Галина Тимошенко.

Минус одна минута. Книга вторая. Маски приоров



скачать книгу бесплатно

© Галина Тимошенко, 2017

© Елена Леоненко, 2017


ISBN 978-5-4490-0117-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Долина

…Самолет перевалил через кольцо холмов, оставив позади медленно катящееся к закату солнце, и оказался в плотной предвечерней тени, всякий раз наполнявшей чашу Долины перед закатом. Быстро и круто пронизал эту синеватую тень, почти скользнув по верхушкам высоких деревьев, прошел над покрытыми травянистым дерном крышами приземистых строений и неподвижно замер в полуметре над плоской лужайкой перед бревенчатым домом.

Стас посидел еще немного перед приборной панелью, уговаривая себя не нажимать снова кнопку с надписью «Взлететь». С тяжелым вздохом решил, что уговоры увенчались успехом, и вышел наружу.

На краю посадочной лужайки маячило несколько фигур с тоскливым выражением лица. Как только Стас направился в сторону бревенчатого дома, фигуры немедленно снялись с места и торопливо двинулись ему наперерез. Он остановился и с досадой повернулся к ним.

– С возвращением! – до тошноты любезным тоном произнесла первая фигура, пытаясь поймать взгляд Стаса.

– Мартыныч, коротко и по делу, – отрезал Стас.

Мартыныч приосанился и торжественно начал:

– Прошу заметить, меня зовут Мартин. И вообще… Стас, я ведь не о себе забочусь. Все итеры приняли решение послать меня к тебе.

– Интересно, почему именно тебя? – усмехнулся Стас, с надеждой глядя на крыльцо дома.

– Значит, уважают, – солидно склонил голову Мартыныч. – В общем…

– Да знаю я, что в общем. И что в частности, тоже знаю, – тоскливо вздохнул Стас. – Будешь клянчить, чтобы я вам самобраны сделал.

Итер просиял с беззастенчивым облегчением:

– И как? Сделаешь?

Стас неспешно оглядел субтильно-смазливого Мартина-Мартыныча с ног до головы. Под нескрываемо презрительным взглядом тот обеспокоенно затоптался на месте и постарался сделать взгляд масленых карих глаз вызывающим – без особого, впрочем, успеха. Наконец Стас с явным удовольствием сообщил:

– Нет, не сделаю. Идите вон к дричам на огородах работать, – и сделал попытку все-таки добраться до вожделенного крыльца.

– Ну Стас! – возмущенно закричал итер. – Мы так не договаривались! Это просто нечестно, в конце концов!

– Вот как? А о чем мы договаривались? – ухмыльнулся Стас. – Насколько я знаю, в вас никто не стреляет. Хотите заняться делом – кругом целый лес, инженеры что-то интересное делают, дричи свои огороды растят… Вполне можете к ним присоединиться. Чего вам еще от меня надо-то? Ну-ка брысь отсюда!

Он обошел захлебнувшегося возмущением Мартыныча и решительно зашагал к крыльцу большого бревенчатого дома с наблюдательной площадкой на крыше. Однако на его пути возникло еще одно препятствие: откуда-то из-за перил выскользнула прежде остававшаяся незамеченной женщина без инфинита на виске.

Угрюмо глядя в сторону, она проговорила тусклым голосом:

– Я возьму продукты из погреба?

Стас остановился.

– Где настроение потеряла, Катюша? – мягко спросил он. – Что-то с детьми?

Та невыразительно пожала плечами, упорно не глядя на Стаса.

– Понятно, – протянул он и, швырнув полупустой рюкзак рядом с крыльцом, уселся на ступеньки. – Садись-ка, радость моя.

Морталка сменила на лице несколько самых разных выражений и не слишком охотно села рядом.

– Где же это я тебе на ногу наступил и сам не заметил? – поинтересовался Стас, внимательно глядя на нее. – Давай рассказывай.

– Да нечего рассказывать. Просто стыдно мне, и все, – пробормотала Катя, продолжая прятать глаза.

– Это чего ж тебе стыдно? – изумился Стас. – Что продукты берешь? Что детей своих кормишь? Это стыдно?

– А зачем ты мне это разрешаешь? – вдруг воинственно вскинулась морталка. – Я что – больная, убогая? Сама не найду, чем детей накормить?

Стас разозлился:

– Так ищи! Я ж разрешаю, а не заставляю! Не хочешь – не бери.

Катя тут же сникла:

– Вот если б ты не разрешал – я бы искала. А так и смысла-то нет по лесам лазить или огород разводить…

Стас брезгливо, одним пальцем повернул к себе ее тоскливое скуластое лицо:

– Слушай, Катерина, ты ведь вроде раньше итером не была. Или я ошибаюсь? Сейчас-то тебе зачем кнут понадобился? Сама с собой разобраться не можешь?

Катя встретила взгляд Стаса с такой упрямой неприязнью, что он в сердцах чертыхнулся и встал.

– Иди, бери что хочешь, – сердито сказал он и ушел в дом.

Стас быстро прошел по темному коридору дома погибшего палеонтолога Тимура Матушева, заглядывая по пути во все двери. У него за спиной тихонько прошуршали неуверенные шаги Катерины, и он снова выругался – на этот раз про себя.

За очередной дверью он наткнулся на историка Юру Зинина – как всегда, обложенного со всех сторон матушевскими бумагами. Тот вскинул на Стаса настороженный взгляд:

– Что, мне сматываться? Или ты снова без Лилии?

Не отвечая, Стас раздраженно вбросил в комнату свой рюкзак и ушел дальше по коридору.

Пройдя сквозь весь дом, он вышел с другой стороны и поднялся по лестницам на крышу дома, где много лет назад Матушев выстроил роскошную смотровую площадку для наблюдения за своими экторами-австралопитеками. Там Стас сердито бухнул локти на перила и уставился на темнеющий лес.

Теперь, через три года после переселения большей части населения Равнины сюда, в Долину, лес отодвинулся от дома на целый километр. В результате матушевский дом, когда-то единственный в Долине, был отделен от леса парой десятков домов, на крышах которых трогательно росла трава. Травяные крыши были идеей Эльзы Моисеевны – басистой седовласой дамы, еще в свою бытность на Земле объездившей всю Европу и навеки покоренной Норвегией. По ее словам, все сельские норвежские домики устроены именно так – то ли для создания какого-то особого климата внутри, то ли просто для красоты. А поскольку Эльза Моисеевна и на Земле занималась строительными конструкциями, основанными на устройстве живых организмов, то именно она была автором почти всех здешних архитектурных шедевров – в том числе и травяных крыш.

Вокруг некоторых домов были разбиты огороды и даже роскошные сады – плоды трехлетних трудов дричей-переселенцев. Другие дома остались в том же виде, в котором были выстроены три года назад – разве что выглядели куда менее ухоженными и аккуратными: это были обиталища итеров. Колония говорунских домов располагалась намного левее – за небольшой речушкой, огибавшей дом Матушева. Эти дома отличались более оригинальной архитектурой и обилием всяких непонятностей вокруг: от сложных деревянных конструкций неясного происхождения и назначения до куч разнообразного рабочего мусора (или это был не мусор, а материал для будущих конструкций?).

Стас ощутил мгновенный и острый укол виноватого сожаления: когда он первый раз стоял на этой площадке и смотрел на тающие в воздухе тела погибших вместе со своим создателем австралопитеков, все здесь выглядело куда симпатичнее…

За спиной послышался скрип ступенек и осторожные шаги, и Стас обернулся. На площадку, споткнувшись на последней ступеньке, выбрался Зинин и сконфуженно пробормотал:

– Ты топал по крыше, как Санта Клаус в новогоднюю ночь. Работать было невозможно, так что извини, если помешал…

Ядовитый историк за последние три года то ли очень расположился к Стасу, то ли вообще сильно потеплел душой, поэтому Стас привычно обрадовался его скрипучему голосу. Он без сожаления отвернулся от ставшего совсем уж темным леса, сполз по прочному столбу ограждения на пол и приглашающе похлопал ладонью рядом с собой.

Зинин покряхтел, усаживаясь, и спросил:

– Слушай, а почему Лилия последнее время здесь почти не бывает? То есть у меня-то есть свои предположения…

Стас помолчал и неохотно ответил:

– Мне кажется, ей стыдно.

– Чего-о?! – поразился Зинин. – Лилии – стыдно?! С ума сойти! Как же у вас все сложно…

– Можно подумать, тебе не стыдно, – огрызнулся Стас и снова развернулся лицом к лесу.

– Да вот нисколечки, – честно признался Зинин. – За что бы это?!

Стас, искоса глянув на него, скептически хмыкнул и проворчал:

– Мне – так точно есть за что. Изобразил из себя вождя и спасителя, а получилось… Получилось то, что получилось. Никому не страшно, но всем скучно. А еще всем жрать постоянно хочется, ходят все ободранные, как бродяги… Стоило переселяться с таким шумом и барабанным маршем?

– Ну не знаю, – пожал плечами Зинин и тоже повернулся к темной стене деревьев вдали. – Ты же не обещал сделать всех счастливыми, правда? Ты привез нас туда, где есть возможности, но ты же не мог им эти возможности в глотку запихнуть, правда?

– Мы не учли одного, – с горечью проговорил Стас. – На Другой Земле оказываются только те люди, которые за свой счет жить не хотят. И с чего мы взяли, что они здесь захотят что-нибудь для самих себя придумывать и делать?

У Зинина, казалось, даже брови встали дыбом от возмущения:

– Алё, дружок, полегче! По-твоему, мы с Буряком тоже ждем, пока нам кушать подадут? И Эльза, и Василёв, и Руслан с Вероникой? И Парамонов покойный ждал, и Ромка? Тебе еще сотню имен назвать?

– Не бурли, – отрезал Стас. – Раз мы все на Земле не справились – значит, не слишком-то и старались. Конечно, кому-то здесь стало просто прекрасно: никто окна не бьет, не стреляет – красота! Сиди и думай в свое удовольствие. Я же не про них, они меня не раздражают.

Еще не успокоившийся Зинин огрызнулся:

– Так ты уж скажи, будь добренький, про что ты, а то я никак не соображу. Только так, чтобы даже тупым историкам понятно было.

– Вот ты знаешь, сколько человек за эти три года рискнули вернуться обратно на Землю? – начал горячиться Стас. – Шесть! Представляешь? Всего шесть! Остальные даже этого захотеть не сумели. А на Третью Землю – так и вообще никто не захотел! Ни один человек! При этом все копытами били: вынь да положь им карты Галилея! Ну и на черта им были эти карты?! Теперь таскаются за мной и ноют: сделай нам, Стасик, холодильник и штанишки, а то кушать хочется так, что срам прикрыть нечем!

– Ну если ты за них смерть как переживаешь – так возьми и сделай, – язвительно предложил Зинин. – Чего ядом-то исходить?

Стас вдруг спросил, тыкая пальцем куда-то вправо, в сторону подножия дальних холмов:

– Слушай, а что у нас там за костер?

– Да кто его знает, – безразлично пожал плечами Зинин. – Может, Буряк какую-нибудь новую штуковину сочиняет. Он у нас любит в лесу подумать. А может, кто-то из дричей сидит и мечтает: они у нас все лесофилы и природолюбы. Тебе-то какая разница?

За их спинами снова послышался топот, и на площадку, отдуваясь, вылез Буряк.

