Галина Манукян.

Свидетель



скачать книгу бесплатно

Смутившись, я опустила глаза, кровь прилила к щекам. Похоже, они оба издевались надо мной, называя известные имена. Впрочем, от политики я далека, имя Морозова мне ни о чем не говорило, а Скворцова? Кто-то упоминал эту фамилию недавно… Точно, Ника! Когда говорила о скандалах с Черкасовым. Подумать только, это было вчера.

На помощь пришел доктор.

– Кто-то из великих сказал: «Умение краснеть – признак прекрасного сердца».

Впрочем, от комплимента я тоже смутилась.

Дожевав бутербродную пирамиду, Валерий сел напротив меня за стол и сказал с начальственным видом:

– Пошутили, теперь о серьезном. Вы, Варвара, будете жить в моем доме. Здесь безопасно. Охрана надежная: не то что менты, муравей без спроса не проползет. Но вы должны выполнять мои условия.

– Да, я помню о договоре, я прочитала его не менее пяти раз…

– При чем тут договор? Мой дом – мои правила. И они такие: ваша комната будет на третьем этаже, по коридору налево крайняя. Там творите, что хотите. Когда у меня гости или посетители, не показывайтесь. Если что-то надо внизу, пользуйтесь служебной лестницей. Не люблю лишних глаз и глупых вопросов.

– Разве я задавала?… – я почувствовала негодование.

– Да вот только что, – без обиняков ответил он. – Георгий Петрович будет помогать вам поправить здоровье. Остальные вопросы направляйте Сергею. Я ему за это плачу. Я не планирую мешать вам, вы не должны мешать мне. Надо гулять? Гуляйте на территории, сколько влезет. За ворота ни ногой. Надо читать? Библиотека на втором. Там же кинозал. На вашем этаже, но в другом крыле – спортзал. Еда здесь. Что хотите, берите в холодильнике. Без спроса. – Он мотнул головой к «космическому челноку». – Слева от него планшет с меню из ресторана, можете отмечать там, что хотите на обед или ужин. Без разницы когда. Доставка у них быстрая. И повар не халтурит. Я ни разу не отравился. Что еще? Ни с кем из знакомых связаться не пытаетесь. Телефонная линия на блокировке, вы и так без пароля никого не наберете. Я предупреждаю один раз: глупости не в ваших интересах. Ваш смартфон с ценной записью у меня. – Он почесал небритый подбородок. – Интернетом тоже не пользуетесь… В общем делайте, что хотите, но главное – старайтесь не попадаться мне на глаза. Не люблю, когда мою свободу кто-то сковывает. Это ясно?

– Вполне, – ответила я сквозь зубы, мигом теряя только возникшее расположение к миллионеру.

Увы, люди были для него или полезными инструментами для достижения целей, или безликой толпой. И из нее он ни в коем случае не планировал выделять меня. Но я не навязывалась быть его гостьей, и оттого было совсем противно. Сухо, насколько это было возможно, я сказала:

– Я тоже предпочитаю свободу. Если мы с вами увидимся только перед судом над Шиманским, будет идеально. Один вопрос: мне надо где-то постирать испачканные при падении вещи, и на время во что-то переодеться.

– Организационные вопросы к Сергею. – Валерий перевел палец на охранника. – И я уже об этом говорил.

А повторяться я тоже не люблю. – Он с шумом отодвинул стул и встал. – Всё, я занят. Развлекайтесь без меня.

Валерий бросил в раковину кружку и стремительно покинул кухню.

Я сглотнула неприятное ощущение. Сергей улыбнулся мне:

– Своеобразен.

– Мне нет до этого дела.

– О да, – хмыкнул Сергей. – Но с ним вполне можно ужиться. Не волнуйся, я тебе все покажу, расскажу. Напиши список того, что нужно. Я в курсе, что ни одна девушка не удовлетворится единственными джинсами и парой белья.

– Мне ничего не надо, – я перебила его невежливо, – особенно от господина Черкасова.

– Ага, все-таки задел. Задевать чужую гордость – тоже его хобби. Струны знает, берет правильные ноты на раз. Паганини троллинга, – улыбался как ни в чем не бывало Сергей. – Ладно тебе, Варя. Не стесняйся, обери миллионера, как липку. Все равно не обеднеет.

– Я не могу себе позволить…

– Можешь. Если твоя гордость уж очень гордая, то оставишь вещи здесь по завершении всей этой котовасии. Можешь даже театрально бросить ему в лицо. То-то удивится.

– Это не в моих правилах.

– Как хочешь. Пока мы с тобой живем по его правилам. Ты – по договору. Я, в принципе, тоже. Вон, Георгий Петрович, тоже очень благонравно поедает колбасу и выставляет длинные счета. Да, доктор? – заговорщицки подмигнул ему Сергей.

– Что вы говорите, Сережа?! – всплеснул руками врач. – Я никого не обманываю. Валере просто нужно наблюдение после травмы. Он сам настоял!

– Ничего не имею против, – ответил блондин и обратился ко мне. – Вот так, с праведной скромностью и надо обдирать богатеев. Так сказать, брать налог на роскошь. Учись, пока я жив. – Он поднялся из-за стола. – А теперь, если ты допила чай, пойдем на экскурсию. Позже передумаешь быть принципиальной и составишь список.

– Варенька, я загляну к вам через часик. Пока отдохните с дороги, – крикнул вслед доктор. – Помните, вам надо лежать.

* * *

Сергей ответственно играл роль гида, показывая мне поражающее размерами логово миллионера. В помещениях было много света и пространства, даже слишком много. Оттого комнаты казались холодными, как та бежевая гостиная с вкраплениями темно-красного, на которую мы взглянули сверху, с полукруглого балкончика второго этажа. Визуально ее не согревал даже камин, подобно органу уходящий кладкой ввысь вдоль стены. И шкура бенгальского тигра перед очагом тоже не придавала уюта. Может быть потому, что за панорамными окнами слишком открыто хмурилась осень.

От ощущения пустоты я поежилась и с грустью вспомнила свою квартиру, любимую комнату с массой безделушек, с рассаженными на спинке дивана мягкими игрушками, с комнатными цветами на окнах и не новой мебелью. Сердце защемило: как там мои сейчас? К сожалению, придется потерпеть. Им без меня, мне без них. Хоть бы, хоть бы эта затея с судом удалась!

В библиотеке, являющей собой истинную мечту библиофила, стоял по центру огромный стол на низких ножках. Одинаково отполированные, напоминающие шашки, черные и белые камни застыли в ожидании игроков.

– Что это? – поинтересовалась я. – На шахматы не похоже.

– Игра в Го, изобретение азиатов.

– Вы играете?

– Нет. Это новая болезнь Валеры. Говорит, что полезно для развития бизнес-стратегий. Даже учителя нанял, еще одного хитреца, умеющего зарабатывать деньги на пустоте.

– По-вашему, все только и делают, что обманывают друг друга и стремятся нажиться?

– Нет, – засмеялся Сергей, – не все. Ты вот еще не научилась. Впрочем, я ни слова не сказал об обмане.

– Разве «зарабатывать деньги на пустоте» не это означает?

– Смотри, – он доверительно наклонился ко мне, и я сильнее ощутила приятный, мужской запах его парфюма, – видишь свободные пересечения линий? На которых не стоят камни? Они и называются Пустотой. Это основной принцип жизни любого камня. Если у него нет доступа к Пустоте или Свободе, как ее еще называют, он задыхается и умирает.

– Символично.

– Далай Лама отдыхает.

– У Черкасова сеть магазинов, да?

– Ага, «Дримсеть». Наш Валера – торговец мечтами. Ибо что есть мобильные телефоны, планшеты и ноутбуки?

– Коммуникации, инструменты для работы, – предположила я.

– Неа. Это понты, фотки в Инстаграме и жизнь в социальных сетях – то есть мир иллюзий. Похлеще телевидения.

– Да вы философ! – изумилась я.

Сергей довольно сверкнул глазами и повел меня дальше. Меня поразил кинозал, ничуть не хуже, чем в нашем торговом центре; плавательный бассейн с лазурной водой, облицованный мелкой разноцветной плиткой. При виде спортзала и искусственной сауны меня уколола зависть, которую я обозвала обостренным чувством несправедливости – всеми этими благами пользовался один человек! И да, опять захотелось отнять и разделить. Тур по дому завершался, мы с Сергеем неторопливо шли по коридору мимо нескольких закрытых дверей. Шаги тонули в ворсе ковровой дорожки. Тишина и безлюдье угнетало. Если бы не мой сопровождающий, щедрый на белозубые улыбки, я бы решила, что попала в триллер, где место действия – заброшенная гостиница. И за одной из дверец прячется безумный Джек Николсон, как в «Сиянии» Кубрика.

– А где прислуга? – не выдержала я.

– Кто тебе нужен? – удивился Сергей.

– В принципе никто. Но неужели господин Черкасов настолько экстравагантен, что сам пылесосит и моет полы?

– Зачем? – усмехнулся мой гид. – Это система «умный дом». С уборкой прекрасно справляются роботы.

– А с пылью на мебели?

– Видишь пыль?

– Нет.

– Вот и здорово! Нет прислуги – нет лишних глаз и ушей. Сейчас многие состоятельные люди переходят на современные технологии. Вот сюда, по лестнице, пожалуйста. – Он пропустил меня вперед. – Голова больше не кружится?

– Спасибо, все в порядке.

Третий мансардный этаж был ниже остальных, и, признаюсь, мне это понравилось. Видимо я не создана для дворцов.

Сергей посматривал на меня. В его взгляде читалось любопытство, граничащее с более глубоким интересом. Я отводила глаза всякий раз в смущении. Широко улыбаясь, он распахнул дверь.

– Твоя комната.

Эта спальня была небольшой и напомнила мне номер в приличной гостинице. Нежно-лиловое, почти как пенка сливового варенья, покрывало, такие же шторы, белый с узорами круглый ковер по центру, мебель из светлого дерева. Пожалуй, это было самое «женское» помещение, пусть и расположенное почти на чердаке.

– Вот дверь в санузел. Он лично твой. Да, забыл же! Прачечная в подвале, прямо под кухней. А в душе висит халат, понятия не имею какого размера. Но они есть во всех гостевых спальнях. И тапочки тоже. Пользуйся свободно. В тумбочке блокнот и ручка, составляй список.

«Точно гостиница», – подумала я.

Что-то зазвенело, и к моему удивлению, Сергей извлек из кармана простейший телефон с большими кнопками – из тех, что покупают пенсионерки. Слушая, он кивнул мне: мол, располагайся, и поспешно закрыл снаружи дверь.

Я села на кровать, провела рукой по мягкой ткани покрывала. Голова болела от удара и от нахлынувших в безмолвии мыслей. О злодее Шиманском, о его жертве – парнишке в желтом пиджаке, с нелепой челкой. О миллионере, этом снобе, вызывающем раздражение. О моем возмущении при виде его богатства, словно он не по праву владел всем этим. О его поведении.

Хотелось поставить Черкасова на место, но я не знала как – я не сильна в конфликтах и революциях. Да и не разумно в моей ситуации драконить того, кто может помочь. Придется терпеть, хотя я ненавижу высокомерие, ненавижу жадность и не понимаю, зачем столько роскоши одному человеку…

Погружаясь в одиночество и грусть, я подошла к окну. Вдаль убегали аллеи парка, небо насупилось, скупясь на свет. К моему горлу подкатил ком, глаза зачесались. Но жалеть себя, размазывая слезы по щекам не вышло. Потому что внезапно солнце полыхнуло жаром так, что пришлось сощуриться и прикрыть лицо рукой. Индия с шумом базара, взрывом запахов, расцветок и тучей мошкары бесцеремонно ворвалась в мою реальность…

Глава 7. Согласно купленным билетам

Шум базара и пристающая мошкара не раздражали Матхураву. Он привык к тому, что покупатели спорят с торговцами на все голоса. Вот и сейчас его младший брат Радж убеждал молодого кшатрия в красной куртке, что нараватна[6]6
  Традиционное индийское украшение-талисман.


[Закрыть]
с девятью камнями принесет мир и благополучие его носителю, отгонит злых духов и защитит от недоброго глаза. А потому просто не может стоить дешевле назначенной цены. Кто же пожалеет горстку рупий в обмен на будущее счастье?

Матхурава дотронулся до своей нараватны, подаренной отцом на совершеннолетие. Увы, та не защитила его от чар юной ведьмы… И сейчас не защищает.

Кивнув Раджу, ювелир удалился в дальнюю комнатку и плотно закрыл за собой дверь. Он пересчитал рубины, привезенные из Непала, отобрал те, что покрупнее, и сложил в вышитый мешочек, чтобы отнести на выбор придворному советнику.

Несмотря на жару, жизнь на базаре кипела. Из улочки с ювелирными лавками, куда наведывались только состоятельные жители Паталитпутры, Матхурава выехал на коне к рядам со специями и приправами. Повсюду стояли мешки, доверху набитые алыми стручками перца, мускатным орехом, янтарным шафраном, чуть зеленоватой асафетидой, мелкими звездочками гвоздики и яркой, словно одежда буддийских монахов, куркумой. Прикрыв рукавом нос, ювелир едва не чихнул, поторопился свернуть влево и оказался среди снующей туда-сюда черни возле россыпей желтого манго. Мальчишки-помощники отгоняли палками вороватых обезьян и грязных детей париев от лежащих на тряпках фруктов. Ювелир скривился при виде неприкасаемых. Прикрикнув на зазевавшегося темнокожего шудру с тележкой, поскакал прочь от торговой суеты по иссушенным солнцем улицам – в сторону царского дворца.

Матхурава остановился у роскошного белого дома. Седой слуга принял у него поводья, второй с почтением проводил в комнаты, радующие тенистой прохладой за толстыми стенами из песчаника. Ювелир сложил ладони на груди в приветствии и с достоинством поклонился перед дородным хозяином, восседающим на шелковых подушках в белом дхоти с золотой окантовкой.

– Чем порадуешь, Матхурава-джи? – спросил советник.

– Да будут благословенны ваши дни, почтенный Чандрамупта! Да принесет радость под крышу вашего дома великий Вишну! Сегодня у меня есть для вас что-то особенное! Я привез истинную утеху для благородных глаз! – еще раз поклонился ювелир и достал мешочек. Рассыпанные на резном столике рубины засверкали под солнечными лучами: небольшие, словно зерна разбитого граната, и очень крупные, размером с яйца голубя.

– О, да ты не обманываешь! – Советник причмокнул и принялся перебирать камни, смотреть их на просвет, взвешивать на ладони. – Откуда же они?

– Специально для вас я вез их через непреодолимые кручи Гималаев, тропами по снегам, мимо бездонных пропастей и обрывов, из нового города Лалитпура, стремящегося затмить своим великолепием столицу соседнего королевства. Недаром Лалитпур называют «красивым городом», о мудрейший. В долине Катманду нет прекраснее его в лучах заката, который, по воле Индры и Вишну, наделил своим цветом эти рубины! Доставляют ли они удовольствие вашему взору, о мудрейший?

Советник благосклонно кивнул. И Матхурава продолжил нараспев рассказывать о необычных статуях красивого города, о снежных пиках, о трудностях дороги и поиске «чудеснейших» рубинов – этих царей среди самоцветов, наделенных особой магической силой, дарующей власть над людьми, ракшасами и страхами, что те насылают…

Матхурава знал, что покупатели падки на необычные кристаллы, и потому наделял каждый корунд цветистой историей. Только если раньше ювелир сам верил в сверхъестественные свойства камней, теперь был уверен, что лжет. Ни золотая нараватна, ни набитый плотно мешочек с рубинами, ни заговоренный перстень, не помогли ему справиться с напастью.

Ювелир не сомневался ни секунды, что демоны-асуры подчинили его волю, ведь никогда еще он, уважаемый вайшья, не был так слаб перед желаниями. И эта слабость, будто болезнь, подтачивала его изнутри, ибо избавиться от похищенной красавицы у него не хватало духа. Юная Сона была так сладка, что даже слезы ее опьяняли, тогда как робкие прикосновения и редкие улыбки просто сводили с ума.

Что до страхов… рубины не избавляли и от них. Несмотря на обилие камней в оправе и множество необработанных кристаллов в сундуках, не проходило и дня, чтобы сердце ювелира не замирало – вдруг домашние прознают о закрытой на семь замков неприкасаемой.

Он стал нелюдимым, отослал мать ко второму брату, подарил отдельный дом с лавкой младшему, разогнал слуг, оставив только самых преданных и неразговорчивых: старика Гупту и кухарку. Да еще пару рабов, которым в личные комнаты хозяина вход был заказан.

Матхураву постоянно пугала мысль о том, что его, многократно оскверненного связью с неприкасаемой, обратят в парию и выгонят за пределы города – подальше от людей благонравных. А если прознают, что он украл девушку вопреки воле ее отца и старейшин, грозит ему наказание такое же, как за убийство, ведь при нынешних порядках царя Ашоки даже за насилие над собственной рабыней полагалась суровая кара. И потому Матхурава тихо ненавидел: себя, Сону, людей вокруг и даже самого царя. Впрочем, покупателям об этом знать не полагалось, им нужны были сказки. А Матхураве – деньги.

– Пожалуй, я закажу у тебя перстень с этим рубином, – проговорил советник, – а вот из этих сделай браслеты для моей любимой жены и серьги с павлином.

– О, мудрейший, вы, как всегда, выбрали наилучшие из камней, – поклонился Матхурава, скрывая в усах усмешку.

Он уже представлял, как рубины в сплетенной кружевом оправе из золота будут смотреться на обнаженном теле его тайной наложницы. Оскверненный сам, ювелир испытывал кружащее голову чувство мести, передавая благочестивым брахманам, заносчивым кшатриям и почтенным купцам драгоценности, запятнанные кожей неприкасаемой. Она не только дотрагивалась до них нечистыми своими руками, она носила новые украшения днями и ночами, прежде чем они попадали к заказчикам. И оттого страсть Матхуравы, напитанная желанием разделить собственный грех на всех, разгоралась еще сильнее. Пожалуй, мужчина медленно сходил с ума – не мог, никак не мог очиститься, и потому еще глубже тонул в грязи собственных пороков…

– Все хвалят твои работы, уважаемый, – заметил Чадрамупта, – говорят, что ты и раньше был искусен, но теперь нет сравнения твоим ожерельям и браслетам, не найти ничего красивее во всей Магатхе.

– Вы очень добры, о мудрейший, – глубже поклонился Матхурава.

Вряд ли те, кто хвалили искусство ювелира, могли догадаться о причине столь разительной перемены. Раньше думающий лишь о наживе, теперь он был одержим тем, как украшение будет гармонировать с нежнейшей кожей Соны, с тонкими запястьями и щиколотками, с шелковыми кудрями, с изгибами бедер. Матхурава стремился к совершенству и хотел создать изделие настолько прекрасное, чтобы оно превзошло силой драгоценных металлов и сверкающих камней чары и освободило его от болезни порочной любви.

Так или иначе, но его мысли были полны Соной. Неприкасаемая стала его апсарой, моделью и музой. Ни одна царица не поменяла столько серег и амулетов, шрингар патти, тик и хаар, ни одна простолюдинка не видела столько деревянных и глиняных украшений, сколько довелось надеть на себя золота и драгоценностей юной селянке из предгорий за эти три месяца…

О чувствах Соны ювелир не беспокоился, хотя ему нравилось то, что девушка начала привыкать к нему. Пожалуй, она бы уже перестала проливать слезы по солнцу, которого не видела, по сестрам и брату, о судьбе которых все еще печалилась, по людям вообще, если бы не внезапные перемены в настроении Матхуравы.

Как любой человек, пойманный в сеть собственного обмана, он утратил душевное равновесие. И, как у любого человека, зависящего от мнения других, у него не было шансов его вернуть. Только с наложницей он был самим собой: то презрительный, то нежный, он то отталкивал ее и бранил, то покрывал поцелуями или, погруженный в глубокую меланхолию, приходил и сидел рядом, молча. Он боялся себе признаться, что в те минуты видит жалость в глазах девушки.

Ювелир твердил ей и себе, что освободил ее от жизни, полной лишений, голода и тяжелого труда. Но Сона опускала ресницы и не благодарила – сложно было пленнице радоваться изобилию, ведь ее властелин мог так же внезапно, как осып?л ее проклятиями среди ночи, выбросить на улицу или продать другому. Девушка не роптала, ибо чего она, неприкасаемая, могла ожидать? Богам было угодно, чтобы она родилась без прав, за пределами варн и человеческих законов, и потому должна сносить всё, чтобы в следующей жизни родиться с более счастливой дхармой, а не превратиться, к примеру, в навозного жука или жужелицу.

– Не задерживай заказ. К первому дню следующего лунного месяца буду ждать тебя с украшениями, – важно сказал советник.

Матхурава раскланялся и заверил, что сделает все в лучшем виде.

– Если мне понравится, буду рекомендовать тебя при царском дворе, – поднял перст Чандрамупта.

Довольный визитом, ювелир вышел из покоев. Подумал о том, что, возможно, сам царь Ашока станет заказывать у него украшения, но тут же вспомнил о проницательности правителя и о слухе, будто тот посылает доверенных осведомиться о благочестии всех, кто бывает при дворе. Воздух комом застрял в груди Матхуравы…

* * *

Я громко вздохнула и закашлялась. Вцепившись пальцами в подоконник, обнаружила, что за окном ветер качает сосны, разгоняет по небу серые с проседью облака, обнажая местами лазоревые полоски. Я провела рукой по лицу и, провернув ручку, распахнула створку – холодный воздух окатил меня с ног до головы, сдувая жар индийского солнца, ощущение теплой кожи поводьев с ладоней и давящий ком из груди.

Отчего эта история врывается в мой разум? Отчего я чувствую всё так явственно?

Надышавшись до зяби, я закрыла окно и прилегла на кровать. Воспоминания порочного ювелира прокручивались, словно мои собственные. Четкие, объемные, почти настоящие. Будто всё это было час назад, и память еще не успела размыть подробности и отправить в дальний угол «заархивированные» файлы. Казалось, не какой-то мужчина в тюрбане, а я сама удерживала пленницу в своем доме. Вчера или даже сегодня…

«Это невозможно!» – говорила я себе, но нахлынувшие чувства были болезненными и слишком живыми. Потому отчаянно захотелось сделать что-то обычное – к примеру, постирать или вымыть пол, лишь бы избавиться от проклятого индийского морока. Я содрала с себя джинсы и в ванной принялась с остервенением отстирывать гелем для душа засохшие следы грязи. Я тёрла, полоскала и выкручивала, снова тёрла, полоскала и выкручивала, борясь больше не с пятнами на ткани, а с хаосом в голове. Руки покраснели, воспоминания остались. Невыносимо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8