Геннадий Пименов.

Дело пернатых. Пессимистическая комедия



скачать книгу бесплатно

© Геннадий Пименов, 2016

© Сергей Романов, иллюстрации, 2016


Редактор Ирина Содолевская

Корректор Т. А. Саблина


ISBN 978-5-4483-4269-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сюжет разворачивается в столичной экспериментальной школе, где учащиеся пишут сочинения о знаменитых литераторах начала XX века. При обсуждении слишком вольного изложения взглядов на пролетарского «вождя литературы» М. Горького перед педагогами возникает дилемма – продолжать в том же духе или, как прежде водилось, опять «не пущать» пока не добрались до наших дней…

Общеизвестно, что о человеке принято судить по делам. Если итогом деяний, поступков становятся беды и катастрофы – виновному в них воздается обществом по заслугам. Человек может быть осужден, осмеян и даже проклят – в зависимости от последствий, вины. Между тем вне этого общечеловеческого закона остается популяция литераторов. Прерогатива литературного братства – свободная творческая деятельность, невзирая на конечный общественный результат. А в результате, у истоков мировых потрясений, революций и войн обычно стоят знаменитые и безвестные труженики литературного ремесла, так сказать, «инженеры человеческих душ». Оставив, таким образом, подчас разрушительный след на земле, писатели и поэты почивают на лаврах, увековечены благодарным потомством – за искусные творческие химеры, подтолкнувшие сограждан и даже все человечество к опасному краю, к беде.

Предлагаемая рукопись в сатирической жесткой манере ставит вопрос о вине и подсудности известных и безвестных людей, для которых литературное ремесло стало главным занятием жизни. Ироничный, но суровый гротеск выносит на общественный суд проблему, которая будет актуальна всегда. Что же, в самом деле, полезней, важнее: изящный творческий замысел расчетливого дельца от литературы, безумца, навевающего «человечеству сон золотой» или осознание ответственности «властителей дум» – за незавидные перспективы и ужасающий результат?

Чтобы осмыслить дилемму предлагается принять в расчет следующий постулат: «Истинно художественное произведение возвышает и расширяет дух человека до созерцания бесконечного, примиряет его с действительностью, а не восстанавливает против нее»… А также убеждение, более созвучное манере предлагаемого вниманию «Дела пернатых»: «Если революция не делается в белых перчатках», то какая сволочь может теперь возмущаться, что контрреволюция делается в ежовых рукавицах»?!.

Перед взором читателя в гипотетическом трибунале предстанут знаменитые исторические персонажи – А. Герцен, М. Горький, П. Милюков, В. Набоков, С. Есенин, Н. Чернышевский и т. д. Рукопись открывает любопытную перспективу: исследуя заявленную тему, поставить на повестку актуальный вопрос. А что, собственно, дает для духовного совершенствования литература?..

Таким образом, читатель приближается к тайне: отчего литература и в целом искусство, вопреки всем ожиданиям, не облагораживают человека.

Может, все дело в том, что сам автор произведения (литератор, художник или артист) обычно не живет по высоким законам: он втайне от остальных или совершенно открыто лжет, лицемерит, присваивает чужое, злобствует и предает…


Автор. Последний защитник Порт-Артура


Сомненье вечно! Знанья нет!

Все сумерки – когда же свет?

Н. П. Огарев. 1831—1877
(русский философ, поэт и т. д.)

Мысль о том, что литература на самом деле ничего не дает для души – в глубоком, сокровенном значении этого слова – не слишком нова. До нее доходили разные люди и самым разным путем. Но идея эта, по сути, запретна. Литераторы – великие правдолюбцы и гуманисты – сами заточили эту старую мудрость в темницу, надели на нее кандалы и приковали цепями. Но убить эту правду они не смогли, а потому ее тихие стоны иногда тревожат самых разных людей.

Вместо пролога

Утром первого дня нашей истории вездесущий интернет сообщил, что директор знаменитого столичного театра, любимец публики, народный артист и т. д. в состоянии аффекта ударил хрустальной пепельницей свою драгоценную, которая в тяжелом состоянии доставлена в клинику Склифосовского. И может, дело бы этим закрылось, поскольку каждый человек (что совершенно справедливо отстаивают артисты!) имеет право на личную жизнь. Но потом на божий свет полезли подробности: оказалось, что «драгоценных» у знаменитости было две, причем обе играли в одном театре, и давно спорили из-за роли в какой-то горьковской пьесе. А к тому же у любимца публики были еще две-три постоянных гражданки на стороне, помимо других непостоянных, которые тоже ожидали внимания или ролей, а потому публика окончательно запуталась в интернет-паутине, выясняя, кто, в конце концов, получил по голове…

Впрочем, нашей драмы это событие почти не касалось, общего в них было лишь только знаменитое имя, которое многократное звучало в это утро в школьных стенах:

 Ну, какое, скажите на милость, имеет моральное право несчастный школяр поносить самого Горького, перед которым склоняла голову вся европейская интеллигенция?.. Да за одного «Буревестника» ему можно поставить памятник на века.… А этот сопляк где-то вычитал, что Горький-Пешков покушался на капиталы Морозова! Мало того: что фабриканта замочили по указке писателя, когда он отказался далее спонсировать большевиков…

 Позвольте, дорогой Николай Николаевич, так ведь эта история известна каждому просвещенному человеку. Сам Красин привел приговор в исполнение и даже записку к груди покойного прикрепил: «Долг платежом… Красин». Да, неужели вам неизвестен этот прелюбопытный сюжет?! Я вас уверяю, про этого Горького детективные фильмы будут снимать – вот кто настоящий преступник, вор и лицедей…

– Уважаемый Семен Михайлович! Я приличный преподаватель литературы и не могу руководствоваться всякими слухами. Наши села, города и учебные заведения, даже наш литературный институт носит это славное имя! Мировые авторитеты награждаются премиями Горького. И если каждый недоносок станет порочить святые для русского имена, то я отказываюсь вас понимать…

– Да вы успокойтесь уважаемый Николай Николаевич! К чему этот высокий штиль! И примите в расчет, что отец этого недоноска как-никак заслуженный деятель искусств, вхож в общественный президентский совет и наша школа ему многим обязана. И потом, известно ли вам, что говорил наш знаменитый писатель про русского человека?

???

– Видимо, вам неизвестно. Так вот, радуясь поражениям русских на фронтах, он отвечал на недоуменные вопросы, как настоящий мыслитель: чего, мол, жалеть дураков! Людей на свете много, народятся еще… Примерно в том же духе он отзывался о крестьянах, которых, судя по всему, ненавидел: вымрут темные, глупые, а следом народятся другие – умные, просвещенные…

– Может быть, это фразы, вырванные из контекста? Во всяком случае, я в углубленном вузовском курсе ничего подобного не читал. Но вы посмотрите сами на это проклятое сочинение! Ведь мы должны реагировать на этот бред, тут пахнет скандалом!..

Дело происходило в одной из элитных школ нашей столицы, куда не каждый московский отрок может попасть и, где рядовой педагог имел зарплату значительно выше, нежели его менее расторопный коллега в Москве, не говоря уже о провинции, на которую ставки в Первопрестольной действовали всегда как красное на быка.

Две плеши склонились над сочинением «недоноска» Сокольского, аккуратно распечатанным на хорошей бумаге. В самом деле, даже название звучало чересчур вызывающе и словно било непосвященного по мозгам. Впрочем, предлагаем сделать выводу каждому читателю самостоятельно, без нажима, как того требует наш просвещенный, гуманный век…

Сладкая жизнь товарища Горького

«Самое истинное, что люди дурны…»

Пифагор

«Простой человек всегда относится к псевдонимам с некоторым подозрением, интуитивно сознавая, что от него хотят что-то укрыть. А жизнь и творчество нашего поднадзорного, казалось, была у всех на виду: «Песнь о Буревестнике», «Мать», «На дне», «Клим Самгин» и т. д., – большей частью знакомы многим по школьной программе. Однако настоящая личина этого исторического персонажа какая-то скрытная, мутная, такое ощущение, что ему есть что скрывать. Всякий ловкач, без должного почтения к учителям, встающий в позу настоящего мудреца, обычно терпит провал. Например, еще веков десять назад один хитромудрый француз, посмевший вторгнуться в святые пределы и затеять там спор, был оскоплен – в назидание остальным.

А наш «рабоче-крестьянский мыслитель» еще до того как попал под хирургический нож, образно говоря, сам духовно себя оскопил. Факты материального содействия М. Горького революции и сношений с «красносотенцами» теперь не вызывают сомнений: еще в тридцатые годы минувшего века была издана книга, целиком состоящая из писем Ленина знаменитому «Буревестнику», с просьбой подсобить революционерам боблом. А как свидетельствует сам Горький, он «примазался» к большевикам еще в 1903 году, причем Ленин, узнав об успешных переговорах «искровцев» с писателем, отзывается откровенно: «Все, что вы сообщаете о Горьком, очень приятно. Тем более что деньги партии страшно нужны»…

К этому времени Горький уже расстался с первой женой и вступил в гражданский брак с М. Юрковской – это вселяет в революционеров уверенность, что писатель, как сейчас говорится, попал… Артистка МХАТ Юрковская (псевдоним «Андреева»), к тому времени уже убежденная марксистка, успешно содействовала пополнению партийной казны. Она не занималась производством фальшивых бумаг, тем более ограблением банков – ее оружием были женские прелести, которыми она склоняла подходящего обеспеченного кандидата к спонсорству в ее личную пользу, а также в пользу революции и партийных вождей»…


– Видите, круто даже для старшеклассника из просвещенной семьи, здесь, похоже, водила опытная рука,  задумчиво сказал собеседник возбужденного педагога.

– Вот и я говорю, форменный негодяй…

– А я говорю, что надо быть осторожней…


…«После успешного романа со знаменитым богачом Саввой Морозовым, который пожертвовал театру, в общей сложности, около полумиллиона рублей, а потом стал постоянным меценатом большевиков, Юрковская-Андреева сближается с Горьким: почтенные историки склоняются к мысли, что тоже по заданию большевиков, которые за особые доблести даже принимают актрису в ряды… Сам Ильич недвусмысленно высказывается о талантах новой супруги писателя, говоря, что она напоминает «горьковского лешего»…

Но и сам Горький, как леший: он мастер мистификаций и по всем приметам не тот, за кого себя всю жизнь выдает. Корней Чуковский в книжечке «Две души М. Горького» даже зафиксировал в своем дневнике признание пролетарского классика: «Я ведь и в самом деле часто бываю двойственен. Никогда прежде я не лукавил, а теперь с нашей властью мне приходится лукавить, лгать, притворятся. Я знаю, что иначе нельзя…»

На деле двойственность своего естества писатель уже обнаружил не раз. Вот какой неожиданный ракурс признанного гуманиста и борца за права трудового народа обнажают мемуары поэтессы Зинаиды Гиппиус, записанные в дни Гражданской войны: «Сегодня еще прибавили 1/8 фунта хлеба на два дня. Какое объедение!.. И.И. ездил к Горькому, опять из-за брата, ведь у И.И. брата арестовали!). Рассказывает: «Попал на обед, по несчастию. Мне не предложили, да я бы и не согласился ни за что взять его, горьковский кусок в рот, но, признаюсь, был я голоден, и неприятно очень было: и котлеты, и огурцы свежие, и кисель черничный…» Бедный И. И., когда-то буквально спасший Горького от смерти! За это ему теперь позволяется смотреть, как Горький обедает. И только потому, что на просьбу относительно брата Горький ответил: «Вы мне надоели. Ну и пусть вашего брата расстреляют (выд. – Г. П.)…»

Или вот еще яркий образчик многомерности пешковской натуры: если в ранней статье «О цинизме» пролетарский писатель говорит о «праздношатающихся паразитах на теле немого великана», то позже (в «Статьях 1905 – 1916 гг.»), вышедших в Петрограде в 1918 году, он льет воду на мельницу русофобов, и вовсю «полощет» славян… Неожиданный ракурс Горького открывает его ответ на вопрос, отчего он так радуется неудачам России в период войны с Германией, когда гибнет русский народ… Людовед ответил, как настоящий философ, сознающий бренность земного: «Чего жалеть? Людей на свете много. Народят новых. Чего жалеть дураков?»… А в своей статье «О русском крестьянстве» Максим Горький, видимо, полный самых искренних чувств к русскому человеку, высказывает идущие из глубины его сердца слова: «…вымрут полудикие, глупые, тяжелые люди русских сел и деревень… и место их займет новое племя – грамотных, разумных, бодрых людей (выд. – Г. П.)»…


В этом месте директор торжествующе хлопнул по бумаге рукой: что, мол, я вам говорил. Далее коллеги снова углубились в захватывающий литературный процесс.


…«А в других своих откровениях он вовсю поносит «пьяненький до отвращения и, по своему, хитренький московский народ», принижает духовно вскормившую его интеллигенцию – вопреки тому, что скажет позже о ней, а также – в зависимости от обстоятельств – о руководителе первого пролетарского государства, своем подельнике по погрому страны. Впрочем, мнения Ленина и Горького о народе не всегда совпадали: происхождение каждого вносило коррективы в оценки. Если первый писал о русском человеке, как о «народе рабов», «народе холопов», «плохом работнике – по сравнению с передовыми нациями», то последний считал: «Мы – народ по преимуществу талантливый, но ленивого ума…»

Зато Горький с легкостью усвоил ленинский тезис, отражавший частью пресловутый еврейский вопрос. Так в беседе с писателем вождь однажды заметил: «Русский умник почти всегда еврей или человек с примесью еврейской крови», и Горький тоже впоследствии высказывался определенно: «Еврей почти всегда лучший работник, чем русский, на это глупо злиться, этому надо учиться. И в деле личной наживы, на арене общественного служения еврей вносит больше страсти, чем многоглаголивый россиянин и, в конце концов, какую бы чепуху не пороли антисемиты, они не любят еврея только за то, что он явно лучше, ловчее, трудоспособнее их…». И только однажды глухо в письме Горького прорвалось: «…все мы, писатели русские, работаем не у себя, а в чужих людях, послушники чужих монастырей»…


Здесь наши педагоги переглянулись: известно, как может отреагировать просвещенная общественность на этот пассаж. Ладно, если его выцепил из цитат сам десятиклассник Сокольский, но если это провокация специалиста, который за всем этим стоит?.. Но текст уже зацепил, и потому извечно болезненный еврейский вопрос затем отошел в сочинении на задний план.


…«Однако можно привести немало других свидетельств того, как оценки Горького постепенно становились созвучны ленинским подходам и взглядам, хотя это схождение начиналось не сразу и проявилось, когда Ленин окончательно забрал в свои руки вожжи страны. Это все в продолжение темы о двойственности горьковского естества, которое чаще всего направлялось обычным трезвым житейским расчетом. В реальной жизни, оставив в стороне романтические идеалы, литератор руководствовался самыми приземленными установками: «С волками жить – по-волчьи выть». Оказавшись среди волчьей стаи, Горький выл сам и заставлял подвывать остальных…

Любопытно, что еще в 1914 году писатель боготворит Ильича: «Ленин человек замечательный. И большевики люди превосходные и люди крепкие. Беда только, что у них слишком много склоки по пустякам, а склоку я не люблю…»

Но вот «превосходные и крепкие люди» взяли «Зимний» и Горький в своих «Несвоевременных мыслях» записывает, что в Петербурге начался настоящий погром: «Вот уже почти две недели, каждую ночь толпы людей грабят винные погреба, напиваются, бьют друг друга бутылками по башкам, режут руки осколками стекла и точно свиньи валяются в грязи, в крови. За эти дни истреблено вина на несколько десятков миллионов рублей и, конечно, будет истреблено на сотни миллионов…

Во время винных погромов людей пристреливают, как бешенных волков, постепенно приучая к спокойному истреблению ближнего.

В «Правде» пишут о пьяных погромах как о «провокации буржуев», что, конечно, ложь, это «красное словцо», которое может усилить кровопролитие»…

А вскоре просветленный Горький образца 17-го года анафемствовал: «Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме тех прав, за торжество которых боролась демократия.

Слепые фанатики и бессовестные авантюристы сломя голову мчатся якобы по пути к «социальной революции – на самом деле – это путь к анархии, к гибели пролетариата и революции».

Итак, пролетарский писатель подспудно скорбит о незавидной судьбе демократии и гибели «буржуазно-демократической» революции, и в этом видится тревожный симптом: во все времена по этим химерам стенают главным образом те, у кого есть собственный капитал – банкиры, фабриканты, владельцы игорных и публичных домов, процветающие содержатели газет и журналов, удачливые ремесленники разных мастей. Однако двинемся дальше петлистым путем нашего запоздало опамятовавшегося публициста:

«На этом пути Ленин и соратники его считают возможным совершать все преступления, вроде бойни под Петербургом, разгрома Москвы, уничтожения свободы слова, бессмысленных арестов – все мерзости, которые делали Плеве и Столыпин…

Рабочий класс не может не понять, что Ленин на его шкуре, на его крови производит только некий опыт, стремится довести революционное настроение пролетариата до последней крайности и посмотреть – что из этого выйдет?

Рабочий класс должен знать, что чудес в действительности не бывает, что его ждет голод, полное расстройство промышленности, разгром транспорта, длительная кровавая анархия, а за нею – не менее кровавая и мрачная реакция.

Вот куда ведет пролетариат его сегодняшний вождь и надо понять, что Ленин не всемогущий чародей, а хладнокровный фокусник, не жалеющий ни чести, ни жизни пролетариата…»

Хочется верить в искренность Горького, несмотря на двойственность и неопределенность его хитрой натуры. Но заметим, что наш писатель как-то признался, что в правде содержится 99 процентов лжи… А значит, мы можем вполне допустить, что он, как признанный ловец человеческих душ, лишь маскирует свои шкурные интересы тревогой за судьбу пролетариата, обязанного – по логике обманутого в своих ожиданиях Горького – снова вступить в схватку за, так называемую, «русскую демократию», которую представляют керенские, бернацкие и терещенки – то есть, вырвавшие власть у царя новоявленные министры-кадеты и нувориши, набившие сокровищами сундуки…

Однако на этот опубликованный в московском печатном органе горьковский призыв «К демократии» Ленин даже не чихнул: ему было просто не до того. Но, главное, вождь, видимо, знал надежный «крючок», на который всегда можно было подловить строптивого литератора. В самом деле: если по Протагору «причины всех явлений находятся в материи», то применительно к пишущей братии можно сказать, что первопричины всех их деяний кроятся в тиражах, гонорарах и тайных страстях…

А «крючок» у Ленина был и мы о нем уже поминали. Ведь никто иной, как сам Горький помогал в свое время большевикам, причем, как оказалось, не без усердий Андреевой – товарища по партии и своей гражданской жены. Например, до сих пор мало кто знает о его успешном вояже в 1906 году по заданию РСДП в США, откуда писатель вместе с соратниками привёз десятки тысяч долларов для нужд социал-демократов. А позже, на Капри, на своей вилле Горький организовал настоящую «партийную школу», среди меценатов которой оказались многие люди со средствами, включая Шаляпина, писателя Амфитеатрова, пароходчика Каменского и т. д. Здесь, в утопающем в зелени и цветах сказочном месте, многие нужные большевикам влиятельные россияне получили политическую закалку и прошли навыки борьбы с проклятым самодержавием, как оказалось потом, на погибель себе…

Впрочем, это только «цветочки», мелочи в досье на «демократа» Пешкова! А вот настоящий криминальный сюжет, проливающий свет на причину особых доверительных отношений классика и большевиков. Итак, в знаменательном для России 1905 году, в Каннах по официальной версии закончил жизнь самоубийством знаменитый Савва Морозов, застраховавший незадолго до смерти свою жизнь на 100 тысяч рублей и оформивший страховой полис на своего друга А. Горького. Считается, что деньги предназначались супруге Горького М. Юрковской-Андреевой, которую фабрикант страстно любил… Кстати, впоследствии, хорошо знавший партийные тайны Плеханов, в журнале «Былое» прямо вопрошал: «Пора спросить Алексея Пешкова, куда он дел 100 тысяч, цену жизни Саввы Морозова»…

По одной из версий богатейший русский фабрикант был застрелен террористом Л. Красиным – за отказ далее спонсировать большевиков. На публике обсуждались странные обстоятельства самоубийства: Морозов застрелился в постели, а извлеченная пуля не соответствовала его револьверу… Распространились слухи об остроумной записке, якобы оставленной на остывающем трупе: «Долг платежом… Красин»…


 Ну что я вам говорил?! – вскинулся здесь снова директор.  А вам, как выпускнику литературного вуза это должно быть известно давно. И чтение было продолжено с еще большим вниманием. Даже очень просвещенных людей, среди которых попадаются и педагоги, как всех прочих, особо волнуют сюжеты, где присутствуют женщины, месть, деньги и кровь…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное