Генри Петроски.

Книга на книжной полке



скачать книгу бесплатно

Вполне понятно, что большинство из нас больше думают о книгах, чем о полках. Но находились и те, кто отдал должное инфраструктуре. Так, Генри Баннер, много лет проработавший редактором в юмористическом журнале «Пак», писал:

 
Богатым и успешным став,
Завел себе я книжный шкаф.
Но книг я в нем не заведу –
Не буду портить красоту[2]2
  Там же, с. 761.


[Закрыть]
.
 

Конечно, книги могут испортить иной книжный шкаф, но порой именно книжный шкаф совершенно не подходит к книгам и почти отбивает охоту снимать их с полок. Когда я переехал в свой нынешний кабинет в Университете Дьюка, в нем уже были книжные шкафы – вполне симпатичные, с регулируемой высотой полок. Поскольку полки, сделанные из тяжелых древесно-стружечных плит и отделанные орехом, оказались достаточно глубокими, но не слишком длинными, они такие крепкие, что не прогибаются даже под очень тяжелыми книгами. Но они не очень высокие, поэтому я отрегулировал полки так, чтобы на нужной высоте у меня было максимальное количество полок с книгами разных размеров. В итоге получилось, что книги сгруппированы по высоте и над ними на полках остается мало места. Иногда трудно ухватиться за какую-нибудь книгу и вытащить ее с полки, набитой до отказа. В одном руководстве по уходу за книгами есть вопрос, помогающий определить, не слишком ли плотно они стоят на полке: «Можете ли вы взяться за книгу указательным, средним и большим пальцами, а потом аккуратно достать ее, не перемещая соседние книги ни с той, ни с другой стороны?»[3]3
  Wagner, с. 65.


[Закрыть]
Так вот я не могу; мне приходится следовать хорошему совету из журнала Марты Стюард «Ливинг»: «Чтобы снять с полки книгу, отодвиньте книги справа и слева от нее и аккуратно потяните»[4]4
  Rogan, с. 90.


[Закрыть]
.

Часто, когда хватает пространства над книгой, поступают так: кладут палец сверху и аккуратно тянут за корешок, выдвигая и поворачивая книгу до тех пор, пока не станет возможно взять ее за бока. Журнал «Ливинг» этого не одобряет: «Никогда не хватайтесь пальцем за корешок»

129 " id="a_idm140076676248736" class="footnote">[5]5
  Power, с. 129


[Закрыть]
. Если книги стоят слишком плотно, то можно сломать ноготь или порвать переплет, что, возможно, еще хуже. В одной «книге советов» XIX века говорится: «Никогда не доставайте книгу с полки за корешок; не сушите их над огнем и не сидите на них, ибо „книги – наши добрые друзья, их советы нам полезны, и они не выдают наших тайн“».

А вот изобретатель Чарльз Коли из калифорнийского Калвер-Сити посмотрел на книги и книжные полки с точки зрения механика. Он изучил проблему снятия книги с полки и обнаружил, что до него «удовлетворительного решения этой проблемы не существовало». В 1977 году он получил патент на «аппарат для извлечения книг»[6]6
  U.S. Patent No. 4050754.


[Закрыть]
. Это нечто вроде деревянной доски на пружинах, расположенной за рядом книг, поперек задней стенки книжного шкафа. Она работает по принципу действия – противодействия. Чтобы выдвинуть книгу из ряда книг, нужно, вопреки очевидному, вжать ее в заднюю стенку шкафа. Это сожмет пружину позади доски, и сила упругости вытолкнет книгу наружу. (Этот аппарат действует так же, как скрытые защелки в дверцах шкафа: чтобы открыть дверцу, нужно на нее надавить.) Как и многие изобретения, аппарат Коли требует привычки; впрочем, если книги стоят на полке слишком плотно, он может попросту не сработать.

В таких условиях поставить книгу обратно на полку не легче, чем вернуть сардинку в консервную банку. Книжная полка, судя по всему, не терпит пустоты, так что пустого пространства, которое образуется после изъятия книги с полки, редко когда хватает, чтобы беспрепятственно вернуть книгу на место. Книга в этом отношении напоминает надувной матрас после использования или карту местности, которую, кажется, невозможно сложить так, как это задумано. Открыв книгу и закрыв ее, мы как будто меняем ее размер. Она больше не вмещается туда, где стояла. Приходится орудовать ей, как клином, расталкивая некогда послушных соседок, чтобы книга смогла наконец утвердиться на своем законном месте. Книга, которую я пытаюсь втиснуть на полку, разумеется, трется о соседние книги и отодвигает их вглубь. Если над книгами достаточно места, довольно просто выровнять их вручную. Но в моем кабинете не так-то легко просунуть руку между книгами и следующей полкой, чтобы выровнять все корешки. Выход один: приходится сдвигать вглубь весь ряд. Но довести таким образом все книги до заднего края полки я тоже не могу: ведь они различаются по ширине, а значит, никакого ровного ряда корешков не получится. Со временем так много книг оказывается задвинуто в самую глубину, что приходится вынимать весь ряд и вновь выставлять его ближе к переднему краю полки.

Меня не беспокоило, что книги на полках стоят глубоко, потому что мне нравилось, чтобы от переднего края до корешков оставалось сантиметров пять-шесть свободного места. Не могу точно сказать, когда я начал расставлять книги таким образом и почему. Но, по крайней мере, не припоминаю, чтобы я ставил их строго по переднему краю, если только самая широкая книга не была такой же ширины, как сама полка. В этом случае, если мне был нужен ровный ряд корешков, приходилось выдвигать вперед все книги. Экспериментировать с выравниванием по переднему краю я начал во время работы над этой книгой. До этого мне казалось, что несколько сантиметров пустого пространства перед книгами – это вполне естественно и желательно; ведь и за книгами остается несколько сантиметров пустого пространства. Таким образом, книги стояли по центру осевой линии полки, и на подпорки приходилась почти одинаковая нагрузка. С чисто конструктивной точки зрения это выглядело аккуратно и правильно. В публичных библиотеках проходы между рядами полок часто бывают узкими, и часто не видно, какие книги стоят по краям полки, если они задвинуты слишком глубоко, но у меня дома и в рабочем кабинете напротив полок расположена пустая стена, и расстояние до этой стены больше, чем ширина прохода в публичной библиотеке. Я могу отойти и посмотреть на них. Если книги стоят у самого переднего края полки, то кажется, будто шкаф для них тесноват (как костюм, который стал мал), а его верхняя часть перевешивает нижнюю. Кроме того, если книги стоят у самого переднего края, шкафы выглядят двухмерными: в них нет глубины, они напоминают обои. Там, где над книгами есть немного свободного пространства, глубина, конечно, присутствует, но верхняя линия получается неровной, а тени, падающие на книги, придают их рядам еще менее аккуратный вид.

Поскольку на моих полках книги задвинуты вглубь, перед ними остается немного свободного места, где я могу хранить всякие мелкие безделушки вроде карандашей и ножей для конвертов. Все это мне казалось вполне разумным, пока как-то раз ко мне в кабинет не заглянул один писатель. Он удивился тому, как у меня выставлены книги, сказав, что сам всегда ставил их к самому переднему краю и думал, что так и надо делать. Ответить ему что-то определенное я тогда не мог, да и сейчас не могу. Но с тех пор я узнал, что литературный критик Альфред Казин[7]7
  Источник – некролог и фотография Альфреда Казина, опубликованные в газете «Нью-Йорк таймс» 6 июня 1998 года.


[Закрыть]
всегда отодвигал книги вглубь полки, чтобы было куда ставить фотографии его внуков и класть те книги, которые он читал в настоящий момент. Как и во многих вопросах дизайна и человеческого взаимодействия с технологией, здесь можно привести аргументы в пользу и того и другого решения. Но в любом случае меня порадовало, что мой гость заинтересовался тем, как у меня расставлены книги: это означало, что не я один думаю о книжных шкафах и их использовании. Но как и в каком направлении развиваются такие мысли?

Книга на книжной полке – это такая вещь, которую нужно снимать с полки и читать. Книжная полка под книгой – это такая вещь, которую повесили и забыли о ней. Один предмет служит другому или главенствует над другим – такова общепринятая логика, а предмет подчиненный редко дает нам повод для размышлений. Но все люди и предметы – как обычные трудяги, так и высокопоставленные персоны – могут поведать какие-то истории. И гораздо чаще, чем можно предположить, это истории захватывающие, с неожиданными поворотами, содержащие ценную информацию.

Есть ли вещь, у которой форма и назначение более очевидны, чем у книжной полки? Кажется, что мысль о том, что на деревянную доску можно ставить книги, столь же стара, как и сами книги. Кажется, что здравый смысл и законы гравитации предписывают полке быть плоской и горизонтальной. А то, что книги на полке должны стоять вертикально, гордо выпрямив корешки, как взвод курсантов, – разве не само собой разумеется для любой библиотеки, большой или маленькой? Нас приводят в замешательство портреты ученых эпохи Возрождения: их кабинеты вполне опрятны, но вот книги лежат где угодно, только не на полках. А если все-таки они располагаются на полках, то как угодно, только не вертикально и не корешком наружу. Неужели вертикальное расположение книги на горизонтальной полке – это не закон природы? Если нет, то почему? Как и когда наша теперешняя манера хранить книги стала практически повсеместной практикой?

Историю книжной полки нельзя рассказать, не рассказав историю книги, ее эволюции из свитка в манускрипт и из манускрипта в печатный том. Не следует думать, что все это – темные дела прошлого, никак не связанные с жизнью в новом тысячелетии. Напротив, эта информация невероятно важна для понимания истории цивилизации. Она позволяет разобраться в том, как сегодня развивается технология, и сделать прогнозы на будущее (которое будет гораздо больше похоже на настоящее и прошлое, чем нас обычно уверяют).

Посмотреть на книжную полку (как и на любой другой предмет) свежим взглядом, непредвзято – само по себе полезно: в частности, так мы по-новому познаем мир и взаимодействуем с ним. Поскольку книги и полка под ними неразрывно связаны, если сосредоточиться на доселе забытой книжной полке, то у нас получится по-другому взглянуть и на книгу – так сказать, перевернуть ее вверх тормашками. Когда мы новым взглядом смотрим на такую знакомую вещь, как книга, мы видим совершенно другой объект, качества которого отличают его от всех прочих вещей в мире и одновременно делают его похожим на многие вещи, которые нам известны.

Если на полке есть только две книги, то они стоят в неловкой позе, как борцы на ринге. Три книги на полке напоминают о баскетболе, когда двое защитников зажимают атакующего игрока. Если книг еще больше, то они похожи на школьников, играющих в чехарду на школьном дворе. Но чаще всего полка, не до конца заполненная книгами, – это пригородный поезд, где пассажиры опираются друг на друга и балансируют в шатких позах, хотя им мешает ускорение движения.

Книга на книжной полке – занятная вещь. Если она недостаточно толстая, то не сможет стоять сама по себе. Тонкая книга, которую ничто не поддерживает, то и дело падает то в одну, то в другую сторону – совсем как какой-нибудь хиляк на пляже, которому самому неловко от собственной тщедушности, а толстая книга, у которой нет соседей, распухает: может быть, ее распирает от гордости или виновата покрытая типографскими знаками целлюлоза, потому что тяжелые страницы искривляют корешок и раздвигают крышки переплета, словно мощный сумоист, приседающий перед соперником на раздвинутых ногах: а ну-ка, толкни.

Энн Фадимен, автор превосходного сборника эссе о книгах «Экслибрис», рассказывает, как потеряла 29-страничную брошюру, «настолько тонкую, что на ее ярко-красном корешке не уместилось название»[8]8
  Fadiman, с. 139.


[Закрыть]
. Эта брошюра «затерялась между двумя пухлыми соседями, как тоненькая блузка в набитом гардеробе, которую не можешь найти месяцами». В другом эссе она рассказывает, почему предпочитает книжный шкаф гардеробу: «Когда мы с моим братом лазали по родительским книжным шкафам, это давало нам куда больше пищи для смелых фантазий об их вкусах и желаниях, чем изучение гардеробов. Хочешь толку – смотри на полку»[9]9
  Там же, с. 124.


[Закрыть]
.

На полках книги проводят много времени. Они как будто ждут на обочине, когда к ним подойдут и предложат чем-то заняться. Книги – это дамы без кавалеров на балу, которые стоят у стены и поддерживают друг друга; только соседки помогают каждой сохранять свое положение. Книги похожи на героя фильма «Марти», который по субботам каждый раз оказывался в одном и том же месте. Книги в суперобложках – это очередь на автобусной остановке, пассажиры, уткнувшиеся в газеты. Книги – это бандиты на опознании в участке: все они подходят под приметы, но свидетель укажет только на одного. Книги – это то, что мы ищем.

Некоторые книги – это частные дома, наполненные эссе и статьями на одну тему; некоторые – многоквартирные дома антологий. Книги на полке – это дома ленточной застройки Балтимора, лепящиеся друг к другу дома Филадельфии, таунхаусы Чикаго, особняки Нью-Йорка; впереди у них – узкий тротуар, позади – дворики, которые видны только владельцам. Ступенчатые крыши образуют общий силуэт – диаграмму судеб, городской ландшафт. Как во всех городах, прохожие идут по тротуару по своим каждодневным делам и почти не видят ни отдельные здания, ни их обитателей. Мы можем вообще не замечать ряд книг, пока не начнем искать какое-то название, шифр, конкретный адрес.

Не всякая книга обречена затеряться среди других, слиться с толпой. Бестселлеры – это яркие звезды. Но вне зависимости от того, сколько на книжной полке стоит знаменитых или выдающихся книг и сколько папарацци топчутся вокруг нее, сама полка – это придверный коврик. Полки – это инфраструктура библиотеки, мостик на проселочной дороге и шоссе местного значения из пункта А в пункт Б; а рядом уже проложены новые скоростные дороги, которые подготавливают почву для информационной магистрали{8}8
  Информационная магистраль, или информационный хайвей, – популярное в 1990-е годы выражение, которым обозначали будущее бурное развитие интернета и других информационных технологий. Считается, что его ввел в оборот вице-президент США (1993–2001) Альберт Гор.


[Закрыть]
.

Книжные шкафы – главная мебель в кабинетах, книжных магазинах, библиотеках. Книжная полка – это пол, на котором стоят книги; постель, на которой они спят, пока читатель-принц не разбудит их или искатель талантов не пообещает им звездную карьеру. Книги открывают читателям сердца, а полки чахнут от досады.

Чего ждут книжные полки? Конечно, книг. Редко бывает, что кто-то заполняет всю полку одним махом, – если, конечно, библиотека не принадлежит жонглеру, который может, подбросив коробку сигар, зажать ее в воздухе между двумя другими, а потом держать всю эту конструкцию в равновесии, а публику в восхищении. Такой фокус можно проделать и с книгами, но не с целой же полкой! Обычно мы ставим на полки по несколько книг или одну-две, которые мы получили в подарок на день рождения или только что купили. Книжная полка не всегда бывает полной. Библиотекарям это, возможно, в радость, но вот библиофилам – в тягость: им больше нравится, когда полку нельзя заметить под книгами.

Книжный шкаф, не заполненный книгами до конца, похож на тетрадь рассеянного ученика: половина строк в ней остается свободной. Если шкаф наполовину полон, то он, конечно, и наполовину пуст. Книги в нем накреняются налево и направо, образуя буквы M, N, V и W между скоплениями вертикальных (и не очень вертикальных) I.

Хотя полки всегда готовы обеспечить книгам поддержку снизу, они не всегда могут поддержать неустойчивую книгу сбоку. Для высоких книг или для книг-коротышек могут подойти (а могут и не подойти) книгодержатели – любопытные приспособления, которые, по идее, должны сдерживать книги, как плотина воду. Но иногда, как это бывает и с плотинами, книгодержатели смещаются и обрушиваются; в когда-то практически монолитном фасаде корешков образуются зияния, и целые группы книг валятся набок – получаются неприглядные кучи. Перед нами, как в видеоигре, вечный конфликт между движением «вверх-вниз» и движением «вправо-влево», между обелиском и санями{9}9
  Автор имеет в виду перемещение крупных каменных массивов на санях-волокушах в Древнем Египте.


[Закрыть]
– оба предмета подвержены силе притяжения, но каждый по-своему. Гравитация – та самая сила, благодаря которой книгодержатели выполняют свою функцию, – определяет вертикаль книг. Но эта же сила действует и в горизонтальной плоскости. От нее зависит сила трения, вызванная воздействием веса книгодержателя, – сила, противоположная той, что вызывает скольжение.

Вопреки распространенному убеждению, самый простой механизм – не клин, а блок. В викторианском руководстве по комплектованию домашней библиотеки говорится, что «лучшее устройство», благодаря которому книги будут «стоять прямо, изготовляется из деревянного куба со стороной в шесть дюймов [15,24 см], распиленного пополам по диагонали»[10]10
  Penn, с. 118.


[Закрыть]
. Книгодержатели (многие из которых представляют собой просто резные бруски) создают горизонтальное давление, которое не дает книгам упасть. Все дело, конечно, в силе трения, но, как и в любом механизме, давление, которое может выдержать книгодержатель, ограничено, потому что трение, возникающее между книгодержателем и полкой, тоже ограничено. Чем держатель тяжелее и выше, тем лучше, и чем более шероховаты соприкасающиеся поверхности, тем лучше. Других способов улучшить функциональность книгодержателя, пожалуй, и нет.

У некоторых книгодержателей есть тонкое металлическое основание, которое подкладывается под первые несколько книг в ряду: вес книг обеспечит давление, которое затем скажется на трении между держателем и полкой. Некоторые держатели делают из листа стали, проштампованного и загнутого под нужным углом, – простое и неглупое решение. Такие держатели были запатентованы в 70-е годы XIX века[11]11
  Там же.


[Закрыть]
и с тех пор получили широкое распространение, но для домашней библиотеки они подходят далеко не всегда: им может не хватать твердости, чтобы выдерживать давление тяжелых книг и сохранять вертикальное положение. Гораздо элегантнее этот принцип реализован в таких держателях, где вертикальная часть сделана из приятной на вид древесины, а горизонтальное основание – из прочного металла. Такие книгодержатели мы с моей женой однажды нашли в одном магазинчике в штате Индиана. Красивые деревянные планки были инкрустированы почти незаметной маленькой керамической мозаикой, а основанием служила тяжелая пластина из металла с гальванопокрытием; к ее нижней стороне была приклеена тонкая подошва из пенорезины, чтобы увеличить трение между пластиной и книжной полкой. Эти книгодержатели хорошо выполняют свою задачу: они всегда стоят вертикально и удерживают в том же положении книги. Увы, ничто не идеально: слишком толстое основание придает держателю устойчивость, но и поднимает стоящие на нем книги на три миллиметра над уровнем полки. Это трудно не заметить. Под книгами образуется щель, которая привлекает к себе внимание. Кроме того, редко получается так, чтобы последняя книга, под которой лежит основание держателя, уместилась на нем полностью. Таким образом, она как будто стоит на двух ступенях, и корешок заметно деформируется, поскольку одна крышка переплета оказывается выше другой. (Самые лучшие держатели получаются из ненужных книг: от них оставляют только переплеты и заполняют эти переплеты чем-нибудь тяжелым. Но многие книголюбы о таком варварстве не захотят и слышать. Также книгодержатели делают из твердых пород дерева или из камня: с одной стороны на них вырезают «корешки». Такие держатели чаще всего не вызывают раздражения.)

Среди самых внушительных книгодержателей в моей коллекции – 635-миллиметровый кусок настоящего стального рельса (забавно, что рельсы часто служат метафорой бесконечности). Из всех моих держателей это самый массивный; я приклеил к его нижнему концу кусок фетра, чтобы сталь не царапала полку. Даже самые тяжелые книги не в состоянии сдвинуть его с места. Но вот высокие книги иногда его опрокидывают: в самой форме рельса заложено, что верхняя его часть тяжелее нижней. Идеальный книгодержатель мне еще не попадался и вряд ли когда-нибудь попадется. На каждое преимущество находится недостаток, иногда столь же существенный. Такова природа рукотворных предметов: увеличивать их достоинства и уменьшать недостатки – это и есть цель инженерного дела и вообще дизайна.

В качестве полки часто выступает доска, прикрепленная кронштейнами к стене. В хозяйственных магазинах именно она обычно продается под названием «книжная полка». Когда такие полки располагают одну над другой, с концов они чаще всего ничем не закрыты – следовательно, для них нужны какие-то книгодержатели. Иногда ограничителями служат кронштейны полки, расположенной выше. Для максимального эффекта можно поставить к кронштейну книгу точно в высоту полки. Есть и еще один вариант, при котором ограничителями становятся сами книги: либо какой-то особенно толстый том сдерживает аккуратно выставленные книги, либо часть книг кладется на полку горизонтально и обеспечивает нужную массу, которую беззвучный механизм преобразует в трение, когда потребуется. Но всем известно, что если длинный ряд книг начинает крениться, то едва ли найдется во всем мире такой держатель, который обеспечит достаточное трение: бурный поток книг хлынет с полки.


В книжных магазинах поздней Викторианской эпохи продавались такие книжные полки. Их делали из легких досок и стальных прутьев. Эти полки нужно было вешать на стену


Если полки не прикреплены к стене кронштейнами, а встроены в книжный шкаф, книгодержатели могут понадобиться, а могут и не понадобиться. Если книги заполняют всю полку, держатели уже не нужны: их роль берут на себя вертикальные доски, да и сами книги становятся держателями для своих соседок: одно историческое исследование подпирает другое, роман целуется с романом. Таким образом, полка в книжном шкафу – это не просто горизонтальная доска, а доска с вертикальными ограничителями. Вертикальные доски, в отличие от книгодержателей, позволяют спокойно втискивать одни книги между другими: здесь задействована не только сила трения. Если сами полки достаточно прочные и выдерживают вес книг, то шкаф всегда сможет вместить все, что получится в него впихнуть.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное