Генри Петроски.

Книга на книжной полке



скачать книгу бесплатно

Henry Petroski

The Book on the Bookshelf

New York

Alfred A. Knopf

1999


Настоящий перевод публикуется с разрешения компании «Альфред А. Кнопф» («Кнопф даблдэй груп», подразделение «Рэндом хаус»)


Переводчик Лев Оборин

Арт-директор Артемий Лебедев

Метранпаж Искандер Мухамадеев

Верстальщик электронного издания Филипп Лущевский

Иллюстраторы Лизавета Романцова и Яна Москалюк

Главный редактор Катерина Андреева

Редактор электронного издания Анна Мартиневская

Консультант Ольга Гринченко

Корректор Татьяна Нарышкина

Менеджер Светлана Калинникова

Студия Артемия Лебедева

Ул. 1905 года, д. 7, стр. 1, Москва, 123995, Россия

publishing.artlebedev.ru


© Henry Petroski, 1999

© Л. Оборин, перевод на рус. язык, 2015

© Студия Артемия Лебедева, оформление, 2015

Карен и Джейсону, на чьих полках нет свободного места



Предисловие

Как-то раз вечером я сидел у себя в кабинете и читал. Подняв глаза от книги, я взглянул на свои книжные полки и увидел их по-новому. Я понял, что это не просто место для хранения книг. Полки заинтересовали меня как самостоятельные и полноправные артефакты, и я задал себе вопрос: откуда они взялись и как стали такими? За этим вопросом последовали другие, и за ответами я обратился – правильно, к книгам. Книги привели меня в библиотеки, а там я, конечно же, нашел новые книжные полки. Хотя может показаться, что книжная полка – сооружение несложное как по конструкции, так и по применению, но я понял, что эволюция полки, неотделимая от истории самой книги, загадочна и невероятно увлекательна.

Книги, которые помогли мне понять и изложить историю книжных полок, перечислены в библиографии. А вот о библиотеках и их сотрудниках, которые помогли мне эту библиографию составить, я должен сказать здесь. Много раз я убеждался, что библиотеки Университета Дьюка являются для меня неисчерпаемым источником материалов, не только потому, что они обладают замечательными собственными фондами, но и потому, что у них есть система обмена с библиотеками всего мира. Я благодарен всем сотрудникам библиотеки Перкинса (главной библиотеки университета), которые предоставили мне отдельную кабинку для работы и оказали большую помощь. Больше всего я общался с сотрудницами Инженерной библиотеки имени Александра Весича Дианной Химлер, Тарой Боуэнс и библиотекарем Линдой Мартинес. Я высоко ценю терпение, с которым они реагировали на мои бесконечные придирчивые запросы. Я также признателен Эрику Смиту, неутомимому библиографу-консультанту библиотеки Перкинса, и университетскому библиотекарю Дэвиду Ферьеро: он снабдил меня рекомендательными письмами в британские библиотеки и посоветовал мне обратиться к Дженет Чейз, которая работает в Библиотеке Конгресса.

Она не только провела меня по историческим хранилищам этой библиотеки, закрытым даже для большинства сотрудников, но и сделала так, чтобы я смог парковаться прямо перед корпусом имени Томаса Джефферсона. Сотрудник Библиотеки Конгресса Джозеф Пуччо провел для меня очень подробную и познавательную экскурсию по хранилищам, которые в свое время произвели настоящую революцию в библиотечном деле.

Я также благодарен многим другим библиотекарям и сотрудникам библиотек за то, что они предоставляли мне свободный и неограниченный по времени доступ к хранилищам и книгам из фондов. Для моих туманных целей полезнее всего оказались библиотеки Йельского университета, а именно Библиотека редких книг и рукописей Бейнеке и Мемориальная библиотека Стерлинга; а также прославленный отдел истории гидравлики библиотеки редких книг Университета Айовы; и Дибнеровская библиотека истории науки и технологии Смитсоновского института, где библиограф-консультант библиотек Смитсоновского института Лесли Оверстрит очень помогла мне, показав Дибнеровскую коллекцию. Я благодарен и помощнице библиотекаря в кембриджском Тринити-колледже Элисон Спростон, которая показала мне Библиотеку Рена; а также библиотекарю кембриджского Колледжа Магдалины Ричарду Лакетту и его помощнице Од Фицсимонс: несмотря на то что я поздно предупредил о своем визите, они позволили мне осмотреть библиотеку Сэмюэла Пипса. Спасибо Дэну Льюису и Алану Джутци из Библиотеки Хантингтона за экскурсию по хранилищам редких книг.

Мой редактор Эшбел Грин, его помощница Ася Мучник, выпускающий редактор Мелвин Розенталь, художник-оформитель Роберт Олссон и все, кто помог моей рукописи превратиться в эту книгу, еще раз продемонстрировали превосходство издательства «Альфред А. Кнопф»; всем им я глубоко признателен.

Мои дети, Карен и Стивен, уже не живут с нами, и их вклад в эту книгу не так велик, как в предыдущие, но я представлял себе, какие вопросы они могут мне задать и какие замечания сделать, и это помогло мне не меньше, чем раньше. Моя жена Кэтрин снова критиковала мои идеи и стала первым человеком, который внимательно прочел рукопись этой книги.

Г. П.
Дарем, штат Северная Каролина;
Эрроусик, штат Мэн

I. Книги на книжных полках

Кресло, в котором я привык читать, обращено к книжным полкам; я вижу их всякий раз, когда отрываю глаза от страницы. Конечно, «вижу их» – это только фигура речи: часто ли мы действительно видим то, на что смотрим изо дня в день? На самом деле я вижу скорее книги, а не сами полки. Если же я специально стану думать о них, по-другому сфокусирую взгляд (как если бы я смотрел на оптические иллюзии, в которых ступени лестницы идут то вверх, то вниз или куб поворачивается то вправо, то влево), то увижу полки, но скорее всего только их край или нижнюю часть верхних полок; полки целиком можно увидеть гораздо реже. Даже когда они пусты, я обращаю внимание не на них, а на отсутствие книг, потому что смысл полок – в их предназначении.

Сказать по правде, я и книги без полок увидеть не могу. Нижние края книг упираются в полку, их ряды стоят прямо, вопреки силе тяготения. Верхние края образуют неровную линию, но и она возникает благодаря полке, на которой книги стоят, а прямая линия полки эту неровность только подчеркивает. Книги и книжные полки – это технологическая система, и каждый ее элемент влияет на то, как мы видим другие элементы. Поскольку мы имеем дело и с книгами, и с полками, мы сами становимся частью этой системы. Благодаря этому мы по-другому смотрим на нее и на ее составные части и иначе с ними взаимодействуем. Такова природа технологии и созданных ей артефактов.

Посмотреть на книжные полки – не такое уж простое дело. В моем кабинете полки идут от пола до потолка, занимают почти целую стену, но мой кабинет невелик, так что я не могу отойти на достаточное расстояние, чтобы сразу охватить взглядом всю эту стену. Это у меня не получалось даже когда я только начал пользоваться этим кабинетом и полки были пусты. Неважно, в какой точке я становлюсь перед полками: я вижу нижние стороны одних полок, верхние других, левые бока одних вертикальных опор и правые других. Я не могу увидеть хотя бы одну полку целиком. Конечно, было бы проще считать, что все полки одинаковы и, увидев низ одной полки, видишь низ всех остальных, но в таком, пусть и распространенном, философствовании нас все же что-то не устраивает.

