Галина Гусева.

Морские рассказы



скачать книгу бесплатно


Гусева Галина Леонидовна родилась в 1951 г. на Дальнем Востоке, в бухте Ольге Приморского края. В 1956 г. переехала с родителями по месту службы отца в Крым, в Феодосию, где пошла в школы: среднюю и музыкальную. В 1966 году переехала с семьёй в Ленинград. С 1967 по 1971 годы училась и окончила Ленинградское Музыкально-Педагогическое Училище № 6.

40 лет работала музыкальным руководителем в дошкольных учреждениях Санкт-Петербурга.

С 1983 г. занимаясь парусным спортом, получила «рулевого» 2-го, затем 1-го класса, командовала женским экипажем в классе «Дракон», затем в классе «Картер-30».

В 1993 году получила диплом яхтенного капитана. С 1990 года – постоянный участник и призёр отечественных и международных парусных регат на яхтах: «Синяя Птица», «Былина», «Форвард».

В 2000 году вышел первый сборник песен «Тише, мыши, – кот на крыше» (стихи и музыка Г. Гусевой), который быстро разошелся. Этот сборник уже имеет третье издание. С 2006 года начали издаваться сборники песен, серия сценариев детских праздников «Праздник за праздником» (6 выпусков), мюзикл «Кошки, мышки и пирог», сценарий музыкальной сказки «Золушка».

Наряду с изданием книг публиковалась в педагогических журналах: «Детство-пресс», «Музыкальная палитра», «Созвучие», «Колокольчик», а также в журналах «Капитан-клуб» и «Катера и яхты».

В тяжелые годы для страны работала на судах загранплавания в качествах: матроса, буфетчицы, старпома (3 года). Полгода работала в Америке в русскоязычной семье.

С 2010 года в разных регионах страны проводит мастер-классы для педагогов дошкольных учреждений. Побывала во многих городах Сибири, Забайкалья, Дальнего Востока, средней Волги, Подмосковья, Кавказа и Крыма.

Любит путешествовать на своей машине и на своей семейной яхте.

Предисловие

Со своим вторым мужем я встретилась на крейсерской яхте Л-6 под названием «Звезда». Пришла в период весеннего ремонта со своим первым. Оба они работали с большой отдачей, и мне было стыдно не вовлечься в общий труд. Прежде чем я ушла от первого и вышла за второго, прошло 4 года. Не стану рассказывать, как дошла до такой жизни – ни исповедоваться же здесь! Жизнь так сложилась. Пришла сюда, когда сыну не было года. И втянулась. Сын спит в коляске на берегу, а я намываю посуду на корме лодки, стоящей у бонов. На яхте женщин нет, их не любят, потому что в основном народ ходит на гонки, а там обстановка горячая, лексика не для нежных женских ушей. Но на форты отдыхать брали, и даже с сыном.

Постепенно, видя, что я хожу с завидным постоянством, меня стали брать и в дальние рейсы. Первый мой длительный поход был из Риги в Ленинград – перегоняли втроём лодку после регаты «Кубок Балтики» домой. Капитан и мой первый муж по очереди стояли вахты. Я на камбузе и иногда на подхвате: выбрать шкот, помочь взять рифы и ещё по какой ерунде. За этот рейс я поняла, что камбуз – это не предел моих мечтаний и пошла на курсы рулевых.

Получив 2-ой класс рулевого, набрала девичий экипаж – благо освободился «Дракон».

Но выйти в море в тот год не получилось – лодка досталась убитая.

Мачта сломана пополам, шпангоуты сгнили, полубимсы выпирают над рубкой, рубка тоже пробита, в дейдвуде дыра, равендук, покрывающий сгнившую палубу, тоже сгнил. Две лебёдки не рабочие, три лавсановых паруса (это весь её арсенал) – вытянулись и пропахли кошачьей мочой, к тому же с рваными шкотовыми и фаловыми углами. Гика нет, бегучего такелажа нет, талрепа, утки, блоки стопора – разворованы.

Целый год трудились мы с Леной, моим старпомом (вот девка – золото! Повезло с ней). От остальных девчонок тоже был толк. Они сами, хоть и ничего не делали, но привлекли к лодке кучу кавалеров, которые нам во многом помогали. На следующий год мы уже рассекали воды Маркизовой лужи, были частыми гостями Кронштадта и фортов.

Втянулись и в парусные соревнования.

За это время я поменяла мужа, мой второй получил капитанские и самостоятельный экипаж. На серьёзные, международные соревнования я ходила с ним. Тоже выучилась на 1 класс рулевого, а в 1993 г. получила диплом яхтенного капитана.

У нас рос сын и занимался в нашем клубе в детской парусной школе. Родилась дочь. Из роддома я поехала не домой, а в клуб, и мы вышли в первый же день на 6 часов в море.

Сейчас дочь сама имеет шкиперские и забрала руль у родителей. Двое её детей, как и она сама, тоже с пелёнок на яхте. У внучки с 3-х лет своя небольшая яхта – «Оптимист». Когда она летит на ней под парусом, то дочь не всегда может догнать её на надувной моторке, сопровождая маленькую гонщицу в учебных плаваниях.

Ну, в общем, у нас семья «яхнутых», как говорят старые яхтсмены.

Во многих рейсах я вела записи, некоторые рассказы были напечатаны в журналах «Катера и яхты» и в «Капитан-клубе». Решила собрать их всех в одну книгу под названием «Морские рассказы».

Под парусами на концерт Майкла Джексона


В нашей семье яхтсменов есть один ярко выраженный «джексономан» – 18-ти летняя дочь. Поэтому, когда стало известно, что ее кумир дает концерт в Москве, был довольно остро поставлен вопрос о поездке в столицу. Однако ехать туда – удовольствие дорогое: билеты на поезд (нечего и мечтать о самолете), проживание в гостинице плюс сумасшедшая цена самого билета на концерт – в общем, все это оказалось не по карману.

В эти же дни выяснилось, что по пути М. Джексон выступает в столице Финляндии. Хельсинки – другое дело: своя яхта будет и средством передвижения, и крышей над головой, и провиант в трюмах. К тому же нам было известно, что в гостевой гавани финского порта стоянка бесплатная. Итак, решено. Везем ребенка в Хельсинки. Штатная команда «Форварда» (именно так называется наш «однотонник»), «наевшаяся яхтой» за время весеннего ремонта, не изъявила особого желания идти в Финляндию, хотя визы были у каждого. Пришлось идти семейным вариантом состава, втроем: я – Галина, мама этого фана, по имени Мила, ее папа – Боря, капитан яхты, и, естественно, сама вдохновительница плавания.

23 августа – день отхода. Народ ходит по берегу и удивляется ненормальному экипажу (т. е. нам): погода такая, что свист в стоячем такелаже и бешеное бряканье фалов о мачту отпугивают яхтсменов от выхода не то что в дальний поход, но и на рядовую прогулку. Но семья Хрящевых – семья «яхнутых», и никакая буря не помешает осуществлению заветной мечты главного члена экипажа. Отходим. В баке соляры всего 20 литров. Больше и не надо, т. к. двигатель не работает. Впрочем, иногда работает, но для этого приходится выпендриваться всей команде.

Выглядит это так. Предварительно надо подсосом накачать топливо. Одновременно в другом конце включить массу, которая залипает, и ее, в момент схватывания двигателя, надо выключить, а затем, снова включить, не переставая подсасывать топливо. В кокпите рулевой ловит неуловимую нейтраль огромным разводным ключом (ручка реверса сломалась в начале навигации), и это он должен успеть сделать, стремглав перелетев через погон гика, от кнопки «стартера» (который заводится отверткой) и поменяв на лету отвертку на разводной ключ. Но так, как это может не сработать, одновременно идет работа на парусах: яхта должна быть управляемой. А поскольку это отход, то добавить надо работу со швартовыми и якорными принадлежностями. Вся эта работа выпала на троих.

Отошли без проблем под одной генуей. На ходу поставили грот. По закону подлости, идти приходится в лавировку. На траверзе Лисьего носа ломается звено ликпаза на штаг-пирсе. Приходится убирать Геную. Идем под гротом. При подходе к Кроншлоту (для оформления пограничного и таможенного контроля) обилие судов на форватере не дает возможности сделать пару необходимых контргалсов и, въезжая в узкий проход, мы теряем наветренность и встаем, причем течение тащит нас на камни. Опережая приказ Бориса, достаю отпорник и успеваю упереться им в выступающие камни. Борис и Мила резко стравливают грот и, описав круг почти на месте, яхта, отделавшись легким ударом об один из камней, делает фордевинд, затем, набрав ход, на продолжении циркуляции делает оверштаг и входит в гавань.

Пока я оформляю выход, Борис с Милой ремонтируют ликпаз. Поход возобновляется в 22:35 по Москве. «Форвард» идет под гротом и генуей. До м. Стирсудена мы с Милой на вахте, затем идем спать, предварительно сдав Борису прокладку курса.

Будит нас чужая речь через мегафон и прожектора. На вопрос «что случилось?», Борис отвечает: «Да вот, машут, приветствуя нас». Мы со сна силимся понять английский в финском исполнении. До Милы доходит быстрее. Финские «спасатели на воде» предупреждают нас о том, что, идя этим курсом, через полмили мы будем на камнях. Борис невозмутимо пожимает плечами: «У меня все рассчитано. Я уже собирался вас будить». Через 5 минут, с 6-ти узловым ходом, мы бы…

Худо-бедно до Хельсинки дошли, правда, уже при швартовке без цирковых номеров не обошлось. У самого причала подсели на необозначенную мель. Потеряли ход, а грот уже срубили. Пришлось заводить его снова и снова отрабатывать подход. Наконец, яхта стоит у причала, концы собраны в бухты, паруса уложены на штатные места.

Наскоро перекусив, мы с Милой отправляемся на поиски информации о Джексоне. Вместе с пожилой парой яхтсменов мы выбираемся за ограду яхт-клуба. Поиски хозяина причала увенчались неудачей, т. ч. вопрос о свободном перемещении по причалу и за его приделы остался открытым, и мы всецело отдались мыслям о Милином кумире.

После долгого прочесывания города удалось отыскать и стадион, на котором состоится концерт, и место продажи билетов на него (почему-то эти оба объекта оказались в разных концах города). «Золотой билет», наконец, у нас в руках. От счастья у Милы начала «съезжать крыша». Обратившись к какой-то финке: «I need magasin kompaktdiskov», она получила в ответ хлопанье глазами и неясное бормотание, после чего сделала вывод, что та не знает английского.

Весь оставшийся день она прибывала в задумчивости и с улыбкой «Джоконды» невпопад выполняла распоряжения кэпа, совершенно игнорируя некоторые важные его замечания. Кстати сказать, вернувшись из города и подойдя к ограде яхт-клуба мы поняли, что попасть за нее не так-то просто: в рабочие дни тут народу нет. Висит замок, а ключей нет. Наш бедный папа мечется по причалу (на котором нет даже гальюна) как тигр в клетке. Только через 40 минут нам удалось воссоединиться, но при этом нам предложили перебраться на другой причал. В отличие от первого, он находился не за одной, а за двумя оградами, и где искать ключи оставалось неясно, но, зато было видно, что есть вода и электрокабель.

Мы с радостью переместились сюда (за наше отсутствие Борис устранил неполадки в двигателе) и забункеровались водой, воткнули в бесплатную розетку тройник и сразу все электроприборы. Небольшой фейерверк возвестил нас, что «кина не будет» (кстати, телевизор входил в эту «счастливую» тройку приборов). Пришлось лечь спать рано. Проснувшись, обнаружили за бортом отличное утро, а на борту отличное настроение. Благодаря случайно отловленному местному яхтсмену с ключом, мы получили доступ к гальюну, однако, замок на второй калитке не выпускал нас в город.

Закаленные грозными послевоенными годами мы с Борисом свободно перемахнули через ограду. Но Мила стала жаловаться на скользкую подошву, короткую юбку и вообще, ее порядочность оказалась выше желания выбраться в город. Пришлось опять бегать по причалам в поисках обладателей второго ключа. Через час мы были на свободе.

Так как Мила на концерт шла одна, то у нас с Борисом освобождался вечер. Мы позвонили своим финским друзьям. Они мгновенно уладили вопрос с ключами, а потом нас ожидала сказочная поездка в роскошном «Volvo», затем на быстроходном катере на остров, где обитают гномы и живут Санта-Клаус – хозяин этого поэтического уголка Лео и его очаровательная жена. Был славный ужин у камина при свечах и морских фонариках. Жаль, что каждой сказке приходит конец.

В первом часу ночи Мила на «автопилоте» добрела до яхт-клуба, и на мой первый вопрос «ну как концерт?» из ее глаз брызнули слезы, минут десять она только мычала, будучи не в состоянии произнести что-либо членораздельное. Затем постепенно появились первые, дрожащим голосом, отдельные слова.

И уж потом мы долго слушали в тот вечер удивительный рассказ о в высшей степени гениальном артисте и его искусстве. На обратном пути навигатором она была уже «никакая», так как все мысли свои оставила в концертном комплексе Хельсинки…

В Америку!

Гопенкам. (У них в гостях, в Америке)

 
Как удивительна судьба! Мы жили рядом и не знали.
Что за забором и не дале в соседнем клубе, здесь она.
Мы часто на воде встречались… В тугую выбрав паруса,
Мы в бейдевинд шутя гонялись, хоть в разных классах… Чудеса!
Теперь, когда за океаном (вас вихрь страстей сюда унес.
Здесь, где стабильности утес вас приютил согласно планам)
На «Камертоне» встреча вновь.
Вы нас позвали – мы решились.
В момент собрались, уложились (нас к яхтам единит любовь).
И вот мы с вами, мы у вас. Есть время, чтобы пообщаться.
Талантов бездна раскрываться у вас вдруг начала для нас.
Не хочется мне петь вам славу, банальных слов произносить.
Нам просто все это по нраву, нам просто с вами просто жить.
 

Это случилось внезапно.

Вот уже несколько лет наш друг Минай, умотавший с семьёй в Америку и купивший там яхту, звал нас в гости испытать бермудские хохмы на своей шкуре. Мы с удовольствием получали приветы и фотографии из Нового Света, не помышляя реально принять его Invitation в связи со скудными семейными финансами. Случайно обнаружив, что оба семейства имеют электронную почту, мы «заболтались» до того, что Минай предложил нам взаимовыгодные условия: мы с Борисом (моим мужем) помогаем ему в подготовке яхты к грядущей навигации, а он, в свою очередь, берёт на себя хлопоты о нашем пропитании и проживании. По окончании работ вместе идём по островам в сторону Канады, как на генеральную репетицию перед Бермудской регатой.

Решение созрело в 2–3 дня, визы были получены на той же неделе, билеты не заставили себя долго ждать (были вытряхнуты карманы всех ближайших родственников и знакомых).

Ещё в среду утром 19 мая я на работе проводила детский праздник (я музыкальный руководитель в детском саду), а в полдень, случайно позвонив своей маман справиться о её здоровье, узнала от неё, что лечу с Борисом утром следующего дня.

Ринулась прикупить что-нибудь в дорогу и домой – собирать вещи. Не успела с покупками ввалиться в квартиру, как потянулась вереница родственников проводить нас в «последний путь», т. к. мало кто верил в наше возвращение.

Вещи собирали ночью. Под утро, символически изобразив полуторачасовой сон, Борис заехал на свою работу передать дела, а я довела до ума последние сборы, мы разными путями добрались до аэропорта. Родственники продолжали перехватывать нас на ходу, провожая как членов правительства. Последние поцелуи, снимки на память – и мы в самолёте. Летим рейсом «Финэйр» (финской аэрокомпании), через Хельсинки.

Борис быстро «расслабился», начав с виски, продолжив «биром» и стал донимать очаровательную мэм из соседнего ряда, гружённую детьми и прилагающимися к ним предметами. Дело в том, что за окном под нами проплывали скалы, торосы и айсберги (мы пролетали над Гренландией), которые приводили его в восторг. Так как я не столь бурно проявляла радость по этому поводу, то Борис искал единомышленника. Дама сидела далеко от окна и не могла видеть живописной картины. Борису было её очень жаль. Впрочем, она вовсе не проявляла желания откликнуться на его призыв: она сидела в наушниках и смотрела телевизор, на её животе покоились головы её двух отпрысков, а с другого края её охранял грозный муж грузинской наружности и бросал испепеляющие взгляды. Но мой простак их не видел и не унимался.

Почувствовав недоброе, мне пришлось охладить пыл своего мужа самой, пока дело не зашло далеко. Чтобы успокоить моего большого «ребёнка», я сделала несколько снимков из иллюминатора. Думаю, что на фото кроме бело-голубых разводов ничего не получится. Но… «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». В последствии оказалось, что этот снимок наиболее удачный.

Принесли обед. Не имевший нормальной пищи двое суток из-за дорожной беготни Борис проглотил в момент свою порцию, половину моей и заявил: «Покажи-ка своё знание языка, объясни стюардессе, что я всё ещё голодный и готов умять ещё пару таких порций». Когда после моей просьбы девушка принесла ещё тарелку с мясом, Борис воскликнул: «Молодец, не зря время тратила на курсы». Итак, моему английскому давал оценку его желудок.

Летим дальше. Впереди сидит парень, похожий на одного знакомого яхтсмена. Я замечаю об этом мужу. Он говорит: «Да у тебя же никакой памяти нет на лица!» Я в ответ: «А я говорю не про лицо, я с ним в бассейн хожу».

Судя по его реакции, Борис начинает трезветь. Ну что ж, мы – квиты.

Снижаемся. Вдоль береговой линии тянется на сотни миль коса, прямая, будто очерченная по линейке. Сели мягко, как и взлетели.

Миная почти не ждали, он нас отыскал быстро.

Великолепная «Хонда» с кондиционером приветливо распахнула перед нами двери, а плотный трафик хайвэев позволил нам внимательно рассмотреть строения Нью-Йорка.

Наш путь лежит в штат Нью-Джерси на озеро Хопатконг, где среди лесов и скал в двухэтажном особняке живут наши друзья: Минай, его жена Мила, его двадцатилетняя дочь Лёля и двадцатишестилетний сын Коля.

Немного о них. Минай работает в фирме «Стэнвэй» высококлассным специалистом по настройке роялей. Его клиенты разбросаны по всему штату Нью-Джерси и штату Нью-Йорк. Он разъезжает по красивейшим местам Америки на своей машине, периодически прихватывая то меня, то Бориса в целях знакомства с краем. Мила, имея за плечами наше музыкальное училище им. Римского-Корсакова, не найдя применения своему образованию, окончила школу программистов и работает в новом направлении, попутно сочиняя прекрасные стихи и песни, иллюстрируя их своими рисунками на компьютере. Лёля оканчивает колледж по психологии, Коля работает в юридической конторе. Всё семейство увлечено джазом и яхтингом (пожалуй, последним кроме Милы: она этим уже наелась).

Здесь началась наша подготовка к походу. Борис дни напролёт шкурит, лачит комингсы, дверцы, полки, пиллерсы и т. д. в гараже-мастерской. Я зашиваю в клочья разодранный спинакер, крою по старому и шью новый козырёк на рубку, сшила чехол – «чулок» на спинакер, чехол на дисплей GPS. Далее, перебравшись на яхту, Борис помогает Минаю установить SSB (радио дальней связи фирмы ICOM), вернее, изоляторы на ахтерштаге для этой системы. Эта штука обеспечивает связь через спутник с любой точкой земного шара. Это новшество на Минаевой яхте, потому приходится повозиться. Остальные приборы уже имеют свои штатные места, и их требуется только посадить в гнёзда. На моей совести – отмыть внутренности яхты после зимней стоянки и почистить диваны, а также составить список продуктов и всего необходимого на поход.

Попутно мы с Борисом устраиваемся на работы (надо по приезду домой расплатиться с долгами): Бориса Минай пристроил к своему приятелю в строительную бригаду. Меня через газету, с большим трудом, продали в семью ухаживать за двумя детьми и убирать в доме. Я здесь и живу на 7-ом этаже высотного здания в квартире, из окна которой через Гудзон простирается вид на Манхеттен. Борис живёт у этого самого приятеля Миная. Ему повезло с жильём. Гораздо хуже его напарнику – тот живёт в ванне в строящейся ими же квартире. Это беженец, три года назад приехавший сюда на заработки. В России был инженером-электронщиком, здесь кладёт кирпичи по 10–12 часов в день без выходных. Живёт здесь нелегалом, виза давно просрочена, если сунется в Россию, то уже никогда не вернётся сюда. Сколько ещё ему жить в ванне – не знает.

По выходным мы все встречаемся на яхте и продолжаем приостановленные на неделю работы, вечерами делаем пробные выходы в море.

О яхте Миная и клубе, в котором она стоит

Яхта «Камертон» американской постройки однотонного класса оборудована авторулевым, GPS, радаром (совмещены между собой и репитер выведен на рулевую колонку), SSB и УКВ (по УКВ в Америке существуют помимо множества платных, два бесплатных канала, сообщающих прогноз погоды) и другими приборами. Внутренняя планировка «Камертона» идентична планировке нашего «Форварда».

В отличие от нашей, спортивной, «Камертон» – круизная яхта, отделана тиком. Зимой яхта стояла в Нью-Джерси (ближе к дому и дешевле) сверху по Гудзону, после спуска яхта имеет место в Бруклине, на Coney Island, в клубе под названием «Bays Marina Bay».

Место выхода из этого клуба прямо в океан называется «Sea Gate» – морскими воротами. Этот клуб примечателен своим расположением и своими низкими ценами (3 $ в сутки, в то время как в дорогих по 75$), потому как не обустроен. Правда, там имеются крепкие бона, вода, электричество и сарай с «удобствами» – т. е. всё для первой необходимости. Из моря вход – ориентир на две трубы и разрушенное два года назад ураганом здание. Таких зданий у нас полно, хотя ураганов такой разрушительной силы, кроме революции, у нас не было.

Выдержки из дневника:

25.05.99, вторник.

У Миная сегодня всего один клиент. Он предложил мне проехаться с ним.

Старичок пенсионер, которому Минай настраивал рояль, увидел меня в окно и пригласил в дом, угостил кофе. До этого, сидя в машине, я изучала «Windows – 98 для «чайников». Помня Минаев наказ максимально использовать свои познания в английском для его расширения, я смело начала общаться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4