Геннадий Карпов.

Б-1, Б-2, Б-3. неженский нероман



скачать книгу бесплатно

Но морально доконал меня в ту ночь её кот. Оказалось, что своего кота К-2 назвала Валентином в честь любимого мужчины, который не так давно его ей подарил, а сам уехал в Боснию обмениваться опытом к одной тамошней эсперантистке, и пропал. Говорят, обмен прошёл успешно, он жив и счастлив. А раз мужчина бросил женщину и счастлив, то это – непорядок, и брошенный организм требует замести на нём следы мерзавца. Роль дворника отводилась мне. Так что Валентин как таковой у моей К-2 есть, но некоторые важные детали после посещения ветеринара отсутствуют. Выпив немного лишнего, она долго рассказывала мне про того, кого не в силах забыть, и что в её планах на ближайший отпуск – поездка в Боснию в качестве снега на голову. Выпив после явно лишнего ещё граммов сто, она по секрету сообщила, что в её мыслях – только он и та, из-за которой она готова возненавидеть Боснию, эсперанто и самого Заменгофа. Каждую ночь мысленно она разбивает им головы молотком, трупы сжигает в машине, а потом сама кидается с обрыва. Рассказывала она без слёз и истерики, с отрешённым видом приговорённого к казни. Лишь язык слегка заплетался. Описывая кровавые подробности, она играла желваками и непроизвольно делала соответствующие рассказу движения руками, и мне хотелось отодвинуться подальше, но не позволяла ширина кровати. Через каждые полчаса она отвлекалась от темы, внимательно смотрела мне в глаза, трясла головой, наливала в рюмки коньяк и на закуску впивалась мне в губы.

– Возьми меня! – то ли просила, то ли приказывала она.

Поняв ситуацию, решив, что шансов одолеть вислоухого кота у меня мало, а друга – эсперантиста – вообще нет, ощутив себя тут пожизненно третьим номером, да ещё и соучастником двойного убийства, осуществлённого с особой жестокостью, я дождался, пока моя лохматая отправилась в очередной раз в ванну смывать с себя следы то ли мои, то ли его, оделся, быстренько допил из горла остатки второй бутылки коньяка «Дербент», пнул кота, захлопнул за собой дверь, сел в такси и через полчаса уже спал дома. Точно помню одно: коньяк был настоящий. С тех пор такого я уже не пил. Пошла сплошная подделка из технического спирта и луковой шелухи, и я перешёл на пиво.

* * *

Исходя из вышесказанного, мой мозг требовал поговорить с новым человеком. Хотя бы поговорить! Общаясь с разными «Ягодками», «Кисками», «Лапками» и другими обитателями паноптикума одиноких кроватей, учишься с одного взгляда просекать ситуацию и выбирать линию поведения. Об искусстве общения, обольщения и просто разговора написаны сотни книг, но понимание сути проблемы приходит только с опытом, который, как известно, сын очень трудных ошибок, множества конфузов и пары синяков. С одного взгляда нужно понять – кто перед тобой, чего от тебя хотят и какое последует продолжение. Стоит тратить на божью тварь время и деньги или достаточно просто взять по пиву и по шашлыку, поговорить о столь важных вещах, как погода и нравы нынешней молодёжи, пожелать удачи и забыть как страшный сон? Выходя из автобуса, я, конечно, не знал наверняка – кто передо мной и что от меня хотят, но что за этим не последует романтическая линия – уже было понятно.

При взгляде на такой объект не шевелится нигде и ничего, и сразу представляешь её за завтраком на кухне в своей гостинке, видишь себя, не позавтракавшего, убегающего на работу, как на праздник. Всё-таки для меня в женщине первична внешность. А у рыжей я сразу увидел не внешность, а габариты, эту самую внешность затмевающие.

Во-вторых, и это главное, мне хотелось примерить объектив. На моём фотоаппарате стоял объектив совершенно другой конструкции, с переменным фокусом и маленькой светосилой. Я давно планировал покупку новой стекляшки (Купил фотоаппарат – готовь деньги!), и конечно, прежде чем тратить пятнадцать штук, стоило поюзать похожую вещицу. Поэтому я остался стоять на месте, хотя очков не снял и уже задушил собачку и прибил рыжий скальп над своим вигвамом. Уловив нелюбовь собаки, во мне вновь всплыла та трагическая история. Если бы не собака – я бы, возможно, не убил человека и жил бы сейчас совсем не так, как живу. Странная, жестокая, длинная история.

Маленькая насекомая сучка тридцати сантиметров в холке если подпрыгнет, какой-то лысой разновидности, вся в мыле, с завидным азартом в очередной раз сбегала за мячиком и села перед хозяйкой, тяжело дыша. Её язык свисал из слюнявой пасти в половину её роста. На меня она больше не рычала и вообще вела себя так, словно на планете существовали только она, мячик и шесть пудов живого веса, замотанного в американский флаг.

– Её зовут Марго, – не поворачиваясь ко мне произнесла рыжая. – Очень умная. Умнее любого мужика. Катышки из пупа жрать не станет! Порода во всём. Она мне обошлась в тридцатник. Тех, кто таких же за штуку на рынке берёт, ждёт глубокое разочарование. Они теряют интерес к мячику уже через десять минут. А эта будет таскать мячик, сколько ни кидай! Рождена чтобы исполнять команды. Мне только такие нравятся. Мы с ней тренируемся каждый день. В четверг ходили на соревнования. Первое место без вопросов. Мешок корма и медаль – как с куста. А ей только год! Ты моя умница!

Она вновь кинула мячик в траву. Марго полетела в заросли и через пять секунд притащила хозяйке обслюнявленную резинку.

У меня в голове разом возникло большое количество вопросов, но я прокрутил возможные ответы и счёл за благо промолчать. Ситуация уже была понятна, забивать эфир ненужными спорами с ненужным человеком смысла я не видел. Одинокая с собакой – это уже диагноз, даже если никогда не читал «Даму с собачкой» Чехова. Женщина – сознательно или нет – выбрала имитацию вместо жизни. Я тут же увидел себя выгуливающим свору сявок с медалями на шеях в пять утра под снегом и дождём. Ей ещё год! Раньше я сдохну, чем она! Там – Валентин, тут – Марго. Интересно, в честь кого она – Марго? Булгаковская Маргарита? Маргаритки на лесной поляне? Маргарин кулинарный? Нет, увольте! Перед глазами у меня уже прочно стояла железная тарелка супа с длинными рыжими волосами и катышками из пупа.

– Я в породах собак не очень разбираюсь, но мне кажется, что это не лайка. Она не лает, а рычит. Рычалка? – сделав бровки домиком поинтересовался я. – Представляю, как носятся по мячики те, что стоят сотку!

– Пошли, погуляем! – скомандовала вместо ответа рыжая то ли мне, то ли собаке, встала, аккуратно свернула покрывало, на котором сидела и протянула мне свой кофр с надписью «Canon»: – Понеси! У меня сумка и так тяжёлая! Ну, рассказывай! Где работаешь? Где живёшь? У тебя дома ванная есть?

Я повесил на левое плечо второй фотоаппарат, она взяла меня под руку и потащила вдоль по улице. Собачонка бежала ровно у её правой ноги, словно на коротком поводке.

– У меня дома даже туалет есть! – удачно, как мне показалось, пошутил я.

По её лбу прокатился шторм морщинок и отрицательных эмоций.

– Туалет! Меня! Не! Интересует! Я тебя по-русски спросила: ты живёшь один? У тебя ванная есть?

Мы неторопясь шли по тротуару. Вечерело, хотя зной всем давал понять, что и ночью он нас от своего присутствия не избавит. Слева через дорогу тянулось унылое гетто пятиэтажек завода медпрепаратов, справа ярким пятном выделялось здание новой гостиницы. Четыре этажа стекла и разноцветных стен.

