Геннадий Ерофеев.

Ксенофобы и подкалыватели



скачать книгу бесплатно


Ад – это другие.

Жан-Поль Сартр


Хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался.

Афоризм старого отшельника


Предвосхищающий постскриптум


F.P.S. Надо трахать, а как не хочется! Я начинаю черновик своего очередного параллельного (неофициального, свободного, беллетристического) отчёта с любимой поговорки директора Департамента Безопасности Гарольда Борисовича Смершева, которого все называют просто Шефом. Настало время изложить перипетии одной секретной операции, в которой я принимал участие.

Иногда я ловлю себя на мысли, что не порываю с Конторой только потому, что имею возможность хоть как-то реализоваться в этих чёртовых параллельных отчетах. Я продолжаю оставаться Исполнителем, не решаясь выйти на свет настоящей, нормальной жизни из мрачных лабиринтов ДБ.

Однажды я посмотрел старый фильм про тюрьму. В концовке фильма выходящий на свободу заключённый обращается к скучающему у ворот громиле-охраннику: «Какого чёрта ты работаешь здесь?» Тюремщик уныло разводит руками (в одной из них дубинка): «А что ещё я умею делать?»

Двухметровые молодчики из Охранной Службы нашего ДБ не столь самокритичны в оценке своих способностей и уж тем более не склонны к рефлексии. Каждому выходящему за ворота КПП сотруднику нашей «ксенофобской институции» стоящий на посту цербер с лопатообразными ручищами (в одной из них дубинка) с неутомимостью магнитофона холодно напоминает:

– Не забывайте, что выход из Департамента Безопасности стоит в два раза дороже, чем вход.

И я вновь и вновь возвращаюсь в ДБ, чтобы служить делу безопасности – а что ещё я умею делать?


Ольгерт Васильев


* * *


Шеф проснулся около семи часов утра. Вчера, когда он трудно и долго отходил ко сну, дул порывистый южный ветер, и у него периодически простреливало в спине. Сейчас спина поутихла, но боль переместилась в шею, отчего у Шефа разыгралась лёгкая мигрень, которая его и разбудила. Вероятно, он неловко повернулся во сне и потревожил проблемный позвонок. «Здоровье – это когда каждый день болит в другом месте», – философски заключил Гарольд Борисович Смершев и тяжело спустил ноги на пол.

Внезапно Шеф осознал, что подумал о себе именно как о Гарольде Борисовиче Смершеве и повторно произнёс это забавное имя, теперь уже вслух. Его, если так можно выразиться, звуковой вкус и аромат оказался таким странным и неожиданным, что Шеф остался сидеть на постели и даже воровато оглянулся кругом, что было совсем уж ни к чему.

Да, его нечасто величали по имени, отчеству и фамилии. Прежде всего от этой громоздкой и неудобоваримой фонетической конструкции непроизвольно отказался он сам и, как следствие, совершенно отвык от неё. Он занимал пост директора одной печально известной организации и от века был для большинства знавших его людей просто Шефом, то есть не совсем просто, а Шефом с заглавной, прописной буквы, даже, если хотите, буквищи, и, как почему-то считалось, походил на плохо адаптировавшегося к современности бога Яхве, хотя на самом деле не имел с ним никакого портретного сходства.

Сам Шеф полагал, что внешне он очень похож на редактора выходящего в северном полушарии Земли иллюстрированного журнала «Тренировка мускулов» Дэна Лури. Мягко говоря, сие тоже не соответствовало действительности. В вопросах безопасности Гарольд Борисович был сама бдительность, и этим, как говорится, сказано всё. Рождённую якобы директором ДБ крылатую фразу «лучше перебздеть, чем недобдеть» на самом деле «выдумал из головы» Исполнитель Ольгерт Васильев, но молва приписала авторство «пионерского изобретения» Смершеву.

Шеф наконец оторвал раздавленный многолетней сидячей работой зад от смятой постели и сделал несколько шагов по бескрайнему, словно Полигон, ковру. Он находился в своём загородном доме, куда не заглядывал уже месяца два. Его любимой «геморроепродуцирующей» точкой было удобное заказное кресло в рабочем кабинете, в каковом он почти безвылазно провёл едва ли не четверть из более шести десятков прожитых им и промелькнувших дешёвым фильмом ужасов лет. Да, временами напоминающий о себе сфинктер – одно из тех самых «других» мест, в совокупности являющихся визитной карточкой отменного здоровья. Именно отменного!

Кто-то словно специально дождался, когда Шефу стукнет сорок пять, и к чёртовой бабушке отменил всё здоровье. С тех пор жизнь превратилась в сплошное многолетнее доживание. Болячки у Шефа были в массе своей пустяковые. Но сила мелочей в том, что их много. Старое дерево живёт, но безбожно скрипит. Или, как выразился бы безнадёжный оптимист, скрипит, но живёт. Живёт так же безбожно, как и скрипит, потому что либо ты веришь в Господа Бога, либо работаешь в Департаменте Безопасности. А Гарольд Борисович Смершев не верил.

Шеф подошел к платяному шкафу, пошарил по верху рукой и нащупал роликовый массажёр. Необходимейший в его возрасте предмет! К услугам Шефа были оборудованные по последнему слову техники массажные кабинеты и лучшие массажисты, но его так и тянуло к старенькому массажёру – последнему островку интима и приватности в давным-давно переставшей принадлежать ему собственной жизни.

Шеф не без удовольствия приступил к процедуре самомассажа, начав его, как всегда, со ступней. Он остро наслаждался специально сконструированным для него одиночеством – редким в его «возрастных северных широтах» экзотическим тропическим блюдом, как ничто согревающим отживающую душу.

Обработав ступни ног, Шеф принялся за икроножные и камбаловидные мышцы. Дэн Лури изрядно посмеялся бы над их, с позволения сказать, тонусом. Промелькнувшее в голове Смершева слово «тонус» навеяло иные ассоциации.

Шеф наконец вспомнил о жене, бывшей сейчас далеко-далеко отсюда. Беспокойная, суматошная работа научила его ценить короткие минуты уединения. В состоянии полного одиночества голову посещали самые интересные мысли. Не лучшие, а вот именно интересные. Интересно, что-то сейчас поделывает его постылая жёнушка? Как и большинство простаков-мужчин, Шеф сначала мужался, но потом женился. В те далёкие поры он был наивен не только в вопросах безопасности, поэтому выявившаяся в скором времени фригидность случайно выбранной спутницы жизни стала для него непрятным открытием. Как и большинство простаков-мужчин, он сначала боролся, но потом смирился. Забота о безопасности страны (а Шеф никогда и нигде не работал, кроме ДБ) отнимала все физические и моральные силы, и прочая жизнь вскоре стала восприниматься им как туманный пейзаж в ограниченной рамке вагонного окна. Однако утренние спонтанные эрекции сохранились у него вплоть до сей далеко не лучшей поры. Вот и сейчас он был готов к бою. Но массаж быстро перевернёт его не к месту взбодрившееся «кое-что» на сто восемьдесят градусов – из зенита в надир.

Шеф поместил ступню правой ноги на постель и приступил к массажу соответствующего бедра. Да, многовато на теле бесполезного жирка! Но всё же меньше, чем у Муамара Хаддафовича Псевдоквазера, директора ИТК – Института Теоретической Ксенологии. На самом деле его фамилия Псевдоквази, но так удобнее было склонять и Шефу, и всем прочим ехидным насмешникам. Народ сам корректирует метрики своих героев и особенно антигероев.

Так вот, у Муамара Хаддафовича вся сила сконцентрировалась в районе живота. Объёмистый животик и обширная холмистая плешь – особые приметы господина Псевдоквазера. Плешь да вечно пересыхающие губы, которые Муамару Хаддафовичу приходится беспрерывно облизывать. Такие губы бывают у настоящих, закоренелых палачей и душегубов. Шеф интуитивно чувствовал, что господин Псевдоквазер является так называемым «интеллигентным душегубом». Возможно, душегубом даже более циничным, чем сам Гарольд Борисович! По правде говоря, мясистые ладони Шефа уже много лет не обагрялись жиденькой красноватой субстанцией, называемой у людей кровью, но вот когда он был Исполнителем… Впрочем, и сейчас он вынужден проливать немало чужой кровушки – как в прямом, так и в переносном смысле, и хотя непосредственно не принимает участия в мокрых делах (ох уж этот прилипчивый жаргон!), его с полным правом можно назвать «душегубом на расстоянии», «душегубом дистанционным», что, собственно говоря, является одним из синонимов понятия «интеллигентный душегуб».

Эх, молодость, молодость! Она так далеко в прошлом, что уже не в счёт. Каждый день Шеф всё больше забывает её, хотя с каждым днём всё чаще думает о ней!..

Та-а-к, теперь можно поразмять роликами и левое бедро. Его надо обработать особенно тщательно: ведь левая нога генерирует желания! Интересно, чего желает левая нога господина Псевдоквазера? Глазки у него бегают, словно у кругорота головозадого безобразного, – поди разберись, что там на уме у Муамара Хаддафовича да и у всего его ИТК! Во всяком случае, пиджаки он предпочитает дорогие: хочет господин Главный Ксенолог, чтобы встречали его, как подобает, по одёжке, а уж о проводах согласно той же известной поговорке не извольте беспокоиться. Голова у Муамара Хаддафовича умная да и ум, так сказать, головастый. А что директор ИТК человек, мягко говоря, со странностями, так на это Шефу наплевать: Гарольд Борисович прекрасно осведомлён о том, что его самого большинство знакомых тоже считает немного странным. Когда из многих нормальных странный только один – это ещё куда ни шло, но когда общее дело собираются делать четыре странных человека, причём один их них – женщина, то это, как говаривает Исполнитель Ольгерт Васильев, полный финиш!

Шеф хихикнул и сделал паузу. Переведя дух, он забросил массажёр за спину и приступил к работе над, как его шутливо называли проводящие уйму времени в спортзалах Исполнители, «нижним плечевым поясом». И вовремя – ибо морщинистый старческий скипетр Шефа рефлекторно дёрнулся и начал было опять задираться вверх, когда он мысленно представил себе этого третьего странного чудака, а вернее, смазливую чудачку, цинично, с истинной ксенофобской беспощадностью прозванную им Бэсамэмучей: её ныне покойный дедушка владел конторой по заготовке боя вышедших из моды грампластинок с громким названием «Бэсамэмучо». Вообще-то фамилия увядающей красавицы – Веласкес. Звучит неплохо. Имя-отчество тоже весьма оригинальное: Буэнос Айревна. Вполне конгениальное имя для директрисы СИЗО – Социологического Института Земных Обществ.

«Живи и давай жить другим», вскочив как ужаленный с койки, глубокомысленно заметил солдат, отстраняя руку сержанта с зажатым в ней баллончиком со средством против клопов.

СИЗО – это, в сущности, большая трикотажная фабрика, денно и нощно оглашающая прилегающие кварталы стуком и клацаньем вязальных крючков и спиц, но ведь социологи – тоже люди, и им надо как-то зарабатывать на кусок хлеба. Поэтому госпожа Веласкес и оказалась в числе немногих посвящённых в задуманное несколько лет назад дорогостоящее превентивно-профилактическое мероприятие по предотвращению случайного (или неслучайного) Посещения и его возможных последствий. В свои сорок семь эта вертлявая и жгуче-чёрная, будто виниловая пластинка, Бэсамэмуча смотрится вполне ничего: грудь колесом, ножки бутылочками и всё такое прочее в очень даже норме, вот только исходящее из сахарного ротика неадекватное амбре несколько превышает предельно допустимую концентрацию…

«Чёрт побери, опять меня заносит!» – в который раз поймал себя на пикантных мыслишках Шеф и попытался сменить тему размышлений. То есть попробовал держаться ближе к теме, которая всегда оставалась одной и той же: обеспечение безопасности.

Долгие годы Шеф вёл изнурительную борьбу за финансирование комплексной программы превентивных мероприятий по нейтрализации и ликвидации вероятных непрошеных гостей из космоса. Впечатляющие наброски будущей программы получили горячее одобрение действительного члена Координационного Комитета Планеты Земля (КППЗ или совсем уж коротко – КПЗ) Револьта Брутовича Полифемцева, занимавшегося курированием космической безопасности. Полифемцев умел профессионально держать язык за своими искусственными «поп-артовскими» зубами, но и он, и Шеф отлично понимали, что такую глобальную проблему в одиночку ДБ не осилить. Точнее, одному ДБ не позволят осилить, поскольку во всём, связанном с безопасностью, крутились очень большие деньги.

В результате был спешно образован некий совет или штаб, в целях конспирации получивший стыдливое наименование ККК (Комитет Ксенологических Контактов), совершенно не отражающее целей, назначения и сущности свежеиспечённой бюрократической организации, готовившейся подтвердить справедливость старинной поговорки: «Нет ничего постояннее времянок». В состав ККК помимо Шефа вошли директор ИТК Муамар Хаддафович Псевдоквазер, директриса СИЗО Буэнос Айревна Веласкес и директор Института Метагалактики (ИМ) Паруйр Адольфович Бормашенко, а временным председателем утвердили, естественно, постоянного члена КПЗ Полифемцева.

Шеф сделал передышку и перешёл к массажу воротниковой зоны, постепенно приближаясь к главной болевой точке, как бы обрамляя, оконтуривая, локализуя её. Но ролики гуляли пока в основном по нижней и средней части трапециевидной мышцы, лишь мимоходом прокатываясь по располневшей шее: её Шеф отмассирует в последнюю очередь, особенно тщательно и заботливо.

«Несыгранный квартет радетелей за безопасность в чём-то ассоциируется с геометрией трапециевидной мышцы», – вдруг подумал Шеф. Это отнюдь не идеальный квадрат и даже не ромб, а нечто топорно-молотковое, нескладное, неказистое. С разновеликими, так сказать, сторонами, образующими в целокупности далёкий от канонов симметричной красоты неправильный четырёхугольник. Со сторонами различной длины, как бы пропорциональными вкладу каждой организации в ставшее делом жизни Шефа дело обеспечения всеобщей безопасности. Именно четырёхугольник: при всём влиянии в КПЗ слабовольному и излишне мягкотелому Полифемцеву не удалось образовать пятую, определяющую и господствующую, вершину и превратить скособоченный параллелограмм в правильный пентагон-пятиугольник. Однако возведённое в невиданной спешке здание ККК имело в плане форму правильного пятиугольника и пятиугольный главный зал заседаний.

Как и большинство других кураторов из КПЗ, курирующих различные сферы человеческой деятельности, Револьт Брутович ничего не смыслил в курируемой им специфической области практического знания: другими словами, его вопиющая некомпетентность не выглядела нетипичной. Главным было то, что Полифемцев смог обеспечить мощную финансовую поддержку разросшейся до нескольких увесистых томов программе, получившей название «Отлуп» и жирный-прежирный гриф «Строго секретно».

Апофеозом или кульминацией первого из многих этапов этой дорогостоящей программы должны были стать грандиозные, но при этом абсолютно невидимые и незаметные большинству россиян учения. В случае их успешного завершения на четыре вышеназванные организации должен будет пролиться золотой дождь премий, субсидий, дотаций, субвенций, инвестиций и новых полновесных грантов. Безопасность всегда стоила очень дорого, но каждый из, так сказать, углов-бугров неправильного четырёхугольника буквально лез из кожи в стремлении доказать господину Полифемцеву, что на самом деле она стоит значительно дороже, и тем самым загонял плохо подготовленного к бюрократическим битвам председателя ККК в пятый угол.

Шеф завершил массаж трапециевидной мышцы и позволил себе большой перерыв перед решающим подходом.

Да, финансовые проблемы всегда были для человечества более серьёзными и вопиющими, нежели вопросы обеспечения безопасности. В максимально эклектичном вынужденном «союзе четырёх» это понимали все. И каждый, включая самого Шефа, ощущал себя в так и не сыгравшемся квартете чужим среди своих и был, по существу, абсолютно прав в этом мироощущении, ошибаясь лишь в том, что никаких «своих» попросту не существовало.

Наибольшим, если так можно выразиться, простаком и бессребреником в так и не сыгравшейся команде являлся, пожалуй, директор ИМ Бормашенко – типичный представитель некоммерческой науки космологии, как известно, рисующей самые грандиозные картины самыми разбавленными красками, а наиболее крепким, что ли, бизнесменом-практиком был, как ни странно, директор ИТК господин Псевдоквазер. Вот уж к чему не испытывал Муамар Хаддафович ни малейшей ксенофобии, так это к деньгам.

Шефу частенько снился один и тот же кошмар: злонамеренные и коварные инопланетяне, воспользовавшись недостаточной координацией земных институций, спецслужб и просто служб и вытекающей отсюда неразберихой, без особых помех высаживаются на российской земле. За последнее время Смершев несколько раз просыпался среди ночи в луже вонючего липкого пота и, едва отойдя от полуночного кошмара, с новым, теперь уже предельно реальным ужасом осознавал, что пригрезившиеся и пережитые в болезненных ночных сновидениях «страсти-мордасти по инопланетянам» несомненно могут иметь место в жестокой действительности.

Шеф перекинул массажёр через шею и наконец занялся доставлявшими ему множество хлопот и неприятностей шейными позвонками. Он начал с медленных, осторожных движений, постепенно переходя к более акцентированному массажу.

Да, координация между ДБ, ИМ, ИТК И СИЗО не то что недостаточна – она просто-напросто отсутствует. Странно, но будучи, как и все прочие люди, человеком с крайне скудным набором достоинств и добродетелей и с обширнейшим букетом пороков, слабостей и недостатков, Шеф нисколько не радовался возможности разделить ответственность с недостаточно компетентными в деле обеспечения безопасности организациями и их руководителями. Размывание ответственности погубило множество изначально казавшихся перспективными проектов. Шеф полагал, что КПЗ и ККК следовало положиться исключительно на вверенный ему, Шефу, Департамент Безопасности. Его возмущал показной, демонстративный либерализм Полифемцева, привлекшего в программу «Отлуп» эти полудилетантские, как называл их Шеф, институции, и на самом-то деле являвшиеся оторванными от жизни сугубо теоретическими псевдонаучными институтами.

В то же время Шеф был мысленно благодарен Полифемцеву за привлечение им на роли посредников в предстоящих беспрецедентных учениях по-настоящему нейтральных людей. Их подбором занимался один из отделов КПЗ, что, по идее, должно было гарантировать приемлемый уровень объективности. Полифемцев при всей своей мягкотелости решительно покончил с порочной практикой, когда группа посредников формировалась исключительно из сотрудников задействованных в учениях организаций. Впрочем, исполнять посреднические функции в сложнейшей обстановке, когда даже главные участники событий – Исполнители ДБ – не могли с полной увереннностью предсказать, где они будут находиться в следующую минуту, было архисложно и архитрудно. И ещё одно ноу-хау ввёл Полифемцев – весьма идиотское, с точки зрения Шефа. Это были мероприятия по тайному, негласному «разводу Исполнителей на работы», которые, по мнению Револьта Брутовича, почти до нуля уменьшали возможность утечки информации.

Шеф ожидал начала первого этапа учений со смешанным чувством тревоги и оптимизма. Втайне он надеялся, что учения во всех деталях высветят беспомощность ИМ, ИТК И СИЗО в такого рода операциях, и что дальнейшее претворение Программы (так коротко, с прописной буквы, иногда именовали программу «Отлуп») в жизнь станет исключительной прерогативой ДБ. Однако Смершев не был уверен в стопроцентной реализации приемлемого для себя сценария и элементарно боялся неблагоприятного исхода событий.

Но пуще всего его заботило и пугало, что настоящее Вторжение (или Посещение) может произойти до полного развёртывания комплексного плана безопасности, самое неприятное и опасное – до реализации, доводки и шлифовки первого его этапа. Шеф знал о своей тяжёлой руке и с какой-то наивной и в то же время сверхмудрой суеверностью полагал, что, вызвав к жизни программу «Отлуп», земляне тем самым автоматически сподвигли, побудили к действиям, инициировали поголовно всех инопланетян, немедленно после утверждения Программы принявшихся лихорадочно строить злокозненные планы проникновения на контролируемые землянами территории. Мистика? Разумеется, мистика. Мистика в логике ИМ, ИТК, СИЗО, но не в логике Департамента Безопасности.

Несмотря на неприятие предложенной КПЗ и ККК в лице Полифемцева парадигмы безопасности, Шеф исправно распахивал отведённый ему участок работы, не испортив ни одной, даже самой второстепенной борозды. Но он чувствовал, что наспех сколоченный щит-четырёхугольник ДБ-ИМ-ИТК-СИЗО рассыплется, распадётся, развалится на составляющие его части при первом же столкновении с грубой и жестокой действительностью. Скорее бы уж начинался первый этап учений! Только тогда будут расставлены все точки над i, и Шеф сможет диктовать Полифемцеву более жёсткие условия. Нынешний план – химера, причем ни на что не годная химера. Кстати, слово «план» в ДБ искони ассоциируется со словом «лопнуть»…

Традиционный массаж приближался к завершению. Шеф в который раз прошёлся роликами снизу вверх – от плеч до затылочной части, до самого загривка и обратно, напоследок значительно усилив нажим, и тут комната огласилась характерным дробным стуком: не выдержав бурного финального натиска, изрядно поистёршиеся лески массажёра полопались, и деревянные ролики весело раскатились по ковру.


* * *


Без четверти десять Шеф выбрался из автомобиля, доставившего его к служебному входу одного из многочисленных корпусов ДБ. Сентябрьское утро выдалось чудесным: на словно простиранной с патентованным стиральным порошком ярко-синей майке небосвода сияло уморительным рекламным трафаретом известной туристической фирмы ярко-жёлтое улыбчивое солнышко, воздух был чист и прохладен, свежеполитая брусчатка бросала лукавый вызов начищенным до блеска штиблетам Гарольда Борисовича. С полминуты Шеф наслаждался красотой медленно разгорающегося дня необычайно тёплой осени, затем решительно устремился к входным дверям.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное