Гарри Грей.

Однажды в Америке



скачать книгу бесплатно

Филипп из Казетеля быстро дал знак сэру Джозефу Солнцедару, который стоял позади барона Франциско. Джозеф сунул руку за буфет. Он протянул Филиппу запечатанный пакет, который тот не торопясь распечатал и извлек на свет золотую корону, усыпанную драгоценными камнями.

Все общество в немом изумлении смотрело, как Филипп водрузил корону на голову барона Франциско. Тот сказал:

– По единодушному решению всех собравшихся здесь лордов я объявляю себя королем Франциско. Первый главарь Синдиката воровских шаек избран.

Король Франциско поднялся с величественным видом и улыбнулся изумленной и оцепеневшей ассамблее. На лицах некоторых гостей появилось негодование. Он с вызовом оглядел всех сидевших за столом и отвесил насмешливый поклон:

– Благодарю вас за оказанную честь, милорды.

Франциско не дал своим гостям ни одной минуты, чтобы они могли оправиться от шока. В учтивой и доверительной манере он развернул перед собравшимися смелый проект по развитию и укреплению Синдиката – строительство крупных винокурен, где будут изготавливаться крепкие напитки, наем торговых кораблей для перевозки заграничного товара, получение гигантских прибылей за счет распространения и функционирования хитроумных устройств, называемых «игральными автоматами»; управление игорными домами и подпольными тотализаторами, включая контроль над всеми азартными играми и лотереями по всей стране. Его Величество подробно остановился на доходных заведениях, где практикуются такие королевские виды спорта, как скачки и собачьи бега. Он обрисовал нам будущее, полное изобилия и процветания для всех.

По мере того как король развивал новые и новые идеи по извлечению сказочных доходов из обычной массы простолюдинов, напряжение в зале постепенно спадало. На лицах появились счастливые улыбки, когда Его Величество начал щедрой рукой раздавать своим лордам земельные владения. Он сказал, что в Синдикате должны быть два основных правила: во-первых, никто не должен вторгаться на чужую территорию. И второе. Он сделал паузу и улыбнулся.

– Убийство между членами Синдиката категорически запрещено, за исключением, – тут король Франциско снова сделал паузу и приятно улыбнулся, – за исключением тех специальных случаев, когда на это выдается санкция монаршей власти. Все лорды равны между собою, кроме Филиппа из Казетеля, который будет вторым после меня. Я назначаю его главным казначеем и государственным министром. Питер Печатник будет главой Королевского монетного двора и главным архивариусом. Главами исполнительной власти, начальниками военной полиции и чрезвычайными министрами похоронных дел я назначаю сэра Макси, сэра Лапшу, сэра Косого и сэра Патси, лордов нижних восточных земель. – Его Величество король Франциско сдвинул свою корону набок. – Есть какие-нибудь вопросы или возражения, милорды?

Сэр Макси встал, держа наготове мушкет. Сэр Патси, сэр Косой и я сделали то же самое. В зале стояла глубокая тишина. Никто не двигался и не говорил. Большой Макси взял со стола бокал.

Резким жестом он поднял его вверх.

– Милорды, я предлагаю выпить за нашего короля!

Из-за стола один за другим стали неохотно подниматься главари воровских шаек, держа в руках бокалы и глядя на короля Франциско. Они поклялись ему в верности и хором прокричали:

– Да здравствует король!

Снова ударил огромный гонг. Появились музыканты, игравшие на своих инструментах, вместе с ними в зал вошли пажи, которые несли подносы, наполненные грудами бриллиантов, рубинов и изумрудов, и тяжелые корзины с золотыми дукатами – подарки Его Королевского Величества новым вассалам.

И снова ударил гонг. Во всех дверях зала показались прекрасные полунагие девушки. Они танцевали и пели неземными голосами.

– Что за чудное зрелище, – сказал я с восхищением.

Гости смотрели на девушек с плохо скрытым нетерпением, ожидая того момента, когда можно будет заполучить себе одно из этих очаровательных созданий.

Танцовщицы были всех оттенков и мастей. Белокожие сдержанные девы с безупречными фигурами двигались плавно и сладострастно; теплые и более смуглые девушки танцевали с томной негой. Чувственные красавицы с оливковой кожей стояли в отдельной группе, вращая бедрами в дразнящем непрерывном ритме. Соблазнительные, темные или совсем черные амазонки танцевали в медленном темпе. В зале были красные, голубые и зеленокожие красотки. Через некоторое время все девушки, продолжая гипнотически покачивать телами и подрагивать бедрами, образовали один круг. Темп танца ускорился, небесные создания вращались все быстрее и быстрее, их движения сливались в безумный разноцветный вихрь. Они кружились, кружились и кружились, как живой водоворот, охваченный неистовством и страстью. Внезапно из этого клубка выпала одинокая нагая фигурка. Она выскользнула из круга и поникла лицом вниз, склонившись к мраморному полу. Потом девушка снова поднялась во всей своей нагой красоте – самое чудесное создание во Вселенной! Нет, она не была хрупкой девушкой. Она была женщиной, соблазнительной и вожделенной, с чувственным и сильным телом, обольстительной в каждом своем жесте, созданной для одной-единственной цели – ради наслаждения мужчины!

Какая-то легкая дымка прикрывала ее очаровательную наготу. Словно небесное благоухание окутывало девушку нежной паутиной. Она делала пируэт за пируэтом, и казалось, что ее взлетающие в воздух руки источают дивную музыку, как пальцы ангелов, играющих на арфе. Небесный аромат, волшебная музыка, возбуждающее тело – все это подходило ко мне все ближе и ближе! Ее голос страстно шептал: «Милый мой, иди ко мне, иди ко мне».

Внезапно я все понял. Танцовщица была Долорес! И она звала меня к себе! Это ко мне, Лапше, девушка приближалась в танце. Я почувствовал, что ее благовонное женское тепло неодолимо манит меня к себе, как притяжение сильного магнита. Возбужденные, затвердевшие бутоны ее полных обжигающих грудей рдели, как два символа бесстыдной страсти! В этот миг она была раскалена добела, она извивалась, она корчилась в сладостной агонии! Ее обезумевшие бедра сотрясало бурное неистовство! Она была в экстазе, она исступленно жаждала отдаться! Она была высшим даром небес!

Все мое существо вспомнило ее. Я погрузился в нее всей своей жизнью, всей душой. Мы слились вместе, срослись в одно целое, охваченное неземным восторгом. Моя душа растворилась в океане райской любви, которым была Долорес. Она парила вверх и вниз, переполненная острым наслаждением, трепеща от напряжения и беспредельной страсти. Это было как замедленное извержение вулкана. Как взорвавшийся внутри салют гигантских, излучающих блаженство пульсирующих звезд.

Глава 10

Неожиданно кто-то похлопал меня по щеке. Туман полностью рассеялся. Грубый голос промычал мне в ухо:

– Просыпайся, просыпайся, нам пора ехать. Ты слышишь, Лапша?

Я открыл глаза. Это был Большой Макси, стоявший у моей кровати. Я сел и огляделся по сторонам. Патси стоял перед зеркалом, засовывая пушку в подмышечную кобуру. Я поднялся с кровати. Я еще ощущал тяжелый сладковатый запах опиума, но чувствовал себя вполне нормально, если не считать легкого возбуждения.

Господи, что за сон! Он казался мне ярче, чем реальность. Если бы я и наяву так же мог держать Долорес в объятиях, как это было во сне! Я с тоской вздохнул.

Макси перезарядил револьвер сорок пятого калибра и бережно протер его носовым платком. Он засунул оружие в кобуру, кивнул на спящего Косого и сказал Патси:

– Разбуди его, нам пора двигать.

Раздался стук в дверь. Я открыл. За дверью стоял улыбающийся Джои Китаец.

– Ну что, парни, вы готовы? – Он усмехнулся. – Приятные были сны, ребятки? – Джои повернулся к Максу и спросил: – Сможешь мне уделить несколько минут? Нужен твой совет. Сегодня утром доставили свежую партию зелья.

Макси надевал пиджак. Он сказал:

– Конечно, Джои, о чем разговор. Мы можем уделить несколько минут для друга.

Мы спустились вместе с Джои в подвал. Он открыл большую стальную дверь. Мы прошли по узкому длинному коридору. Он отпер еще одну стальную дверь. Мы вошли в ярко освещенную комнату. Там, склонившись над столом, сидели пятеро китайцев.

Джои представил нас своим улыбающимся соотечественникам. Те принадлежали к тому же тонгу[7]7
  Тонг – тайное общество китайцев, живущих в США.


[Закрыть]
, что и он, под названием «Он Леонг». По-английски они говорили лучше, чем мы. Я заметил это Джои. Он прошептал мне на ухо: «Они учились в Колумбийском университете».

У пятерых китайцев были закатаны рукава. Некоторое время мы смотрели, как они скатывают маленькие шарики, похожие на темное тесто, намоченное в воде.

Джои гордым тоном пояснил:

– Так готовят опиум для курения. Его надо размять и увлажнить. Эта операция требует большого опыта. – Он потрепал по спине сидевшего рядом китайца. – А эти – художники в своем деле. – Джои указал на стоявшую в углу коробку и спросил у Макси: – Что за товар? Что ты скажешь о его качестве?

Я с интересом нагнулся над коробкой:

– А я думал, что опиум всегда есть опиум, и сорт у него один.

Макси напустил на себя вид школьного учителя, объясняющего урок ученику.

– Видишь ли, Лапша, пока ты прохлаждался в своем Сидар-Ноулзе, Профессор меня кое-чему научил насчет этого зелья. Есть «Патна», «Бенарес» и «Малива». У каждого сорта свой вкус и запах, потому что они растут на разных почвах и в разных странах.

Мы с Джои кивнули, оценив познания Макса.

В боксе было штук сорок четырехфунтовых шаров, уложенных впритык аккуратными рядами. Макс взял один из шаров и сколупнул с него почти дюйм маковых листочков.

– Упаковщик использовал листья в качестве обертки, – пояснил он.

Макс отщипнул кусочек от темной обнажившейся начинки, потер между пальцами, понюхал, попробовал на язык и заявил:

– Отличное зелье, Джои. Чистая «Патна».

Джои одобрительно кивнул:

– Я так и думал, Макс, но был не совсем уверен. Спасибо за консультацию.

Мы сказали «пока» Джои и его улыбавшимся рабочим и поднялись по лестнице. Какой-то шипящий и фыркающий кот преследовал свою подругу вдоль по темной, узкой и пустынной улице. Мы с интересом проследили, как он зажал ее в углу между мусорными баками. Она взвизгнула от боли и удовольствия, когда тот прыгнул ей на спину и вонзил зубы в шею, принуждая к повиновению.

Мы залезли в «кадди», смеясь и чувствуя легкую дрожь возбуждения. Макс напел какую-то непристойную пародию на песенку «Все это делают, всегда».

Косой сел за руль и оглянулся на Макси, ожидая инструкций.

Тот посмотрел на часы и сказал:

– Три часа ночи, еще полно времени, чтобы принять ванну и по-настоящему взбодриться. – Он задумчиво почесал подбородок. – Заодно устроим себе алиби у Латки.

Косой повернул ключ, нажал на газ, включил первую скорость и повез нас в верхнюю часть города, на Саус-стрит. По дороге он совершал необходимые действия, но мне всегда казалось, что во время езды Хайми просто сидит за рулем, а машина сама исполняет малейшие его желания, как волшебная лампа Аладдина.

Когда за рулем находился Косой, машина становилась живой. Она была женского рода, и в трудные минуты, когда у нас случались проблемы, он обращался к ней почти со страстью. Он называл ее Малышкой таким пылким тоном, словно это была его любовница. Сидя за рулем, он превращался в дьявола. Он мог выкидывать с машиной такие фокусы, какие не снились голливудским каскадерам. В Ист-Сайде он слыл одним из лучших водителей. Но и лошадка была ему под стать: наш «кадди» – особый экземпляр с пулезащитными дверцами и стеклами и с усиленным мотором, способным развивать сто двадцать пять миль в час.

Мы быстро и бесшумно мчались по ночному городу. Большой черный автомобиль, как хамелеон, скользил по темным и пустынным улицам. Внезапно мы выехали на яркий свет, в гущу движения и шума.

– А! – воскликнул Косой, глубоко вдохнув воздух. – Шанель номер пять.

Мы прижали к носу носовые платки.

Макси наклонился вперед, впившись пальцами в спину Косого, и сказал:

– Послушай, сколько раз тебе говорить, чтобы ты закрывал окно, когда мы проезжаем мимо Фултонского рыбного базара?

Косой рассмеялся:

– Нельзя же быть такими чувствительными, парни. Для меня это очень приятный запах. Как от перезрелой шлюхи.

Оставив позади рынок, мы задышали глубже. По сравнению с рыбной вонью затхлый воздух Ист-Ривер казался почти свежим. Мы быстро спустились в нижнюю часть Ист-Сайда и углубились в лабиринты его улочек.

Наконец впереди появилась тускло светящаяся вывеска: «Турецкие бани Латки». Косой переключил на нейтральную скорость и мягко подал машину к входу. Он выключил урчащий мотор. Мы вошли в бани.

В том, как улыбающийся Латки пожимал нам руки, чувствовалась забавная смесь страха, уважения и радости. Он лично проводил нас в самые лучшие комнаты заведения. Мы разделись и голыми двинулись в парилку. Когда мы шли по баням во главе с Максом, мягкое шлепанье наших босых пяток по каменному полу и вид наших голых волосатых тел навели меня на странную мысль. Дарвин оказался прав. Я мог побиться об заклад, что дикого зверя в нас было гораздо больше, чем homo sapiens. Мне чудилось, что мы, как стая свирепых животных, идем по жарким, дымящимся джунглям. Смуглое тело Большого Макса лоснилось крупными мышцами, его кошачья походка, когда он стремительно шагал по залу, таила в себе силу и грацию тигра-убийцы. Патси шел на шаг позади, его длинные ноги и руки двигались в безупречном ритме, мощные мышцы волнообразно ходили под кожей, покрытой густым темным волосом. Его скользящие движения напоминали крадущуюся черную пантеру. Косой больше всего смахивал на леопарда. Я усмехнулся про себя, подумав, на какого зверя похож сам.

Мы прошли через вращающуюся дверь в жаркую сухую комнату. Горячий воздух обдал наши прохладные тела, как тяжелый жар от раскаленной добела печи.

Пол обжигал нам пятки. Косой стал прыгать с ноги на ногу. Я все еще чувствовал себя слегка под кайфом.

Я сказал:

– В чем дело, ребята? Слишком жарко? Надо привыкать. Вы же не хотите, чтобы наш друг Мефистофель смеялся над нами, когда мы все в конце концов окажемся в его владениях?

Косой спросил:

– Какого черта? Что за тип этот Мефистофель? Фамилия у него какая-то греческая.

Я рассмеялся:

– Пусть будет грек, черт с ним. Вообще-то это парень с рогами и вилами, который живет под землей.

Косой наклонился и показал на свой зад:

– Если я когда-нибудь с ним встречусь, пусть он поцелует меня в точес. – Он заметил кресла с откидной спинкой и запрыгал к ним на одной ноге. Косой расположился было на сиденье, но в следующий момент подскочил в воздух, разразившись громкими проклятиями: – Чертов сукин сын!

– Действительно, надо привыкать. Помнишь, что нам говорила Булавка Монс: нас всех поджарят на очень горячем стуле! – засмеялся Макси.

Косой прыгал на одной ноге и потирал задницу.

– Чтоб она сдохла, эта сука.

В комнате появился человек с белыми прохладными простынями, накинул их поверх сидений, и мы смогли вытянуться на креслах. Мы чувствовали себя удобно и расслабленно.

Через некоторое время пот тек с нас уже струями. Жар стоял огненный. Косой похлопал себя по бедру:

– Ребята, как будем поджаривать мясо – с корочкой или помягче?

Патси окинул его изучающим взглядом:

– Ты слишком тощий и черствый, чтобы тебя есть, Косой.

Макси подошел к висевшему на стене термометру и воскликнул:

– Господи, здесь сто семьдесят семь градусов!

Сидевшие в парилке посетители толкали друг друга локтем и шептались. Должно быть, они узнали в нас знаменитых бандитов. Мы уже привыкли к такому усиленному вниманию. Мы с дружелюбным видом кивнули соседям. Макси попросил служащего принести для всех холодного пива. Со всех концов комнаты послышались слова признательности и благодарности.

Пара симпатичных молодых людей подошла поблагодарить нас лично. Они мялись, как две смущенных школьницы. Один из них прошепелявил:

– Мы много слыфали о вафих парнях, мистер Макс. Мы хотим лично поблагодарить фас за угофение.

Другой придерживал на бедре белое покрывало и откидывал назад длинные волнистые волосы, точь-в-точь как женщина.

– Мы хотели посмотреть, так ли вы хороши без одежды, как в ней, – сказал он.

– Ну и как? – заинтересованно спросил Макс.

– Безусловно, вы очаровательны и неотразимы. Какое мужественное тело!

Я процедил сквозь зубы:

– Хватит, девочки. Валите отсюда. Идите припудрите носики.

Молодые люди торопливо запахнулись в простыни.

– Пойдем, Фрэнки, эти мальчики слифком грубы, – сказал шепелявый.

Когда они удалялись, Фрэнки помахал нам рукой:

– До встречи, милашки.

Косой презрительно сплюнул:

– Вот чертовы гомики. Надо бы их как следует взгреть. Может быть, это их излечит.

– Напрасная трата времени. Они безнадежны, – сказал я.

– Конечно, их можно только пожалеть, вот и все, – согласился Макси.

Я кивнул и добавил:

– Вряд ли они могут контролировать свои сексуальные наклонности.

Патси спросил:

– Почему вообще гомики становятся гомиками?

– В основном под действием среды, – ответил я.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Косой.

– Ну… – Я задумался, как лучше объяснить это Хайми. – Возьмем нас, например. Наша среда – это то, как мы росли, как нас воспитывали или, лучше сказать, как мы воспитывали самих себя. У нас были такие классные девочки, как Пегги, Фанни и некоторые другие.

Это воспоминание заставило нас рассмеяться.

Я продолжал:

– Мы представляем собой прямую противоположность гомикам. В каком-то смысле мы тоже не совсем нормальны. Мы находимся на другом конце спектра. Может быть, в нас слишком много мужских гормонов. Поэтому мы такие мужественные и крутые. Как я уже сказал, считается, что гомосексуализм вызывается в основном воздействием общественной среды. Но в некоторых случаях возможен и врожденный фактор.

– Скажи это по-английски, – буркнул Косой.

Макси со смехом пояснил мои слова:

– Это значит, что они родились такими в животе своей матери.

– Слушай, Лапша, – сказал Хайми. – Откуда ты знаешь все ответы? Это что, тоже врожденный фактор?

– Косой, я охотно тебе отвечу. Я родился с такими же мозгами, как все, – улыбнулся я. – Но все время развивал их чтением. Я открою тебе один маленький секрет.

Благодаря тому, что я читаю книги и знаю то и это, вы все считаете, что башка у меня варит, верно?

– Котелок вместо башки, – засмеялся Косой.

– Ладно, не перебивай. Значит, если сравнивать меня с вами, то есть с людьми, которые ничего не читают, получается, что я знаю все ответы на все вопросы, так?

– Ну и что из этого? – спросил Хайми.

– Дело в том, – продолжал я, – что по сравнению с другими людьми, которые читали гораздо больше меня и имеют настоящее образование, я, недоучка, нахожусь в том же положении, что и вы. Вот и выходит, что все относительно.

– Как у Эйнштейна? – предположил Патси.

– Вот именно. Как в теории относительности Эйнштейна.

– Значит, ты признаешь, что ты не самый умный парень на свете? Не как Эйнштейн? – спросил Косой.

– Да, – согласился я скромно. – Среди самых умных парней на свете я второй после Эйнштейна.

– Ладно, кончайте это, – сонно сказал Макси.

Мы посидели еще немного времени и перешли в другую комнату, где нас помыл служащий.

Потом Макси минут на десять удалился в офис Латки. Выйдя оттуда, он кивнул нам:

– Все в порядке, мы договорились.

После этого мы разошлись по отдельным комнатам. Я забылся тяжелым сном.

В семь тридцать Макси негромко постучал в мою дверь и тихо сказал:

– Просыпайся, Лапша. Пора вставать.

Я сразу вскочил с постели. В голове стояла муть. Наверное, на меня все еще действовал наркотик. Странно, еще совсем недавно, сидя в парилке, я чувствовал себя совершенно трезвым. А теперь меня снова повело.

Мы быстро оделись и украдкой вышли на улицу через черный ход. Никто нас не видел.

Мы направились к заведению Йони Шиммеля на Хьюс тон-стрит, чтобы слегка позавтракать.

Над Ист-Сайдом уже висело утреннее солнце. Деятельные домохозяйки вывешивали из окон простыни и одеяла, чтобы проветрить их на воздухе. Одна из женщин голосила с верхнего этажа:

– Эй, мороженщик! Мороженщик, эге-гей, мороженщик!

Мороженщик остановил свою лошадь и прокричал в ответ:

– Да, леди?

– Пришлите мне сюда наверх большой кусок льда, центов так на десять, хорошо, договорились?

– Договорились, леди.

Мусорщики уже выгружали в свои телеги вонючие отбросы и с грохотом выбрасывали пустые баки назад на мостовую.

Дверь многоквартирного дома распахнулась настежь, и оттуда вылетел молодой парень.

Он скатился по ступеням. Наверху открылось окно, и оттуда высунулась женщина, вывесив наружу свои большие груди.

Она прокричала вслед убегавшему мальчишке:

– Джейк, Джейк, дорогой мой! Хорошо веди себя сегодня в школе и будь умным мальчиком.

Парнишка, не снижая скорости, ответил через плечо:

– Я буду хорошим… на том свете.

Изможденные мужчины средних лет, выглядевшие явно старше собственного возраста, тащились к своим лавкам. Пустая банка из-под сардин, вылетев в окно, едва не попала в голову отправлявшегося на работу мужа. Его воинственная жена высунулась из окна и заорала ему вслед:

– Lieg in dred, Yankel! A broch zu dir![8]8
  Катись к черту, Янкель! Чтоб ты сдох! (идиш)


[Закрыть]

Он ответил ей очень коротко:

– Yenta[9]9
  Не бреши (идиш).


[Закрыть]
.

Словно очаровательные цветы, выросшие из мокрой грязи, из темных, сырых и зловонных зданий выходили кокетливо одетые девушки, готовые начать новый трудовой день во всем блеске своей юности и свежести.

Да, думал я, проходя мимо: все эти люди – то, что называют послушным элементом. Посмотрите на них. Что за жизнь ведут они, сбившись в кучу в зловонных трущобах. Утром они отправляются на работу. Вечером возвращаются в гетто. Ну и жизнь. Мне их было жаль.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

сообщить о нарушении