Геннадий Мещеряков.

Юмористические рассказы. Часть вторая



скачать книгу бесплатно

Один я такой

Я могу стать великаном или сжаться до размеров ребенка. Кости выдвигаются как под гидравликой, смазка такая в хрящах есть. С детства ногами упирался в спинку кровати, а руками – в потолок.

До сих пор езжу на любом виде транспорта без билета, так уменьшаюсь. Отдыхаю в комнате матери и ребенка, если где транзитом.

Когда маленький, преимуществ больше. Заплакал – и рядом уже она, утешает, сажает на колени. Скажу вам: нет мягче кресла, и есть куда голову приложить.

Сколько раз обедал в соседнем детском саду. Повариха – в очках, половина ребят прогуливают. Однажды за одним столом с воспитателями ел. Каждая думала – из другой группы ребенок. Да, и по барабану им: не плачет и ладно. Всплакнула повариха: аппетит – то у меня: три добавки попросил. Неужели получилась каша? Даже сама попробовала.

Если бы не мои способности, не закончил бы я училище. Зарабатывал на энергосберегающих лампочках, выкручивая их в подъездах. А выходил из них ребенком, не вызывая подозрений у жильцов. Им же и продавал лампочки.

Осмотрел меня лор-врач на медкомиссии в военкомате.

– Первый раз, – говорит, – вижу, чтобы все возбуждалось и увеличивалось в размерах. Даже уши. Интересно: улучшается при этом слух? Скорее, да, так как, растягиваясь, становятся тоньше мембраны.

– Уши стали лопухами, это правда, а в пупке образовалась дыра – палец пролезет, – сказал хирург. – Если поползет, грязь в живот может попасть. Надо зашить пупок.

Перед венерологом я непроизвольно сжался, но, видимо, чересчур.

– Женщин в армию не берем, чего явилась, жениха и здесь найдешь? – поругал он. – Лучше вари щи.

От службы в армии меня освободили, поставив в графе о принадлежности к роду – баба.

Обо всех своих делах рассказывать не стану. Ухудшится мой образ. Вас интересует иное: да, с девушками мне везет. Под любую подстраиваюсь, хоть с телеграфный столб: гидравлика не подводит. Стараюсь никому не показывать белый билет, доказывай потом, что ты мужик. Пусть задирают от гордости носы: один я такой.

На пляже

– Такая жара была сто лет назад – дышать нечем, – сказала девушка, поправляя на голове полотенец.

Рядом сидевший с ней парень согласился:

– У меня яйца сварились.

– Что?

– Бабка сто штук положила на дорогу в сумку. Надо их съесть. Поможешь?

– Ты откуда такой взялся?

– Из Баклуш. У нас тоже – не в холодильнике. Солнце стоит – без шапки не выйдешь, а Нюрка, первородица, в парную залезла, молоко у нее и закипело. Младенец Вовка до пузырей обжег губы, сосавши ее.

– А как себя чувствовала первородица. Не жгло груди?

– Говорила, очень приятно, будто сжал кто. Да, и кипяченое молоко Вовке полезней, запоносил он – все время на речку бегает пеленки полоскать.

– У нас от жары у многих сердце остановилось, – пожаловалась пожилая женщина. Я постоянно в речке сижу, всех раков пересчитала, а тонометр зашкаливает, и температура тела выше, чем у кошки.

– Баклуши поменьше вашего города, и колокольня пониже, но тоже много женщин умерло.

Мужики больше в тени сидят, некоторые, напившись, там и спят, а жены в огородах как куры копошатся. Только одна из трех ожила. Если бы не осталась в малиннике – муж ее не смог оттудова вытащить – не ожила бы. Ночью дождь пошел, и ее обмыло. Когда повернули на спину, вода хлынула из нутра. Как сказал наш ветеринар, помогло охлаждение внутренних органов.

Одному Кузьмичу нипочем – даже в раскаленной кабине трактора парится: так он сгоняет жару. К нему киношники с психологом приезжали. Не могли понять: организм такой или чудит. Один попробовал – до сих пор по Баклушам ходит с открытым ртом: надо было париться не дубовым веников, а, как Кузьмич, метелками ковыля.

Девушка посмотрела на парня с интересом:

– Сам, как я вижу, тоже легко переносишь жару. Ни одной капли пота.

– Я выжат, в кузнице работаю. Мочусь раз в сутки.

– Не может быть.

– Вот и врач так сказала, когда осматривала меня перед соревнованиями по поднятию тяжестей.

– Так ты спортсмен?

– Какой там спортсмен. Залез в экскаваторный ковш, а он и закрылся, как рот, зуб в зуб. А тут солнце палит. На вторые сутки не стал выдерживать, натужился и сам его распахнул. Увидел начальник, и вот – на соревнованиях оказался. Смешно: не смогли перекатить мельничные жернова через овраг.

– Снова в кузницу?

– Пока нет. Завтра соревнования с финнами: кто в сауне дольше просидит, – парень вздохнул. – В ковше под солнцем сидел, а в сауне никогда. На всякий случай веник из ковыля припас.

Перепись

– Мань, чо по улице все носятся как угорелые: не пожар?

– Хуже, Алевтина: переписывают скот. Фермер сказал, даже с кошек будут брать налог.

– Кошка не скот.

– Не знаю: с собак точно будут брать за то, что сторожат добро, мешая обязательному страхованию имущества. Твой Шарик хоть и глупой, но и меня не пускает во двор. Новую юбку порвал.

– Новую. На дырах звездочки вышила и говоришь, что это такой ситец. Шарик не любит звездочки. Помнишь, оторвал погоны у участкового, когда он спал в огороде?

– Но сзади у меня были две ромашки?

– Что, тебе собака будет считать лепестки? Хоть бы умела, когда ей. У меня и боров в хлеву – под сто килограмм, и козел есть.

– Боров у тебя смирный, все время спит. Надень на него какую одежку, мол, брат после свадьбы отдыхает. А козлу рога фуражкой прикрой да обмотай платком морду – будет вылитый сосед. Скажешь, что немой и зубы болят. А Шарика выпусти. Не дай Бог: у переписчиков звездочка на фуражке.

– Рискованно.

– А что делать? Налоги платить? Я корову связала и в постель положила. Говорю: сестра отходит, подхватила сибирскую язву. Сразу убежали на кухню, и то: городские они, козла точно от соседа не отличат. Могу на козла даже поспорить.

– За корову?

Встретились через час.

– Ну, как, Алевтина, объегорила?

– Кто не рискует, тот не пьет самогон. Пригласила переписчика отобедать. Хороший оказался. Первую бутылку первача опорожнил из горла. Вторую допивал с моим козлом. Убеждал его, что это лучшее средство от зубной боли. Не поверишь, и разговаривали между собой.

– Легче стало? – спросил переписчик. Я опешила, козел ответил ему:

– Да – а – а!

Спят они в обнимку, надо перенести козла в баню. Скажу, ушел.

– Можешь не врать. Никаких налогов не будет. Это фермер так пошутил. Перепись добровольная.

– Мы тоже с козлом пошутим. Капуста у фермера – не обхватишь.

– Ты точно. Даже груди свои не обхватишь.

– А зачем мне груди свои обхватывать. Чай, есть кому.

– Кому, подружка? В селе три мужика – вместе с твоим козлом.

Конкурс толстушек

В финал вышли три толстушки – Аня, Маня и Таня. Схожими были не только их имена, но и седалища – с мельничные жернова. Такое сравнение возникло у членов жюри при движении красавиц по подиуму. Иван Иванович вытер вспотевшую лысину:

– Коллеги, я думаю, надо отдать первенство доярке Мане. Смотрите, какие у нее груди? Симменталка позавидует.

– У симменталки, коллега, не груди, а вымя, и еще не известно, кто из них даст больше молока при лактации.

– Говорите понятней, Петр Петрович, здесь не студенты зоотехнического института, а члены комиссии. Надо сравнивать ее не с коровой, а с другими претендентками. У Ани груди не меньше, хотя плоские и не так выделяются.

– Это главный критерий наших оценок, – добавил Степан Степанович. – Когда все выделяется, приятно глазам, моргать не хочется. Почему Александра Александровна отвернулась? У нее вообще нет выпуклостей – отшлифованная доска.

– Кто бы ее шлифовал, – буркнул Иван Иванович. – Еще в члены комиссии попала.

– Попала. Таня ее племянница. Зад у нее, может быть, и приличный, а груди были как у тетки, пол-бочки силикона туда вкачала. Мне доктор говорил, когда делал подтяжки, – объяснила Валентина Валентиновна.

– Что подтягивала, Валя? – поинтересовался Степан Степанович. – Без этого лопнуть можешь.

– Все бы тебе знать. Я же не замужняя.

– С Таней все ясно, а как оценим двух остальных? – спросил Степан Степанович.

– Первое место надо отдать доярке, – повторился Иван Иванович, – настоящая мисс ферм. Надо учесть мизерные возможности претендентки. В ее деревне лечит людей гадалка, нет ни одной бани.

– Не согласна, – возразила Александра Александровна. – Таня больше раз присела и отжалась от пола.

– Груди у нее мячом отскакивали и задом пол задевала, мы все это видели. А Маня на себе показала умение пользоваться доильным аппаратом и без отдыха перетащила на километр двух мужиков. А какую закусь приготовила? Картошечку с селедкой и луком.

Когда зачитали решение, Маня на радостях нацедила членам жюри по стакану собственного молока.

У памятника Крылову

– Я шаржист-карикатурист, работаю на улице у памятника Крылову. От Пушкина прогнали. Три девицы. Иди, говорят, отсюда к деду, там пасется ехидный народ, а мы мастера по улыбкам.

Ехидный. Первым подошел угрюмый мужик – вылитый Гитлер – такие же усики, челка. Сделал я его похожим на Гитлера после Сталинградской битвы, как у Кукрыниксов.

Почему все безнаказанно могут бить карикатуристов. До сих пор под глазом фингал. Одна девушка предупредила: будет второй, если вместо дружеского шаржа выдам карикатуру.

Чертил фломастером дольше обычного, стараясь показать в рисунке главную черту ее характера.

– Я не боярыня Морозова, – бросилась на меня, дико вытаращив глаза.

Теперь поступаю проще. Спрашиваю, каким хочет видеть себя клиент. Посоветуешься, и все на мази.

Обратилась ко мне женщина средних лет. Бедняга собрала на своем лице худшие черты: глаз не видно, рот без губ, выдвинут совковой лопатой подбородок. И все это на тонкой сгибающейся, как шланг, шее.

– Надо добавить краски, и тогда сойдете за дочку Бабы-Яги, – я нарисовал вполне приятную женщину, выглядывающую из избушки на курьих ножках.

Символика не помешала. И пусть желающие домысливают. Проще, конечно, подчеркивать у клиента его особенности: опущенное веко, лоб, напоминающий стиральную доску, или, как в моем случае: у человека не было ни волос на голове, ни ресниц, ни бровей. Я сделал его похожим на земной шар. Сколько у него было радости. Домыслил рисунок, наверное, и запел: «Я шар земной, я пуп земли», скорее всего, был поэтом.

Однажды, я не поверил своим глазам, передо мной предстали мастера по улыбкам от Пушкина.

– Привет, коллега! Видим, с Крыловым на дружеской ноге. Можешь изобразить нас на его фоне?

Я нарисовал их в образе трех сестриц из пушкинской сказки о царе Салтане. А подслушивал их сам дедушка Крылов.

Скривились девы и охотно бы сбросили меня в море, но рисунок взяли. Испугались: напишет еще дед про них басню. Разве узнаешь, что у него в бронзовой голове? Некоторые смельчаки уже связывались по Интернету с миром усопших.

Хозяйственный

Опять тут встали, будут час разговаривать, несмотря на тяжелые сумки. Вон, из одной голова толстолобика торчит. Надо его стащить. Не для себя, для кошек. Закормили меня в ресторане, и теперь, чтобы поднять аппетит, лакаю у стойки водку. Потом не слезаю с рук барышень, которые позволяют мне многое. Особенно три из них, с внешностью бритых кошек. Такое уж у меня сравнение. К их столу не подходил никто, кроме хромого официанта. Почему, спросите, хромого? Так называется ресторан. Одна из дев любит иглотерапию, благо когти мои не затупились. Вторая прижимает меня к груди, как ребенка, своего у нее нет, откуда?! Третья хихикает, поощряя мои котячьи вольности. А если перебирают, я ретируюсь: что делать с троими-то. Словом, живу, как у Христа за пазухой, своих кошек кормлю. Приношу им со столов остатки пищи. Сырую рыбу вытаскиваю из сумок.

Какой жирный толстолобик. Еле вытянул. А эта росомаха даже не заметила. Поэтому и мужа увела у нее соседка. Обойдется без рыбы, сплетнями наестся.

Кошки уже сели в кружок, ждут. Нет бы, помогли. Обленились. Нашли снабженца?! Другие коты с ними не церемонились. Не у всех еще загривки зажили. Как у голубоглазой красавицы. Не успевала котиться. Словом, все хороши, а рыбу я им добываю. Надо их хоть раз проучить. Эй, вы, мяу, – кричу им, – быстро ко мне, хозяин я или добытчик?

Первой прибежала новенькая неизбалованная. Живет со старухой на воде и хлебе.

– Гламурр, гламурр, – лишь подняла голову голубоглазая.

А эти две на улице еще обмывали знакомых и незнакомых. Смотрю, возле их сумок крутится другой кот. Ресторан и территория вокруг – моя сфера влияния. Надо с ним разобраться. Боюсь, побьет – тощий очень.

Дела, ставшие легендой

– Знаете ли вы, что Саратовский канал течет по косогору снизу вверх. Да, да, вопреки всем законам природы. Не улыбайся, молодой человек: не поехала у меня крыша. На сто метров поднимается вода. Взбирается на водораздел – и к нам в Ершов. Кто крикнул: там каскад насосных станций? Вы, дедушка. Сами строили канал? Все верно, но вода-то течет вверх. В этом его уникальность. Я недавно побывал на трассе. Каждый пикет навевал воспоминания.

Я вас узнал, дедушка. Вы машинист экскаватора. Герой Социалистического Труда? А почему без звездочки? Стесняетесь? Кого? Все, кто здесь сидит, пьют воду, которую вы привели в Заволжье. В засуху без нее трескались и земля и губы. Носите звезду. Видите, у молодого человека сквозь очки пробилось искреннее уважение к вам.

Немало удивительного происходило на трассе. Рыли котлован насосной станции. За хорошую работу управляющий трестом подарил водителю самосвала Попову золотые часы. Но выпали они из кармана, и не нашел он их? Рядом с котлованом русло отсыпалось, и туда перемещали грунт.

Словно за руку вели строители волжскую воду в степь. Вернула она водителю часы, смыв их с откоса. Скажете, мистика, но я шел рядом и все видел.

Попов обтер часы, завел их.

– Тикают, – закричал он и заплясал, как на свадьбе, с вывертами и прихлопами.

Может быть, с этого времени и началось обновление края.

Стояла ночь. И вдруг словно опрокинулся ковш Большой Медведицы, на нас хлынула вода. Откуда? На небе – ни тучки. Оказалось, окатила нас поливочная машина. Чтобы довести насыпь до естественной плотности ее смачивали водой.

Добавляла прикола фамилия водителя машины – Суховей. Поиздевались тогда над нами местные остряки.

Последние километры русла прокладывал шагающий экскаватор с похожим на кузов самосвала ковшом. Чтобы попасть на другую сторону русла, нужно было объехать восемь километров. У нас – «Запорожец», у начальника мехколонны – «Волга». Поспорили, кто быстрее. Проигравший пойдет обратно пешком. Рванулась «Волга» вдоль русла. Мы – к экскаваторщику: перекинь машину через русло, она же игрушечная. Летал ли еще один «Запорожец» над степью, как птица, не знаю, но наш наверняка улучшил свою родословную.

И вот мы на другом берегу поджидаем начальника у полевого вагончика. Расставили шахматы, сделали быстро по двадцать ходов.

Лицо его побелело, губы дрогнули. Не сказав ни слова, он спустился по откосу на дно канала и пошел на соседний участок.

Сидел с удочкой на пруду рыбак и дремал, стареньким он был. Очнулся – вокруг вода: «Неужели потоп? Чай, будет через сорок лет». Тут еще фермер Боря на моторке орет:

– Эх, вниз по матушке по Волге…

«Значит точно потоп: где Волга и где степь?» – решил дед.

– Возьми в лодку, галифе промокли, – взмолился он. Крутанул Боря руль, и перевернулась лодка. С трудом зацепились за нее и пригребли к берегу.

В пруд воду из канала подали через сифон. У деда, как у младенца, торчали во рту два зуба, когда он рассказывал об этом:

– Доживу до ста-то. Чай, сорок лет до потопа.

Смотрю, вы заслушались. Недавние дела, а легендой стали.

Тартюф

– Добрый день, Иван Иванович! Как сынок? Покоряет науки? Голова, весь в папку. А женушка, Вера Гавриловна, как? Все в заботах о любимом супруге. Еще бы такого не любить: один на тысячу. Чего на тысячу, на миллион. Хоть сети ставь, не поймаешь. Я нисколько не преувеличиваю. У кого в городе выше кресло, и кто столько времени в нем сидит? Да, никто. И правильно, что другим не даете. Еще закружится голова и… Привычка нужна в кресле сидеть. А говорить необязательно. Вы одним взглядом исхлещите.

И мне всех благ? Спасибочко, Иван Иванович. Услышать от вас доброе слово уже счастье.

Ушел. Скатертью дорога. Скоро полетит со своего кресла. Открутил я гайку – написал в газету донос. Под псевдонимом «Тартюф». И другие вполне могут притворяться и лицемерить под маской святости. Пусть больше следит за своей Верой Гавриловной, которая во все времена года под южным солнцем. Говорит, прогревает зад, а почему распухают губы. Сыночек Вася третий год на первом курсе, хоть и на платной основе. Не понятно, в кого он такой говорун: папа почти глухонемой. Молчит, когда уборщица, протирая полы, двигает кресло от стола к двери вместе с ним, как бы указывая на его место.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3