Геннадий Перминов.

Луковка



скачать книгу бесплатно

Прошло два года и жизнь начала понемногу налаживаться.

Юрку, теперь уже Юрия Михайловича, назначили главным энергетиком металлургического комбината – так теперь называли его новые хозяева. Заказов на металлургическую продукцию было много, поэтому предприятие быстро рассчиталось с долгами и рабочим впервые, за два года неопределенных и неясных обещаний, выдали приличную зарплату.

На следующий день был выходной и Луковицкий отправился в магазин «Одежда», где купил шикарный костюм и вполне приличное пальто.

«Все-таки я, главный энергетик, – тоскливо размышлял он, придирчиво разглядывая себя в зеркало, – и должен соответствовать определенному статусу.

От Светки, по-прежнему не было никаких известий, хотя Юрка думал о ней постоянно, да и снилась она ему почти каждую ночь.

Друзьями Юрка так и не удосужился обзавестись, а женщины у него и тем более не было… Возможно из-за врожденной робости и скромности или боязни потерять репутацию, а скорее всего – это была патологическая верность любви. Случайных связей он панически избегал, хотя на рабочих, участившихся «корпоративах», многие дамы делали ему недвусмысленные предложения.

Еще бы… Непьющий, некурящий, покладистый, да еще и с трехкомнатной квартирой в центре, Юрка был очень заманчивым холостяком в их городе.

Но он, по обыкновению мягко, но решительно пресекал всяческие попытки вторжения в свою одинокую жизнь.

– Точно, он импотент, – обиженно шипели за его спиной отвергнутые женщины.

«Скорее всего, «голубой!» – авторитетно заявляли завистники и злопыхатели, не догадываясь об истинной причине.

А Юрка жил и дышал только Светкой, по-прежнему продолжая любить ее. Он был твердо уверен, что она обязательно появится в его жизни, и был готов ждать столько, сколько для этого потребуется.

– Так не бывает, – успокаивал он сам себя. – Если сильно любишь, человек обязательно должен появится, – Юрка смотрел в окно по которому стекали дождевые капли, а на душе у него скребли кошки.


       Часть вторая


Луковицкий уже засыпал, ворочаясь на неудобном, кожаном диване, который он перетащил из отцовского кабинета, когда раздалась трель телефонного звонка. Юрка включил настольную лампу и посмотрел на часы – пол второго ночи.

– Слушаю, – недовольно произнес он и протянул руку к стулу, на спинке которого висела рубашка.

«Наверное, авария на комбинате» – подумал он, но на другом конце провода слышалось лишь легкое потрескивание.

– Я вас слушаю! – громче и недоумевающе проговорил он. – Говорите!

– Привет, Луковка, – устало произнес до боли знакомый, с едва заметной хрипотцой голос, голос, который Юрка узнал бы из миллиона.

– Светка, – протянул он, поначалу даже не удивившись.

– Света, Светочка моя! Ты где? – с надрывом спросил он, стряхивая с себя охватившее наваждение и соображая, что это не сон.

– Я здесь, в телефонной будке, рядом с твоим домом, – голос у Светланы задрожал и Юрка почувствовал, как к горлу подкатывается непрошенный, но давно ожидаемый комок, а по спине потекли холодные струйки.

– Стой там и не вздумай никуда уходить! – закричал он и швырнув трубку на тумбочку натянул спортивные штаны и опрометью бросился на улицу.

Моросил мелкий и нудный дождик.

Света стояла в ярко освещенной будке, все еще держа в руках трубку, а когда Юрка подбежал к ней, она виновато опустила голову. Луковицкий жадно вглядывался в знакомые и любимые черты.

– Ты почти не изменилась, – наконец выдавил он первое, что пришло в голову.

– Скажешь тоже, не изменилась, – усмехнулась она. – Пять лет прошло, мир полностью изменился, куда уж мне, – она наконец подняла голову и пристально посмотрела на Юрку:

– А ты возмужал. Может, в гости пригласишь?

– Да, конечно, – спохватился Луковицкий и схватил большую сумку которая стояла у ног Светланы. – Пошли.

– А как твои родители отнесутся к моему приходу? – спросила Света, когда они, поднявшись по лестнице, остановились у дверей квартиры.

– Они умерли. Через год, как ты уехала, – глухо отозвался Юрка.

– Прости, я не знала. Ну, а твоя жена? Как ты объяснишь ей мое появление?

– Я не женат, – Юрка смутился и по обыкновению покраснел.

– Пошли, горе ты мое луковое, – и Светлана первой зашла в прихожую.

– Свари пожалуйста кофе. Надеюсь, ты умеешь? – женщина бросила на обескураженного Юрку лукавый взгляд.

– Научился. Холостяцкая жизнь многому научит, – тот невесело засмеялся и достал кофемолку. – У меня замечательный кофе.

– Ты очень сильно изменился. Прости, я не имела в виду твой возраст, – Светлана внимательным и своим особым, доверчивым взглядом посмотрела на Юрку, который застыв у газовой плиты, в свою очередь разглядывал Светку.

Конечно, он немного покривил душой, сказав ей, что она не изменилась.

В уголках рта появились скорбные складки, сеточка морщин вокруг блестящих, огромных глаз, усталое и затравленное выражение лица. Прежней осталась лишь горделивая осанка и вороненая, небрежно разбросанная копна волос.

– Что, сильно постарела? – Светлана криво усмехнулась.

– Нет. Просто, я очень давно тебя не видел, – спохватился Юрка и, наполнив кофеварку водой, поставил ее на огонь.

– Можно я у тебя переночую? – Светлана продолжала пристально рассматривать Юрку.

– Конечно. Я постелю тебе в своей комнате, а сам лягу в соседней. Посмотри, пожалуйста, за кофе, – Луковицкий, опасаясь, что Светлана услышит стук его бешено-грохочущего сердца, поспешно вышел из кухни.

Юрка достал с антресолей раскладушку, установил ее в гостиной, а когда он вернулся на кухню, Светлана крепко спала, положив голову на скрещенные руки.

«Родная ты моя» – с нежностью думал Юрий, разглядывая умиротворенное лицо любимой женщины. – Сильно, видать, тебя жизнь потрепала, – он осторожно прикоснулся к Светкиным волосам. Та сразу встрепенулась и обеспокоенно уставилась на Луковицкого.

– Все в порядке. Пойдем, я тебя уложу, – Светлана сразу размякла и беспомощно, по-детски улыбнулась.

– Спасибо тебе, Луковка. Ты настоящий друг, – она уселась на диван, на котором Юрка предусмотрительно поменял постельное белье и осмотрела скудную обстановку небольшой, но чистенькой комнаты.

– Небогато живет сын бывшего секретаря горкома, – усмехнулась Светлана. – Ну, все, давай, спокойной ночи. Завтра нам о многом надо поговорить. – Иди, иди, я серьезно, очень сильно устала и хочу спать, – она с понимающей улыбкой смотрела на Юрку, который нерешительно переминался у двери, явно, пытаясь что-то сказать.

– До завтра! – повысила голос Светка и Луковицкий, тяжело вздохнув, тихонько закрыл за собой дверь.


Светка Сорокина, в отличие от Юрки, была поздним, желанным, а поэтому – самым любимым ребенком в их дружной семье. Первые, очень тяжелые роды двойняшек, были у Светкиной матери четырнадцать лет назад, а после – она долго не могла забеременеть и только после длительного перерыва она родила дочку, которая ознаменовала свое появление на свет истошным криком.

– А глазки-то – мамины, колдовские, – приговаривала пожилая акушерка, подавая ребенка измученной маме. – А волосики – папины, черненькие.

Весь персонал родильного дома знал Светкиного отца, потому что тот торчал под окнами день и ночь, взяв специально для этого отпуск.

Два старших брата, Алешка и Димка, с рожденья всячески оберегали и баловали младшую сестренку, которая уже в три года умудрилась показать свой своенравный характер.

На день рожденья ей не подарили самокат и Светка, убежав из дома, спряталась в густых камышах на волжском мелководье. Отец с матерью сорвали голоса, а братья сбились с ног, разыскивая беглянку, но упрямая девчонка, просидев в плавнях до позднего вечера, добилась своего. На следующее утро, они с отцом отправились в магазин «Спорттовары» и настырная девчонка стала счастливой обладательницей блестящей мечты.

Отец и мать Сорокины работали путевыми обходчиками на железной дороге и, вместе с молоком матери, Светка впитала в себя терпкий запах просмоленных шпал, грохот проносящихся поездов и вольные ветра дальних странствий.

Затем, в ее безоблачной жизни пошла черная полоса…

Зимним, вьюжным вечером, а метели в их безлесных краях бушевали отменные, отец, возвращаясь с вечернего обхода, попал под маневровый тепловоз. Мало того, машинист, не заметив обходчика, протащил его за собой более километра. Ампутация обеих ног, частичный паралич и первая группа инвалидности… В их веселом и шумном доме поселилась гнетущая тишина, въедливый запах лекарств и тоска в заплаканных глазах мамы. А тут еще брат Алексей, который служил в Афганистане, пропал без вести.

Семилетняя Светка собрала всю волю в кулак и сопровождаемая братом Димкой, отправилась в первый класс.

Окончание школы с серебряной медалью совпало со смертью отца. А через неделю, не выдержав горя и лишений, слегла мать. Вот тут девушка проявила свою железную волю и выдержку.

Днем – веселая, приветливая и жизнерадостная, а ночью… Ночами Светка работала на ткацкой фабрике, куда девушка устроилась уборщицей. Упрямо насупи лоб и, вытирая скупые слезы, она убирала бесконечно-длинные цеха фабрики, а потом, за небольшую доплату, мыла бесчисленные кабинеты в конторе предприятия. Приходила домой под утро и, забывшись на несколько часов в тревожном сне, бежала на занятия в институт. На многочисленных ухажеров Светка не обращала внимания. Просто, ей было не до них.

Девушка никому и ничего не рассказывала, как ей тяжело на самом деле, никогда не жаловалась на свою тяжелую судьбу. Она упрямо шла к своей цели и свято верила в свою счастливую звезду.

В тот памятный вечер, предложение Луковки о замужестве, было для Светки полнейшей неожиданностью. Конечно, она догадывалась, нет, нет, она точно знала, что Луковка влюблен в нее, но чтобы вот так… сразу… Женщины очень щепетильны в подобных нюансах, но, чтобы робкий и нерешительный Юрка, к которому она относилась как к брату, переступил черту…

С горящими щеками, девушка сидела возле кровати хрипло-дышащей матери и, держа ее за руку, мучилась в раздумьях. В том, что Луковицкий будет прекрасным мужем и отцом, Светка не сомневалась, но была еще мать и неизвестно, как Луковка отнесется к свалившимся на него чужим проблемам.

Мама, словно прочитав ее мысли, с трудом открыла глаза:

– Замуж тебе надо, доченька, – засмущавшаяся Светка ткнулась лицом в плечо матери. – Так и просидишь тут со мной, проворонишь свое счастье, – мать беззвучно заплакала.

– Ты что, мам, с ума сошла! – Светка коснулась губами ее покрытого испариной лба. – У меня есть ты!

– А, что я, вечная? Я скоро умру, кому ты нужна будешь? На днях Димка забегал, когда ты в институте была. Рассказывал, что парень у тебя есть, простой, смирный и из порядочной семьи. Выходила бы за него, вон ты какая красавица. И мне на том Свете спокойнее будет, а Господь даст, и внуков успею понянчить.

– Мам, прекрати, – Светка стыдливо опустила глаза. – Это – просто друг.

– А что, друг не может быть мужем? – мать выдавила из себя жалкое подобие улыбки и безнадежно махнула рукой. – Вся в отца, такая же упрямая.

Через неделю она умерла.

Девушка и тут не подала виду. Пропустив неделю занятий в институте, она появилась на лекции с заплаканными глазами и на дотошные Юркины расспросы отвечала кратко и отрывисто: «Болела!» – с трудом выдавливая из себя улыбку.

Надо было жить дальше и она, нанеся на покрасневшие, воспаленные от слез глаза макияж и тщательно скрывая рвущиеся наружу боль и отчаяние, Светка каждое утро спешила в институт. Никому из своих многочисленных подруг и даже лучшему другу Луковке, Светка не рассказывала о своих переживаниях и отчаянии и лишь поздно вечером, когда она оставалась дома одна, девушка давала волю своим эмоциям.

Любовь ворвалась в ее жизнь неожиданно, наполнив израненную душу Светки разноцветными, неизвестными доселе красками.

Веселый, коммуникабельный, с приятными и умными чертами лица, он, Валера, обворожил девушку своим тихим приятным голосом и таинственно, чуточку ироничной улыбкой. Валера Федотов приезжал в филиал университета на собственной «Волге» и ставил ее на стоянки института, но несмотря на это – одевался довольно просто, хотя и с элементами изысканности. Родители Федотова работали в торговой сфере и ни в чем не отказывали единственному сыну. Интересно и с увлечением он рассказывал Светке о своей будущей профессии, о предстоящих экспедициях и о будущем археологии, а девушка, слушая его завораживающий голос, тонула в зеленых глазах, окаймленных длинными ресницами. Да и ухаживал Валерка очень красиво: дарил Светке шикарные букеты, частенько приглашал в ресторан, и Сорокина влюбилась, влюбилась горячо и страстно и единственное, что удерживало ее от безумного порыва – это чувство необъяснимой вины перед Луковкой.

«А почему я должна стыдиться? – спрашивала она себя, кутаясь в теплое одеяло. – Луковка – друг и должен меня понять. В ее душе неудержимо бунтовала женская плоть, властно требуя то, что заложила в нее, как в женщину природа и Светка, ощущая приятное покалывание внизу живота, сладостно закрывала глаза.

Влюбленная женщина на многое закрывает глаза.

Он, в отличие от неуклюжего Луковки, даже предложение сделал по особому, так, как мог сделать только он. Пригласив ничего не подозревающую Светку в ресторан, он, знаком остановив разноголосицу оркестра, подозвал официанта, который подошел к ним с огромной корзиной темно-бордовых роз и на глазах у притихших посетителей, встал перед ошеломленной девушкой на одно колено:

– Света! – громко произнес он, доставая из кармана коробочку с кольцом. – Я прошу тебя выйти за меня замуж и стать моей женой! – зал взорвался аплодисментами, а Светка, с трудом сдерживая восторженные рыдания, только и сумела прошептать:

– Я согласна!

После ресторана они поехали знакомиться с родителями Валеры и объявить им о своем решении. Федор Петрович и Виолетта Николаевна приняли будущую невестку довольно сдержанно, но Светке было абсолютно наплевать.

«Мне с ними не жить» – размышляла она, когда Валера вез ее домой. – Вот она, моя счастливая звезда! – она посматривала на Валерку и улыбалась своим приятным мыслям.


– Светочка, – ласково ворковал Валерка, когда они подъезжали к ее дому. Прошу тебя, прости мою консервативную маму, но она настаивает на том, чтобы у нас остались свои фамилии.

Поначалу, Светку это насторожило, даже обеспокоило, но, задумавшись на несколько секунд, наивная девушка легкомысленно махнула рукой. -Пусть будет так, как хочет твоя мама. Главное, ведь не фамилия, а то, что мы любим, друг друга, – и Светлана доверчиво положила голову на плечо любимого. Церемония бракосочетания проходила в лучшем ресторане города. Зал для особых персон, совершенно незнакомые Светлане, но нужные родителям Валеры гости, изысканные закуски… Светлана чувствовала себя неловко и стесненно под изучающими взглядами дам «бальзаковского возраста» и их мужей. Ни одного знакомого лица.

Федор Петрович, Валеркин отец, опрокидывал рюмки с пугающей педантичностью, закусывал преимущественно черной икрой, неопрятно чавкая при этом не сводя с невесты заплывших жиром, маслянистых и похотливых глаз.

Мать жениха, Виолетта Николаевна, жеманно поджав напомаженные ярко-красной помадой тонкие губы, не переставая, что-то шептала сыну, указывая на невестку глазами.

– Горько! – орали пьяные гости, а Светка тоскливо думала о Луковке, о ее добром и верном друге, который, девушка была в этом уверена, находится где-то рядом.

«Скорее бы все закончилось» – думала она, ощущая чувство брезгливости от прикосновения губ вдребезги пьяного Валерки.

– Гуляй, сынок! Последний день гуляешь! – вопил Федор Петрович и изо рта у него вываливались черные икринки.

«Ничего, завтра все будет изменится» – успокаивала себя Светка, танцуя традиционный, свадебный вальс.

Наконец все вышли из ресторана, и Светлана сразу увидела Луковку, который втянув голову в плечи, понуро стоял в стороне, сжимая в руке букет красных лилий.

– Я на минутку, – прошептала Сорокина, нет, теперь уже Федотова своему мужу и, подобрав длинное платье, подбежала к Юрке.

– Привет, – она опустила глаза. Луковка, молча, протянул ей букет ее любимых цветов, и из его голубых глаз полилась такая ощутимая волна любви и нежности, что Светке, в который раз за день стало не по себе.

– Зачем ты это сделала! Ведь я люблю тебя, и ты это знаешь, я буду ждать тебя всю жизнь, – едва слышно шевельнулись Юркины губы.

– Не надо меня ждать, Луковка. Ты очень хороший, и ты обязательно найдешь свое счастье, – Светка заплакала, а Юрка круто развернулся и побежал прочь.

– С бывшими прощается, – достаточно тихо, но так, чтобы услыхала Светлана, язвительно проговорила Виолетта Николаевна. Жених громко икнул и полез в машину, а Светка вплотную подошла к свекрови:

– Это мой друг детства и не смейте называть его бывшим. Он – настоящий, – Светка вытерла слезы и направилась к машине.

– Ну-ну, – задумчиво бросила ей в след свекровь. – Поживем – увидим, кто бывший, а кто – настоящий.

Последующий месяц после свадьбы прошел в молчаливом противоборстве между Светкой и Валериными родителями, причем, каждая сторона считала, что имеет на сына и мужа одинаковые права. А еще – молодые собирались в дорогу, в этакое несколько необычное, свадебное путешествие. Как и предполагалось, Валера получил распределение в Таджикистан, в археологическую экспедицию, на раскопки древнего поселения и Светлана, на правах законной жены, вынуждена была ехать вместе с мужем.

Когда поезд тронулся от вокзала их родного города и набирая скорость застучал на стыках рельсов, Светка почувствовала возвращающиеся к ней спокойствие и уверенность. Все оставалось позади: так и не принявшие невестку родители мужа, друзья, так и неоконченный институт. Даже о Луковке, девушка старалась не вспоминать. Начиналась новая и прекрасная жизнь.

Теплый, июльский ветер врывался в открытое окно их купе, а Светка с удивлением и радостным восторгом рассматривала не виданных, степенных верблюдов, трудолюбивых ишаков и песчаные барханы, которые появились на третий день пути.

Маленькая, прокаленная солнцем станция, затерявшаяся в пустынном мареве… Пропыленный «Уазик» с белозубым и улыбчивым водителем, после трех часов утомительного пути, доставил их в палаточный городок, который раскинулся неподалеку от крупного кишлака. Валера убежал знакомиться с руководством, а Светка, перетаскивая тяжеленные чемоданы и баулы в палатку, бормотала, стиснув зубы и обливаясь потом:

– У нас обязательно все будет хорошо. Обязательно!

Но ее мечты о счастливой, семейной жизни оказались очень далеки от суровых, жизненных реалий. Ранним утром их поднимал истошный крик муэдзина, возвещающего на всю округу о начале нового дня. Сполоснув лицо драгоценной водой, Светлана, под раздраженное ворчанье недовольного мужа готовила завтрак, а затем они шли в пески и, пока не наступала изнуряющая, полуденная жара, вели раскопки древнего мифического города. Нехотя проглотив обед, основу которого составляли концентраты с консервами, все члены экспедиции отдыхали, а затем брели обратно и, перелопачивая тонны песка, копались до позднего вечера.

Готовить ужин уже не было сил и, перекусив остатками холодного обеда, они в полнейшем изнеможении падали на жесткие топчаны.

Остальной состав питался артельно, но Валера был категорически против:

– Я не для того женился, чтобы питаться из общего котла! – довольно грубо заявил он, когда Светлана заикнулась об этом. – Меня воспитали индивидуалом!

Слушая задорный смех у потрескивающего костра и веселые песни под гитару, Светка беззвучно плакала, уткнувшись носом в брезентовую парусину палатки.

Она, как и всякая другая женщина, мечтала о дружной семье с несмолкаемым, детским смехом, о крепком доме на берегу Волги, о заботливом и нежном муже. Но их домом была палатка в бескрайней пустыне, а о детях не могло быть и речи, потому что Светлана очень редко засыпала в объятиях горячо любимого супруга.

Да и Валера, которого она считала самым лучшим мужем на свете, проявлял себя совсем не с лучшей стороны.

– Что ты постоянно хнычешь? Бери пример с местных женщин. Всегда чистые, опрятные, слово мужу сказать боятся, а ты…. Не успеешь выйти из палатки, как тебя уже толпа мужиков окружает, – укоризненно выговаривал он ей за завтраком.

«Толпой мужиков» Валера считал морщинистого старика, который каждое утро привозил им бочку с водой и, всегда дожидаясь Светлану, вручал ей вкуснейшую и душистую дыню, восхищенно цокая при этом языком.

«Да убоится жена мужа своего» – гордая и независимая Светлана прекрасно знала божественные заповеди и покорно молчала, нехотя прихлебывая обжигающий чай.

Заботливый и предугадывающий каждое ее желание, предупредительный и нежный, рисующий перед доверчивой и наивной девчонкой самые радужные перспективы – это было до свадьбы. Чрезвычайно изнеженный и раздражительный, взваливший на молодую жену весь груз домашних забот, вплоть до поиска его грязных носков, которые он разбрасывал по всей палатке – это стало действительностью.

– Вот, смотри, какую мозолищу натер, – плачущим голосом жаловался он Светке, показывая легкую и слегка покрасневшую натертость на ноге, швыряя носок под топчан. Совсем не заботишься обо мне. Вон, азиатки, пыль с мужей сдувают, а ты даже нормальный ужин приготовить не в состоянии.

Девушка, молча, обрабатывала «мозолищу» зеленкой и шла в свой угол. Она вообще, стала мало разговаривать, боясь вызвать бурю негативных эмоций и очередных упреков со стороны изнеженного мужа.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3