– Почти в каждом номере была! – рыжая кивнула головой на гостиницу. – Ты только не подумай про меня ничего плохого! У меня там подруга подрабатывает. Иногда захожу поболтать. Она однажды к негру там пришла. Тот как балду свою вывалил – подруга развернулась – и бежать! Ни за какие деньги не согласилась. У меня, говорит, там места нету столько.

Она замолчала, и метров двести мы прошли, думая каждый о своём. Интересная подробность из жизни незнакомки! С наскока и не поймёшь, чем поинтересоваться: то ли дальнейшим развитием ситуации, то ли количеством места у самого рассказчика? Наконец, я решил, что молчание означает мою очередь поделиться пикантными подробностями или хотя бы по порядку ответить на поставленные вопросы.

– Ванная у меня есть. Сто семьдесят сантиметров длиной. Глубину точно не скажу. Примерно вот по сюда, – я чиркнул пальцем по ноге немного ниже шортов, – живу один. Гостинка. Большая. Почти сорок метров. Санузел совмещённый. На полу преимущественно кафель. Хата внутри без стен. Типа студия. Два окна. Первый этаж, но высоко. Ты – профессиональный фотограф или так, любитель?

Дураку было ясно, что «Canon» 600 – это коробка для лохов, а никакая не профессиональная камера. Его любимая цель – пирамиды Египта и пьяные морды туристов на тайском или турецком пляже. («Это я в Анталье. Это я в Паттайе. Или наоборот. Не помню. Кадрики нерезкие получились, зато купальник хорошо видно. Фотик новый купила перед поездкой. А там инструкция длинная какая-то! И кнопок, кнопок! Пока ещё не разобралась». Тьфу! Изобретатель фотоаппарата застрелился бы, увидев, какие кадры делают его детищем! Щёлкали бы на мобилу!) Я спросил это лишь затем, чтобы упасть в её глазах ещё ниже и, соответственно, расстаться как можно быстрее и безболезненнее. Сразу после того, как сделаю пару кадров с её объективом.

– Ванна сто семьдесят? Студия сорок метров? Уау! У меня тоже гостинка. Восемнадцать метров. Мыться можно, но только стоя. Я так давно не плавала в ванне!

Я понял, что план с самоуничижением не удался. Стрелок стрелял не в ту мишень. Думал прикинуться дурачком, но эта проблема волновала собеседницу, как оказалось, не сильно. Видимо, надо было рассказать про автоматические настройки выдержки и диафрагмы, регулировку вспышки по задней шторке и съёмку в формате «RAW», а потом изобразить горе и поведать, что ванна в коммуналке – это роскошь, и мыться приходиться исключительно после того, как вечно пьяный сосед искупает в общей лоханке свою лишаивую болонку. Что ни говори, а разговорный жанр – не самая сильная моя сторона. Интересные идеи безнадёжно запаздывают к речевому информатору. И теперь я пожинал плоды.

Она плотнее взяла меня под руку, сбавила шаг, и очень душевно, или, я бы даже сказал – задушевно, с придыханием, сказала мне прямо в ухо:

– Гена, я обожаю принимать ванну, когда она длиной – сто семьдесят!

Думаю, ляпни я, что у меня дома стоит двухметровая джакузи – она дала бы мне прямо на газоне! Какие воспоминания или несбывшиеся грёзы ассоциировались у неё с большой ванной – не знаю.

Сначала я посмотрел на неё просто внимательно. Потом – с точки зрения мужчины. Ещё раз представил её за завтраком, в ванной, в постели. В постели так. Потом этак. И отбросил эту глупую мысль. Постельный вариант можно было не рассматривать даже в качестве гипотезы. Ростом она была почти с меня, при этом типичной мясомолочной конструкции, с мощной грудью, широкими плечами и кормой, почти без талии. Возможно, в раннем детстве она пыталась похудеть, но потом пошла в секцию толкания ядра и подала в этом виде спорта большие надежды. Поэтому рядом с ней в постели хорошо бы смотрелся тот негр из гостиницы, но никак не я. Моих тактико-технических характеристик хватило бы только на то, чтобы Б-52 прогрел моторы и приготовился взлететь. Но говорить в лицо женщине «Нет!» нельзя ни при каких обстоятельствах! Об этом можно написать завтра в почту или отправить что-нибудь витиеватое эсэмэской. Мол – будем надеяться на лучшее, а там поглядим, за какую тучу сядет наше солнце и поищем тот зонт, с помощью которого можно всё уладить!

– Да, ванна у меня – хоть на лодке плавай. Сто семьдесят – туда, потом сто семьдесят – обратно. Красота! У тебя есть лодка? Или – не всё сразу? Сначала – фотоаппарат, потом – вёсла, потом – лодка, парус… А почему объектив продавать надумала?

У меня уже начинался процесс бесконтрольного трёпа, неизбежно предшествующий любому расставанию. Детей с ней мне точно не крестить!

– Я уже всё продаю. И фотоаппарат, и объектив. И ноутбук. Скоро куплю новые. Пойдём к фонтану! Марго там попьёт и отдохнёт, а ты нас с ней сфотографируешь!

У фонтана мы нашли свободную скамью. Рыжая несколько раз зачерпнула ладошкой воду из фонтана и дала собаке попить. Потом достала из сумки бутылку минералки и два стаканчика. Мы тоже глотнули. Я взял её камеру и осмотрел. Ясно, что только вчера из магазина. Установил режим серийной съёмки, дождался, пока Марго рванёт в очередной раз за мячиком и нажал на спуск. Застучал затвор. Пока пёсик перепрыгивал через бордюр, я сделал пять довольно чётких кадров и начал рассматривать их на экране камеры. Качество снимков мне понравилось, хотя объектив на ощупь казался каким-то игрушечным. В нём не хватало солидности. Пластмасса преобладала над металлом, что-то внутри слегка люфтило. Не покидало ощущение одноразовости.

– Я чё-то не поняла! – подала голос рыжая. – Ты же сейчас сделал несколько снимков? Мне в магазине сказали, что затвор фотоаппарата рассчитан на какое-то определённое количество кадров. Кажется на тысячу.

– Тысяч на сто – сто пятьдесят! – поправил я.

– Ты уже вместо одного кадра сделал десять! Ты свой аппарат так же гробишь, или раз не своё, то и не жалко? Нафиг мне столько одинаковых собак?

Она смотрела мне в глаза, чуть сощурившись, словно прицеливаясь. Думаю, после толкания ядра её перевели в секцию вольной борьбы.

– Я просто проверил, как работает аппарат. Вообще, быстро движущиеся объекты обычно так и фотографируют. Потом из пяти кадров выбираешь один, остальные стираешь. Важен не затвор! Важен снимок! Работает всё отлично. Так что объектив я, скорее всего, возьму. Хотя странно: зачем продавать вещь, если только что её купил?

Я старался говорить спокойно, выбрав самый успокаивающий тон из всех, мне подвластных. Так я разговаривал однажды с младшей дочей, когда ей было годика три, в тот момент, когда её чуть не прищемило дверями автобуса на выходе, и ребёнок решал: заплакать или нет.

Прищур несколько сгладился. Дама просканировала мой череп, отвернулась, кинула в сто первый раз мячик и сказала в сторону:

– Я его не покупала. Я организовала частное предприятие по туристическому сопровождению иностранцев в нашем городе. Мне выдали безналичную ссуду на фотоаппаратуру. Мне вообще-то было по барабану – что покупать. Взяла первое что под руку попалось, лишь бы эту сотню обналичить. Теперь надо всё срочно продать, а контору закрыть. Я через неделю на Кипр лечу, бабки нужны до зарезу.

– А разве за такие дела статья не предусмотрена? – удивлённо спросил я, но тут у неё зазвонил телефон.

С кем-то коротко вполголоса поговорив про билеты и визу, она сунула мне в руку свой мобильник:

– Подержи! Пойду в фонтан залезу. Один телефон там уже утонул. Марго! Пойдём питиньки!

Я кинул её телефон в свою барсетку и ещё покрутил объектив. Нет, всё не моё. Женщина не моя. Собака – уж тем более. И даже объектив какой-то ненастоящий. Тем более, что недавно пошла новая линейка с диафрагмой 1,4. Они, черти серые, пока что дорогие, но что попало хватать – не в моих правилах. Да и выручать такую диво-продавщицу не хотелось уже из вредности.

Смышлёная собачка подскочила к хозяйке. Рыжая нагло перелезла через край, зашла в воду по колено, побрызгала собаке, пару минут помедитировала в прохладной воде под завистливыми взглядами более скромных, умирающих от духоты горожан, потом, нагнав волну, мощно выбралась из фонтана на сушу и приказала:

– Пошли! Марго пора отдыхать, у неё режим. Объектив отдам за пять. Сам аппарат – за двадцать. Раз ты фотографируешь, значит есть кому предложить! Втюхай кому-нибудь за двадцать две, пару штук кинешь себе на карман! Есть ещё ноутбук «Apple». Белый. Тонкий. Брала за семьдесят. Отдаю за полсотни. Я его даже не открывала. Вот мой дом. Надумаешь чего – пиши. Только думай быстрее, я тугодумов не люблю. И про ванну не забудь! Кстати, говорю тебе по секрету: секс на этом сайте у меня был всего один раз. Да! Сними нас вдвоём с Марго!

Я оценил откровенность как попытку комплимента и снял пару банальных кадров дамы с собачкой. Но потом пёсик по команде встал на задние лапки и замер. Ракурс мне показался интересным, и я сделал единственный за вечер приличный снимок: Марго крупным планом стоит на задних лапах перед одной ногой хозяйки, преданно глядя куда-то выше ноги. Второй человеческой ноги не видно. Этакий экстракт собачьей преданности.

Мы расстались перед её подъездом. Дом, что интересно, стоял рядом с тем, в котором обитала К-2. Старые убогие правобережные гостинки, где половина жилья сдаётся в аренду студентам и нерусским, а во второй половине доживает алкашня. Я обещал подумать про покупку всего, что у неё есть, про ванну, и скинуть вечером результат.

Приехав домой, я залез под душ, потом выпил зелёного чаю, нашёл в своих контактах «Рыжая с сайта» и отправил смс: «Внезапно приехала сестра. Заняла ванну и все деньги. Так что пока всё откладывается. Удачно съездить на Кипр!»

В барсетке загремела какая-то пошлятина, и я с удивлением извлёк на свет божий чужой мобильник. Открыл новое сообщение. Прочитал свою смс. Поинтересовался именем отправителя: «Чмо из чата 4». Сразу вспомнилась детская песенка: четыре чёрненьких чумазеньких чертёнка чертили чёрными чернилами чертёж. Любопытство одолело, и я открыл её «Контакты»: «Чмо» начинались с цифры один и заканчивались цифрой шестнадцать. Я немного не дотянул до бронзы. Четвёртное место – это, конечно, тоже почёт и уважение, но мне почему-то стало не столько смешно, сколько грустно. Ну что за жизнь нынче пошла! Жизнь пошла до предела!

Выкидывать или присваивать чужую мобилу мне показалось неприличным. Я стёр с её телефона свою смс, включил ноутбук и залез в чат. Моя знакомая была уже в эфире. «Интересно, – подумал я, – со сколькими мужиками разом она в данный момент общается?»

«Твой телефон остался у меня в сумке», – сообщил я ей. «Привези завтра туда же в пять!» – последовал лаконичный ответ. «Кинь мне фото там где собака и твоя нога!» – попросил я. Удивительно, но через пять минут ко мне прилетело именно то, что надо, и я почти час обрабатывал снимок на «Photoshop-е». При этом внимательно изучил ногу, собаку и качество работы объектива, прислушался к внутренним ощущениям и окончательно понял: ничего из того что вижу – не хочу. А при виде собаки опять всплыла в памяти давняя история с огромным псом и литовцем. Хотя казалось бы – ничего общего.

На другой день я встал в десять. Стояло безоблачное воскресное утро. Вчерашние чёрные тучи за ночь куда-то попрятались, но, судя по духоте, сидели в засаде где-то неподалёку. До пяти делать было решительно нечего. Я выпил кофе, включил телевизор и снова завалился на диван. Если какое-то дело начинается не с утра – ничем хорошим закончиться оно не может. Это знал Наполеон, а теперь знаю и я.

Пару раз звонил чужой телефон, но я даже не стал смотреть в его сторону. Всё, что касалось хозяйки этого аппарата, мне уже было категорически неинтересно. Пара смс прилетели и мне. Первая – от банка с напоминанием о сроках погашения кредита. Кредит я платил за фотоаппарат «Canon» -5D, который купил ради Р-7. Потому что женщиной она была необыкновенной.

* * *

Познакомились мы с ней там же, где и всегда. Настроение в тот вечер у меня было хуже чем обычно. Снова разругался с Т-9, ничего интересного не получилось с Е-1, на дворе начиналась осень, и все отрицательные флюиды Марса обрушились на мою гостинку. Сначала я несколько дней пил. Началось всё как обычно: шашлык на даче у друга, неспешные разговоры о жизни, переходящие в споры о политике. Много мяса и море красного вина. На другой день, чтобы не давил сушняк, берёшь литр лёгкого пива в полной уверенности, что для счастья этого тебе будет вполне достаточно. И за последующие три дня выпиваешь полванны всякой дряни, причём почти без закуски.

После запоя, как обычно, на меня напали жор и хандра о потраченных впустую рублях и днях. На работе тоже всё шло как-то не так, как хотелось бы, и в этот тяжёлый момент я встретил её. Он выставила своё фото за рабочим столом. Сзади – стеллажи с какими-то однотипными папками, на переднем плане на половину кадра – монитор. Снимок явно сделан любителем. Никакого понятия о композиции и освещении. Странное, какое-то пластмассовое лицо не без приятностей. Возраст не указан. Ещё одно её фото в каком-то казённом коридоре с множеством дверей и протёртым линолеумом. Казённый и наряд: чёрный низ, белый верх. Возраст и тут совершенно не определялся. Я закинул стандартное «Отлично выглядишь!», и только тут разглядел, что она живёт в другом городе в пятистах километрах от меня. Поэтому очень удивился, когда получил в ответ что-то типа «Спасибо. Ты тоже. И не скажешь, что тебе сорок три». Последовала пара дней переписки ни о чём. О погоде, о детях, о работе. Потом она зачем-то поинтересовалась: правда ли слово «Воскресенье» по-японски звучит «Нетуёби»? Я в своё время много читал о Японии, но дни недели изучить как-то не пришлось. Я тут же залез в «Яндекс» и узнал, что все дни по-японски звучат не очень благозвучно: туёби, нетуёби, переёби, недоёби… Сообщил об этом ей и заверил, что знал это всю жизнь, потому что в прошлой жизни был самураем и кончил тем, что в конце пятнадцатого века мне отрубили голову катаной. (Это мне по звёздам и планетам вычислила Т-9, которая была гороскоповым маньяком. Она узнала, что у меня в детстве часто болело горло и доказала как трижды три, что умер я в прошлый раз через усекновение по шее, а в следующей жизни буду кошкой и потрачу всю заработанную нынче карму.) После этого она нарисовала мне кучу смайликов и написала, что со смеху чуть не подавилась орехами. После этого наше общение стало регулярным. Я бросил общаться с тремя другими дамами, с которыми у меня шла вялотекущая переписка. Ни я их особо не заинтересовал, ни они меня. Уже идя домой с работы, я думал, как буду приветствовать свою далёкую, что интересного напишу. Хотя рассказывал в основном я, а она лишь задавала вопросы. Про себя лишь сообщила, что у неё взрослая дочь, живут в своём доме, работает на крупном заводе. Есть машина. Скоро собирается в отпуск. На мой дежурный вопрос – куда-то собираешься съездить или проведёшь его на грядках? – она ответила уклончиво. От такого общения моя хандра только усиливалась. Стало понятно, что женщина – умная, красивая, а значит – повезло опять кому-то, но не мне. Но к Т-9 возвращаться я пока не хотел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5