он. – С новым годом!..

– С Новым годом, Володя, – отвернувшись, холодно сказала она.

Тот, позапрошлый, Новый год Володя и Лера отмечали вместе. Скромный, на две персоны, стол с водкой на одном краю и красным вином на другом вполне соответствовал внутреннему настрою – внутренней двусоставной атмосфере. Суть этой странной атмосферы заключалась в каком-то еле уловимом противоборстве.

На поверхности всё казалось таким приглаженным и умиротворённым – Лера старательно и молчаливо занималась предпраздничными домашними хлопотами, а Володя, пялясь в «ящик», просто ей не мешал – но где-то внутри нарождалась сильнейшая молния, грозящая с оглушительным треском разделить общее небо пополам, общую атмосферу на два окончательно размежевавшихся состава.

Лерин состав был холодным, хмурящимся, молчаливым, жёстким, избегающим и возвышающимся. Володин – унижающимся, суетливым, навязывающимся, чрезвычайно мягким, порой хрупким вплоть до обидчивости, порой заискивающим и очень горячим.

Когда ему захотелось обнять её, она уклонилась. Когда он всё же настоял на своём и обнял, она попыталась вырваться. А он боялся отпустить её. И твёрдость, и мягкость, и боль, и лёгкость, и уверенность, и отчаяние дрожали этим страхом в его руках. Страхом, смешанным со страстью. Но его страсть вызывала только жалость. Ничего, кроме жалости.

И, пожалев, Лера уступила. Это была их последняя близость. Володина твёрдость, его мягкость, его боль, лёгкость, уверенность и отчаяние попеременно сочетались с Лериной жалостью. Когда же жалость изнемогла, Володин страх и Володина страсть сочетались с Лериным безразличием. Оргия длилась до утра. А потом всё закончилось. Он так и понял – всё закончилось.

Утром Лера лежала обнажённая поверх одеяла, и его глаза прощались с её телом, в котором осталось так много его души.

– Неужели ты хочешь всё разрушить? – горячо спросил он.

– Что? – холодно спросила она.

– Всё – наше.

– Что я могу тебе сказать? Я просто ошиблась.

– И ты не будешь жалеть?

– Не знаю.

– И ты не расстроишься, если я буду с… другим человеком?

– Я не буду лезть в твою жизнь.

– А ты?

– Что я?

– У тебя будет… другой?

– Одной – трудно.

Наверно, будет.

Тогда с оглушительным треском грянула молния, размежевав странную двусоставную атмосферу пополам. Володя отскочил в одну половину, а Лера – в другую. И их уже больше ничего не связывало. У них больше не было общего неба.


II


– Он тебе что, опять смс-ки пишет? – хмуро спросил Антон.

– Да, – виновато ответила Лера и нежно потеребила ноготками волоски на его животе. – Написал.

– И что написал?

– На, прочитай, если хочешь.

Он взял её телефон и прочитал:

– «Милая Лера, поздравляю тебя с Новым годом. Прости, что досаждал тебе смс-ками. Мне надо было уйти по первому твоему слову, но я не верил, что между нами действительно всё кончено. Желаю тебе получить желаемое в этой временной жизни и не упустить жизнь вечную»… Вот козёл. Что ему надо? Никак не отстанет. Мудак.

– Любимый, не нервничай, – промурлыкала Лера и расстегнула молнию на его брюках. – Как там мой «дружочек»?

– А ты ответ ему написала?

– Ну да, написала…

– И что?

– Написала: «Спасибо. Прости за всё».

– Ты ещё у него прощение просишь? Да пошёл он в жопу! Живёт, как амёба, не работает, ничего не делает, а всё равно лезет. Поздно, Вова, отстань ты уже! Иди дрочи, олух!

Лера извлекла «дружочка» и подрочила. Когда же семя тугой струёй брызнуло ей на грудь, пришла новая смс-ка. Антон, усмехнувшись, прочитал и это:

– «Я прощаю. Пусть это прощение будет моим подарком. Хотя мне пока трудно. Ты очень много значила для меня. Но больше не дури. Не ошибайся больше. Простив, легче забыть. Я медленно иду по этому тяжёлому пути забвения. Спасибо за всё твоё доброе». Ну? Ответишь, что ли?

– Ой, не знаю, я и отвечать не хочу, – улыбнулась Лера и убежала в ванную отмывать грудь. Из ванной крикнула: – Напиши ему «тебе спасибо, я давно тебя простила»!

Антон написал: «Тебе спасибо. Я давно тебя простила. Больше не пиши мне». А потом, беззвучно давясь от смеха, сообщил ответ:

– «Я не стремлюсь вернуть всё обратно. Просто хотел поздравить. Прощай». Прощай, Вова, ты мудак!

Вернувшись, Лера легла рядом с Антоном. Поцеловала и обняла, потеребив ноготками волоски на его животе. Положила голову ему на плечо, наслаждаясь близостью.

В тот, прошлый, Новый год она напрочь позабыла про Володю, настолько, что и не вспомнила бы, если б не эти смс-ки. Ей казалось, будто пролетело несколько лет, а не всего-то один год.

Её жизнь изменилась решительно и бесповоротно. Какой там унижающийся, суетливый, навязывающийся, заискивающий Володя?

Лера была без ума от Антона. Она по-женски отдавала себя до конца, до самой глубины, и в глубине этой блаженствовала.


III


Ровно через год, поставив праздничные яства на стол, Лера ушла на кухню и с замирающим сердцем написала: «С Новым годом! Как дела?». Володя ответил сразу же: «С Новым годом, Лер. Представляешь, всё просто отлично. Я уж и забыл, как это бывает».

– Лерка! Иди, куранты бьют! – крикнул из зала Антон. – Давай шампусика въе**м!

Она пошла и холодно дзинькнула свой бокал о бокал Антона. За окном с оглушительным треском один за другим взмыли вверх многочисленные салюты. Отовсюду раздавались радостные голоса. Отчего-то из-за этой чужой радости выступили слёзы.

Чуть пригубив, Лера спешно вернулась на кухню, ей хотелось продолжить разговор с Володей: «Чем занимаешься? Работаешь?».

На этот раз смс-ку от него пришлось ждать несколько минут. Тягостно и нервно. Так, что долгожданный вибросигнал заставил вздрогнуть.

«Да, работаю. Помнишь, о чём я мечтал, когда мы ещё были вместе? Вот тем и занимаюсь», – проглотила Лера слова невидящими от слёз глазами. И не слушающимися руками набрала: «Я рада за тебя. Может, встретимся, пообщаемся?».

– Ты где пропала-то? Иди сюда! Чё я один-то тут сижу как дурак? – напомнил о себе Антон.

Сунув телефон в карман, она снова возвратилась в зал и села рядом с ним.

– Ты чё такая? Плачешь?

– Нет. Ничего…

– Да ладно, я же вижу. Давай, колись. Чё думаешь-то?

– Всё нормально…

– Это всё из-за того, что у меня нет работы? Не ссы, будет.

– Ты… как сидел раньше и ничего не делал, так и теперь сидишь и ничего не делаешь. Только обещаешь. А я должна на это смотреть. Я вообще-то девушка. Я слабый человек. Я не могу постоянно поддерживать тебя, – с отчаянием выпалила она.

Он хмыкнул:

– Не гоняй. У тебя просто нет стремления к жизни. Все разговоры только о смерти.

– Это не мешает мне стремиться к жизни. У меня есть только одно стремление – и оно к жизни.

Телефон завибрировал, и Лера мельком взглянула на дисплей: «Давай, если хочешь. Но я женат, Лер…».

– Это просто слова. А дел нет никаких, – раздражённо сказал Антон. – Подними жопу, сделай что-нибудь. Только плачешься. Я чё, разорваться должен? У меня до тебя вообще-то всё нормально было. А теперь… совсем как у Володи твоего стало, сука!..

– Я просто ошиблась… – она со страхом сглотнула слюну. – Я лучше буду одна. Мне тебя не вынести.

– Ты чё? – он слегка шлёпнул её ладошкой по щеке. – Головой, что ли. ударилась? А то я ударю, если что. Я тебе не Володя. Хорош. Давай пое**мся лучше.

Лера замолчала, подавив в себе слова и слёзы. Она заранее знала, что этот Новый год будет именно таким. Потому что уже давно так было. Ей казалось, что прошёл не один только год, а несколько долгих мучительных лет.

Её жизнь изменилась решительно и бесповоротно. Антон стал невыносим. Вдруг вспомнился Володя. Потом он начал вспоминаться всё чаще и чаще. Потом перестал выходить из головы.

Пока Антон ходил курить, Лера отправила: «Ого, ты женился? Поздравляю». Потом в течение получаса, всё то время, когда недружелюбный Антонов «дружочек» терзал невзаимную ему, холодную, Лерину «размежёванность», ответ от Володи не приходил.

Чтобы обмануть невзаимность «размежёванности», она повернулась к «дружочку» задом. Так было легче. Лицо Антона пропадало из виду, и «размежёванность» становилась чуть взаимнее, чуть теплее. Лера сосредоточивалась на себе и там, «внутри», прорывались и твёрдость, и мягкость, и боль, и лёгкость, и уверенность, и отчаяние. Антону всегда нравилась такая Лера.

Она, по-женски отдавая себя до конца, до самой глубины, и в глубине этой не находя дна, не зная, как себя ещё «отдать», была готова на всё.

Через час, когда Антон удовлетворённо отдыхал, Лера сбегала в туалет, где с отчаянием написала ещё одну смс-ку: «Володя, я люблю тебя». Она хотела бы в ту же минуту умчаться туда, к нему, к любимому Володе, вернуть назад эти два года, прожить их по-другому.

– Лерка! – настойчиво донеслось из зала.

Но ей не оставалось ничего другого, кроме как обречённо проследовать до кровати и лечь рядом с Антоном. Поцеловать его. Обнять, потеребив ноготками волоски на его животе. Положить голову ему на плечо. И всё это с отвращением. И с тем же отвращением ждать очередной близости.

Антон взял её руку и вложил в неё мокрого от половой слизи «дружочка». Лера покорилась, она знала, что от неё требуется, и взяла «дружочка» в рот.

И тогда раскатисто грянула молния, разделив тёмное небо пополам, общую атмосферу невзаимности на два состава.

Лерин состав был унижающимся, мучающимся, отчаявшимся, но терпеливым и разгорячённым. Антонов – возвышающимся, жёстким, удовлетворённым, но недовольным и стылым.

Истекающий половой слизью «дружочек» погрузился в очень горячее, отчаявшееся, но терпеливое, мучающееся и унижающееся лоно Лериных губ, а её голову обхватили возвышающиеся, удовлетворённые, но недовольные, жёсткие и очень холодные Антоновы руки. В тот момент Лера не видела никакого неба. Она видела только молнию.

Где-то там, промеж опережавших раскаты грома немых всполохов молнии, коротко втиснулся вибросигнал. Лера краем глаза взглянула на дисплей телефона. Володя. «Прости, Лера! Теперь уже ничего не вернёшь. Теперь у нас нет пути назад».

И всё закончилось. Она так и поняла – всё закончилось. У неё тоже больше не было пути назад. Вся её жизнь остановилась здесь. И здесь не было неба.

Оргия длилась до утра. Утром Лера лежала обнажённая поверх одеяла. Её глаза, устремлённые в потолок, плакали, а губы беззвучно шептали одно и то же:

– Почему?.. Почему?..

Живая мёртвая мысль

Далеко в глубине безымянного парка на краю большого города, там, где бегущий по овражку мутный ручей впадает в заросшее камышами озерцо, есть старая деревянная лавочка. И хотя никто не помнит, когда она появилась здесь, об её возрасте красноречиво говорят выцветшая, изрезанная крупными трещинами доска и подгнившие столбушки. Солнечными раннеосенними, поздневесенними и летними днями вокруг неё блестят вдавленные в землю пивные пробки. Народ это место жалует. В солнечные дни.

Где-то в середине сентября к лавочке подошёл маленький пухленький человечек лет тридцати пяти в старомодных очёчках, с оттопыренными ушками и жиденькими засаленными волосиками, нервно потоптался возле неё, брезгливо смахнул пылицу и сел.

С утра его мучила одна и та же неотступная, зудящая мысль. Вчера вечером ему случилось посмотреть эротический фильмец о девушке, всё время ищущей новых пикантных приключений, и он заболел «желанием».

Привычный его кулачковый метод на сон грядущий не сработал, а повторная ночная процедура повергла в беспокойную депрессию. Проснувшись разбитым и больным, он не мог вспомнить основной сюжетной линии того фильма, но сама главная героиня не покидала его головы. Овсяная каша не лезла в горло, а зелёный чай в красной пластмассовой кружке с надписью «Козерог» вовсе не удостоился внимания.

Когда и отдалённо-расплывчатый образ киношной девушки наконец растворился в лабиринтах сознания, остался только один самый громоздкий кадр – вагина крупным планом. Её образ никак не растворялся. Он прилип в расщелине между полушариями мозга и воспалился, источая вязкую тёмную слизь.

Боль ужесточалась частыми кратковременными подёргиваниями, в момент которых сознание выдёргивало вожделенный образ детально и во всех красках. Подёргивания наглели час от часа, упиваясь образом вагины, её складочками, впадинками, выпуклостями, волосками, цветом, воображаемым запахом, и тогда слизь чернела.

Почерневшая слизь в поисках выхода выгнала человечка из дома, и так он оказался в самой глубине безымянного парка на краю большого города, там, где на берегу заросшего камышами озерца стояла та старая деревянная лавочка. Пока человечек сидел на ней нервно и суетливо, чёрная слизь пролилась и брызнула сквозь него на выцветшую, изрезанную крупными трещинами доску и медленно впиталась в старое сухое дерево. Человечку стало легче, и он стыдливо удалился, протирая запотевшие очёчки.


* * *


Через пару дней к лавочке подошёл высокий молодой мужчина в элегантном сером костюме. Он с блаженно-усталой улыбкой присел отдохнуть и сделать телефонный звонок.

– Алло, любимая! Как себя чувствуешь? Не тошнит? Что? Толкается? А ты его погладь нежненько… Сегодня работы много, приеду поздно – голодный как волк. Приготовь что-нибудь вкусное… Ну как хочешь… Пельмени? Ну пусть будут пельмени… Люблю тебя.

Чёрная слизь, выступив пузыриками через трещины доски, потекла во все стороны, сначала испачкав мужчине руку, которой он опирался о лавочку, а потом, пролившись дальше, впиталась тёмным пятном в его элегантный костюм.

– Послушай!.. Алло! Алло… – другая рука мужчины с досадой упала на колено и принялась строчить смс-сообщение: «Любимая, а ещё я очень хочу тебя».

Ответ пришёл тут же: «Ты что это? Сдурел? Мне же теперь нельзя, любимый». Мужчина прочёл его нахмуренно и нервно, блаженная улыбка спрыгнула с лица, словно солнечный зайчик, а глаза стали стеклянными.

Слизь прошла сквозь тело и прилипла в расщелине между полушариями мозга. Солнце скрылось за тучи, а ветер в камышах зашипел, точно змея.

Мужчина встал и нехотя проследовал прочь из парка. Сев в свою машину, он приехал к большому стеклянному зданию, на лифте поднялся на девятый этаж и вошёл в чёрную дверь с табличкой «ООО КОЗЕРОГ».

На пороге к нему потянулись заискивающие руки:

– Здравствуйте, Алексан-Саныч! Как хорошо сегодня на улице, не правда ли?

Он, отведя стеклянные глаза в сторону, неприветливо пожал протянутые руки и удалился в свой кабинет.

– Добрый день, Алексан-Саныч! – привстав, улыбнулась длинноногая секретарша. – С утра звонили из налоговой. Документы готовы. Я положила вам на стол. Чай или кофе?

Он продолжительно оглядел её и сказал мысленно: «Тебя. В рот, п**ду и жопу». А вслух произнёс:

– Минералку.

В кабинете на него глядели аккуратно сложенная стопка бумаг на столе и приоткрытая дверца бара. Ноги выбрали бар. Он достал бутылку водки и рюмку.

Вошла секретарша и поставила на стол стакан с прозрачной пузырящейся жидкостью.

– Что-то случилось? Кажется, вы не в духе, Алексан-Саныч… Дома что-нибудь?

Когда она наклонилась перед столом, её короткая юбка немножко задралась, из-за чего призывно оголились загорелые бёдра.

Он налил водку в рюмку и резко выпил, запив крепость минералкой.

– Будешь?

Она растерялась.

– Я не пью… Я на работе… – и её глаза испуганно потупились.

«Другие е**тся на работе, а ты, шалава, бля, не пьёшь», – выругался он про себя.

– Молодец. Ладно, всё хорошо. Иди, работай…

День прошёл отвратительно. Алексан-Саныч битых три часа возился с бумагами на столе, так ничего и не решив. За обедом он выпил ещё и целый час разговаривал с длинноногой секретаршей о невыполненных делах, налоговой и тяготах семейной жизни, делая ей чрезвычайно недвусмысленные намёки. Та, впадая в краску, испуганно тупила глаза и втайне радовалась, что шеф наконец-таки обратил на неё внимание.

Во второй половине дня в офис приезжали какие-то важные люди, но все они покидали его недовольными. Вечером Алексан-Саныч, пропустив очередную рюмашку, устроил сотрудникам грандиозную выволочку – от этого половина женского персонала стала плакать, а половина мужского собралась немедленно увольняться. В конце концов, не дождавшись и шести, он плюнул на дела и уехал.

Всю дорогу Алексан-Саныч не мог выгнать из головы один навязчивый, невыносимый и громоздкий образ – вагина крупным планом.

Чёрная слизь, разогревшись, булькала в расщелине между полушариями мозга и болела. Боль ужесточалась частыми кратковременными подёргиваниями, в момент которых сознание выдёргивало вожделенный образ детально и во всех красках. Подёргивания пульсировали в висках, упиваясь образом вагины, её складочками, впадинками, выпуклостями, волосками, цветом и воображаемым запахом.

Домой Алексан-Саныч вернулся раньше намеченного, поэтому обещанные пельмени ещё не были приготовлены. Вспыхнула ссора, а уже ночью он, ослеплённый необъяснимой злобой, впервые ударил свою беременную жену за то, что она лишила его секса.


* * *


В первых числах октября после недельной дождливо-сопливой хандры облака вновь рассеялись, высвободив из своих печально-осенних недр такое желанное и несколько подзабытое солнышко. Старая доска быстро подсохла, а чёрная слизь в её трещинах, свернувшись, затвердела.

Часа в два пополудни на берегу заросшего камышами озерца возникла шумная компания молодых людей и девушек.

– Вон лавочка! – обрадовался прыщавый рыжеволосый юноша с пакетом, набитым синими банками «Балтики» и пачками сухариков.

– Ну наконец-то! Я уже устала таскаться по этому дурацкому парку! – капризно всплеснула руками полная девушка с ярко накрашенным лицом.

– Это того стоило, – галантно успокоил её серьёзный бритоголовый парень в тёмном осеннем пальто. – Это самое лучшее место здесь. Про него мало кто знает. Вон Тёма с Алкой сюда постоянно ходят зажиматься.

Тёма с Алкой, игриво переглянувшись, молча сели – Тёма на лавочку, Алка на Тёмины коленки. Полная девушка удовлетворённо припарковалась с левого краю. На правый же прыщавый юноша выгрузил «Балтику» и сопутствующее солёно-хрустящее.

– А ещё сюда Козерог любил приходить, – добавил бритоголовый и засмеялся.

Засмеялись и полная с прыщавым. Даже Алка улыбнулась, кокетливо стрельнув глазками в сторону Тёмы. Он не смеялся. Чёрная слизь размякла под его телом и стремительно всосалась внутрь, пройдя вдоль позвоночника до головы.

– Козерог больше сюда не приходит! – расплёскивая пиво, умирал от смеха прыщавый. – Его время вышло!..

– Да ладно! – прыснула полная. – Он, поди, и сейчас здесь, спрятался где-нибудь там, в кустах, и секёт за Алкой!

– Точно! – бритоголовый сделал несколько шагов к кустам. – Козерог! Козерог, выходи, не бойся! Тёма тебя не тронет!..

– Да хватит вам!.. – засмущалась Алка.

А Тёма, порывисто спихнув её со своих колен, резко встал и ушёл.

– Чего это он? – испугался прыщавый.

Бритоголовый запоздало спрятал улыбку. Полная зачем-то полезла за телефоном. Алка недоумённо пожала плечами.

Вечером этого же дня Тёма со стеклянными глазами сидел в своей комнате в студенческом общежитии. Чёрная слизь прилипла в расщелине между полушариями мозга и клокотала, причиняя невыносимую боль. Заплаканная Алка сидела на соседней кровати и смотрела на Тёму.

– Ну что мне сделать-то теперь? – умоляюще проговорила она.

Он промолчал.

– О чём ты думаешь, Тёмочка?

– Я не думаю. Я не могу думать. Я просто вижу – и всё.

– Что ты видишь?

– Вагину.

– В смысле?

– Я вижу вагину. Она стоит у меня перед глазами – со всеми складочками, впадинками, выпуклостями, волосками, цветом, я даже запах её чувствую.

– Ну, а при чём здесь Козерог?

– Он видел тебя так же. Вдумайся, Алла, тебе только восемнадцать, а ты уже не сохранила никакой тайны. Я знаю, что между вами было.

– Что?

– Всё. Вы встречались полгода. За это время ты всё позволила ему, всем насытилась, не оставив ничего на будущее, как будто у тебя никого и не было бы после Козерога, всё ему отдала, мне ничего не оставила. Ты не сможешь любить. Твоё женское будущее мертво. Всё, что бы ты ни сделала, пройдёт через Козерога, через тот опыт, который ты с ним получила. Он видел, чувствовал, осязал тебя всю, все твои складочки, впадинки, выпуклости, волоски, цвет и запах. Ты наслаждалась им, когда вы были вдвоём, впитала его в себя, ласкала его, шептала в экстазе нежные слова, говорила, что любишь. Ты сосала его х**, Алла. Как ты можешь вообще кого-то любить после этого, кроме Козерога?

– Ты, что ли, невинный, Тёма? – горько ухмыльнулась она. – Что на тебя нашло? Ты думаешь, девочка, которая ни с кем не была, полюбила бы тебя так, как я тебя люблю?

– Мне не нужна девочка физическая. Мне нужна девочка внутренняя. Только такая и умеет по-настоящему любить. Вагина не способна любить. Только сердце.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное