Геннадий Логинов.

Альманах «Инверсия». Выпуск первый



скачать книгу бесплатно

Авторы: Логинов Геннадий, Борисов Алексей, Колейчик Дмитрий, Валеев Хасан, Триморук Евгений, Погорельский Юрий


© Геннадий Логинов, 2017

© Алексей Борисов, 2017

© Дмитрий Колейчик, 2017

© Хасан Валеев, 2017

© Евгений Триморук, 2017

© Юрий Погорельский, 2017


ISBN 978-5-4483-7938-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Манифест инверсионизма

Что такое «инверсионизм»? Название происходит от латинского «inversio», и переводится как «перестановка» или «переворачивание». Иными словами, инверсионизм – это смещение ракурса восприятия посредством сатиры, гротеска, «психологического полуавтоматизма», языка аллегорий, иносказаний и метафор.

Инверсионизм эстетически схож, но не тождественен литературе абсурда, поскольку принципиально не признаёт лежащего в её основе экзистенциализма, полагая наличие объективного смысла жизни, а за кажущейся абсурдностью инверсионистских образов всегда сокрыт некий подтекст.

Инверсионизм эстетически схож, но не тождественен сюрреализму, поскольку принципиально не приемлет лежащего в его основе принципа психологического автоматизма, отрицающего табуированность чего бы то ни было и осознанность творческого замысла, а за кажущейся спонтанностью инверсионистских образов стоит продуманность.

Инверсионизм эстетически схож, но не тождественен постмодернизму, поскольку принципиально не приемлет лежащего в его основе принципа отрицания каких бы то ни было авторитетов и ценностей, а за кажущимися ироническими инверсионистскими образами стоит отстаивание высоких идеалов.

Инверсионизм противопоставляется не реализму, а банальности, избитости и заурядности. Это всё тот же взгляд на реальность, но просто – под особым углом зрения. Высоко символизированная действительность, реальность которой не ставится нами под сомнение.

Кто такие «инверсионисты»? Мы – молодые писатели века сего, пишущие неформатную литературу, плывущие против течения, но, вместе с тем, не ставящие перед собой цели и задачи изгонять классиков с корабля современности, ниспровергать традиционные литературные формы или навязывать некий «единственно правильный» взгляд на творчество.

Мы не утверждаем, что наш творческий принцип – единственно правильный и общеобязательный, но мы отстаиваем своё право и свободу творить в соответствии со своим творческим принципом.

Инверсионизм – это не жанр, не школа, не течение, и не направление, но сам подход к творчеству, объединяющий совершенно разных людей.

У нас были свои предтечи, как были они и у сюрреалистов, и у постмодернистов. Есть те, кто близок нам по взглядам. И будут свои последователи, даже если эти люди так никогда о нас не услышат и не узнают. Мы не создали что-либо принципиально новое – мы всего лишь дали имя старому и подвели под него свой modus operandi.

По большому счёту, на свете существует только один писатель-инверсионист, долгое время не желавший относить своё творчество к какому-либо направлению или течению, и выдумавший своё, чтобы читатели больше не донимали его одинаковыми вопросами.

Остальные – примкнули к нему из творческой солидарности, но вместе – мы скорее группа приятелей, чем единомышленников.

Как бы то ни было, искусство существует в разнообразии, и мы искренне верим, что в его безграничной палитре найдётся скромное место и для нас.


Нижеподписавшиеся:

Геннадий Логинов
Алексей Борисов
Дмитрий Колейчик
Валеев Хасан
Евгений Триморук
Юрий Погорельский

Конная инспекция

Автор: Геннадий Логинов

Жизнь – это партия в шахматы

Мигель де Сервантес

Провожать Белого Коня в дальнее странствие собралась вся местная знать. Здесь были все, от мала до велика: Белый Ферзь руководил парадом, где в сопровождении двух Белых Слонов меж двумя Белыми Ладьями прошествовала колонна Белых Пешек в своих парадных облачениях. Они чествовали своего героя, а Его Величество Белый Король даже собственноручно облачили его в новое пальто, коль скоро погода стояла прохладная.

Единоутробный брат-близнец Белого Коня даже проронил скупую слезу радости, умиляясь от увиденного. Совсем недавно Чёрные устроили заговор, закончившийся покушением на жизнь Белого Короля. Отступая в сопровождении верных ему пешек, с готовностью отдававших свои жизни за честь шахматной короны, Белый Король причитал и молился, пока недруги преследовали его по пятам, загоняя в угол и матеря. Но Белого Короля спасло внезапное появление Белого Коня, нарушившее коварные планы врагов.

Некоторые из них называли Белого Коня «Выскочкой». Отчасти это было вызвано тем, что он появлялся там, где его не ждут, и совал свой нос туда, куда его не просят. Отчасти тем, что он играючи перескакивал любые фигуры, союзные или вражеские, стоявшие на промежуточных полях траектории его хода, заставляя перепрыгнутых молча завидовать. Непосредственный, стремительный и смелый, он не боялся авантюр и риска, поэтому даже Чёрный Король не мог укрыться от нападения Белого Коня за кем-либо из своих вассалов. Враги невольно уважали и боялись Белого Коня, который смел в одиночку угрожать Чёрному Ферзю, не опасаясь атаки с его стороны. И это не было по силам более никому.

Его травили Чёрными Пешками, преследовали Чёрные Слоны и Чёрные Ладьи, а Чёрный Ферзь устраивал на него засаду, но Белый Конь вновь и вновь уходил из западни и оставлял всех с носом, победно гарцуя по доске.

Белые Слоны, горделиво шествовавшие по своим диагоналям, никогда не сменяли ранее взятого политического курса: они нередко обвиняли Белого Коня в легкомыслии, сумасбродстве и недостаточной идеологической подкованности, наблюдая за тем, как он меняет цвет поля на каждом ходу. Но Белый Конь поступал так, как считал необходимым, заставляя считаться со своим выбором и своих и чужих.

Он не знал себе равных в закрытых позициях, где возможности дальнобойных фигур были сильно ограничены. Налетая как вихрь, мог побить кого угодно, не опасаясь ответного удара. А его коронным номером была знаменитая «вилка», при которой Белый Конь угрожал атакой сразу двум и более фигурам. Лишь Чёрные Кони могли ответить на его дерзкие налёты той же монетой, но, трезво оценивая возможные шансы и риски, они не доводили дело до открытой конфронтации.

В этот же раз в боевых действиях наметилось временное перемирие, необходимое сторонам конфликта для передышки перед новой битвой; поэтому, совершив пятьдесят бескровных ходов, противники объявили временную ничью. Естественно, никто не питал иллюзий, поэтому Белый Конь, уже не раз доказавший свою смелость и преданность Белому Делу, получил задание провести рекогносцировку предстоящего театра военных действий под видом мирной инспекции. При этом оптимальный маршрут подразумевал, что Белый Конь побывает на каждой клетке шахматной доски не более одного раза. Итого: ему предстояло исследовать шестьдесят четыре клетки без повторений, что, хоть и не было невозможным, всё-таки представляло собой не самую простую задачу. Но Белый Конь не сомневался, что справится.

История противостояния Белых и Чёрных уходила своими корнями в седую древность; и хотя многочисленные политологи, историки и философы могли приводить многочисленные причины её начала, сдувать вековой слой пыли со старинных хроник, хранивших записи древних дебютов, миттельшпилей и эндшпилей, походово изучать каждый цугцванг и строить предположения о том, возможно ли было избежать тот или иной мат, поставленный ещё дедам и прадедам нынешних Королей, на взгляд Белого Коня всё было гораздо проще и банальнее.

Во-первых, Белые и Чёрные фигуры имели разные цвета. А во-вторых – проживали в разных концах света, занимая противоположные стороны шахматной доски. И для подавляющего большинства фигур уже и этих причин было с лихвой достаточно для возникновения устойчивой неприязни и начала вооружённых конфликтов.

Ведь, в сущности, каждая Пешка (не важно, Белая или Чёрная) лелеяла в глубине души надежду преодолеть все клетки и препятствия на пути к противоположному концу доски, дослужившись до Ферзя или, в некоторых случаях, хотя бы до Коня, и, когда на её пути к успеху вставали другие фигуры, конфликт был неизбежен.

Разумеется, до противоположной стороны добирались лишь единицы, искренне веруя в то, что там – лучше, чем дома, но это уже был отдельный разговор.

Сильным фигурам хотелось заполучить как можно больше влияния и простора, из-за чего они стремились занять центр доски, по возможности очистив её ото всех неприятельских фигур. И понимая, что в одиночку им никогда не совладать с врагами, одни фигуры объединялись по принципу родства и своячества с другими фигурами одного с ними цвета и общей исходной позиции.

Хотя некоторые дотошные исследовали пытались обнаружить некую природную общность разноцветных фигур, настаивая на их едином происхождении из фигур одноцветных (предположительно – Серых, в незапамятные времена безраздельно мигрировавших по протяжённости всего игрового пространства), проводя аналогию в сходстве расстановки и внешнем виде фигур, обитавших по разные стороны доски, в это верилось далеко не всем, а для большинства не имело ровным счётом никакого значения: ну, допустим, были у них с врагами когда-то общие предки – ну и, собственно, что с того?

Разумеется, находились пацифисты и космополиты, периодически утверждавшие, что разлинеенные границы необходимо упразднить, буквенно-цифровые координаты – отменить, выкрасить все поля и фигуры в один цвет, забыть про все былые обиды и зажить одной большой дружной семьёй; но их романтические бредни не воспринимали всерьёз, а если кто-то вёл себя слишком настойчиво, – его заставляли замолчать.

Кто-то видел причины сложившейся обстановки в недостатках политического режима, но и это казалось Белому Коню довольно притянутым: у шахмат, конечно же, была монархия, имелись свои короли, ферзи, сильные и лёгкие фигуры, пешки; но и у формально демократичных шашек, которые, согласно их громким заявлениям, были равны между собой, – тоже все метили в дамки.

Сторонники теории заговора прослеживали систему в периодическом повторении некоторых ходов и ситуаций, другие всё списывали на историческую закономерность, а верующие говорили о том, что за всеми ходами и событиями на игровой доске, включая и самые незначительные, прослеживается чья-то воля свыше – но, право же, с переходом в ту фазу партии, которую некоторые из фигур называли «Просвещённым веком», подобные взгляды начинали поноситься и осмеиваться.

Как бы то ни было, все эти вопросы были извечными и не решались нахрапом за один миг, а Белый Конь, любивший на досуге поразмышлять о том, существует ли игра за пределами доски, был слишком занят и увлечён текущими заботами. Ещё немного потоптав исходную клетку и тепло простившись со всеми сопровождающими, он начал свой долгий и сложный путь в шестьдесят три хода.

Первые несколько ходов дались ему легко и не несли в себе практически ничего, заслуживающего отдельного упоминания. Белый Конь ещё не успел истосковаться по дому на чужбине, но был полон сил и бодр, высоко оценивая доверие, оказанное ему самим Белым Королём. Он осознавал всю важность и значимость возложенной на него миссии и верил, что не подведёт свой стяг.

Потом, проходя неизведанными тропами, он впервые увидел соловья. Конечно же, Белый Конь никогда прежде не видел этих птиц и, уж тем более, не слышал соловьиного пения, зная о нём что-то смутное из третьих рук. И, стало быть, он мог ошибаться. Но всё-таки ему очень хотелось верить в то, что это был именно соловей. Так, значит, так тому и быть. Соловей, зелёный и жирный, грациозно описывал круги над полем, а затем – приземлился прямо перед Белым Конём и зажужжал, потирая переднюю пару лапок.

Белый Конь не очень хорошо разбирался в музыке и пении. В конце концов, шахматные композиторы были ему несравненно ближе музыкальных. Но зная, что все нормальные соловьи уже просто по определению должны петь восхитительно, приводя всякого искушённого ценителя в трепетный экстаз, он тоже старался проникнуться высокими светлыми чувствами, вобрав всё лучшее от природы.

Тело соловья источало тончайшие и нежные ароматы цветущей весны. Возможно, Белому Коню и не с чем было сравнить, но, сложив два и два, он сделал обоснованное предположение, что именно так и должны пахнуть нежнейшие весенние ароматы. Ведь чем ещё может пахнуть от соловья?

Допев свою песню, зелёный соловей упорхнул, грациозно перебирая прозрачными крылышками, а Белый Конь, исполненный вдохновения и светлого порыва, возобновил свой прерванный путь.

Заняв одну из светлых клеток, он обнаружил на соседней Белую Шашку, куда-то стремительно спешившую по своим делам. Разумеется, они были разного поля ягоды и, несмотря на добрососедские отношения и партнёрство в целом ряде сфер, перед ними стояли разные целевые задачи. Но, так или иначе, они были одного цвета, разделяя (пусть и по-разному понимая её), Великую Белую Идею. Поэтому, задержавшись для приятельского разговора, Белый Конь уговорил Белую Шашку доставить весточку домой, а Белая Шашка заверила, что её путь будет пролегать неподалёку от позиции Белого Короля и вот уже через несколько ходов она передаст ему письмо.

В послании говорилось о том, что верный посланник скучает по дому, исходной клетке и всем знакомым фигурам, но, несмотря на это, его путь продвигается хорошо и он обязательно расскажет обо всём в деталях при личной встрече. На самом деле фигуре хотелось сказать очень многое, и в то же время слов особенно и не находилось, потому что иногда эмоции и чувства бывают важнее самых выразительных слов.

Не заставляя Белую Шашку ждать больше необходимого, Белый Конь продолжил своё путешествие, сохраняя в душе неоднозначное послевкусие, оставшееся после недавнего диспута, затрагивавшего их жизненные позиции и политические идеологии.

Она не понимала, как это в принципе возможно – всем ходить по-разному и, в частности, буквой «Г» (или «L»), а он не понимал, как это в принципе возможно – всем ходить одинаково и, в частности, по диагонали.

В устройстве шахматной монархии ей виделись явные признаки социального неравенства, которое неизбежно должно было порождать классовую борьбу, а он углядывал в шашечной демократии насильственную уравниловку, скрывавшую за собой банальное стремление в дамки ценою жизней впереди идущих.

Святой долг каждой достойной фигуры виделся Белому Коню не в стремлении обрести контроль над полем или престиж и могущество как таковые, но в несгибаемой решимости сложить буйну голову за спасение Белого Короля, если того потребуют обстоятельства. Белая Шашка же полагала, что, даже если преодолеть свой путь до конца уготовано не всем, каждому изначально должны предоставляться равные возможности и права, и, если без жертв не обойтись, – сознательно идущие на них совершат свой подвиг во благо всех соратников по борьбе, а не по прихоти отдельно взятой фигуры.

Белый Конь не считал тотальный геноцид допустимым методом ведения военных действий: достаточно было обезглавить вражеское сопротивление, поставив мат Чёрному Королю и принудить его сторонников к капитуляции. Белая Шашка же полагала, что до тех пор, пока жив хотя бы один вражеский недобиток, даже и он будет представлять потенциальную угрозу для благополучия её соплеменников: устраивая теракты, диверсии и партизанские вылазки, он будет тихой сапой пробираться в дамки, и своевременно не предотвратив возможную напасть, можно понести колоссальные потери.

Он читал молитву о сохранении души и здоровья монарха, она – исполняла гимн, прославляющий равенство, свободу и братство.

И всё-таки, несмотря на все принципиальные различия мировоззренческих систем, Белая Шашка и Белый Конь уважали друг друга за доблесть, верность идеалам и отвагу.

Всё чаще возвращаясь мыслями к родной клетке, соседям и стартовой горизонтали, он ловил себя на хандре, но вскоре сгонял её прочь походными песнями. В них пелось о ходах и разноцветных полях, составлявших большое игровое поле; о доблестных пешках, отдававших свои жизни за Белого Короля, чей подвиг не забыт и высечен бессмертными буквами в летописях игровых баталий; о том, что в единстве – сила, и в одиночку ни одна фигура, будь то Ладья или даже Ферзь, не навоюет много. Проверенные временем, они ставили тоске мат в два хода, поднимая приунывшему Белому Коню настроение.

Так, напевая, он набрёл на белый шарик, который катился куда-то по доске и случайно встал у него на дороге. Разумеется, это не было препятствием для Белого Коня, но вместе с тем вносило в однообразие последних ходов определённое оживление. Судя по всему, белый шарик слонялся по полю без какой-либо конкретной цели и был не очень смышленым. Но вместе с этим он был весёлым, задорным и дружелюбным. То и дело, катаясь вокруг Белого Коня, он останавливался на месте и вдруг начинал крутиться вокруг своей оси, желая привлечь к себе внимание.

С одной стороны, это могло показаться непрофессиональным и даже поставить под угрозу благополучие исхода задания, но, судя по всему, гнетущее одиночество настолько успело приесться неутомимому путнику, что он не стал отказываться от подобного друга и попутчика. Дав шарику кличку «Пёс», он разрешил ему следовать с собой по пятам, при этом сразу же подчеркнув, чтобы тот не мешал его работе. Радости Пса не было предела – он крутился и прыгал, катясь по следу Белого Коня.

Где-то посередине доски великого путешественника ожидала очередная необычная встреча. Поначалу он долгое время гадал, что именно за фигура обнаглела настолько, что вздумала занимать сразу несколько клеток, встав прямиком на их демаркационном распутье. Она выглядела очень странно и в лучшем случае напоминала беременную Ладью.

Задав, в мягкой и любезной форме, вполне резонный вопрос о том, кого свела с ним нелёгкая и почему неизвестная фигура позволяет себе подобные вольности, Белый Конь получил довольно резкий и хамский ответ, что разговаривает не с какой-нибудь там фигурой, а самой Перечницей, и она, перчившая свысока на все их правила и понятия, будет ходить и стоять, где хочет, как хочет и когда хочет. Но и эта вопиющая вульгарность, как вскоре оказалась, ещё не была апофеозом смрадной грубости, поскольку следом в адрес Белого Коня прозвучало непристойное предложение последовать прямиком по маршруту, не предусмотренному шахматными правилами.

Не считая возможным и, главное, нужным тратить время и силы на деликатные и бесполезные разговоры со всяким хамлом, о чём-то спорить и что-то доказывать, Белый Конь сходил на одну из занимаемых Перечницей клеток, больно лягнув её копытом. Не ожидавшая удара такой силы, та тотчас же потеряла равновесие и, откатившись до самого края доски, сорвалась в неведомую пропасть, откуда вскоре раздался громогласный предсмертный звон битого стекла.

– Сама виновата, – плотнее запахиваясь в подаренное Белым Королём пальто и оттряхивая его от просыпавшегося перца, констатировал Белый Конь. Пёс подкатился к нему, заботливо уткнувшись в бок, а усталый путешественник задремал, сморённый от обилия ходов и впечатлений. Ему снился тревожный сон, в котором Чёрные, в прямом соответствии с ожиданиями всех паникёров, нарушили все принятые договорённости, наплевав на мирное соглашение, стянули свои войска к линии фронта и, заняв исходные позиции, выдвинулись в сторону Белых, не дожидаясь, пока Белый Конь с триумфом завершит свой обход. Какое вероломство! Ведь имей Белые ещё немного времени про запас – они, разумеется, поступили бы так первыми, и это вошло бы в историю не иначе как упреждающий удар, направленный на пленение Чёрного Короля во избежание ненужных кровопролитий. Белый Конь спешил со всех ног, желая доставить тревожную весть своему Белому Королю, подтвердив волновавшие всех опасения; но шахматное поле бесконечно расширялось, растягивая границы, и отдаляло родные места всё дальше и дальше. А следом – откуда ни возьмись – выскочили четыре жутких и безобразных Коня, разбежавшихся по всем четырём концам доски, оставляя за собою лишь выцветшие поля и загубленные фигуры, не делая различий ни для Чёрных, ни для Белых.

Сохраняя ощущение тихого ужаса в первые мгновения после своего пробуждения, Белый Конь обнаружил, что Пёс взволнован, а у них появился незваный гость в лице Чёрного Коня, непостижимым образом оказавшегося на соседней клетке.

Решив грешным делом, что жуткое сновидение начинает сбываться теперь и наяву, Белый Конь осмотрел чужака. Они стояли один напротив другого, оценивая противника и ожидая дальнейшего развития событий: Белый Конь – на чёрном поле и Чёрный Конь – на белом. Долгое время оба хранили молчание, пока, наконец, Белый Конь не проявил инициативу, поприветствовав своего недавнего врага, впервые встреченного им не на поле брани, а в театре мирных действий. В конце концов, официально перемирие ещё сохранялось. Этот, казалось бы, формальный и ни к чему не обязывающий жест, как ни странно, несколько разрядил обстановку, позволив обоим Коням выпустить пар и, обменявшись дежурными приветствиями, перейти к разговору ни о чём.

Сознательно избегая острополитических тем и не затрагивая вопросов текущей численности войск, стратегического местонахождения Королей и прочего неуместного интереса, они травили байки, рассуждали о погоде и всячески снижали накал. Тем не менее, не забывая придерживаться определённой черты, они всё более переходили на доверительный тон. Белый Конь рассказал о том, что сам он родом из тёмного поля «g1», где в это время хода стоит особенно чудесная пора, и, как и было заявлено в легенде, путешествует с мирными целями. Исходя из ответов Чёрного Коня, можно было смело заключить, что тот получил примерно схожие распоряжения и от своего руководства и тоже совершает обход игровой доски не случайно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное