Галина Миленина.

Сад земных наслаждений



скачать книгу бесплатно

1

– Постарайтесь не испугаться, когда придете в себя после наркоза. Не пытайтесь открыть глаза, – говорил доктор Оксане последние напутствия перед операцией.

– На ваших глазах будут повязка и мешочки со льдом. В течение последующих двух-трех часов сохраняйте спокойствие, не двигайтесь и не разговаривайте. Чем больше времени проведете в покое, тем быстрее пройдет реабилитационный период и лучше будет результат.

Оксана пришла в себя после двухчасовой операции и испытала, наверное, самые неприятные минуты в своей жизни. Дышалось после наркоза трудно. Казалось, легкие разучились самостоятельно работать. Тело было налито свинцовой тяжестью. Сильно тошнило. И она снова вспомнила последнюю фразу, которая засела в ее мозгу перед тем, как она вошла в операционную: «Никогда не говори никогда». Оксана в который раз за прошедшие сутки удивилась своему поступку, вернее, той легкости, с какой пошла на это, ибо патологически боялась больниц и была уверена, что попадет туда только в случае угрозы ее жизни или здоровью. Но вчера утром, разглядывая свое отражение в зеркале ванной комнаты, она подумала: «Ах, как бы хотелось не видеть по утрам этих морщинок в уголках глаз!»

Она всегда была довольна своей внешностью и с некоторой долей презрения относилась к женщинам, которые ложились под скальпель хирурга, пытаясь вернуть былую молодость.

«Я никогда не пойду на это, – говорила она. – Надо уметь мужественно принимать свои возрастные изменения».

Накануне же, с пристрастием разглядывая свое отражение в зеркале, вдруг передумала их принимать, тем более мужественно. Ей хотелось быть женственной, молодой и прекрасной! Полистав телефонную книгу, сразу нашла номер своей близкой подруги.

– Софочка, привет! Помнишь, ты говорила про классного пластического хирурга? Можно мне его телефон?

– Конечно, можно. Неужели для себя спрашиваешь? Не верю, – отреагировала подруга.

– А для кого же еще? Твой пример весьма впечатляет. Я, конечно, трусиха ужасная, но ты не представляешь, как хочется помолодеть! Никогда со мной такого не было.

– Стимул появился? – оживилась подруга.

– А то ты не знаешь! Он появился еще год назад.

– Ксюша, да ты о ком? Я ничего не знаю.

– Спасибо, подруга! Надеюсь, твоя память и дальше не прояснится и ты навсегда забудешь, как мы в прошлом году отдыхали в Анталии.

– Если хочешь, меня там вообще не было.

– Ну уж нет, ты как раз была. А вот остальных персонажей, будем считать, не было. Как представлю, что Виктор узнает о моем романе, меня холодный пот пробирает и такие мрачные картины встают перед глазами – просто ужас!

– Да как он узнает? От кого? Мы с тобой там были вдвоем, прошел год, раз ничего не выплыло, так уже можешь успокоиться. Я волновалась, когда вы с Тамиром прощались у отеля перед автобусом и толпа туристов наблюдала за вашим расставанием со слезами на глазах и нежными поцелуями.

У тебя в тот момент мозги действительно отдыхали, ведь среди туристов могли быть люди, тебе не знакомые, но знающие тебя как жену Виктора. Твой муж – лицо публичное. Прошу прощения, но вела ты себя, как полная идиотка. А если бы тебя сфотографировали и стали шантажировать? Вот это была бы катастрофа!

– Ну не сфотографировали же! – ответила Оксана и подумала: «Только тебя и остерегаюсь, подруга. Ты меня реально уже можешь шантажировать».

Но вида не подала:

– Пусть докажут, что это не фотомонтаж. Вообще, чтоб такие вещи доказать, нужно свечку держать, как минимум. А над нами с Тамиром никто ее не держал, насколько я помню.

– Ты права, доказать трудно, но нервы попортить можно.

– Ладно, хватит о грустном. Давай, вечером встретимся где-нибудь, кофе выпьем или чего покрепче.

– Давай. Но сначала сходи к Юре. У него, правда, очередь… Ты передай ему привет от меня. Он классный хирург – тебе понравится. А мужчинка какой симпатичный! Ты не представляешь!

Уже через час Оксана предстала перед хирургом.

– Вы раньше делали подобные операции? – спросил доктор.

– Никогда.

– Значит, блефоропластика? Я правильно понял? Больше ничего?

– Пока да.

Симпатичный доктор, осмотрев Оксану, в задумчивости листал свои записи, намереваясь внести ее в список.

– Когда вы планируете к нам прийти?

– Я уже пришла, – ответила Оксана.

И доктор улыбнулся.

– Но у нас очередь.

В это время постучали в дверь, и в кабинет вошла молодая ассистентка:

– Юрий Александрович, пациентка, назначенная на четырнадцать часов на завтра, прийти не может и просит перенести операцию на другой день.

– Отлично! Это для меня освободилось время, – не удержалась Оксана.

Она еще раз убедилась, что всё в этом мире для нее и всё вращается вокруг нее, если она этого захочет.

– Хорошо, если вы готовы, сейчас сделаем кардиограмму и анализ крови. Потом с вами побеседует анестезиолог.

Оксана провела в клинике часа полтора. Обходительная медсестра уложила Оксану на кушетку, подсоединила к рукам и ногам датчики, быстро сделала кардиограмму, взяла кровь на анализ. А затем пришел анестезиолог. Выяснив, что Оксана практически никогда и ничем не болела, операций никаких не делала и в больнице находилась всего один раз в жизни, когда рожала сына, анестезиолог сделал комплимент Оксане, ее счастливой судьбе и ее здоровому сердцу.

– Доктор, а наркоз – это очень опасно для здоровья?

– Не волнуйтесь, препараты, которые мы используем для наркоза, высокого качества и, если наносят ущерб здоровью, то весьма незначительный. Вы этого практически не почувствуете. У вас молодое, сильное сердце, и я думаю, вам не о чем беспокоиться. К нам часто приезжают делать пластические операции наши бывшие соотечественники из Германии, Израиля, США и других стран. Вы даже не представляете, сколько среди наших пациентов больных и пожилых людей, скажем, тех, кому за шестьдесят, и всё обходится прекрасно! – успокоил анестезиолог Оксану.

– Да, я слышала, что подобные операции за границей стоят в два-три раза дороже. Вот они и едут к нам.

Оксана попросила доктора дать ей что-нибудь успокаивающее на ночь, и миловидная медсестра принесла ей маленькую продолговатую таблетку.

– Выпьете за сорок минут до сна и ложитесь спокойно. Только не забудьте, поставить будильник, а то проспите завтра на операцию, – посоветовала она.

На другой день Оксану встретили в клинике, как старую добрую знакомую. Ее поместили в палату, где уже находились две дамы. Одна прилетела из Нью-Йорка и говорила очень громко, с сильным акцентом, часто используя в своей речи английские слова. Она то и дело повторяла: «У нас – в Америке». Но, как выяснилось, прожила там всего полтора года из своих шестидесяти и вернулась на родину сделать капитальный ремонт своему «боди» по разумным ценам. Вторая женщина была коренной киевлянкой – смуглая черноволосая красавица бальзаковского возраста. Уже через пять минут она доверительно поведала Оксане, что от нее ушел муж и, чтобы его вернуть, она решила увеличить себе грудь на два размера. Женщина тараторила, не умолкая ни на минуту. Она тут же расстегнула халатик и гордо продемонстрировала новое приобретение, пока еще запакованное в специальный корсет. Теперь она не сомневалась: муж непременно вернется к ней. Оксане на мгновение показалось, что попала в сумасшедший дом.

Вошла медсестра и предложила ей надеть пижаму и плотные эластичные чулки. Доктор пригласил ее в маленький кабинет и, поставив у окна, «начертил» выкройку на ее веках. Последние напутствия анестезиолога – и медсестра ввела Оксане иглу в вену, статично закрепив ее пластырем.

– Чтобы каждый раз вас не колоть, все препараты будут вводиться сюда, – с улыбкой прокомментировала она свои действия.

С учащенным пульсом, но очень решительно, боясь передумать и сбежать из клиники в последнюю минуту, Оксана вошла в операционную.


И вот уже всё позади.

– Поверните голову набок, – заботливо говорила медсестра Оксане, – и тошнота скоро пройдет. А сейчас я введу вам лекарство в вену, и вы поспите.

«Неужели я сделала это», – вяло думала Оксана, снова проваливаясь в сон.

Часа через три она окончательно пришла в себя. Молоденькая медсестра Аня осторожно сняла повязку, промыла глаза, помогла раскрыть слипшиеся веки.

– Я чувствую себя гоголевским персонажем, – пошутила Оксана.

Яркий свет неприятно резанул по глазам.

– Это, каким же персонажем вы себя чувствуете? – не поняла медсестра.

– Вием. Помните, когда он просил: «Поднимите мне веки»?

– Ну что вы! Какое ужасное сравнение! Знаете, какой куколкой вы будете через недельку! Всё быстро забудется, а результат останется, как говорится, на лице.

Очертания палаты снова расплылись перед глазами.

«Да, я точно сошла с ума, – подумала Оксана. – Наверное, все бабы действуют по одному и тому же сценарию, когда влюбляются. Но никто не признается в этом. Только стоит ли этот мальчик моих мук? Хотя я это сделала для себя – не для него. Но если быть честной хотя бы перед собой, то, если бы не эта предстоящая встреча спустя год, кто знает, решилась бы я на такое? Значит, я сделала это для себя, но из-за него».

Оксана прикрыла глаза, и снова перед ее внутренним взором появилось желанное лицо знойного восточного мужчины. Как же она соскучилась по его страстным губам! Его темные как угли глаза, такие выразительные в своем желании, преследовали ее весь прошедший год, не давая забыть о счастливо проведенном отпуске в Анталии. Оксане было наплевать, что юноша был ровесником ее сына. Никто не спрашивает в Турции о возрасте, когда здоровая красивая женщина, к тому же богатая, хочет отдохнуть душой и телом, забыть о своих годах и проблемах, которые оставила дома. Хотя грех жаловаться, особенных проблем в ее жизни и не было.

2

Оксане везло с рождения. У нее было прекрасное, беззаботное, счастливое детство, которое плавно перетекло в такую же приятную юность. Она жила в обеспеченной интеллигентной семье. Мама с папой любили и баловали единственную дочку. Она до сих пор помнит нежные прикосновения папиных рук, будивших ее по утрам, и горячие блинчики, заботливо приготовленные мамой на завтрак.

А когда она уехала поступать в институт в большой город, то вдали от дома ей тоже повезло – и с преподавателями, и даже с соседкой по комнате в студенческом общежитии, которая заботилась о ней, как о младшей сестренке. Нина и готовила всегда на троих – на себя, Оксану да своего парня Сашу, и сама убирала комнату. Славная девочка! Капельку портила ее, пожалуй, только редкая странность: где-то в своем незатейливом прошлом нахваталась она вершков из античной мифологии и теперь невпопад и не к месту уснащала свою провинциальную речь экзотическими именами богов, муз, нимф…

Правда, воспоминания об этом периоде жизни иногда вносили в Оксанину душу небольшой дискомфорт, что ей ужасно не нравилось, а посему Оксана отгоняла эти воспоминания с быстротой молнии. Да, был грешок, и раньше она даже подумывала о расплате за этот поступок. Говорят же, «всё содеянное возвращается». Но жизнь показала, что это блеф. Этакая сказочка, для того чтобы держать народ в узде. Она верила в свою счастливую звезду, в свою безнаказанность и в свое нерушимое благополучие. Но иногда ей хотелось узнать, как все-таки сложилась дальнейшая судьба ее соседки по комнате в студенческом общежитии. И, может быть, зря её иногда преследуют эти неприятные воспоминания и приходит странное чувство, похожее на раскаянье? Возможно, после ее отъезда Нина вышла замуж за своего горячо любимого и нарожала ему кучу детей? Так думать было удобно и приятно. Но здравый смысл подсказывал другое, да и женское самолюбие и Оксанин эгоизм отвергали эту версию. Ведь Саша сказал ей тогда, что только она, Оксана, его по-настоящему волновала, а Нина была просто привычкой.

Саша с Ниной дружили с детства, можно сказать, с горшка: ходили вместе в детский сад, затем десять лет сидели за одной партой в школе. А потом, не желая расставаться, Нина поехала за Сашей поступать в тот же институт, хотя мечтала стать геологом, а не физиком, как Саша. Могла бы окружить себя кучей кавалеров уже в институте, так нет же, однолюбка хренова, светом в окне для нее был единственный мужчина на Земле – Саша. Она его не просто любила, она боготворила его так, что и все окрестные девчонки начинали влюбляться в объект ее обожания. Если бы не она, может, Оксана никогда бы и не обратила внимания на этого Сашу, тем более что дома ее ждал Виктор.

Виктор был старше на шесть лет, он уже окончил приборостроительный институт и работал инженером на заводе. Оксана с Виктором по-настоящему сблизились, когда она приехала домой на новогодние каникулы. Виктор показался ей тогда очень взрослым и опытным мужчиной, и она не устояла перед его натиском. Новогодняя ночь прошла незабываемо. Правда, говорят, как встретишь новый год, так и проживешь. Любила ли она Виктора? Кто знает, что это такое, любовь? Химическая реакция, проходящая через пару-тройку лет. Ей было хорошо с ним в постели, он уже тогда был при деньгах. И ей казалось, что Виктор старше не на шесть, а на все десять лет. Одним словом, интуитивно Оксана чувствовала: Виктор надежен, и замуж выходить надо именно за него.

Почему потом, когда она вернулась после каникул в институт, случилось всё то, что случилось, она до сих пор не может понять. Скорее всего, возраст и бродившие гормоны толкнули ее в постель к Саше. Вернее, Сашу в ее постель. Произошло это совершенно неожиданно для обоих. Саша пришел к ним в девичью комнату позаниматься в спокойной обстановке, как обычно в последнее время. В его комнате сделать это было нереально: не давали сосредоточиться громкие споры и песни под гитару ребят, которых учеба не очень интересовала. Таких студентов в институте было предостаточно.

Они сидели очень близко, так близко, что их колени под маленьким столиком соприкасались. Оксана до сих пор не может без волнения вспоминать об этом моменте. Ей вдруг показалось, что у нее кровь закипает в жилах от всепоглощающего желания. Она украдкой посматривала на Сашу, склонившегося над учебниками, и видела его туманный взгляд, обращенный, куда-то вдаль. Он, казалось, размышлял над формулами, а ей хотелось, чтобы он смотрел на нее, а не в учебник. Иногда в задумчивости он постукивал карандашом по своей пухлой нижней губе. Оксана видела его белые, как чистый альпийский снег, ровные зубы, и ей хотелось прильнуть к его губам, узнать их на вкус, почувствовать его зубы в безудержной страсти на своих горячих плечах. В какой-то момент их взгляды встретились, и она поняла, что Саша думает о том же и что их желания совпадают. Не в силах отвести глаза, не говоря друг другу ни слова, они обнялись и начали целоваться, как бешеные, обуреваемые одним желанием. Это произошло, как стихийное бедствие, – вдруг, внезапно, неожиданно. Мозги отключились или работали только в одном направлении – на реализацию всепоглощающего страстного желания. И они даже не подумали закрыть дверь на замок. Когда поменяли уже третью позу и Оксана стонала, извиваясь всем под взмокшим, изнемогающим в последних аккордах завершающегося акта Сашиным телом, дверь открылась, и они услышали глухой стук, который вернул их к действительности с тех замечательных вершин, на которых они только что находились. Глухой стук издало третье, неожиданно вернувшееся тело – тело Нины.

Да, удивительная штука – Его Величество Случай! Если бы Нина тогда не вернулась так рано, никто и никогда не узнал бы про их связь. Они, конечно, сохранили бы свои тайные отношения и не стали бы их афишировать. Оксана не бросила бы институт и вернулась домой с дипломом. А Нина не потеряла бы своего первого ребенка. Кто знал, что она, дурочка, беременна? Правда, знал Саша, но она-то, Оксана, не знала! Ну, может быть, догадывалась, жили ведь в одной комнате. Впрочем, догадки – это не факт. А потом Нина чуть не сошла с ума. Может быть, и сошла. Оксана никогда не узнает об этом. Она в срочном порядке собрала свои вещички и вернулась домой – в объятия Виктора. Тот не скрывал радости, но Оксана пару раз отказала ему в близости, и Виктор сразу сообразил: если хочешь ежедневного наслаждения с любимой женщиной, надо жениться.

Так любила ли она Виктора? Она не могла даже себе ответить на этот вопрос. А то, что она вытянула счастливый лотерейный билет, – вот это неоспоримый факт! Виктор оказался мужчиной с хваткой бультерьера и, пройдя сквозь бурные годы перестройки, стал крупным преуспевающим бизнесменом, а затем и депутатом Верховной Рады. Следовательно, одним из богатейших граждан страны. Но даже не это главное. Виктор оставался при семье, в то время как все его партнеры по бизнесу и друзья уже переженились по второму и третьему разу. Нельзя сказать, что он был верен Оксане. У него случались увлечения на стороне, и даже весьма серьезные, но семья для него была нерушима и свята. Отношение к единственному сыну, наследнику, – трепетное. Такое отношение можно наблюдать только в еврейских семьях, где ребенок с пеленок чувствует себя уникальным, талантливым и любимым. Терпимое отношение к жене и трепетное к сыну делали этот брак непоколебимым. Оксана понимала, что это не ее заслуга, это просто гены. В семье Виктора царил матриархат: маму уважали и обращались к ней на «вы». Перечить ей никому из детей не приходило и в голову. Семья была основой основ, а дом – действительно крепостью.

Об их доме – разговор отдельный. Это был уже третий дом, в который они только что въехали, и назвать его можно было, без преувеличения, дворцом. Их маленькую семью обслуживала команда из десяти человек. Сюда входили два водителя, повар, две горничные, садовник и охрана.

Оксана, так и не успев толком научиться варить борщи или мыть полы, уже давно позабыла об этом. В сорок лет ее руки, не тронутые физическим трудом, оставались пухлыми и нежными, как у ребенка. А на лице всё чаще появлялось слегка пресыщенно-брезгливое выражение. Жить приходилось всё равно в этой стране. Хотя в последние годы поездки за границу были всё чаще и продолжительней. Зато адаптация и возвращение на родину проходили всё тяжелей и болезненней.

3

Спустя две недели, синяки и отеки под глазами Оксаны исчезли, швы были сняты, и она смогла выходить в люди, правда, в темных солнцезащитных очках. Виктор в это время был в командировке в Штатах и заметить суточное отсутствие жены или какие-либо изменения в ее внешности не мог. Она ждала его в конце месяца и надеялась, что к моменту возвращения мужа ее лицо будет как новое, без признаков оперативного вмешательства.

Оксана с наслаждением пила утренний кофе со сливками, сидя одна в гостиной, когда зазвонил телефон.

«Кто бы это мог быть?» – вяло, без любопытства подумала она. Последнее время домашним почти никто не пользуется. О существовании такого телефона все как будто бы договорились позабыть.

Она не спешила бежать к аппарату, она вообще уже не помнила, когда в последний раз куда-нибудь спешила. Жизнь была ровной, размеренной, распланированной, стабильной и, следует отметить, очень скучной. Исключением были дни, проведенные с подругами на отдыхе, за границей. Вот тогда она преображалась, и узнать ее было невозможно. Непонятно откуда бралась энергия! Она, забывая о своих далеко не юных годах и тучном теле, могла танцевать на дискотеках до самого утра и тут же выходить на яхте в море, весь день плавать, загорать, пить виски, а вечером – снова на дискотеку. Там, в Анталии, она была совершенно другой. Подруги смотрели на нее и не узнавали. Привыкнув видеть ее дома аморфной, медлительной и зачастую апатичной, будто она и не жила, а лишь со стороны наблюдала, как проходит жизнь, они поражались этой перемене в Оксане, едва пересекалась граница. Казалось, кто-то невидимый вставлял в нее батарейки, заменял в ее мозговом компьютере программу, и она становилась абсолютно другой. Оксана мгновенно забывала о своем возрасте и вспоминала о существовании мужа и сына только в те минуты, когда они ей звонили.

Телефон продолжал звонить, и Оксана с раздражением крикнула:

– Кто нибудь, может взять трубку?

Ей не хотелось вставать, она знала, что звонок предназначается не ей. «Наверное, дети звонят обслуге. Пора это безобразие прекратить! Ведь предупреждала же, когда брала на работу, чтобы не давали телефон своим родственникам. Неужели это так трудно понять? И когда у нашего народа поменяется менталитет? Пришли на работу в порядочный дом, почти весь день находятся в такой красоте, среди блистающей роскоши, с которой то и пыль вытирается легко, и не ценят своей удачи, – всё больше распаляясь, думала Оксана. – Как этим тупоголовым еще объяснять, чтобы дошло до их мозгов, что дом, в котором я живу, – это мой дом, а не контора, в которой они временно работают!»

Наконец телефон заткнулся, однако настроение уже было испорчено. Она встала с решительным и грозным видом, намереваясь сделать последнее предупреждение бестолковой горничной, за которым последует увольнение, если такой звонок повторится хоть раз. И увидела, как та, подобострастно изогнувшись, уже бежит навстречу с трубкой в руках.

– Оксана Владимировна, это вас к телефону. Приятный мужской баритон.

– Что?!

Только что смягчившаяся Оксана мгновенно побагровела от нового приступа гнева: «Да как она, дура, смеет комментировать! Приятный баритон! Да что она себе позволяет!»

Но сказать ничего не успела. Горничная уже сунула ей в руки трубку и, бесшумно развернувшись в своих тряпичных розовых тапочках на гладко отшлифованном мраморном полу, исчезла за изгибом интерьера.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4