Однажды поздним вечером, когда я сидел в кресле и читал, неизвестно почему я вдруг по-другому посмотрел на книжную полку, заполненную книгами. Она показалась мне функциональным предметом, который воспринимают как нечто само собой разумеющееся или вообще не замечают; полка напомнила мне мост под потоком машин, и мне захотелось узнать больше о природе и происхождении этого вездесущего предмета. Но с чего же начать? Может быть, стоит задаться вопросом, почему полка расположена горизонтально, а книги на ней стоят вертикально? Или это так очевидно, что не требует разъяснений? Возможно, стоит пойти другим путем и поинтересоваться, почему мы ставим книги корешками наружу? Или это единственный логичный способ их ставить? Может быть, книги и полки, как гайки и болты, можно совмещать только одним способом?

Оказывается, история книжной полки неразрывно связана с историей книги, и наоборот. Конечно, книги могли бы существовать и без полок. Можно представить себе, как в Библиотеке Конгресса или даже в районной библиотеке книги хранятся в коробках, лежат на полу кучами – как дрова или уголь. А вот книжных полок бы не было, если бы не было книг. Это не означает, что не было бы полок вообще, но они точно не были бы книжными. Книжная полка, как и книга, стала неотъемлемой частью цивилизации. Если в доме есть книжная полка, это показатель того, что хозяин – человек цивилизованный, образованный, культурный. Наличие книжных полок оказывает серьезное влияние на наше поведение.

Почему авторы книг часто фотографируются на фоне книжных полок? Ведь не они написали книги, которые стоят на заднем плане! Может быть, они хотят нам показать, сколько книг прочли для того, чтобы написать свою, и что нам их читать не придется, если мы углубимся в написанное ими обстоятельное исследование или исторический роман, где есть подробные примечания и обширная библиография. Вряд ли книга, на обложке которой напечатано такое фото, сама стоит на этой полке, – возможно, таким образом нам намекают, что нужно отправиться в книжный магазин и купить эту книгу, чтобы на полках был полный комплект.

Но можно ли в действительности полностью укомплектовать полки? Только в Америке каждый год выпускается больше пятидесяти тысяч книг. Может ли человек за всю жизнь столько прочитать? Это несложно подсчитать. Предположим, что мы читаем примерно по одной книге в день. Значит, каждые три года мы прочитываем около тысячи книг. Допустим, первую книгу мы прочитали в четыре года и прожили долгую жизнь – до девяноста четырех лет. Выходит, что за жизнь мы прочитали около тридцати тысяч книг. Сколько места нужно для такого количества томов? Предположим, что каждая книга занимает на полке 2,5 сантиметра. Значит, суммарная длина полок должна составлять около 762 метров. Такое количество книг уместится в доме с шестью или семью большими комнатами, где каждая стена занята полками. Это уже не дом, а книжный магазин, или публичная библиотека в небольшом городе.

Но если мы зайдем в такой дом, что мы там увидим: книги или книжные полки? Что мы видим, когда заходим в библиотеку? Почти всегда наше внимание привлекают только книги. Полки, как ступени лестницы, на которых стоят фотографирующиеся люди, остаются незамеченными: они есть, но их как бы нет. Они играют вспомогательную роль. Но при этом отсутствие полок бросается в глаза. Если мы видим, что в доме нет ни одной книги, ни одной книжной полки, то про хозяев мы подумаем так: неужели они только и делают, что смотрят телевизор?

Забавно, что книжная полка – ходовой телевизионный реквизит: она то и дело появляется на заднем плане в различных телеинтервью – в самых разных шоу, от «Тудей» до «Найтлайн»{1}1
  «Тудей» – утреннее шоу на телеканале «Эн-би-си», выходит с 1952 года. «Найтлайн» – ночная новостная программа на телеканале «Эй-би-си», выходит с 1980 года (здесь и далее звездочкой отмечены примечания переводчика).


[Закрыть]
. На телеканале «Си-СПЭН»{2}2
  «Си-СПЭН» – американский частный некоммерческий телеканал, транслирующий правительственные заседания и передачи о государственной политике.


[Закрыть]
конгрессмены и сенаторы проводят пресс-конференции на фоне стеллажа, который как раз вмещается в кадр (интересно, настоящие ли в нем книги?). Когда Ньют Гингрич{3}3
  Ньют Гингрич – американский политик-республиканец, в 1995–1998 годах – спикер Палаты представителей Конгресса США.


[Закрыть]
выступал в галстуке с изображением книжных полок, можно сказать, что книги были у него и спереди и сзади. Часто на фоне книжных полок журналисты берут интервью у юристов и профессоров – вероятно, задумка продюсеров заключается в том, чтобы авторитет приглашенных экспертов поддерживался авторитетом книг.

Книжная полка служит опорой для книг, но и сама нуждается в опоре. Она – не только декорация, но и сцена, на которой книги выстраиваются, чтобы получить аплодисменты. Но хотя роль книжной полки в истории цивилизации, несомненно, важна, ее редко упоминают в программе этого спектакля: полка в нем статист, ее воспринимают как нечто само собой разумеющееся, да и просто игнорируют. Тому есть множество анекдотических примеров.

Однажды, когда у нас были гости, жена моего коллеги пошла в мой кабинет, чтобы покормить своего новорожденного малыша. Вернувшись через какое-то время со спящим ребенком на руках, она сказала мне: «Надеюсь, ты не против, что я пробежалась по твоим книжным полкам – я нашла там несколько книг, которые мне было приятно вспомнить». Разумеется, нет ничего странного в том, что о самих полках она не сказала ни слова. Но когда ко мне в кабинет по другому случаю заглянул другой гость, он с таким вниманием рассматривал книги и совершенно не замечал полок, что об этом стоит рассказать подробнее.

В один прекрасный весенний день этот гость оказался у меня в кабинете: я искал, какую бы книгу дать ему почитать в самолет. Вскоре он начал не просто рассматривать книги, а внимательно их листать; он изучал книги с целеустремленностью, которая мне была знакома. Перебирать чужие книги – это азартная игра, а то и акт вуайеризма или упражнение в доморощенной психологии. Кажется, мой гость не пропустил ни одного тома, и сказал мне, что ему всегда казалось интересным, какие книги люди покупают и читают. Этот интерес вполне объясним: моим гостем был психолог, специалист по когнитивным исследованиям, работавший консультантом по компьютерным интерфейсам. В то время он консультировал крупную компанию, производящую офисную технику, насчет того, какие продукты стоит разрабатывать и что в них доводить до ума. Он автор вдумчивых работ о дизайне предметов повседневного пользования, где особое внимание уделяется применению этих предметов. Я читал его книги и думаю, что он вообще не способен упустить что-либо из виду, на что бы он ни смотрел.

Утром того же дня я показывал ему город. Мы остановились возле нового здания факультета политических исследований, получившего много похвал за то внимание, с которым архитектор отнесся к его будущему использованию. Как только мы зашли внутрь, сразу стало понятно, что это необычное здание. Многочисленные офисы и конференц-залы выходят на галереи, тянущиеся по двум сторонам общего зала, а две другие его стороны продолжаются ярусами открытых помещений, которые также выходят на атриум и обрамляют его. Направляясь из одной части здания в другую, обязательно пройдешь по галерее или лестнице, с которой виден этот общий зал; в таком здании посетители должны то и дело случайно встречаться друг с другом, – без сомнения, так это и было задумано. Такая планировка напомнила мне здание Национального гуманитарного центра{4}4
  Национальный гуманитарный центр – научно-исследовательский институт в штате Северная Каролина, расположен неподалеку от крупнейших университетов штата.


[Закрыть]
: там посетители проходят через общий зал, который служит и обеденным залом, где собираются для общения приглашенные ученые, работающие над книгами обо всем на свете – от карандашей{5}5
  Петроски намекает на собственную книгу «История карандаша» (The Pencil).


[Закрыть]
до феноменологии. Тщательность, с которой был продуман дизайн нового здания, произвела на моего гостя большое впечатление: он обращал внимание на детали, которые большинство из нас бы не заметили, например, на светильники над досками объявлений и фурнитуру дверей, о которой он писал с особым пониманием и любовью. Я в то время уже задумывал эту книгу, так что надеялся посмотреть, как в офисах нового здания устроены книжные полки. Увы, мы пришли в субботу, и все офисы были закрыты.

Вернувшись в мой кабинет, мы говорили не о предметах, даже не о книгах как объектах, но об идеях, которые в них заключаются, и о том, как на моих полках сгруппированы разные категории книг. Мой гость обнаружил у меня знакомые книги, которые он, конечно, и ожидал увидеть, – например, «Душу новой машины» Трейси Киддера{6}6
  Трейси Киддер, «Душа новой машины» (The Soul of a New Machine) – документальная книга о команде инженеров, создающих компьютер нового поколения; в 1982 году удостоена Пулитцеровской премии.


[Закрыть]
и множество книг о строительстве мостов, однако кое-какие книги вызвали у него удивление. Я объяснил, что, например, книги о дизайне компьютерных программ мне присылали и дарили читатели моих собственных книг о дизайне мостов и других полезных объектов. Поскольку я придерживаюсь той точки зрения, что дизайн есть дизайн, независимо от его приложения, моя коллекция книг отражает это единство, а то и мою чрезмерную увлеченность некоторыми идеями. Но я признался моему гостю, что мне бывает трудно решить, куда поставить книгу, в которой раскрывается несколько аспектов одной темы. Мой гость наверняка составил мнение о том, как я читаю и работаю у себя в кабинете, но потом мы заговорили о компьютерах и о том, на какие характеристики ноутбука мне стоит обратить внимание (я как раз сообщил гостю, что собираюсь его покупать).

Если мой гость составил мнение обо мне, посмотрев на книги у меня на полках, это подтверждает одну из моих гипотез: даже самые внимательные люди, которые смотрят на полезные предметы, не замечают инфраструктуру, которая эти предметы обслуживает. Мой гость ничего не сказал о самих полках, хоть я и пытался повести беседу в этом направлении. До самых верхних полок он не мог бы дотянуться, но и это не вызвало у заядлого критика всего на свете – от конструкции телефонных систем до расположения выключателей – никакой реакции. «Пыль и безмолвие верхней полки», о которых писал лорд Маколей[1]1
  Цитата из эссе британского историка, поэта и государственного деятеля лорда Томаса Маколея (1800–1859) о Джоне Мильтоне (1829). См. Bartlett, с. 492.
  В примечаниях даны источники цитат, встречающихся в книге; для каждой цитаты указана страница. Если из одного источника происходит несколько цитат или фактов подряд, я, как правило, отмечаю только первые или наиболее значимые. Книги и статьи здесь обозначены только именем автора; если цитируется несколько работ одного автора, то к его имени прибавляются их сокращенные названия. Полные библиографические описания этих книг и статей читатель найдет в библиографии, следующей за примечаниями.


[Закрыть]
, также не обсуждались. У установленной и нагруженной книгами полки нет ни подвижных деталей, ни какой-либо другой задачи, кроме как оставаться на своем месте и поддерживать ряд книг. Она похожа на обычный мост в сельской местности: для тех, кто ходит по нему каждый день, он есть, но его и нет. Однако если мост вдруг унесет наводнением, в округе только и будет разговоров, что о нем. Это вообще свойственно технологии: ее присутствие – в ее отсутствии.

Когда я начал работу над этой книгой, я стал видеть полки там, где я раньше видел только книги, но не все разделяли мое видение. Оказавшись на ужине у одного историка, который сам сделал у себя стеллажи во всю стену – как раз такие, чтобы на них было удобно хранить книги в мягкой обложке, их особенно много у историков, – я заговорил о книжных полках, на которые раньше, будучи у него в гостях, не обращал внимания. Сначала речь у нас зашла о гордости мастера (в самом деле, непросто соорудить такой стеллаж), а потом мы, конечно, переключились на более общие темы – книги и их расстановку по полкам. Я в то время много думал о том, как хранились книги в Средние века, и об эволюции книжных полок, поэтому после ужина вновь попытался завести разговор о полках. Мне было интересно узнать, что происхождение этих предметов не слишком хорошо известно даже историкам, особенно тем, кто не специализируется на Средних веках. Несколько месяцев спустя в беседе с профессором английского языка, который уже был пенсионером, я вновь убедился, что исследователи книг, занимающиеся более поздними периодами, далеко не всегда понимают, какова была физическая природа средневековых книг, и далеко не всегда знают, что их приковывали цепями к полкам.

Не только от ученых, но и от библиотекарей я услышал, что мало кто знает историю книги и ухода за ней, а также эволюцию мебели для хранения и демонстрации книг. Я не раз обращался к одному довольно старому труду – «Прикованной библиотеке» Бернетта Хиллмана Стритера. Уже само это название пробуждало любопытство у библиотекарей, к которым я обращался за этой книгой. Она вышла в 1931 году{7}7
  В 2011 году «Прикованная библиотека» Стритера была переиздана издательством «Кембридж юниверсити пресс».


[Закрыть]
, и, судя по всему, в первые десять лет после этого читатели спрашивали ее регулярно, хоть и нечасто. Но последняя дата возврата, проставленная на библиотечной карточке, – 28 октября 1941 года. Судя по подписям на формуляре, который так и лежит в кармашке на заднем форзаце, эту книгу в одной из лучших исследовательских библиотек страны читало не больше десяти человек. По крайней мере, мне не удалось найти следов того, что в следующие десять лет ее заказали хоть один раз. Какова была ее судьба дальше, я проследить не могу, потому что в начале пятидесятых годов ХХ века учетные процедуры в библиотеках поменялись. С тех пор формуляр с отметками о возврате так и остался на заднем форзаце; это примета того времени, когда каждого, кто расписывался в формуляре, библиотекарь, вероятно, знал в лицо. Так или иначе, я понял, что то, о чем пишет автор «Прикованной библиотеки» (например, учет книгооборота, существовавший раньше), молодым библиотекарям, как правило, незнакомо. Моего интереса к истории библиотек они не разделяли – по крайней мере, интереса к библиотечной мебели и способам хранения книг.

Прочитав «Прикованную библиотеку», а до нее – фундаментальную работу по этой теме «Уход за книгами» Джона Уиллиса Кларка, я отправился в Библиотеку Бейнеке Йельского университета, где находится одна из лучших в мире коллекций редких книг. Эту библиотеку мне показал знающий и отзывчивый человек, но на вопрос, есть ли в библиотеке книги, на которых сохранились следы цепей, когда-то приковывавших их к полкам, он не сумел ответить. Впрочем, сотрудник библиотеки поискал в компьютерном каталоге слово «цепь». Многие результаты касались цепного стежка, которым сшивались старые переплеты, но было и несколько книг с отверстиями в обшитых кожей и украшенных орнаментом переплетных крышках, через которые когда-то проходила железная цепь. Согласно каталогу, в библиотеке также имелась по крайней мере одна книга с частично сохранившейся цепью. Я попросил, чтобы мне ее показали. Книга хранится в особом ящике; несколько тяжелых черных звеньев цепи лежат в отдельном отсеке, не там, где лежит сама книга: так кожа переплета не трется о железо. Сотрудникам библиотеки было так же любопытно взглянуть на этот артефакт, как и мне. Это только подтвердило мою уверенность в том, что нужно еще раз рассказать историю прикованной книги – ключевую для истории книжной полки. Дело не только в том, что она сама по себе интересна, но и в том, что это конкретный пример эволюции артефакта, на котором можно объяснить, как технология проникает в нашу культуру и меняет ее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное