Галина Манукян.

Свидетель



скачать книгу бесплатно

– Хм… А если бы я не пришла?

– Тогда бы мне не удалось вернуть тебе это. – Егор вытащит из-за спины черный клатч с серебряным замочком.

– Моя сумочка! – всплеснет руками Ника. – Как ты?! Где?!

– Просто ты дала очень хорошее описание. А «завсегдатаев»-карманников в таких заведениях я знаю наперечет.

– Откуда?

– Это был мой район. В смысле, когда я работал в полиции.

– Надо же. Переметнулся на другую сторону?

– Да нет, – скривит гримасу Егор, – просто обрыдло дань собирать. Не для того юрфак заканчивал. Я в хорошую фирму юристом устроился. – Он взглянет виновато, но не пряча глаз, и скажет: – Ты прости меня за вчерашнее. Я принял тебя не за ту…

Ника гордо вскинет подбородок и выпалит, разозлившись:

– Я что, похожа на проститутку?

– Прости, нет. Я не то хотел сказать. С этой работой я забыл совсем, что приличные девушки тоже бывают… Ну, и такая юбка короткая, и ты улыбалась так, что я решил, будто можно… Правда, прости! Чувствую себя последним мерзавцем. Стыдно.

– Спасибо за сумку. Пока, – скажет Ника и неторопливо пройдет мимо него дальше по улице, засаженной акациями.

Егор догонит ее и попросит пылко:

– Пожалуйста, дай второй шанс! Честное слово, я докажу, что я не такой…

– Мерзавец? – засмеется Ника слегка вызывающе.

– Пусть мерзавец. Да, я – не ангел совсем. Но не для тебя. Для тебя никогда больше, слово даю, – смутившись, ответит Егор.

– Ценю честность, – ответит Ника и не заметит, как несколько минут спустя будет рассказывать по дороге к остановке о том, что я пропала, о вежливом следователе, при имени которого молодой человек снова скривится.

Несмотря на волнения ночи, утро насытит свет. А солнце согреет землю, чтобы убаюкать дремлющие в ее недрах семена и с жадностью выпить капли росы на траве…

* * *

Солнце с жадностью пило капли росы на траве. Его лучи проникали сквозь ветви баньяна и ложились на землю неровными пятнами. Насытившись сладостью юного тела, Матхурава размяк и поддался неге. Но блаженство удовлетворения длилось лишь пару мгновений, ибо сквозь затуманенный ум до него донеслись тихие всхлипывания девушки.

Словно раскатом грома его поразила мысль: «Что ты наделал?!»

Ювелир подскочил на пригорке, устланном мягкой, как зеленый ковер, травой. Богато украшенный тюрбан сбил воздушный корень баньяна, свисающий подобно змее, с высокой ветки. Матхурава не придал тому значения. Обернулся на плач: селянка не убегала от него. Опозоренная чужая невеста дрожащими руками пыталась натянуть на грудь и живот выцветший синий камиз, хваталась то за платок, то за шальвары, распластанные в зелени.

«Что ты наделал?! – возопили боги, взывая к Матхураве, а, может, то вопила его совесть. Спасаясь от нее, разум тотчас обратился хитрой гадюкой и отравил сознание ядом самооправдания: „Это она осквернила меня! – твердил ювелир, с готовностью веря подсказанным мыслям: – Околдовала чарами, призвала Мару… Эта ачхут – ведьма! Из-за ее дьявольской красоты мое тело пропитала скверна.

Что, если узнают люди о том, что я прельстился женщиной низшей касты?! Меня проклянет мать, отвергнет семья, и никто из уважаемых людей не сложит ладони в „Намасте“ для приветствия…“»

Девушка смогла одеться и, опираясь о ствол дерева, встала, чтобы уйти.

– Ты никому не расскажешь об этом! – преградил ей путь Матхурава.

– О позоре не говорят… – прошептала Сона. – Но если жених поймет, что я больше не невинна…

– Старейшины накажут тебя. И никогда не поверят, что благородный господин снизошел до связи с тобой, – надменно сказал Матхурава. – Так что постарайся, чтобы жених не узнал! Запомни, ты никогда меня не видела!

– Не видела, господин, – склонила голову девушка и затряслась в беззвучных рыданиях.

Матхурава кивнул и сел на коня, отбивающегося хвостом от назойливой мошкары. В затылок, не прикрытый тюрбаном, ударило жаром солнце. Ювелир поискал глазами потерянный головной убор и понял, что чувствует себя гадко, словно испитый им нектар превратился в гнилой болотный ил.

Матхурава мог тронуться в путь, но что-то держало его здесь. Он молча наблюдал, как тонкая фигурка, пошатываясь и тщательно кутаясь в коричневый платок, идет обратно к источнику.

Сона подобрала кувшин, треснувший, но не разбившийся. Трясущимися руками набрала воды и, поставив на плечо, направилась по тропе к деревне.

Матхурава знал, что девушка не проболтается. И даже если пожалуется кому-то, к ней не прислушаются: кто такая она – неприкасаемая нищенка, и он – уважаемый вайшья. Но внезапно мысль о том, что другой мужчина будет обладать этим сладостным телом, что какой-то презренный оборванец, а не он, благородный Матхурава, будет испивать ее нежность и питаться теплом юных губ, свела грудь мужчины и сбила дыхание.

«Если будет при мне, точно не проболтается», – решил торговец драгоценностями, вновь начиная дышать. «Все средства хороши, лишь бы они вели к цели», – учит царей и политиков мудрый Каутилья[3]3
  Каутилья – философ, автор «Учебника для царей», индийский «Макиавелли».


[Закрыть]
.

Забыв о потерянном тюрбане, Матхурава пришпорил жеребца и быстро нагнал селянку. Она не успела ничего сообразить, а мужчина подхватил ее и усадил на коня. Девушка вяло сопротивлялась, но ювелир сжал ее руки с силой и зло бросил:

– Не смей противиться господину! Со мной поедешь. – Он развернул коня и поскакал к лесу.

– Но я никому не скажу, – запричитала девушка, – клянусь именем Вишну! Отпустите меня, пожалуйста, умоляю вас! У меня четверо сестренок и маленький брат, у меня болен отец! Что станет с ними, если вы убьете меня, о господин?

– Я не стану тебя убивать. Только увезу из этой дыры.

– Но они умрут с голода! Они еще малы, и не заработают на кусок хлеба, а отец совсем плох, смилуйтесь, господин! Молю вас! Я никому не расскажу, никогда! Если решат, что я сбежала, старейшины жестоко осудят мою семью, или даже побьют камнями. Сестры никогда не выйдут замуж, опозоренные, а брату не дадут достойную невесту. Сжальтесь над нами, о господин! У вас все есть, а мы бедные крестьяне. Я буду молиться за вас всю жизнь, приносить Вишну лучшие фрукты и цветы за ваше здоровье, только отпустите меня!

– Молчи, проклятая ачхут, не то я высеку тебя хлыстом. Я все равно не оставлю тебя здесь! Прими свою участь покорно, презренная.

– Но я же неприкасаемая, – попробовала последний довод Сона, омывая щеки слезами, – а вы благородный господин… Отпустите меня, боги простят вас…

– Если зайдешь по колено в грязь, уже не страшно войти в нее и по пояс, – буркнул Матхурава и прижал еще сильнее к себе рыдающую Сону.

Его кожи коснулся ее светло-каштановый локон, и запах, подобный легкому аромату жасмина, левзеи и сандала долетел до его ноздрей. Сквозь темноту злого умысла душа похитителя возликовала от мысли, что красавица теперь будет принадлежать только ему. И никому больше! Никогда!

Ювелир не слушал свое сердце. Его тонкий голос и не слышен был больше за звоном алчности и порока. Он, Матхурава, будет владеть красотой один, чего бы это ему ни стоило! Пусть придется скрывать ее ото всех – в его огромном доме найдется укромное место для девушки! Пусть гневаются боги и говорит совесть о плохой карме – он откупится, пожертвует на храм много рупий и возложит драгоценные жертвы на алтарь богов! Ведь никто добровольно не выбросит обратно в грязь найденный алмаз небесной чистоты и прозрачности. Никто не поделится бесценным черным бриллиантом. Особенно похищенным из чужой сокровищницы…

Ювелир скакал на коне так быстро, словно за ним послали вдогонку сотню воинов на слонах. Он забыл, что договорился встретиться со слугами у тринадцатиметровой колонны[4]4
  Информационные колонны, рассказывающие о высших истинах и духовных изысканиях царя Ашоки, призванные развивать население.


[Закрыть]
царя Ашоки. Он не думал, что скажет охранникам у городских врат. Он не слышал причитаний и плача похищенной девушки, потому что страсть застила его разум. Ветер бил Матхураве в лицо, развевал кудрявые черные волосы. Наконец, деревянный частокол и белые башни показались в знойной дымке – ювелир выдохнул: Паталипутра – звезда великой Магатхи[5]5
  Магатха – государство, почти полностью занимающее территорию современной Индии, империя династии Маурьев.


[Закрыть]
!

* * *

Вместе с самолетом я провалилась в воздушную яму и очнулась. Будто не задремала на несколько минут, а перенеслась из другой реальности в эту. Легкий запах сандала витал в салоне. Я распахнула веки и тут же застыла под взглядом больших темных глаз. Валерий склонился надо мной и смотрел с интересом:

– Что такое Магатха?

– Я разговаривала во сне? – опешила я, вжимаясь в спинку кресла, чтобы отдалиться хоть на сантиметр от него.

– Еще как! – усмехнулся Валерий. – Кого вы там собирались увозить? Из какой дыры?

Я не знала, что ответить, внезапно рассмотрев в темных прозрачных глазах, похожих на черный бриллиант, нечто болезненно знакомое.

– Кстати, рекомендую не разбрасываться конфиденциальными документами. Это ведь ваш экземпляр?

Валерий подал оброненный на ковровую дорожку лист договора и случайно коснулся моей кисти. Необъяснимое чувство лишило меня дара речи, позвоночник пронзило горячей волной, кожа покрылась мурашками.

Олигарх взглянул на меня, может, чуть дольше и чуть внимательнее, чем раньше, а затем пожал плечами:

– Ну, не хотите, не отвечайте. Только до суда придется отмереть.

Глава 6. Дом торговца мечтами

Нас занесло лишь в Подмосковье. На всякий случай я отмечала за окном автомобиля раскрашенный осенними красками лес, пасмурные улицы, чуть более серые, чем в нашем южном городе; дома, радующие глаз благополучием и разнообразием архитектуры, людей в пальто и куртках, обилие автомобилей…

Мы снова проезжали лес: величавые, мрачноватые сосны и светлые просветы осыпанных золотом берез. По-европейски идеальный асфальт, опровергающий высказывание о российских дорогах, давал надежду и на отсутствие дураков.

Кованые ворота с вензелями пропустили наш кортеж. Дюжина охранников, похожих на спецназовцев, выстроилась по струнке, когда мы въезжали на территорию экспроприированной части соснового бора.

Скоро вдали показалось открытое пространство. Автомобили миновали стриженые конусообразные и круглые кусты чего-то вечнозеленого, обогнули ухоженный газон с мертвым мраморным фонтаном по центру и остановились перед светло-серым особняком на высоком фундаменте, облицованном диким камнем.

Я задрала голову, рассматривая стрельчатые арочные окна чердачного этажа под темно-коричневой крышей. Затем перевела взгляд на сдержанные колонны, поддерживающие широкий навес над парадным входом, углубленным между двумя прямоугольными башнями. Те важно выступали навстречу гостям, словно пытаясь задавить респектабельностью и белым мрамором расширяющейся книзу лестницы.

– Прошу, – Сергей распахнул передо мной дверцу Мерседеса.

Холодный ветер дунул в лицо, разметал над головой пряди волос и заставил пожалеть об отсутствии шапки. Хотя шапки я ненавижу с детства…

Валерий выбрался из первой машины кортежа и взбежал по ступеням. Сразу стало ясно, что он дома. Высокие двери приветственно распахнулись. Олигарх остановился на пороге, обернулся. Постукивая тонкими пальцами по торцу дубовой двери, посмотрел на меня, на бессловесных телохранителей и покряхтывающего Георгия Петровича. Потянул ярко-синий шарф с шеи и стремительно шагнул внутрь с таким видом, словно сейчас сбросит на ходу туфли, всунет ноги в тапочки и потребует чаю с плюшками у домашних. А гости… да черт с ними – пусть разбираются сами.

Я бы больше удивилась, прояви он гостеприимство. Невероятным было то, что он решил укрыть меня от преследования в своем особняке, а не в каком-нибудь придорожном мотеле или уединенном домике егеря, как мне представлялось. Впрочем, судя по ограждению, количеству охраны и камер, именно здесь обеспечить обещанную безопасность было проще всего. Я напомнила себе, что за это стоит быть благодарной и, ежась от холода, пошла за Сергеем.

Но я не сделала и пары шагов, как картинка перед глазами зарябила и изменилась, словно из-за поломки телевизора один канал наложился на другой: вместо затянутого тучами неба грянуло безжалостное солнце, бело-желтые строения, выложенные из обожженного кирпича, заменили собой недружелюбный фасад; зажурчала вода в сточном канале, замерцал залитый светом квадратный двор с колодцем посередине. Почти касаясь тюрбанами утоптанной земли, склонили в приветствии загорелые спины слуги в белых набедренных повязках… От неожиданности я отшатнулась и схватилась за кого-то рядом.

– Что с вами? – послышался голос Сергея. – Георгий Петрович!

Мгновенно вернулись серость подмосковной осени, дом миллионера и мраморные ступени. Мои пальцы вцепились в рукав куртки начальника службы безопасности.

– Извините, – пробормотала я и отпустила его. – Голова закружилась.

– Вам надо лежать, – подхватился рядом розовощекий доктор, – только лежать. Сотрясение серьезное. Потерпите немножко, Варенька! Сейчас определим вас в гостевую спальню, и отдохнете с дороги. Обопритесь о меня и о Сережу.

Они подали мне согнутые в локтях руки. Я улыбнулась через силу и приняла предложенную помощь как раз вовремя, ведь мраморная лестница превратилась в узкую каменную. Запахло песком, п?том, чем-то пряным потянуло от установленной у стены печи. Я едва не крикнула слугу по имени Гупта, чтобы забрал поводья из рук… и тут же встряхнула головой, сбрасывая наваждение.

Увы, оно ушло не полностью. Мой разум отказывался работать нормально, и потому я прошла одновременно в два дома: в мраморный почти пустой холл подмосковной резиденции и в яркую индийскую гостиную с пестрыми коврами, расшитыми подушками, развевающимися от горячего сквозняка тонкими занавесями, с расписными вазами по углам и пальмами в глиняных горшках.

Я поняла, что схожу с ума, потому что видеть одновременно две реальности, как открытые окна в компьютере, только не в 3Д, а во все десять, – это воистину удел умалишенных. Лифт и бордовые колонны из мрамора в правом «экране»; покрытая искусной резьбой деревянная колонна в левом. Найти фокус и сконцентрироваться на собственных руках оказалось невероятно сложно. Реальности размывались, накладывались одна на другую, будто две мандалы из разноцветного песка, потревоженные ветром.

Я ухватилась за единственно настоящее – за собственное дыхание. Усердно вдыхая и выдыхая, я заставляла себя не обращать внимание на гул голосов индийской прислуги, и внимать только словам Сергея и Георгия Петровича, разлетающимся эхом под высокими потолками. И только когда какая-то добрая душа – подозреваю, что это был доктор, – усадила меня на стул и налила чаю, когда я пригубила крепкий, чуть терпкий напиток, и горячая жидкость обожгла мне язык, ужасная раздвоенность прекратилась.

– Валера, простите, но я вынужден настаивать! Вашей гостье обязательно надо сделать МРТ, – взволнованно говорил Георгий Петрович. – Возможно, я перестраховываюсь, но вы меня знаете. Если помимо сотрясения у Вари более серьезное повреждение мозга, если мы не примем меры, последствия будут крайне неблагоприятными.

Но сейчас я с облегчением наблюдала лишь за одной реальностью. Перед моими глазами раскинулась кухня-столовая в полудворцовом стиле, у стола разговаривали милый доктор с бородкой и румянцем во всю щеку и длинный, как жердь, олигарх. После калейдоскопа с индийской челядью это успокаивало.

Я подала голос:

– Нет-нет, не стоит, Георгий Петрович. Со мной уже все в порядке. Просто голова закружилась… Я и без сотрясения плохо переношу перелеты и долгие поездки. Не волнуйтесь, пожалуйста.

– Вот видите? – с нажимом сказал врачу Валерий. – С ней все в порядке. Не будем устраивать много шума из ничего.

– Но все-таки… – громко вздохнул Георгий Петрович, – я предпочитаю более точную диагностику.

– Оставим ее на крайний случай, – ответил олигарх и, как обычный смертный, плеснул себе в кружку с разноцветными кружочками кипятка из блестящего электрического чайника.

– Спасибо за чай, он просто чудесен! – сказала я с улыбкой неизвестно кому.

Подула и принялась пить этот волшебный напиток, словно нектар, живую воду, способную спасти от сумасшествия. Пожалуй, никто бы не смог сейчас вырвать из моих рук веселенькую голубую кружку с улыбчивыми апельсинами.

Я усиленно делала вид, что все хорошо. Нельзя было показать хоть чем-то, что я теряю рассудок, ведь тогда олигарху я буду не нужна. Он попросту выставит на улицу, предоставив самой скрываться от убийц. Очень сомневаюсь, что хотя бы деньгами на обратный билет снабдит – все богачи жадные.

* * *

По мере того, как чай исчезал из моей кружки, я чувствовала себя все нормальнее и нормальнее. Однако желаемое спокойствие не наступило. Не знаю, почему, но даже не в столь роскошной обстановке, а в ресторане средней руки или в кондитерской с претензией меня обычно навещает неловкость. Несомненно, глаз радуют старания дизайнера, удобные стулья в стиле ампир, диванчики, кресла, пледы, натертые до блеска столовые приборы… Однако атмосфера, предполагающая расслабленное наслаждение, всегда заставляла меня пусть едва уловимо, но все-таки напрячься. Будто я не по праву пользуюсь предлагаемыми благами, как Золушка, прячущая под юбками бального платья грубые башмаки и замирающая в ужасе, что, обнаружив их, кто-то из гостей обязательно обличит самозванку.

Да, у меня много странностей. Или комплексов, – назовите их, как хотите. Конечно, хотелось бы найти им объяснения, а еще больше – избавиться от всего этого ненужного нагромождения «неудобностей», но увы… Пока аномалии прибавлялись по нарастающей, без пояснительных записок и комментариев.

Я с робостью осматривала сверкающую поверхностями кухню. Длинный овальный стол, за которым я сидела, серой полировкой крышки походил на громадный, залитый льдом каток… для дрессированных мышей. Казалось, они вот-вот покажутся из-за серебряного канделябра, стоящего по центру, в плиссированных юбочках и с розовыми шапочками на голове и начнут рассекать крошечными лезвиями коньков под забавный мышиный вальс. Обогнут только белые салфетки с кружками, словно случайные островки, и закружатся дальше.

Я задумалась, поймав себя на очередной странности. И тут же поняла, что неподобающую обстановке мультяшность навевала подушка с диснеевскими мышатами, брошенная на темно-красный, строгий диван у окна. А еще выбивались из интерьера большие чайные кружки, выстроившиеся на серебристой подставке. Пожалуй, их подбирали специально, отдавая предпочтение сумасшедше-детским, с пляшущими арбузами, с дядей Федором из Простоквашино; с волком и зайцем из «Ну, Погоди», с дружелюбным котом Леопольдом в неизменном банте-галстуке. Посуда отчаянно диссонировала с надутым собственной важностью образом миллионера. Мой изумленный взгляд метнулся к Валерию: неужели пропустила в нем что-то человеческое?

Он прыснул:

– Понравилась моя коллекция кружек?

– Да…

– Люблю наблюдать за реакцией гостей, – расхохотался Валерий. – Представьте важного перца из аппарата президента, когда ему подают кофе в кружке с капитаном Врунгелем?

– Это сложно представить.

– Зато потом гораздо проще найти контакт с людьми, которые росли с тобой на одних мультиках. Тараканы есть у всех, но хорошо, когда они понятны. – Довольный собой, он прошелся к холодильнику, больше похожему на космический челнок, а я, не веря собственным глазам, обнаружила на его длинных ступнях оранжевые мохнатые тапочки «львиные лапы». – Есть хотите?

– Пока нет, спасибо.

– А вот я бы не отказался от бутерброда, – сказал Сергей, входя в кухню. – ГОСТовская еще осталась?

– Ты, Ларин, всегда голодный, – прыснул олигарх.

Я ожидала увидеть здесь повара в белом колпаке или, на худой случай, кухарку в кружевном фартучке, но никак не то, что олигарх и его начальник службы безопасности сами извлекут багет из морозилки, разогреют в говорящей микроволновке, разрежут на большие куски, отхватят ножом толстые ломти докторской колбасы и разойдутся каждый на свой конец стола. Валерий полил сверху колбасу кетчупом и майонезом, закрыл сверху вторым кусом хлеба. Все это безобразие красовалось на огромной фарфоровой тарелке, как ностальгический памятник буржуина советскому студенчеству. И я поняла, что ничего не смыслю в олигархах.

Радостно жуя и запивая банальную трапезу чаем с четырьмя ложками сахара, Валерий кивнул мне:

– Точно не хотите? Вкусно.

– Я не ем мяса, – призналась я.

– Ах да, спортсменка, комсомолка, и просто… – он не договорил «красавица», как в советской комедии, вставил своё: – кришнаитка. И, значит, обязательно должна быть вегетарианкой. Наверняка еще и с бездомными животными волонтерствуете?

– Нет. И я не кришнаитка.

– А кто?

– Разве обязателен ярлык?

– Нет, – беззаботно пожал плечами Валерий.

– Ты очень похожа на отличницу из моего класса, – вставил Сергей, – сидела у нас за первой партой, щурилась точно так же, и так же очки не носила. Зато знала всегда и все. Ты наверняка была отличницей?

– Нет. Мама болела, я часто пропускала занятия в старших классах.

– О, так мы с вами заядлые прогульщики? – подмигнул Валерий. – Хотя по вам не скажешь.

– По вам тоже многого не скажешь, – сказала я, покосившись на «львиные» тапочки.

Миллионер рассмеялся:

– Люблю эпатаж. И сюрпризы.

– Неужели на званых обедах вместо шампанского разливаете в бокалы компот и подаете кабачковую икру?

Сергей тоже захохотал:

– Это уже не эпатаж, а извращение! Нет, Валера на день рождения своей сети подарил всем недоброжелателям и злопыхателям резиновые членики.

Я поперхнулась воздухом и вытаращила глаза.

– А что? Некоторые были довольны, – фыркал Валерий. – Одна известная журналистка даже прислала благодарственную открытку, подписав: «Спасибо, как раз мой размер».

– Зато Скворцова разозлилась еще больше, – хмыкнул Сергей. – Он умудрился одарить члеником и Зам. секретаря Совета Безопасности Морозова, можешь себе представить?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8