– Я так и знал, что Стас здесь. Самолет увидел – и сразу полез на крышу, – радостно сообщил он.

– Буряк явно не думает в лесу, – флегматично констатировал Зинин.

Буряк недоуменно посмотрел на него и, с сомнением покрутив головой, тоже опустился на дощатый пол смотровой площадки.

– А знаете, что я надумал? Попробую-ка я сделать артефакт, – неожиданно заявил Стас.

Тут уж двое ночных сидельцев изумленно воззрились на него.

– Может, пояснишь для бестолковых? – небрежно предложил Буряк.

– Да я сам пока не очень себе это представляю… В общем, нужно сделать что-то такое, что давало бы возможность всем создавать то, что они хотят. То есть сейчас пока самолет только у меня получился, а надо, чтобы все так могли, – не слишком уверенно объяснил Стас.

Буряк выразительно откашлялся и покосился на Зинина:

– Ну и как тебе такая идея?

– По-моему, это мания величия, – скорбно произнес тот. – В наших условиях, увы, не лечится. Боюсь, ни в каких других тоже.

Стас оскорбился:

– Причем здесь величие? Я просто хочу, чтобы они от меня отстали.

– А чтобы здесь огнедышащие драконы появились, ты не хочешь? – ядовито осведомился Зинин. – Или ядерное оружие, скажем?

– Ты ведь понятия не имеешь, о чем говоришь, – усмехнулся Стас. – Думаешь, это так запросто происходит? Тебе только что-то в голову пришло – и ба-бах: вот оно взяло и случилось?! Черта с два!

– Нет, мечтатель ты наш кремлевский, – вкрадчиво возразил Зинин. – Просто я очень хорошо помню, какие у тебя были выпученные глаза, пока ты понятия не имел, как именно это ты это делаешь.

– Нет, мужики, меня другое интересует… Меня интересует, что это вообще означает – создать артефакт? – мечтательно протянул Буряк. – Это все-таки не рояль, про который ты хотя бы понимаешь, что это такое. Ладно, не буду тебе льстить: ты, конечно, знать не знаешь, как этот самый рояль внутри устроен – но ты хоть представить его себе можешь! А тут – артефакт… В общем, я преклоняюсь перед твоим нахальством, вождь. Дерзай. А ты, Зинин, не бойся: тебе все равно не придется увидеть огнедышащих драконов.

Стас невозмутимо пожал плечами:

– Можете ржать сколько угодно, девочки. Я у вас помощи не прошу. Не смогу – обваляете меня в перьях, если захотите. А если сделаю – утретесь как миленькие.

– Хитрый, – кивнул Зинину Буряк, – знает, что никто из дричей не даст нам их курей ощипывать. Ну ничего, мы что-нибудь другое придумаем.

– Нет, но кто же там все-таки костер-то жжет? – не унимался Стас. – Туда же идти не меньше часа! Неужто у нас нашелся кто-то такой неленивый?

Зинин решительно сказал, поднимаясь:

– Ладно, если мы уже обо всей ерунде поговорили, то я с твоего разрешения пойду еще поработаю.

Буряк продолжал испытующе смотреть на Стаса, небрежно махнув на прощание рукой спускающемуся по лестнице Зинину.

– Это ты Лилию сюда не пускаешь?

Стас обернулся и удивленно уставился на него.

– Мы с тобой одну и ту же женщину называем Лилией? Ты правда считаешь, что ее можно не пустить туда, куда она хочет?!

Буряк помолчал и нехотя проговорил:

– Возьмешь меня с собой, когда будешь возвращаться на Равнину?

– Буду только рад, – серьезно сказал Стас. – Лилия тоже. Приветов она никому никогда не передает, сам знаешь. Но она очень скучает.

Инженер криво усмехнулся:

– Видимо, не настолько, чтобы прилететь сюда вместе с тобой. Ладно, неважно. Ты когда обратно?

– Скорее всего, завтра. В крайнем случае, послезавтра, – продолжая вглядываться в далекий костер, бросил Стас. – Что здесь дольше-то делать?

Буряк еще потоптался немного, а потом, ни слова не говоря, шагнул к лестнице.

Стас и сам не смог бы сказать, чем его так привлекло крохотное оранжевое пятнышко у подножия правых холмов, где огромные деревья росли почти вплотную к круто вздымающемуся склону и при ветре смахивали ветвями вниз землю и мелкие камешки. И все-таки его распирало неудержимое желание найти хоть одного здешнего обитателя, которому хватило любопытства забраться так далеко от поселения.

Он задумался, вспоминая, есть ли там, в районе костра, хоть одно большое плоское место, на котором мог бы уместиться самолет: поход через ночной лес с крутыми оврагами, топорщащимися из-под земли корнями деревьев и густыми колючими кустарниками не представлялся ему приятным времяпрепровождением. Но ничего достаточно большого и достаточно плоского ему в голову так и не пришло, поэтому Стас спустился в дом, стараясь не шуметь: не хватало еще объяснять Зинину, наверняка продолжавшему торчать у матушевских книжных полок, куда это он собрался на ночь глядя.

Он отыскал в кладовке матушевский налобный фонарь, прислушался: Зинин, снова по уши увлекшийся работой, не подавал признаков жизни – и вышел из дома.

Путь через лес оказался несколько проще, чем Стас предполагал. И все равно чем дольше он шел, тем большее раздражение его одолевало: по сравнению с его голодным недельным путешествием сюда, в Долину, три года назад, прогулку по здешнему лесу можно было считать просто-таки гастрономическим туризмом. Луч фонаря то и дело выхватывал из темноты семейства крепеньких аппетитных грибов и густо обсыпанные самыми разными ягодами кусты. Под ногами время от времени катались, как небольшие мячи для регби, упавшие кокосы. Когда же Стас задирал голову вверх, то в стекавшем с ночного неба потоке голубоватого лунного света были видны неожиданные среди могучих сосен и дубов гроздья бананов: все-таки Матушев был большой затейник…

Как, скажите на милость, эти идиоты итеры ухитряются среди такого изобилия жаловаться на недостаток еды?! Всего-то и труда – полчаса погулять по лесу и насобирать себе всякой всячины на очень даже не скудный обед! Ну хорошо, чтобы запастись едой на зиму, погулять придется подольше и принести домой побольше – но это ведь все равно ерунда…

К тому моменту, когда костер уже начал просматриваться сквозь строй мохнатых стволов (в этом районе леса почему-то обитали высоченные пальмы), Стас уже кипел от возмущения. Его идея насчет создания чего-то такого, что позволило бы людям самим исполнять свои желания, начала обрастать всяческими мстительными деталями: вот если бы получилось так, чтобы исполняться могли не любые желания, а только какие-нибудь особо тонкие, изысканные и непрактичные… Или если бы желания исполнялись – но процесс их исполнения был бы чрезвычайно сложным и напряженным…

Процесс воображаемого воспитания ленивых итеров пришлось прервать: совсем близко послышалось потрескивание костра, и Стас как-то неожиданно быстро вышел на крохотную полянку прямо под склоном холма.

Незнакомец, сидевший у костра, сощурился и заслонился рукой от яркого луча, идущего от Стасова лба. Стас спохватился и отключил фонарь: теперь, чтобы разглядеть любителя ночного леса, было вполне достаточно света и от костра, орошавшего огненными брызгами лесную тьму.

Даже если бы лицо незнакомца не было освещено переливающимся оранжевым отблеском костра, оно все равно выглядело бы янтарно-смуглым. На фоне этой густой теплой смуглости большие темные глаза, в которых плясали огоньки, приковывали к себе внимание даже сильнее, чем если бы горели на негритянском лице. Но окончательно Стас остолбенел, разглядев инфинит на левом виске: он был непривычного темно-шоколадного цвета.

Сначала Стасу показалось, что инфинит просто выглядит таким из-за цвета кожи, но потом он понял: холодный оттенок горького шоколада вовсе не совпадает с теплой янтарностью улыбающегося лица. Оставалось допустить, что инфинит и в самом деле был не пурпурным, как у всех, кого знал Стас на Другой Земле. Странно, ему казалось, что время, когда каждая встреча и каждое событие были космическим потрясением, давно прошло…

– Меня зовут Сандип, – снова улыбнулся незнакомец. – На хинди это означает «светящаяся лампа».

Ну конечно же! Даже удивительно, как Стасу сразу не пришло в голову, что вся экзотичность образа смуглого любителя ночных костров – следствие индийского происхождения. Непонятной оставалась только безупречность русского произношения Сандипа: уж Стас-то с его обостренной чувствительностью к малейшим нюансам всего произносимого не смог бы не заметить даже самый крохотный акцент, который практически всегда остается в речи иностранца.

Сандип привстал и протянул Стасу руку поверх костра. Стас, чуть помедлив, пожал узкую, но крепкую ладонь индийца-полиглота, и сел напротив, отделенный от нового знакомого колышущейся завесой огненных языков.

– Я Стас, – произнес он и замолк, судорожно пытаясь сообразить, откуда взялся здесь, в Долине, этот странный смуглый человек.

Индиец внимательно рассматривал Стаса, склонив набок удлиненное лицо, обрамленное кудрявыми волосами.

– У тебя необычный инфинит, – сказал он, осторожно указывая пальцем на правый висок Стаса.

Да уж, встретились два оригинала… И что теперь – играть в дипломатию? Или все-таки по праву хозяина здешних мест пойти напролом? Поскольку собственные дипломатические способности всегда казались Стасу весьма сомнительными, он решил выбрать второй вариант:

– А ты откуда, Сандип? Я тебя никогда в этих краях не видел.

Индиец мягко усмехнулся и проговорил:

– Я действительно не отсюда, Стас. Давай так: я тебе честно все расскажу, но чуть погодя. А сначала ты расскажешь мне, куда делся отсюда Тимур. Я ведь здесь уже неделю сижу и жду, пока хоть кто-нибудь захочет прийти на огонек. Но пока никому интересно не было.

Стас с горечью признался:

– А здесь всегда так… Одним интересно только то, чем они занимаются, и они по сторонам вообще редко глядят. А другим вообще ничего не интересно.

Сандип смотрел на него с таким серьезным вниманием, что Стас решил больше ни о чем не задумываться.

– Я, конечно, могу рассказать тебе про Матушева, но тут надо начинать из-за горизонта.

– Ну и в чем проблема? – удивился индиец. – Я готов послушать.

И Стас заговорил. Он рассказал Сандипу и о том, как сам оказался здесь, и о том, какие бурные волнения вызвал на Равнине его правый инфинит, и о собственноручно разорванном капроновом шнуре, и о своем путешествии, приведшем его в Долину. Рассказал о смерти Матушева во время волны сильнейшей дестабилизации, о своем разговоре с Галилеем, о самолете, отправке тяжело больного Сабинина обратно на Землю – и напоследок о переселении в Долину, которое теперь не вызывало у него ничего, кроме тяжелого раздражения и стыда.

Сандип был прекрасным слушателем – сосредоточенным и чувствительным. Стас, который никогда не считал себя хорошим рассказчиком, вдруг обнаружил, что без всякого усилия подбирает точнейшие слова, ярко живописующие события трехлетней давности. Он говорил и сам диву давался: было решительно непонятно, как ему удалось всю эту непростую эпопею рассказать за какие-нибудь полчаса – причем, казалось, не упустив ни малейшей подробности.

Дослушав все до конца, индиец задумался, ковыряя в костре длинной веточкой, а потом спросил:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8