Геннадий Мурзин.

Сквозь призму права. Судебные очерки, статьи, эссе



скачать книгу бесплатно

– Изувечу! Всем хребты переломаю!


На последующие предложения выйти со склада не игнорировал. А потом, пытаясь скрыться, завел автопогрузчик, находившийся внутри складского помещения, разогнавшись, протаранил дверь. Но тут удача от него отвернулась. Техника, зацепившись одним колесом за массивный косяк, заглохла. Нескольких секунд наряду хватило, чтобы мужика задержать и передать в руки прибывшей на место происшествия милиции.

Когда оперативники вошли внутрь склада, то обнаружили мертвое тело кладовщицы. Увиденное – даже их потрясло.

Кто такой задержанный? Им оказался рабочий склада, считавшийся у начальства на хорошем счету, И. П. Иванов. Возраст – около тридцати, холост.

Из обвинительного заключения по уголовному делу:

«Иванов, после распития спиртных напитков с Вампиловой, с целью изнасилования совершил нападение на Вампилову. Та оказала сопротивление. Тогда стал бить потерпевшую кулаками по лицу и туловищу. Затем, применяя силу, снял с Вампиловой одежду и изнасиловал.

Чтобы скрыть совершенное им преступление и с целью убийства с особой жестокостью стал бить потерпевшую черенком от лопаты в область головы и других частей тела, кусал. Потом взял нож и нанес им множественные колото-резанные раны…

Вследствие нанесенных повреждений, а также большой потери крови Вампилова скончалась».

Рассказывает старший следователь по особо важным делам прокуратуры Свердловска С. В. Терновский:

– Утром была сформирована оперативно-следственная группа и я выехал на место преступления. Вообще, взявшись за это уголовное дело, полагал, что на его расследование понадобится не так уж много времени и сил.

– Почему?

– Во-первых, Иванов был задержан на месте совершения преступления, налицо был и труп потерпевшей. Во-вторых, имелось большое количество вещественных доказательств. В-третьих, имелись свидетели. В-четвертых, в выводах судебно-медицинской экспертизы не приходилось сомневаться.

И вот состоялась первая встреча следователя с пока что подозреваемым.

– Иван, – начал Терновский, – дело сделано и назад, к сожалению, хода нет, поэтому предлагаю рассказать всё и по порядку, с самого начала.

– Гражданин следователь, разрешите сигарету? Курить очень хочется.

Терновский протянул в его сторону пачку сигарет и спички. Подозреваемый закурил.

– Пишите, гражданин следователь, все расскажу… Это случилось в середине июля 1989 года… – Это насторожило следователя. И удивило, но прерывать не стал. – Я находился неподалеку от конечной автобусной остановки «Контрольная». Лес. Тропинка. По ней шла старушка лет около семидесяти. Схватил ее, потащил в лес, где предложил совершить половой акт. Она отказалась. Чтобы сломить ее сопротивление, стал избивать. Сорвал с нее одежду, повалил на землю, но совершить изнасилование не смог. Делать было нечего. Оттого решил убить старушку. Чтобы не оставить свидетеля. Стал бить руками, пинать ногами, даже откусил один из грудных сосков.

Когда понял, что старушка отдала Богу душу, а также, когда увидел, что по одной из тропинок идут две женщины, скрылся, оставив труп на месте.

Следователь слушал, а в памяти пытался восстановить, проходило ли по оперативным сводкам подобное преступление? Увы! Хотя на слабую память никогда не жаловался. Мелькнула мысль: уж не пытается ли Иванов увести следствие в сторону и тем самым выиграть время?

Семен Васильевич Терновский рассказывает:

– Засомневавшись, напомнил подозреваемому, что на выслушивание сказок у него нет времени, что он должен говорить по существу конкретного дела. Однако Иванов продолжал настаивать на своем, заявив, что, начав говорить правду, на полпути останавливаться не намерен. Мне ничего другого не оставалось, как прервать допрос и углубиться в криминальный архив.

М-да… Что это все-таки было – выдумки подозреваемого или скрытое от учета преступление? Ни то, ни другое. Впоследствии С. В. Терновский несколько раз проштудировал криминальные сводки за весь 1988 год, но подобного убийства не нашел. И не мог найти, поскольку как такового убийства не было. Это подозреваемый думал, что убил, а на самом деле… Следователь нашел похожее преступление, но это были попытка изнасилования и нанесение пожилой женщине тяжких телесных повреждений. Это преступление считалось нераскрытым. Эпизоды того уголовного дела почти совпадали с тем, что рассказал следователю подозреваемый Иванов. Следователь, основываясь на опыте, мог предполагать, что его подопечный по каким-то причинам пытается взять на себя чужие преступления. Поэтому Терновскому пришлось провести дополнительные следственные действия, чтобы найти ответ, где правда, а где вымыслы. В частности, выехал с понятыми на место, где Иванов рассказал и показал, где он убивал старушку и где, по какой тропинке шли женщины, вспугнувшие его. Терновский дает поручение сыщикам: произвести поквартирный обход всех многоквартирных домов, находящихся неподалеку от места преступления и где могли проживать возможные свидетельницы. Затраты сил и средств дали результат: ребята нашли все-таки женщин, которые рассказали и показали все, что они видели год назад в этом самом лесу.

Потом был допрос потерпевшей, которую врачи вернули к жизни, хотя здоровье полностью восстановить так и не удалось. Была и очная ставка и старушка опознала в Иванове того самого, который попытался изнасиловать и избивал ее.

Всё это окончательно убедило Терновского в том, что Иванов дал правдивые признательные показания по ранее совершенному уголовному делу.

Итак, Иванов получает новый статус, становится не подозреваемым, а обвиняемым.

Следователь возобновляет допрос. И чем дальше, тем ужаснее возникали эпизоды жизни Иванова.

Привожу фрагмент его рассказа:

– В начале июля 1989 года я увидел отдыхавшую в лесопарке женщину преклонных лет. Решил ее убить. Нанес несколько ударов ножом, а труп оттащил в кусты и там оставил.

Вновь последовали следственные действия и вновь эти показания оказались реальными.

Из обвинительного заключения по делу:

«13.07.1989 года… Иванов в огороде одного из домов по улице Баррикадной напал на Настину… с целью ее изнасилования. Угрожая убийством, наносил удары кулаками и ногами в различные части тела, повалил на землю, но по физиологическим причинам совершить половой акт не смог. С целью скрыть преступление решил убить потерпевшую, проявлял особую жестокость: бил руками, пинал, кусал, использовав в качестве орудия преступления битые стекла, наносил резаные раны, причиняя особые мучения. Насильственные действия, носившие характер истязаний, Иванов продолжал до тех пор, пока не посчитал, что Настина умерла».

Рассказывает следователь:

– Обвиняемый и на этот раз ошибся. Жизнь Настиной действительно висела на волоске, но врачам удалось спасти.

От себя добавлю. И по этому преступлению было возбуждено уголовное дело, но также оставалось нераскрытым. Откровенно говоря, все свидетельствует о том, что правоохранительная система скверно работает. В городе с полуторамиллионным населением одно за другим совершаются тяжкие и особо тяжкие преступления против личности, имеющие очень много сходных черт, однако ни следователи, ни сотрудники уголовного розыска даже близко не приблизились к тому, кто их совершает. К чему это привело? А к тому, что Иванов, почувствовав себя крутым мужиком, которому море по колено, стал готовить очередное преступление, хладнокровно выбирать новую жертву.

Этому можно найти объяснение. Например, Иванов каждый раз тщательно готовился к нападению. Он даже во всех случаях имел сменную одежду, а ту, которую пачкал кровью, сжигал.

Но это не радует нас и не оправдывает тех, кто обязан противостоять преступнику. Факт есть факт: если бы не оплошность Иванова в помещении склада, то неизвестно, сколько бы еще лет искали уральского «Джека-Потрошителя» и сколько бы еще погибло невинных людей от его рук. Да и сам Иванов считает, что попался по чистой случайности, а не в результате кропотливого розыска сыщиками Екатеринбурга. Такова правда.

Из обвинительного заключения:

«17.08.1989 года, вооружившись ножом, ранее использованным при убийстве Исаевой,77
  Имеется в виду женщина, убитая в лесопарковой зоне.


[Закрыть]
зашел в помещение одного из учреждений, где находилась гражданка Орлова. Она не видела вошедшего, потому что находилась спиной к нему. С целью убийства одной рукой схватил женщину за туловище, а другой, в которой находился нож, нанес удар в шею. Орлова успела ухватиться рукой за лезвие ножа, чем не позволила довести замысел убийства до конца. Орлова подняла крик. К ней прибежали сотрудники. Иванов с места преступления скрылся».

До кровавого финала, о котором рассказал в начале криминального очерка, оставалось еще пять месяцев.

Со следователем у меня был долгий и трудный разговор. Были у меня вопросы, были.

– Когда завершали расследование, – спросил, в частности, я, – не было ли ощущения, что обвиняемый рассказал вам не всё? Смотрите: в июле-августе преступления следовали один за другим, а потом вдруг пятимесячная пауза.

– Не имел правовых оснований подвергать сомнению искренность обвиняемого, – тяжело вздохнув, ответил Терновский. – Его же никто за язык не тянул. Он делал все, чтобы картина его преступлений была полной. Хотя не могу исключить, что по каким-то причинам о некоторых эпизодах своей преступной деятельности умолчал. Но я – юрист. И руководствоваться предположениями не имею права.

– Вы много раз встречались с Ивановым. Какое впечатление произвел на вас?

– Как ни странно, положительное, – ответил Терновский и уточнил. – Впрочем, он столь же положительно выглядел перед всеми, кто его знал в обычной жизни. Например, мать или сестра. Ни одного грубого слова от него не слышали – примерный сынок и столь же примерный братец. Обычный «тихушник». Кстати, именно это обстоятельство позволяло долгое время уходить от возмездия. Милиция на кого обращает внимание? На, так называемый, криминогенный контингент, а люди, внешне благополучные, остаются вне поля зрения.

– Когда знакомился с материалами уголовного дела, то невольно возникал вопрос: в своем ли уме совершал преступления?

– Мне, как следователю, так не казалось. Наоборот, все приготовления к убийствам говорили о том, что он был в здравом уме и отлично осознавал последствия. Был к тому же твердо убежден, что его не возьмут никогда. Потому что, как он говорил, всегда действовал наверняка, работал чисто.

– Скажите, а как смотрели адвокаты?

– Один из них поставил вопрос о необходимости обследования в институте Сербского, поставил под сомнение заключения местных экспертов-психиатров.

– И что? Добились своего?

– Нет.

– И почему?

– Наверное, вас удивлю: когда Иванов узнал об инициативе адвоката, то возмутился. Обиделся, заявив, что не надо из него делать психа, что он здоровее многих других.

– Какова была реакция адвоката?

– Отказался от дальнейшей защиты. И далее участвовал уже другой защитник.

– Значит, расчетливый и хладнокровный убийца?

– Именно. И для того, чтобы полностью себя контролировать, почти все преступления совершал в трезвом виде.

– На что же рассчитывал?

– На безнаказанность. И его расчеты долгое время подтверждались.

– Вы, а в вашем лице прокуратура города, предъявили обвинения по нескольким статьям Уголовного кодекса, в том числе по двум из них предусмотрена высшая мера наказания. Во время следствия вы говорили Иванову о том, что его ждет?

– Не скрывал.

– Как реагировал?

– Оптимистично.

– В ходе следствия, наверняка, интересовались побудительными мотивами.

– Разумеется.

– У Иванова всегда были две цели – изнасиловать и убить. Причем объектами нападений выбирал престарелых женщин. Почему?

– Трудно сказать. Возможно, потому, что молодые могли оказать более решительное сопротивление и этого, наверняка, боялся.

– А сам он как объяснил?

– Сказал, что в детстве, якобы, какая-то старушка его сильно обидела. Возненавидел старушек на всю жизнь. И мстил жестоко.

– И вы поверили?

– Нет, но это не имело существенного значения для следствия.

– На момент совершения Ивановым последнего преступления ему было почти тридцать. Не спрашивали, почему не женился?

– Объяснил, что во взаимоотношениях с девушками у него были проблемы, имел в виду сексуального характера. Сделав пару попыток, отказался навсегда.

Старший следователь по особо важным делам городской прокуратуры С. В. Терновский, полковник юстиции, дело закончил. И сделал его хорошо.

Но считаю необходимым объяснить читателям, по какой причине публикую в газете криминальный очерк лишь два года спустя. Прежде не считал нужным предавать гласности эти жуткие истории. Потому что сначала дело очень долго рассматривалось в Свердловском областном суде, где в конце концов был постановлен суровый приговор: исключительная мера наказания, то есть расстрел. Иванов, когда приговор вступил в законную силу, обратился с просьбой о помиловании. Москва, не найдя убедительных оснований, отказала.

Вот и все!..

Стрельбище в вагоне

Конечно, люди любят пострелять, но на сей раз в качестве живой мишени для одного милиционера стал… другой милиционер, причем из одной и той же конторы.

В газетах, замечу, нет недостатка в материалах на криминальную тему. Однако, читая их, чувствуешь, что получены они горяченькими и готовенькими прямо из рук многочисленных клерков из правоохранительных органов, в задачу которых входит лишь одно: показать общественности, что служба в милиции и опасна, и трудна; что человек в погонах – это человек без страха и упрека. Рыцарь, одним словом, у которого горячее сердце, чистые руки и холодная голова.

Но это не вся правда, а лишь часть ее. Вторую часть правды журналисты обходят стороной. Потому что добыть ее трудно: сами милицейские служащие не принесут на блюдечке с голубой каемочкой. Наоборот, постараются упрятать подальше, скрыть от глаз людских.

Мало приятных эмоций вызывает любой, нарушающий закон. Но во сто крат отвратительнее видеть, как человек, выступающий от лица государства Российского, облеченный большими правами, оказывается самым обычным уголовником, приносящим огромный вред как в целом государству, так и отдельно взятой личности.

Вот она – мерзопакостная история, в которой действовали милиционеры. Мой читатель должен знать, какой реальной опасности он подвергается при встрече с человеком в милицейском мундире и с пистолетом Макарова в руке. Даже, если вы и не сделали ничего противоправного.


«…Рассматривается уголовное дело №12483 по обвинению…»

Эту привычную фразу произнес судья Верх-Исетского районного народного суда Иван Егорович Губарев.

Фраза обычная, но дело, по которому суд должен был вынести свой вердикт, далеко до заурядности.

Для начала давайте восстановим события, которые предшествовали судебному заседанию. Расскажем о них языком журналиста, а потом дополним и уточним языком профессиональных юристов, сухим языком документов, сухим, но достаточно красноречивым.

Был месяц май.

От перрона вокзала станции Свердловск-Пассажирский отошел пассажирский поезд. Он отправился в свой далекий бег – до станции Приобье.

Был еще вечер. Пассажиры занимались своими делами: одни читали газеты или книги, другие играли в карты или в шахматы, третьи рассказывали попутчикам дорожные байки, четвертые подремывали, благо путь предстоял и далек, и долог.

В вагонах этого обычно неспокойного поезда царил пока покой и умиротворение. Ничто не предвещало беды. Мир царил и в вагоне-ресторане: кто пил, кто ел – каждый свое.

Вот и наступили новые сутки – шестое мая. Ночь. За окном – темень, с трудом различимы лишь мелькающие деревья да маленькие полустанки. Проехали Серов, Ивдель. Поезд все дальше удалялся от станции Свердловск-Пассажирский.

Вагон-ресторан закрыли. Но в нем остались двое. Эти клиенты железнодорожного общепита не стали покидать насиженные места. Почему? В чем их отличие от других пассажиров поезда, которые тоже без всякой охоты покидали закрывающийся вагон-ресторан?

Это были люди, с которыми работники ресторана не склонны конфликтовать. Торгаши хорошо знают: хочешь жить в достатке – живи в мире и дружбе с теми, кто тебя «пасет» изо дня в день и может, при случае, крепенько прижать, лишить части доходов.

Это были старые знакомые – Александр Кротков, оперуполномоченный уголовного розыска отдела внутренних дел, и Юрий Павлов, оперуполномоченный отделения по борьбе с экономическими преступлениями того же ведомства.

Несмотря на поздний час, оперативники ели и пили, они уже приканчивали вторую бутылку водки. Плавно протекал хмельной разговор. Обо всем. Был, среди прочего, и такой…

Кротков:

– Знаешь, на севере можно очень дешево грузовую машину купить.

– А зачем она тебе? – удивился Павлов.

– Ее можно переправить в Серов, там обменять на «Жигули», а затем выгодно продать.

– Слишком мудреную операцию предлагаешь, – возразил Павлов.

– Зато надежно. Если, конечно, будем действовать в паре, – ответил Кротков. – А деньги поделим.

– Ты как хочешь, но мне что-то не хочется впутываться.

– Тебе, что, деньги лишние?

– Да нет, деньги нужны. Но… Я тебе не верю.

– Почему? – удивился Кротков.

– Провоцируешь ты меня, проверяешь. Потом «настучишь» начальству.

– Ерунда! Верь мне…

– Нет-нет, не впутывай меня. Не буду, не хочу. И отстань! Извини, я пойду отдыхать, поздно уже.

Павлов встал, и пошел было к выходу из вагона-ресторана. И вдруг…

– Павлов, стоять!

Тот удивленно повернулся. Из-за столика, за которым только что текла полупьяная беседа, с перекошенным лицом вставал Кротков.

– Ты чего кричишь? С ума сошел?

…0 дальнейшем развитии событий лучше всего проследить по документам.

Из обвинительного заключения, подписанного следователем Серовской транспортной прокуратуры:

«Кротков, имея при себе табельное оружие с полным боекомплектом, вытащил пистолет из оперативной кобуры, снял с предохранителя, передернул затвор. Убедившись, что патрон в патроннике, направил пистолет в область головы Павлова и с расстояния одного метра умышленно произвел выстрел».

Из показания потерпевшего в ходе предварительного следствия:

«Кротков, прицелившись в меня, сказал: „Получай!“ Раздался выстрел. Я упал. Боли не почувствовал. Был в сознании. Кротков подошел ко мне и спросил: „Что, хватит тебе?“ Потом ушел от меня. Я стал звать на помощь, но никто не подходил».

Из показаний обвиняемого:

«В тот момент я был утомлен и пьян. Перед тем, как пойти отдыхать, по привычке решил убрать пистолет в сумку. Поэтому я вынул его из оперативной кобуры. Забыв вынуть магазин, передернул затвор, дослав патрон в патронник, произвел контрольный спуск. Произошел выстрел. Павлов, стоявший рядом, взмахнув руками, упал на пол. Выстрел произошел случайно. Моя вина лишь в том, что я неосторожно обращался с оружием».

Поясню. Кроткову было предъявлено обвинение по статье 108 ч.1 еще советского Уголовного кодекса. Эта статья гласит:

«Умышленное телесное повреждение, опасное для жизни или повлекшее за собой потерю зрения, слуха, или какого-либо органа либо утрату органом его функций, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со стойкой утратой трудоспособности не менее чем на одну треть… наказывается лишением свободы на срок до восьми лет».

Сам же Кротков считал себя виновным лишь в пределах статьи 114 УК:

«Неосторожное тяжкое телесное повреждение наказывается лишением свободы на срок до двух лет или исправительными работами на тот же срок».

Разница? Еще какая!

Удобно все-таки быть обвиняемым, если до того Уголовный кодекс был твоей настольной книгой.

Знал Кротков: на его стороне некоторые обстоятельства. Во-первых, история происходила ночью, следовательно, свидетелей, как говорится, кот наплакал. Во-вторых, допущенные некоторые процедурные ошибки в ходе предварительного следствия позволили ему, Кроткову, чувствовать себя совершенно свободным. Сначала задержали, а потом отпустили, взяв подписку о невыезде.

Часто ли слышал ты, читатель, о таком гуманизме к человеку, который подозревается в совершении тяжкого преступления? Известно другое, следователи предпочитают держать в СИЗО до самого суда даже тех, кто, к примеру, вышел на улицу с лозунгом протеста.

В данном же случае Кроткову явно предоставили шанс попытаться с наименьшими потерями выпутаться из скверной истории. И он использовал тот самый шанс на все сто процентов. Кротков считал для себя вполне возможным являться на допрос к следователю после второго, третьего вызова.

Автор этих строк за гуманизацию права. Но только с одной оговоркой – чтобы это прекрасное качество относилось ко всем, а не только к тем, кто еще вчера носил милицейские погоны и, якобы, ловил преступников.

И все же…

Из показаний ночного сторожа вагона-ресторана:

«В момент инцидента я находился в буфете. После выстрела ко мне пришел Кротков и предложил мне выбросить с поезда Павлова. Я отказался. Тогда Кротков вновь вытащил пистолет из кобуры и направил на меня, приговаривая: „Сейчас и тебя прихлопну“. Я слышал, что Павлов зовет на помощь, но подойти боялся. Видел: Кротков готов на все. Он советовал, чтобы я, если не хочу неприятностей, дал показания, будто стрелял в Павлова какой-то неизвестный мужчина».

Из справки о результатах судебно-медицинской экспертизы:

«Павлову нанесено проникающее ранение в область шеи с повреждением трахеи, тела седьмого шейного и первого грудного позвонков, ушибом спинного мозга, сопровождавшемся травматическим шоком…»

Из заключения баллистической экспертизы:

«Представленные гильза и пуля выстреляны из пистолета ПМ-1036. Пистолет исправен. Выстрелы без нажатия на спусковой крючок произойти не могут».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное