Геннадий Марченко.

Обратно в СССР



скачать книгу бесплатно

Так, хватит нюни распускать! Соберись, тряпка! Пока ты находишься в эпохе так называемого застоя, пытайся как-то здесь выжить. Да, без денег и с российским паспортом, что только усложняет ситуацию. Но история знает тысячи примеров, когда люди выбирались и из более сложных передряг. А вокруг меня всё-таки не первобытные джунгли и не заснеженная тундра, а вполне цивилизованный городок, к тому же мой родной.

Может, для начала тем же дворником устроиться? Если спросят документы, скажу, что отстал от проходящего поезда, челябинского, например, а документы уехали в купе. Нет, на фиг. Отправят ещё запрос в тот же Челябинск, возникнут вопросы… Тогда уж лучше изобразить… ну, скажем, частичную потерю памяти. То есть как зовут – помню, а вот откуда я – уже нет. Как в «Джентльменах удачи»: тут помню, тут не помню. Фильм вышел вроде бы году этак в 71-м, так что народ уже должен был его растащить на цитаты.

Кстати, о еде. Нужно хотя бы посмотреть цены в местных супермаркетах… то бишь в магазинах. На Володарского торговыми точками и не пахло, значит, нужно вернуться на Московскую.

Правда, пришлось потерпеть, когда магазины наконец распахнут свои двери. Первым это сделал хлебный, располагавшийся напротив кукольного театра «Орлёнок». В ожидании этого момента я наблюдал, как с хлебовозки разгружают хлеб. Одуряюще вкусный запах свежеиспечённых ржаных буханок и нарезных, покрытых светло-коричневой корочкой батонов буквально сводил с ума.

К моменту открытия магазина у крылечка собралась небольшая очередь, состоявшая в основном из пенсионеров, все с авоськами. О красивых пластиковых пакетах тогда ещё не знали. Может, они уже и были в ходу в Москве или Ленинграде, но пензяки предпочитали ходить за продуктами с проверенными временем сетками, которые легко выдерживали, к примеру, три кило картошки, пару пакетов молока и буханку хлеба. Открыть, что ли, подпольное производство пакетов? Сделаться эдаким цеховиком, с риском угодить на нары или вообще встать у стенки. Государство никогда не любило конкурентов, а советское в особенности.

Зайдя в магазин, я присмотрелся к ассортименту и цифрам на ценниках. Батон «Нарезной» стоил 13 копеек, буханка ржаного – 16 копеек, а пшеничного – 28. В 7 копеек обошлась бы булочка «Городская», в 3 копейки – ржаная лепешка… Выбор не ахти какой богатый, не сравнить с хлебными отделами супермаркетов будущего, но почему-то большего и не хотелось. Сейчас бы парочку умопомрачительно пахнувших рогаликов да пакет настоящего советского молока…

Кстати, о молоке. На него я наткнулся в другом магазине, чуть выше по Московской. Здесь предлагалось молоко в полулитровых пакетах в форме пирамидок по 16 копеек штука и такого же объёма в бутылках. Ещё имелись бутылки с ряженкой и варенцом, а сметану развешивали по банкам, с которыми приходили сами покупатели.

Самый большой ассортимент продовольственных товаров оказался в магазине, до революции принадлежавшем купцу Будылину. Бакалея в виде рыбных и овощных консервов, а также круп и макаронных изделий меня не очень впечатлила, хотя, предложи мне кто-нибудь отведать всё это бесплатно, я ни секунды не сомневался бы.

Куда больше притягивала взгляд витрина, за которой скрывались колбасные изделия. Правда, разновидностей колбас оказалось не так уж и много и смотрелись они не столь нарядно, как в будущем, но от этого аппетит отнюдь не уменьшился.

Проигнорировав ввиду отсутствия советской наличности очередь за колбасой, направился к выходу. Последний раз я ел больше суток назад, легко позавтракав перед выходом на экскурсию. Теперь мне казалось, что у меня не было во рту крошки как минимум неделю. Хоть падай в голодный обморок. Ирония судьбы… С человеком происходит событие, достойное как минимум Нобелевской премии, а он вынужден думать о том, как бы не умереть с голоду.

Погруженный в свои печальные мысли, я перешёл Московскую и побрёл вниз, вскоре добравшись до овощного магазина, о чём сообщала грязноватая вывеска «Овощи-фрукты». Лет через тридцать на этом месте будет красоваться здание какого-то издательства. Но это дело далекого будущего, а пока, проходя мимо магазина с другой стороны, я увидел довольно симпатичную женщину примерно моего возраста в выглаженном синем рабочем халате, на заднем крыльце распекавшую мужичка бомжеватого вида.

– Вали давай отсюда, алкаш проклятый! Толку от тебя никакого, только и умеешь клянчить на бутылку. Видала я таких грузчиков знаешь где?!

– Валюх, да хорош бузить-то, ну последний раз, душа горит…

– Иди отсюда, говорю, пока участкового не позвала. Ты за час всего два мешка затащил с улицы, а у меня люди стоят в очереди, картошку ждут. Чтобы я хоть раз ещё с тобой, паразитом, связалась!

Валентина замахнулась, что никак не вязалось с её отнюдь не боевой внешностью, и мужичонка, втянув голову в плечи и что-то бормоча себе под нос, побрёл прочь. А несчастная женщина, встряхнув своими каштановыми волосами, принялась с кряхтением подволакивать сетчатый мешок картошки.

Как мужчина, я не мог оставаться равнодушным, а потому тут же предложил даме свою помощь. Валентина, подбоченясь, довольно критически оглядела меня с ног до головы:

– Гляди-ка, помощник нашёлся… На алконавта вроде не похож, одет прилично. Ну, помоги, коль силёнок хватит.

Это я с виду выгляжу отнюдь не Самсоном, разрывающим пасть льву. На самом деле под небольшим слоем свойственного 35-летнему человеку жирка ещё таились довольно крепкие мышцы благодаря редким, но всё же посещениям маленького тренажёрного зала при нашей школе.

Куртку и сумку, чтобы не запачкать, я предпочёл повесить на гвоздик, обнаруженный за дверным косяком. Поднатужившись, взвалил на плечо мешок, под внимательным наблюдением Валентины затащил его внутрь и отправился за следующим. После чего продавщица удовлетворённо присоединилась к своей коллеге, в одиночку отпускавшей товар покупателям.

Минут через десять я закончил работу и поинтересовался, где можно помыть руки.

– Вон в углу рукомойник… Тебя хоть как звать-то?

– Сергей.

– А я Валентина, заведующая овощным магазином. На, держи, заработал… – Она протянула мне смятую и порядком замызганную бумажку коричневатого цвета, на которой я разглядел надпись «Один рубль».

Оказывается, и не продавщица она вовсе, а целый завмаг!

Естественно, от купюры я отказываться не стал, ведь денежку заработал честно, а на этот рупь по советским ценам можно было несколько раз скромно перекусить. Либо один раз, но не совсем скромно.

Поблагодарив Валентину, я спрятал купюру во внутренний карман. Прежде чем распрощаться, предложил:

– Я невольно стал свидетелем вашего разговора с тем… грузчиком. Так понимаю, у вас проблема с рабочей силой?

– Это точно, Михалыч больше выпьет, чем перетаскает. Подрядился у нас за бутылку или трёшку в день работать, но толку, сам видишь, от него мало. А ты что, можешь кого-то предложить?

– Могу себя предложить.

Аккуратные брови Валентины приподнялись, и она ещё раз прошлась по мне оценивающим взглядом:

– А ты сам-то кто будешь вообще?

– Видите ли, дело в том, я помню, как меня зовут: имя, отчество и фамилию. То есть Сергей Андреевич Губернский. Но не помню, кто я по профессии, где работаю и живу. Я очнулся вчера на лавке в скверике, в этой одежде и с сумкой через плечо. Сумка абсолютно пустая, ни денег, ни документов. (О телефоне, электронной книге и российском паспорте я решил пока никому не рассказывать, равно как и о портмоне с российскими купюрами в кармане куртки.) Ночь пришлось провести в каком-то подъезде.

– Вот те раз… Ни с кем не пил вчера? Ничего не употреблял?

– Не помню, – виновато развёл я руками.

– А чего в милицию не пошёл?

– Сам не знаю… Думаете, стоит?

– Так какие ещё варианты? Если помнишь, как тебя зовут, пусть поглядят в каком-нибудь справочнике, в телефонной книге… Ну, я не знаю, как у них это делается, но если ты пензенский, то найдут быстро. А вот если иногородний, тогда дело может затянуться. А ещё могут в психушку свозить, вколют что-нибудь, чтобы память вернулась…

– Нет уж, что-то мне не хочется в эту вашу психушку, – вздрогнул я, представив, как меня, совершенно здорового человека, мучают изверги в белых халатах.

Валя пожала плечами:

– Ну, дело твоё… А какие вообще планы?

– Сильно вперёд не загадываю. Есть охота, а денег нет. Вот и подумал, что можно пока грузчиком подзаработать. Вроде не хилый, должен справиться.

Завмагом покачала головой, по выражению её лица трудно было догадаться, какие чувства она испытывает.

– Грузчик нам действительно нужен. Раньше был постоянный, да спился, выгнали его. Начальство всё обещает найти нового, так уже третий месяц ищут. Вот и приходится самим выкручиваться, алкашей нанимать. За свои, между прочим, деньги, фига начальники нам доплачивают. В общем, один приход – рупь, две машины – два рубля. Но обычно одна приезжает, у нас тут товарооборот не настолько серьёзный, как в «Мясном пассаже», так что не перетрудишься, а на еду хватит. Вечером, кстати, машина с осенней капустой придёт, с овощебазы. Приходи часикам к шести, ещё заработаешь. Погоди… – Она нырнула в подсобное помещение, а через полминуты вышла оттуда, держа в руке завёрнутый в бумагу бутерброд с сыром и колбасой. – На-ка вот, перекуси пока.

Бутерброд исчез с поразительной скоростью. Я даже не понял, съел я его или он мне просто привиделся. Но небольшое чувство заполненности желудка склоняло меня всё же к первой версии.

Поблагодарив свою спасительницу, я резво направился в сторону ближайших продовольственных магазинов. От одного бутерброда есть захотелось ещё больше. В овощном я мог затариться разве что сырыми овощами да яблоками. Ну, может, консервированными овощами, причём вид этих банок внушал подозрение в съедобности их содержимого. Соки в трехлитровой таре смотрелись более аппетитно. Впрочем, соками я бы вряд ли насытился. Как и развесным грузинским чаем, больше похожим на труху, а также прессованным фруктовым чаем.

Это в будущем овощной и фруктовый ассортимент внушали уважение благодаря по большей части зарубежным поставкам. Ну а в этой эпохе на прилавках лежал исключительно товар собственного производства. Картошка, капуста, свёкла, лук-морковь – овощи, понятное дело, и должны быть своими. Правда, фруктовый набор невелик, является сезонным. В июле, подозреваю, вишня и черешня, в августе – арбузы и дыни с Нижнего Поволжья, в сентябре – яблоки… Груши, насколько я помню ещё с конца 80-х, почему-то продавались редко. Хотя в СССР куда больше людей жили в деревнях, а горожане в массовом порядке держали загородные дачи. И многие выращивали у себя как овощи, так и фрукты, а не только смородину и клубнику. В тему вспомнились бабушкины варенья. Эх, сейчас бы навернуть баночку смородинового или вишнёвого!..

Вроде бы периодически в магазинах появлялись бананы. А Новый год, по словам мамы, у многих детей ассоциировался с мандаринами. Но не суть важно, сейчас мне хотелось нормально поесть, пусть даже не горяченького, но чего-то, чем можно было как следует набить пустой желудок.

В итоге через полчаса я сидел на лавочке в одном из двориков, уплетая двухсотграммовый кусок «Докторской» с половинкой батона и запивая всё это кефиром из бутылки. Почти как у «Чай-Ф»: «Бутылка кефира, полбатона…» Только колбаса в этом случае выступила приятным бонусом.

Уж не знаю, насколько при ругаемом так называемыми демократами «совке» продукты соответствовали всяким ГОСТам, но вкус «Докторской» показался мне божественным.

После похода по магазинам у меня осталось ещё 18 копеек. Решив пока их приберечь, я отправился вниз по Московской. Пора нормально осмотреть город сорокалетней давности, куда меня закинула судьба-злодейка. А может, и не злодейка. У кого ещё из моих современников есть возможность оказаться в прошлом? Опять же, мелькнула мысль: с какой целью кто-то меня сюда забросил? Или это всего лишь природная аномалия? И как скоро я смогу вернуться обратно? Чтобы взломать дверь, нужен лом или монтировка, ногой амбарный замок уже не собьёшь. Поскольку вышеозначенный инструмент под ногами не валялся, можно было попробовать его купить в хозяйственном магазине или где-нибудь на развале, хотя кто его знает, где здесь были эти самые развалы?..

Обуреваемый подобными мыслями, я спускался по Московской, минуя винно-водочный магазин «Белый аист», забегаловку «Каса маре», филармонию и место, где через два года начнётся возведение светомузыкального фонтана. Пока здесь стоят какие-то павильончики. Ради интереса зашёл в один из них и удивился, увидев там «Пензенское» шампанское по 1 рублю 17 копеек. А рядом… виски White Horse по 5 рублей. Ничего себе, такие бы цены да в наше время!

Слева остался ресторан «Волга», над которым колыхался на лёгком ветру портрет воина с автоматом ППШ в руках и подписью: «30 лет Великой Победы!» Ну да, в этом же году 9 Мая юбилей, как раз Лещенко впервые исполнит «День Победы». Или нет, Лев Валерьяныч исполнит её осенью этого года, на Дне милиции. А до него пели вроде Леонид Сметанников и даже ВИА «Весёлые ребята».

В некоторых дворах, как я заметил, шла активная уборка территорий. Что бы это значило? И, только увидев лозунг «Все на коммунистический субботник!», допёр, что надвигается день рождения Ленина, вот всех и выгнали наводить чистоту. Хотя, пожалуй, многие и сами проявили инициативу. Это в моё время фиг кого просто так работать заставишь.

Не торопясь, я добрёл до площади Ленина и здания обкома партии и облисполкома. Если память не изменяет, то сейчас тут процессом рулит первый секретарь обкома партии Лев Ермин. Дальше – дом быта, кафе «Светлячок» и упомянутый Валентиной «Мясной пассаж», а также расположенный напротив магазин «Три поросёнка». Перестройка прикажет всем им долго жить. Хотя «Пассаж», кажется, прикрылся раньше.

Одновременно я наблюдал и за людьми. Мне они показались чуть более улыбчивыми и открытыми, чем в моё время. И при этом никуда особо не спешили. Глаз невольно зацепился за приметного мужичка в красной рубахе под телогрейкой. Штаны были заправлены в резиновые сапоги, а на руках его красовались самые настоящие рукавицы.

Ба, да это же знаменитый Сёма! Одно время я заинтересовался темой под условным названием «Городские сумасшедшие Пензы», и Сёма занимал в этом рейтинге первую строчку. Говорят, рехнулся он то ли от слишком большого объёма знаний, полученных при учёбе в политехе, то ли на скачках, будучи их заядлым поклонником. Хотя обе эти версии казались мне немного надуманными. Но мой пожилой сосед по лестничной клетке божился, что Сёма запросто мог продемонстрировать посреди улицы своё «хозяйство», а пуская газы, предпочитал стягивать штаны, распугивая добропорядочных прохожих. К счастью, в этот раз городской сумасшедший на моих глазах ничего подобного не предпринял.

Постоял я и у афиши драматического театра, который сгорит в 2008 году. Насколько я помнил, это были годы расцвета нашего драмтеатра, которым тогда руководил знаменитый режиссёр Семён Рейнгольд. Афиша предлагала зрителям несколько постановок. Сегодня, к примеру, играли «Ленинградский проспект» по пьесе Штока в постановке Рейнгольда, а завтра – «Флору Тоот» Броди в постановке венгерского режиссёра Антала Ренца.

От служебного входа театра в мою сторону двигалась небольшая группа, участники которой что-то оживлённо обсуждали. Больше других горячился толстенький коротышка, в котором я не без некоторого удивления узнал будущего народного артиста России Михаила Каплана.

– Так что вот так, – говорил Михаил Яковлевич, минуя меня, – невестка на третьем месяце, осенью ждём внука или внучку…

«Внука» – чуть было не вырвалось у меня, потому как в памяти всплыло, что именно в 1975 году на свет появился Антон Макарский, пошедший по стопам деда и ставший актёром.

Проводив взглядом почти дедушку со товарищи, я двинулся дальше и упёрся в будущий торговый центр «Гостиный двор», где в это время располагались кинотеатр «Искра» и ресторан «Сура». Второй этаж занимала гостиница также под названием «Сура», а под крышей здания глаза нашарили очередной лозунг: «Решения XXIV съезда КПСС – в жизнь!»

«Эх, помыться бы сейчас, бельишко поменять, полежать на широкой, застеленной белоснежными простынями постели!» – с тоской подумалось мне. Но в гостиницу с 18 копейками в кармане и без документов нечего было и соваться. Даже на покупку сменных трусов, как я подозревал, денег не хватит. А ночевать второй раз подряд на подоконнике мне не улыбалось.

Может, снять угол у какой-нибудь одинокой старушки? Опять же, придётся, наверное, какой-то задаток вносить. Даже если я сегодня ещё рубль-два заработаю, то этого вряд ли хватит на первый взнос.

С горя встал в небольшую очередь за мороженым. На пломбир в хрустящем вафельном стаканчике (которое с небольшой доплатой поливали ещё и вареньем) мелочи не хватало, взял фруктовое за 7 копеек в бумажном стаканчике. Вполне ничего, тоже вкусно, думал я, сидя в скверике на лавочке у театра и ковыряясь палочкой в фиолетового цвета мороженом. Вечный Белинский с поднятой рукой, на бронзовую голову которого, как и 40 лет спустя, гадят голуби, о чём свидетельствуют белые потёки.

На скамейке напротив весело щебетали две девушки, время от времени бросая в мою сторону озорные и в то же время любопытные взгляды. Не иначе, их взволновал мой прикид… Кстати, для себя я сделал не совсем приятный вывод, что женщины в этом времени сильно проигрывают моим современницам. Скорее, это чисто зрительное восприятие. Но в женщинах 1975-го привлекательность, если она и была, умело маскировалась однотипной одеждой и почти полным отсутствием макияжа. Либо безвкусным его нанесением. Дамы за тридцать щеголяли собранными на макушке в пучок волосами, некоторые индивидуумы пытались привлечь внимание противоположного пола крашеной растительностью на голове. Обычно просто сожжёнными перекисью водорода или, что случалось реже, рыжей хной. Валентина по сравнению с большинством пензячек выглядела едва ли не королевой. По-моему, о L’Oreal и Wella здесь ещё не имели ни малейшего представления. Если эти марки вообще в то время были в ходу; историю производителей красок для волос я знал куда хуже, чем общую историю для старших классов.

Одним словом, местные прелестницы мне не приглянулись. Даже девчушки, сидевшие напротив меня, выглядели как-то бледновато. Поэтому в ответ на их ужимки я криво ухмыльнулся и с мыслью: «А ведь если я тут задержусь, то рано или поздно захочется секса» – отправился восвояси.

Глава 4

Вечерняя разгрузка капусты принесла в мой бюджет дополнительный рубль. К тому времени солнце уже садилось за горизонт, и, умываясь после работы, я подумал о том, что мне предстоит снова провести ночь в каком-нибудь подъезде.

Однако помощь пришла неожиданно, в лице моей работодательницы.

– Ну, ты как, определился с ночлегом? – как бы невзначай поинтересовалась Валентина, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки под своей аппетитной грудью.

– Да что-то пока не срастается. Похоже, снова придётся по подъездам мыкаться.

– Ты это… хватит ерундой-то заниматься. Пойдёшь ко мне постояльцем? Женщина я одинокая, с мужем развелась, дочь в Москве на первом курсе историко-археологического учится, так что стесняться тебе некого. Кровать есть, харчи имеются, а свой заработок пока можешь себе оставить. А там уж, как определишься с будущим, тогда и отдашь за постой.

Ну и что мне было делать? Отказываться и ночевать на жёстком подоконнике, дёргаясь при каждом подозрительном звуке? Я не ханжа, не единожды хаживал в походы, по молодости и в палатках ночевать приходилось, но всё же в последнее время предпочитаю проводить ночи в постели. Да и чем, собственно, я рискую? Терять мне нечего, кроме, как говорится, цепей.

– Признаться, весьма неожиданное предложение. Даже не знаю, как вас благодарить…

– Да ты прекращай выкать-то. Чай мы с тобой ровесники, где-то так. Тебе сколько, помнишь?

Я изобразил мыслительную деятельность, наморщил лоб, подвигал бровями, после чего выдал:

– Не знаю, но почему-то в голове всплывает число 35.

– Ну, значит, так оно и есть. А я в таком случае, выходит, всего на год тебя старше. Так что давай заканчивать выкать.

– Ну как скажете… скажешь, – улыбнулся я, натягивая куртку. – В принципе, я готов следовать, куда прикажешь.

– Магазин через час закрывается, можешь пока погулять, а в семь чтобы как штык. Иначе без тебя уйду, ждать не буду.

Оставшееся до закрытия магазина время я посвятил изучению пензяков. Любопытно, а ведь я вполне мог встретить здесь кого-то из своих родителей. Бабушку – маму моей мамы – вряд ли, она живёт сейчас в селе Саловка. Мама рассказывала, что с моим отцом она познакомилась за год до моего рождения, то бишь в 1979-м. Значит, в этом году ей должно быть 17 лет, и она осенью поступит на первый курс педагогического училища. А отцу 18, то есть он весной отправится отдавать долг Родине и вернётся спустя два года…

И вновь вспомнился тот ноябрьский день 1996 года, когда мы с онемевшей от горя матерью поехали в морг на опознание. Сестрёнка, ей было тогда 15, осталась у соседей. Как, кстати, звали хоть того урода, который кинул отца, да и всю нашу семью? Имя какое-то чудное… А, вспомнил, Герман, ишь ты, с претензией на аристократизм, что ли? А фамилия была, наоборот, простая. Иванов?.. Нет, не Иванов. И не Петров. Так-так-так… Точно, Сёмушкин! Вот бы найти эту гниду и раздавить, пока она не нагадила нам в будущем. Надо запомнить – Герман Сёмушкин. Может, и впрямь попадётся, если я задержусь в этом времени. С другой стороны, неужто смогу вот так взять и лишить жизни человека, который ещё даже не знает, что окажется таким подонком? Может, сейчас он вполне нормальный, может, это его 90-е так испортят?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26