Галина Тимошенко.

Минус одна минута. Книга вторая. Маски приоров



скачать книгу бесплатно

Введя Асю в зал, он с удовлетворением отметил враз наступившую напряженную тишину. Он был вовсе не против закончить на этом торжественную встречу прибывающих, но за спиной вновь хлопнула входная дверь. Оглянувшись, он вынужден был приложить немалые усилия, чтобы сохранить на лице спокойно-радушное выражение: в дверях стояла Лилия – как всегда, в чем-то неопределенно-элегантном и ярком. Она все же заметила промельк напряжения на его лице и весело поинтересовалась:

– А что, разве меня не звали? Ну что уж теперь поделаешь, я здесь. Придется тебе смириться, Тимоша.

Едва заметно скривившись в ответ на «Тимошу», он радостно раскинул руки и пошел ей навстречу:

– Да что ты, голубушка?! Я просто и надеяться не мог…

– Интересно, кого же ты только что встречал, если я по инерции голубушкой стала? – любопытно прищурилась Лилия и оперлась на руку Тимофея. – Ладно, хватит упражняться в остроумии. Веди к столу, хозяин.

Появление Лилии в гостиной произвело не меньший эффект, чем приход Аси: с момента переселения всех ее друзей в Долину на людях ее видели очень редко. Предполагалось, что основную часть времени она живет в Долине со Стасом, хотя точно на этот счет никто ничего не знал: последние три года на Равнине было сравнительно тихо, и третейского вмешательства общепризнанной совести Равнины не требовалось.

Тимофей решил не давать Лилии времени на окончательное овладение вниманием всех присутствующих и провозгласил:

– Прошу наполнить бокалы!

Не слишком привычные к подобной галантерейности дричи и итеры неловко закопошились вокруг стола, разливая напитки и запасаясь закусками.

Когда суета затихла, Тимофей поднял свой бокал и заявил:

– Сегодня исполняется ровно три года, как на Равнине тихо и спокойно. Я хотел бы, чтобы мы все ценили это спокойствие и хранили его как можно дольше. А еще я хотел бы, чтобы мы все помнили, кому должны быть благодарны за все, что имеем и что рискуем потерять каждый раз, когда своим страхом, злостью или скукой вызываем очередную волну смертей, – он выпил бокал до дна, поставил его на стол и повернулся к висевшему за его спиной бронзовому знаку.

Окружающие затихли, с любопытством наблюдая за тем, как Тимофей, благоговейно глядя на солнышко, медленно воздел руку к нему, затем коснулся лба, а потом груди в районе сердца. Закончив сей ритуал, он вновь повернулся к столу и торжественно поцеловал висевший у него на груди знак.

Через несколько секунд он вроде бы как встрепенулся, смущенно оглядел присутствующих и неловко улыбнулся:

– Простите меня, пожалуйста, вас это ни к чему не обязывает, – и уставился в тарелку.

Первой не выдержала Ульяна Петровна:

– Тимофей, ты в порядке?

Он поднял на нее светлый взгляд:

– Я уже давно в порядке – с тех самых пор, как понял, что происходит и что должно происходить.

Оказалось, что Лилия сидит прямо напротив него, и он мимоходом поймал ее язвительно-восхищенный взгляд. Пауза затягивалась, и Тимофей с внутренним содроганием ждал чьей-нибудь подачи.

Наконец откуда-то с дальнего конца стола донесся чей-то дрожащий от сдерживаемого возбуждения голос:

– А что должно происходить?

Отлично.

От этой печки уже вполне можно начинать плясать.

– Вы же все понимаете: в полной мере это может знать только Галилей… Спасибо Стасу, – и он отвесил уважительный поклон в сторону хранившей молчание Лилии, – он доказал, что Галилей жив и по-прежнему охраняет наш покой и благополучие. Важно, чтобы мы ему не мешали.

Он замолчал и начал сосредоточенно жевать. Гости тоже послушно занялись своими тарелками, но было совершенно очевидно, что их терпения хватит ненадолго.

Через несколько минут Тимофей снова предложил наполнить бокалы, и посреди начавшегося общего оживления снова раздался голос. Теперь это была Нора, на которую он с самого начала возлагал большие надежды:

– Тимофей, милый, но мы ведь все всегда это знали, разве не так? Зачем же тогда все это? – и она описала рукой с бокалом большой круг, в который попали оба знака – и тот, что на стене, и тот, что на груди.

– Мы все это знали – и все равно постоянно умирали, потому что не хотели чтить законы нашего мира. Галилей создал эти законы такими, чтобы мы могли быть вечно счастливы. А мы принесли в его мир свои дурные чувства, и начались смерти. Вы ведь по-прежнему боитесь вируса, по-прежнему не хотите делать свою жизнь лучше и интереснее… А на самом деле он, – и Тимофей снова поцеловал свой нагрудный знак, – раз за разом дает нам понять, что мы живем не так. Каждая волна смертей призвана научить нас жить так, как он задумывал. А мы не учимся…

И он скорбно поник головой.

Прагматичный фермер Антон не выдержал:

– Тимофей, я, конечно, уважаю твои чувства, но с чего ты взял, что на Другой Земле вообще есть какие-то законы? Что Галилей что-то специально придумывал, что он как-то нами управляет?

Тимофей прокашлялся, глубоко вздохнул и встал. Он повернулся к знаку на стене, беззвучно пошевелил губами и быстро вышел из гостиной.

Все недоуменно застыли, глядя ему вслед. Потом многие перевели искательные взгляды на Лилию, но она, ни на кого не глядя, перебирала вилкой кусочки овощей у себя в тарелке. Самые смелые начали переговариваться потрясенным шепотом через стол, но в это время Тимофей вернулся, и все снова застыли, выжидая.

Не доходя до стола, он остановился, держа на вытянутой перед собой руке потрескавшуюся и потемневшую шкатулку.

– Смотрите, – негромко произнес он и с величайшей осторожностью поднял крышку шкатулки. – Это – старинный компас. Очень старинный. Его дал мне Галилей, чтобы мы с вами не сбивались с пути, который он для нас начертал. Я встречался с Галилеем сегодня ночью.

Долина

…Еще некоторое время Стас, продолжая надеяться на ненадежность собственных глаз, стоял на смотровой площадке, вцепившись в поручни, потом изо всех сил потряс головой и ссыпался вниз по ступенькам.

Он пронесся по коридору и ворвался в спальню к Зинину, продолжавшему безмятежно почивать после ночных бдений.

– Юрка, вставай! – заорал он, безжалостно сдергивая одеяло с худосочного зининского тела. – Слышишь? Вставай!

Зинин недовольно задрыгал тощими ногами, тщетно пытаясь вернуть одеяло в прежнее положение, и наконец-то чуть приподнял веки.

– Можно не орать? – пробурчал он, осознав безнадежность своей войны за одеяло. – Чего надо-то?

– Залезь наверх – увидишь! В общем, подымайся, я к Буряку, – бросил Стас, вылетая из комнаты.

Только на крыльце он сообразил, что в нынешней ситуации выбегать с пустыми руками – не самое разумное дело, но было уже поздно: первая лохматая куча красовалась прямо перед ним. Стас, спохватившись, захлопнул ногой дверь в дом и застыл.

Вблизи оказалось, что австралопитек (или это был уже какой-то другой пращур?) совсем не так волосат и огромен, как мерещилось сверху: он заканчивался где-то в районе Стасова носа, да и шерсть у него была не слишком густой, не слишком длинной и совсем не всеобъемлющей. Испугавшись появления Стаса, он отпрянул так резко, что сделал кувырок назад по ступенькам крыльца.

Не дожидаясь, пока австралопитек опомнится, Стас гигантскими прыжками помчался через площадь в сторону научной колонии, как в Долине назывались домики говорунов.

По пути ему пришлось дважды шарахаться от братьев (или сестер?) первого встреченного им предка. Впрочем, те, похоже, тоже не слишком жаждали близкого знакомства: оба раза, обернувшись, Стас краем глаза видел, как они улепетывают в сторону леса.

Ему повезло: еще не добежав до дома Буряка, он наткнулся на совершавшего неспешную утреннюю пробежку Василёва. Судя по его флегматичному лицу, обезьяны ему пока под ноги не попадались, и Стас крикнул на бегу:

– Пулей к Зинину – и без вопросов!

Василёв, не издав ни единого звука, повернул и так же лениво потрусил в сторону площади. Стас сердито рявкнул ему вслед:

– Я сказал – пулей!!! И по сторонам смотри!

Тот послушно покрутил головой вправо-влево и заметно ускорился: то ли поверил Стасу на слово, то ли увидел очередную лохматую кучу. Разбираться было некогда: Стас не слишком хорошо помнил, какой именно дом ему нужен, и боялся проскочить мимо.

Хмурый Буряк, непонятно чем разбуженный, уже стоял на пороге своего дома.

– Чего ты горланишь с утра пораньше? – сурово осведомился он, пытаясь почесать у самого себя между лопатками.

Стас немедленно развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал обратно к площади, кинув через плечо:

– Бегом!

Спустя несколько секунд за спиной он услышал топот Буряка и побежал еще быстрее.

Уже с площади они оба увидели возвышавшихся на смотровой площадке Зинина с Василёвым. Стас остановился перевести дух, и нагнавший его Буряк, запыхавшийся чуть меньше, спросил:

– Лезем наверх?

Стас, которому почудилось сзади какое-то движение, резко обернулся, никого не увидел и безнадежно махнул рукой:

– Там разберемся.

В коридоре он, чувствуя на своей спине изумленный взгляд Буряка, запер дверь на все замки (помнится, в первый свой визит в матушевский дом он удивлялся, зачем здесь вообще нужны замки…) и заторопился в кабинет. После короткого парного топота по ступенькам с другой стороны коридора в дом ворвались Зинин с Василёвым, и Буряк поразился еще пуще:

– Чего вы все носитесь, как от фашистов?!

Не отвечая, Стас впихнул его в кабинет и остановился в дверях, поджидая двух других.

Зинин начал еще в коридоре:

– Это что такое..?

Стас втолкнул в комнату и его, вошел сам и без сил сполз по стене на пол, оттягивая начало объяснений.

– Ну так? – грозно вопросил Зинин.

– Да подожди ты, – жалобно сказал Стас. – Я же не чемпион мира по бегу. Отдышаться надо.

– Потом отдышишься. Рассказывай, пока мы тебя не убили, – вступил Буряк.

Стас тяжело вздохнул и заговорил:

– Короче, это матушевские австралопитеки.

– Ты ж говорил, что они все погибли три года назад?! – изумился Буряк, а Зинин въедливым тоном уточнил:

– Это вообще не австралопитеки. Насколько я понимаю, это питекантропы. Они поближе к нам были.

– Да какая, черт тебя дери, разница?! – огрызнулся Стас. – Те действительно погибли. А сегодня появились эти.

Василёв прищурился:

– Сами появились? Или все это ты устроил?

– Вот верите, мужики: сам не понимаю, – честно сказал Стас.

– Ты же вроде научился как-то со своими мечтами обходиться? – подозрительно уставился на него Зинин. – Или врал?

Рассудительный Василёв поправил скептичного историка:

– Он не врал. Он же сделал то, что здесь нужно было – значит, научился.

– Получается, они появились сами, – резюмировал Буряк.

Стас виновато оглядел всех троих, помялся и признался:

– Может, это и вправду я. Я вчера… В общем, я тут дважды общался с одним человеком… Он знал Матушева и знал про его эксперимент. Мы вчера как раз про это говорили, и я сказал: страшно жалко, что все погибли.

– Просто сказал и все? – недоверчиво поинтересовался Зинин.

– Ну не просто сказал… Я как-то очень уж возбудился по этому поводу, так что, наверное, говорил очень страстно, – нехотя ответил Стас.

– Погодите, я не понял: а с каким это человеком, который знал Матушева, ты говорил? Он его еще на Земле знал, что ли? – встрял Буряк.

Стас взмолился:

– Ребята, я вам обязательно все расскажу, правда! Только давайте не сейчас. Сейчас нам надо придумать, что делать…

– А что делать? Помнится, питекантропы людоедами не были. Да и мелковаты они, чтобы так уж сильно их бояться, – возразил Зинин. – Они же не саблезубые тигры все-таки…

– Ты не понимаешь, – и Стас с отчаянием стукнул кулаком в пол. – Матушев, похоже, просто воспроизвел здесь кусок древней Земли. Наверняка он хотел, чтобы условия эксперимента были максимально приближены к реальным. Значит, теперь в лесу наверняка есть какие-нибудь хищники.

Буряк тут же подобрался и недобро блеснул глазами:

– Так ведь то Матушев… А теперь-то у нас тут твой эксперимент. Или я чего-то не понял?

– Да я ничего своего вчера вроде бы не придумывал… Я просто очень жалел, что Матушеву не удалось довести до конца свой эксперимент.

Вдруг Зинин встрепенулся:

– Погоди, ты ведь в прошлый раз рассказывал, что те обезьяны были очень лохматыми? По твоим словам они действительно были похожи на австралопитеков. И Матушев был все-таки не лингвистом, а палеонтологом. При этом питекантропы, по мнению большинства ученых – это как раз тот вид, который мог начать разговаривать. Тогда, выходит, в условиях эксперимента что-то изменилось? Теперь все так, как нужно Стасу, а не так, как было нужно Матушеву?

– И что это нам дает? – с горечью спросил Стас. – Одновременно с питекантропами уже не жили хищники?

– Нужны ружья, – мрачно констатировал Буряк. – И стена вокруг всего поселения.

– От Матушева осталось ружье. Даже два, – сообщил Зинин. – Одно – со снотворными пулями, одно – с настоящими. Из первого он точно стрелял, а из второго – нет.

– Ружья людям давать нельзя, – возразил давно уже молчавший Василёв. – Во-первых, непонятно, в кого они станут палить. Мы с вами это уже проходили. Во-вторых, зачем зверье убивать или калечить? Построить стену – да, а для защиты вполне достаточно будет и факелов.

– Можно еще шокеров наделать, – задумчиво проговорил Буряк. – Но и пару ружей все-таки иметь надо. Себя мне все-таки немного жальче, чем какого-нибудь древнего медведя, знаешь ли. Или мы теперь в лес ходить не будем?

– Верно, самое главное – это стена, – с облегчением подхватил Стас, радуясь, что все переключились с обсуждения его неосторожных мечтаний на насущные нужды. – Собираем народ?

Все молча поднялись и двинулись в коридор. Там разделились: Зинин отправился на кухню за металлическими мисками, которые играли роль местного набата – вкупе с молодецким василёвским свистом.

…Народ собрался быстро. Лица у многих были перепуганными: видно, не одному Стасу уже довелось сегодня встретиться лицом к лицу с новыми соседями по Долине. По внешнему периметру толпы встали Василёв со снотворным ружьем, Буряк с обычным и Зинин с факелом. Стас, как всегда, занял давно опостылевшее ему место на крыльце.

– Многие из вас уже знают, что у нас возникли серьезные проблемы, – сердито начал он, предвидя большой шум и поток обвинений. – В лесу появились питекантропы и всякие звери, возможно, даже хищники. Все стало так же, как было здесь до последней волны смертей.

Толпа угрожающе зашумела, и Стас сурово возвысил голос:

– Не будем сейчас говорить, как это случилось, но теперь все сильно изменится. Прежде всего нам нужно обнести поселение надежным частоколом. И работать придется всем! – он добавил в голос металла, услышав недовольные возгласы. – Кто не будет работать, будет выселен за стену. Когда мы ее построим, конечно.

Он сам не слишком хорошо представлял себе, как можно было бы выселить людей из их домов – или, скажем, перенести дома бездельников за стену, – но угроза сработала: народ испуганно затих.

– Господа инженеры, на вас – планирование и организация работ. Остальные берут топоры и рубят ближайшие деревья. У кого топоров нет – таскают к периметру поселения срубленные стволы. Женщины готовят еду для тех, кто работает, а дети, кто постарше, ее носят. Все остальное – потом. И не забывайте оглядываться по сторонам!

И Стас, сбежав с крыльца и растолкав толпу, пробрался к Буряку. Тот, продолжая настороженно оглядываться, проговорил сквозь зубы:

– Понимаешь, я могу сделать и ружья, и шокеры, но мне нужно смотаться на Равнину в мою мастерскую. Ты не против, если я воспользуюсь самолетом?

– Не поверишь, я догадался, что ты туда полетишь. Хотел попросить тебя привезти сюда Лилию. Ее здравый смысл нам сейчас очень пригодится.

Буряк тут же отвлекся от охранной деятельности и настороженно уставился на Стаса:

– Это благотворительность?

– Иди к черту! – с чувством сказал Стас и ткнул его кулаком в плечо: – Я не хочу сейчас отсюда улетать. Сам знаешь, я и так давно уже непопулярен, а нужно, чтобы здешний народ все-таки хоть кого-то слушался.

– Понятно. Тяжела ты, шапка Мономаха… – съязвил Буряк, не до конца убежденный в искренности Стаса.

– Сегодня вернешься?

– Постараюсь. Сейчас только поговорю с мужиками насчет того, кому что привезти с Равнины, и полечу, – и он торжественно передал Стасу ружье.

Стас медленно двинулся по площади. Судя по тому, что он видел, мобилизация волонтеров-строителей шла тяжко. Вокруг каждого из говорунов-технарей кучковались возмущенные итеры, пытающиеся доказать свою полную непригодность к строительным работам. Технари, не скрывая презрения, старались справиться с саботажниками уговорами, но время от времени им все же приходилось прибегать к прямым угрозам и грубой физической силе.

Несколько инженеров притащили какие-то технические приспособления, призванные ускорить рубку деревьев и подготовку их к установке в стройную линию частокола.

Первые отряды лесорубов уже отправились в лес, женщин и детей тоже не было видно.

Стас подошел к Зинину.

– Фимчик уже все обдумал, – кивнул тот в сторону невысокого плечистого мужчины с лицом, сильно напоминавшим непрошеных гостей Долины, и подтолкнул Стаса локтем. – Ему, похоже, легче понять психологию сородичей – не то что нам…

Стас проигнорировал непритязательную шутку, и Зинин продолжал:

– Он собрал всех в два отряда. С одним ушел Василёв, к другому сейчас пойду я. Хочешь – иди ты.

– Нет уж, я, пожалуй, займусь агитацией и пропагандой, – покачал головой Стас. – А потом буду охранять строителей, – и отправился на помощь инженерам, силившимся объяснить самым ленивым и непонятливым технологию сооружения частокола.

…Через пару часов работа была с грехом пополам налажена. Из лесу доносились довольно ритмичные удары топоров, а с задней стороны поселения дричи заколачивали в землю двухметровые толстенные жерди и доски, заостренные с обеих сторон. Стас подумал о том, чтобы раздвоиться: тогда можно было бы одновременно и обеспечивать охрану строителей, и метаться по домам итеров, возвращая дезертиров на поле боя. Наконец он не выдержал внутренней борьбы и, поминутно оглядываясь, побежал в лес.

Там он отыскал Василёва, который со своим обычным бесстрастным видом шатался вокруг лесорубов, то и дело норовя принять участие в процессе, и отвел его в сторону:

– Слушай, давай махнемся ружьями, а? На черта тебе стрелять по питекам снотворным? Ты же не собираешься их анатомию изучать, правда? Я тебе дам нормальную винтовку, и ты в случае чего будешь просто палить в воздух. Тогда тебя одного здесь вполне хватит. И Зинина с его факелом я у тебя заберу: пусть он строителей охраняет, а я буду бездельников отлавливать. Ты себе не представляешь, как они ухитряются смываться! Только что был – и нету. Я уже замучился и с ружьем вдоль забора бегать, и балбесов обратно сгонять.

Василёв без возражений произвел обмен ружьями и, так ничего и не сказав, вернулся на свой пост.

Когда над северными холмами проскользила, быстро снижаясь, серебряная птица, солнце уже начало проявлять интерес к ночному отдыху, а метров сто пятьдесят частокола почти отгораживали заднюю сторону поселения от леса.

Видимо, местные инженеры не зря ели свой хлеб: их приспособления удачно компенсировали недостаток рабочего энтузиазма. Во всяком случае, Стас никак не ожидал, что работы будут продвигаться такими темпами.

Он рассудил, что на часок можно прервать процесс возвращения особо нерадивых итеров на свои рабочие места (правду сказать, почти все они и так уже втянулись в процесс) и встретить Лилию.

Щадя Буряка, Стас выждал, пока тот помог Лилии выбраться из зависшего над площадью самолета и снова скрылся в салоне, и только тогда выдвинулся из-за дома.

Лилия, сияя своими невероятными глазищами, быстро пошла к нему. Выражение ее лица издали Стас оценил как сложное и противоречивое, поэтому предпочел сразу закрыть ей рот поцелуем, предусмотрительно затащив ее сначала в дом.

Когда они оба отдышались, Стас быстро сказал:

– Я страшно соскучился, поэтому кричать будешь потом, ладно? Я все расскажу вам четверым ночью.

Лилия, испытующе глядя ему в глаза, возразила:

– Ночью Буряк собирается заняться оружием.

– Ну, это его дело, – пожал плечами Стас. – Хотя мы можем пойти и к нему – расскажу там. Какая разница?

– Ты как? – тревожно спросила она. – Расстроился?

– А как ты думаешь? – сердито ответил Стас. – Чувствую себя так, будто прилюдно обделался. Хотя, собственно говоря, примерно это я и сделал. Заметь, это народ пока еще не сообразил, что я имею к питекам какое-то отношение… Представляешь, что будет, когда сообразит?

– Ладно, плюнь, – посоветовала Лилия. – Что тебе терять-то?

Стас еще раз поцеловал ее, с трудом оторвался, когда по ступенькам крыльца подчеркнуто громко затопотал Буряк, и легонько подтолкнул ее в сторону своей спальни.

– Иди. А я пойду возвращать шалопаев на работу. Небось, без меня уже все разбежались.

И он зашагал к выходу мимо вошедшего Буряка. Тот шел, до бровей нагруженный какими-то коробками, железяками и еще чем-то непонятным, но все-таки сумел поверх всего этого невнятно спросить, придерживая подбородком какую-то длинную непослушную планку:

– Ночью работать будете?

– Попробуем… – безнадежно махнул рукой Стас и вышел.

К его удивлению, оказалось, что ближе к ночи у народа проснулся азарт: видимо, вид стремительно удлиняющейся линии обороны сыграл вдохновляющую роль. Вдоль яростно заколачивающего жерди стройбата с довольным видом расхаживал Зинин. Он радостно встретил вернувшегося Стаса и ухватил его за рукав:

– Слушай, ты представляешь себе – все работают как черти! Как ты ушел, они почему-то все сразу начали сами возвращаться!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8