Галина Гонкур.

Брачное агентство



скачать книгу бесплатно

После смерти Татьяны Витальевны он мог бы переехать в ее квартиру, прекратив сдачу в аренду, но, посовещавшись с родителями, он решил этого не делать. Во-первых, арендная плата приносила очень существенные суммы, что стало надежной финансовой подушкой для его родителей-пенсионеров. Во-вторых, семьи у него не было и в ближайшем будущем не предвиделось, отношения с матерью и отцом были отличными, взваливать на себя бытовые заботы ему совершенно не хотелось – зачем было что-то менять в привычном укладе?


С личной жизнью дела у Ильи обстояли примерно так же, как и с карьерой. Заполняя свою страничку в одной из социальных сетей, в графе «Отношения / Семейный статус» он, подумав, поставил «Все сложно». Хотя сложностей вроде бы особенных и не наблюдалось. Как, собственно, и отношений. Так, бывали увлечения той или иной степени тяжести, не более того. С браком только вот не складывалось (пока не складывалось, как говорил себе Илья). Казалось бы, такому красавцу в бабах можно, как в сору, рыться и самую лучшую себе выбрать после большого конкурса. Но что-то все время шло не так. Хотя что греха таить: и «рылся», и перебирал, и монахом отнюдь не был. Но осечка следовала за осечкой. Как любят говорить гадалки с последних страниц глянцевых журналов, «венец безбрачия», видимо, мешал.

Первый его серьезный роман случился на последних курсах университета. Угораздило его влюбиться в замужнюю однокурсницу. По молодости лет Илья к ней относился очень серьезно, практически с первой совместной ночи строил планы на брак и семью. Но барышня, на которую он потратил в общей сложности целый год, как оказалось, просто тешила свое самолюбие и дразнила мужа, который нет-нет да и посматривал налево. С большим запозданием разобравшись в происходящем, Илья с ней порвал, но страдал еще очень долго, даже стихи пытался писать, романтическо-упадочнические, рифмуя, по обыкновению, «любовь» и «кровь», «уйдешь» и «поймешь». Потом, конечно, боль и обида притупились, стихоплетство от него ушло безвозвратно, но к женщинам относиться он стал куда как недоверчивее.

Вторую свою любовь он нашел позже, уже работая адвокатом в консультации – она представляла на процессе интересы «противной стороны». Лилия была старше Ильи на восемь лет, разведена, успешна, эмансипированна и цинична. Замуж за него она совершенно не собиралась, роман с молодым красивым любовником, хорошо воспитанным и образованным мальчиком, льстил ей, добавляя дополнительных баллов к репутации в глазах подруг и коллег. Своего избранника, человека, за которого она согласилась бы пойти замуж, Лилия видела совсем иным: немолодым, успешным, состоятельным и известным. Если с молодостью у Ильи дело обстояло еще так-сяк – это все же проходящий недостаток, то все остальное отсутствовало совершенно очевидно. Так что крах и этих отношений был абсолютно предсказуем.

Постепенно он пришел к выводу, что его неженатый статус, в сущности, не требует от него немедленных изменений. И есть в нем своя прелесть и выгоды, особенно если сравнивать с тем, что Илья видел в домах своих женатых друзей.

Пеленки, распашонки, сопли и ветрянка, вынос мусора, ПМС у жены, сложные отношения с тещей, ипотека и кредит на машину – не об этом он мечтал. Конечно, ему хотелось, чтобы и здесь жизнь его сложилась на зависть окружающим, но спешить точно не стоило. И строить свою жизнь по имеющимся перед глазами шаблонам ему не хотелось. Так что романы разной степени тяжести в его жизни случались, а брака не было ни одного. «Не для того мати квіточку ростила», – как говорят украинцы.

Иногда все-таки заползала и терзала противным червем мысль о том, что все-таки с ним что-то не так. Он гнал ее от себя, но мысль то и дело возвращалась и жалила, как привязчивая осенняя муха.

А пока все силы Илья отдавал работе, вечерами занимался капоэйрой – бразильским полутанцем-полуборьбой, которая своей манерностью, нарядностью и оригинальностью очень ему нравилась. Летом к развлечениям добавлялась родительская дача в престижном нынче подмосковном Кратове. Там, на большом участке, доставшемся от прадеда, известного московского врача, в окружении огромных старых сосен стоял старый, но вполне крепкий деревянный дом, где на втором, мансардном, этаже у него с детства была своя комната.

А еще он часто навещал Светлану Александровну – Лилину мать, к которой неожиданно очень привязался, еще во времена их романа, и привязанность, кстати, была вполне взаимной. Эта, по сути, чужая ему женщина чем-то напоминала ушедшую из жизни Татьяну Витальевну, только была как-то острее и аристократичнее, что ли, умершей бабушки. Для Светланы Александровны Илья был вроде сына: на фоне эмоционально холодной, отстраненной дочери он казался заботливым, внимательным и очень теплым собеседником. В общем, весьма гармоничные у них были отношения.

Иногда все же накатывало на Илью одиночество. Особенно часто – в людных местах: в метро в час пик или в торговом зале гипермаркета в выходной день. Толпа текла мимо, замечая его не больше, чем колонну или пустой прилавок. Мелькали пары, семьи с детьми, в душе поднималась жалость к себе, одинокому и никому не нужному. Как сказал один современный писатель, «ужасно себя жалко: всех много, а я один». В такие моменты особенно плодотворно думается о смысле жизни, как и о том, что жизнь устроена неправильно и пора в ней что-то менять. Пока еще не поздно. Хотя Илья был уверен, что ему еще долго не будет поздно: ему нет и сорока, разве это возраст для современного, ведущего здоровый образ жизни мужчины? Отец, правда, формулировал его возраст как «уже под сорок», но это извечный спор оптимистов и пессимистов: стакан наполовину полон или наполовину пуст?

Меньше всего, кстати, занимал Илью вопрос отцовства. Была у него одна история в прошлом, лет восемь-десять назад…

С Кариной он познакомился, когда вел одно дело: защищал бизнесмена, пожилого мужчину. Илье чудом приплыла в руки такая крупная рыба, и он отчаянно старался не облажаться. У подзащитного была молодая жена, Карина. Мужа ее он тогда вполне эффективно отмазал, дали ему меньше меньшего. Но бедолага не выдержал передряг и умер прямо во время последнего заседания суда, не дождавшись окончания чтения приговора, что несколько смазало тогда блестящую защиту Ильи.

Ситуация с Кариной сложилась нерядовая, он часто вспоминал тот роман, похожий на американские горки. Детей у нее с мужем не было, сначала тот не хотел – не был уверен, что эта горячая красотка задержится в его жизни надолго. Потом, когда захотел, было уже поздно – стал бесплоден, и, как ни бились врачи, ни расходовали на него литры самых новейших препаратов, изменить эту ситуацию они оказались не в силах.

Илья и переспал-то с ней всего несколько раз. Карина была не из его песочницы: что делать с такими женщинами помимо постели, он не знал. Ее вкусов и предпочтений он просто не тянул финансово, пойти к богатой вдовушке на содержание ему не позволяли гордость и воспитание. Не приведешь же ее в родительскую квартиру. Да она и не подавала никаких признаков того, что имеет на Илью серьезные планы. Ей нужно было просто перевести дух перед поиском следующего «папочки» и сделать это так, чтобы не лишать себя некоторых удовольствий.

Забеременела Карина внезапно, неожиданно и для себя, и для Ильи. Они, в принципе, предпринимали определенные меры предосторожности. Но то ли произошла какая-то накладка, то ли таковое было им предначертано сверху… В общем, две полоски на тесте и утвердительный вердикт врача – такой вот поворот романа.

Сначала Карина испугалась и хотела избавиться от ребенка. А потом внезапно полюбила этого малька, который завелся у нее внутри и которого ей показали на мониторе УЗИ-аппарата. В ответ на натянутое «Я, конечно, рад и все такое» от Ильи она отреагировала презрительно: «Уж не думаешь ли ты, что мне от тебя что-то нужно? Не смеши. И вообще, забудь. Это мой ребенок». Все, что ему было дозволено, – выступить в роли официального отца в свидетельстве о рождении девочки.

Эта история, пока она не вошла в определенные берега, изрядно потрепала Илье нервы. Он не понимал, как себя вести в сложившейся ситуации. Родители про нее так и не узнали. Сначала Илья не знал, как подступиться с этим разговором к ним. Потом понял, что промедление пошло ему на пользу. Скажи он матери и отцу, людям очень чадолюбивым, что у них родилась внучка, они захотели бы встретиться с ней, начать общаться. А значит, пришлось бы как-то и с Кариной выстраивать отношения, которые прервались сразу после того судьбоносного разговора. Нечаянная его любовница сдержала свое слово: ничего от Ильи не требовала, быстро установила значительную дистанцию, сократила общение до минимума. Так что знакомство родителей с внучкой осуществить было практически невозможно без существенных эмоциональных потерь и неприятных разговоров.

Уже потом, после того как Карина родила девочку, Марьяну, и снова вышла замуж – за мужчину еще более пожилого и еще более состоятельного, чем ее первый муж, – она назначила Илье встречу, чтобы, по ее словам, «обсудить накопившиеся вопросы».

Общение с мужьями-бизнесменами не прошло для Карины даром, или она сама была прирожденным бизнесменом и переговорщиком. Условия Илье были предложены четкие и несложные. Он не предъявляет своих прав на ребенка, не лезет в их жизнь. За это она пересылает ему фото– и видеоматериалы о том, как растет ребенок, отвечает на вопросы, если таковые возникнут. Возможно ли общение с ребенком в будущем? Ну если только Маруся, когда вырастет, сама поднимет этот вопрос (кажется, Карина и этот вопрос от Ильи предвидела).

– Короче, не отсвечивай. Не мешай нам жить. Исса нас любит, очень привязался к Марьяне. Его восточный менталитет не приемлет того, чтобы у ребенка было два папы. Он ее по-настоящему полюбил, прямо пылинки с нее сдувает и растит, как у них принято, настоящую принцессу.

– Послушай, я, кажется, все же отец номер один и имею определенные права и преимущества, – попытался надавить Илья.

– Не начинай. Я очень тебе не советую вставать у меня на пути. И ребенка не увидишь, и сам неприятностей огребешь, – с некоторым даже презрением пресекла все споры Карина. – Мы с тобой вроде неплохо расстались. Давай выдержим взятую ноту и останемся по крайней мере не врагами.

Она встала, царственным жестом бросила на столик кафе, где они присели поговорить, несколько купюр и ушла. Она всегда умела тихо, но очень обидно щелкнуть его по носу. Знай, мальчик, свое место.

Сначала он бесился и прокручивал в голове планы мести, один коварнее другого. А потом как-то смирился. Ведь, честно сказать, он совершенно не рвался общаться с девочкой, тем более совершенно не понимал, как именно нужно это делать. Скорее в нем говорили обида, любопытство, принятые в обществе стереотипы… А если хорошенько подумать, Карина права. Зачем вторгаться в мир этой девочки? Сейчас у нее понятная семья: мама и папа. Появление еще одного папы может смутить ребенка, поломать его хрупкую вселенную. И не понимать этого и сопротивляться – жуткий эгоизм. К тому же девочка любима, сыта, ухожена. Эти соображения его успокоили. И жизнь покатилась по прежним, привычным рельсам.

Постепенно ситуация худо-бедно выстроилась. Илью грела мысль, что у него есть продолжение – девочка, так похожая на папу. Он с удовольствием любовался присылаемыми Кариной фотографиями: вот Марьяна в Диснейленде, вот на пони в красивом жокейском костюмчике, вот плавает в бассейне где-то на юге, под пальмами. Илья рассматривал фото и чувствовал в душе тепло и умиление. Хвалил себя за разумное решение не настаивать на общении. И забывал обо всем этом до следующей порции фотографий.

* * *

Все-таки как здорово, что именно это помещение было арендовано под агентство. Сомнений перед заключением сделки, помнится, у Марии было много, да и Ангелина как наиболее практичный мозг их совместного предприятия высказывала определенные сомнения. Прежде всего Машу смущала удаленность их будущего офиса от так называемой красной линии, хотя весь этот район, часть старой, рабочей Красной Пресни, – узкие улочки, стекающие к Москве-реке вместе со старыми домами, обычными зданиями пятидесятых-шестидесятых-семидесятых, вовсе не архитектурными шедеврами, – был не так уж и далеко от деловой части города.

Зато расположение дома на гребне горки и верхний, практически мансардный, этаж открывали обитателям и посетителям этого помещения отличный вид на реку и набережные, на расположенные за рекой Фили и Филевский парк, на крыши нижнего яруса домов, делая его чем-то похожим на питерский или парижский. Арендная плата была достаточно высокой для этого места, объективно говоря, да и договор субаренды немного смущал Ангелину как бухгалтера и вообще как человека, отвечающего за весь «бренный быт» их маленького предприятия. Но, посовещавшись, решили все же: надо брать. И вот уже несколько лет они здесь. И ни разу не пожалели о принятом решении.

Несмотря на то что сегодня работы было много: перед Машей громоздилась куча папок, документов, на мониторе компьютера было открыто несколько рабочих файлов, работалось как-то не особенно бойко. Вот и сейчас Маша, увидев кошку на крыше соседнего дома, расположенного на нижнем ярусе, залипла на этом зрелище, отложив все дела в сторону.

А посмотреть было на что. Перед Машиными глазами разворачивался не то триллер, не то многосерийная драма с кошкой и птичкой в главных ролях – нечто более интересное, чем гора требующих ее внимания скучных бумаг.

Из покрытой старым металлом крыши торчала большая кирпичная труба прямоугольной формы. Время изрядно потрепало кирпич: в верхнем ряду, на обводке трубы, не было ни одного целого, каждый со щербинкой, выбоинкой, зазубриной. На одном конце трубы сидела молодая, тощая и не слишком обросшая шерстью кошка, на противоположном – огромная ворона, переминающаяся на своих мощных ногах. Длинные, темно-серые, когтистые, они с силой топтали, будто мяли, старый кирпич так, что красная крошка отскакивала далеко в стороны и катилась по наклонной крыше вниз, до самого водостока.

Похоже, кошка была захвачена охотой настолько, что не понимала, насколько опасный объект она наметила себе в жертвы. А у вороны сегодня был боевой настрой, тем более что противник своей запальчивостью и неопытностью просто провоцировал ее развлечься от души.

Одна и та же мизансцена разворачивалась несколько раз перед глазами Маши. Кошка, потоптавшись и прицелившись, делала выпад в сторону вороны. Птица, будто уловив момент нападения, подскакивала, взмахнув черными как смоль крыльями, и точно в момент наибольшей растянутости кошачьего тела била глупенького кошака огромным клювом в лоб.

Шансов удержаться у кошки не было никаких. Она, зависнув в воздухе на секунду, пыталась зацепиться растопыренными передними лапами за кирпичи, но все-таки в конце концов проваливалась в трубу. И на несколько минут ворона затихала, укутав себя крыльями, как шалью, и нахохлившись. Она, кажется, тоже наслаждалась видом на Москву-реку, только недавно вскрывшуюся от зимнего льда, холодным, еще мартовским воздухом с отчетливой весенней ноткой. Ледоход в этом году ранний, подумалось Марии, обычно не раньше апреля в полную мощь разворачивается, а тут середина марта всего лишь, но старый ноздреватый лед уже несется куда-то вниз по течению.

Проходило несколько минут, из трубы показывалась голова несгибаемой кошки. Ворона лениво слетала с трубы, пересаживалась на обитый металлическим уголком конек крыши, дожидалась, пока противник вытащит из трубы свое тело и снова взгромоздит его на край трубы. Каждый раз это отнимало у кошки все большее количество времени: видимо, падения не проходили для нее даром. Но боевой дух – дело такое. «Всрамся, но не сдамся!», как говорила в аналогичных случаях бабушкина соседка тетя Павла, своеобразная речь которой не оставляла сомнений в ее происхождении.

Дав кошке усесться поудобнее, ворона возвращалась на свой край трубы. И обучение малолетней нахалки начиналось заново. «Надо же, тупая, но упорная, все, как у людей», – с некоторым восхищением от боевых качеств кошачьего подростка подумала Маша. На всякий случай, чтобы еще чуть-чуть потянуть время, порассматривала немного весенний пейзаж, с сожалением отметив, что никаких других зрелищ ей сегодня не приготовлено. Видимо, придется все-таки вернуться к ожидающим хозяйского пригляда бумажкам, занявшим все горизонтальные поверхности вокруг.

* * *

Брачное агентство «Счастливая пара» в прошлые выходные отпраздновало свое пятилетнее существование на рынке. Срок был так мал, что Маша хорошо и подробно помнила все то, что привело ее вместе с Ангелиной к созданию их любимого детища.

Они познакомились на работе, были коллегами в аналогичной по направлению деятельности фирме под названием «Вместе!», одна часть которой была брачным агентством, а вторая – туристическим. Клиентам это было даже удобно: слева – женился, справа – взял тур в свадебное путешествие. Как в рекламе – два в одном. Руководство, желая произвести впечатление, называло этот союз двух маленьких компаний громким и парадным словом «холдинг».

Принадлежало предприятие семейной паре Скворцовых, Резеде и Петру. Инициатором его создания, вернее слияния, как гласила корпоративная легенда, была как раз Резеда, женщина не только с цветочным именем, но и с внешностью имени под стать: она всегда была одета в рюши, воланы, ткани с крупным цветочным принтом, щедро обсыпанные пайетками и стразами, невзирая на свой избыточный вес и крупные размеры. Как доносила любопытствующим та же легенда, в свои холостые годы она сильно намаялась, настрадалась от одиночества, тем не менее рук не опускала и активно устраивала свою женскую судьбу. Жизнь вознаграждает упорных: в конце концов она смогла-таки найти Петра, вышла за него замуж и решила посвятить свою дальнейшую жизнь устройству других женских судеб. Типа такой вот обет на современный лад.

Она и сама в подробностях изложила эту историю, подвыпив на каком-то корпоративе не то в честь Восьмого марта, не то в честь Четвертого ноября, в День народного единства: этот праздник Резеда отчего-то особенно любила, отказываясь верить в коварных польско-литовских интервентов и утверждая, что это такой специальный день, которого очень не хватает «нашему агрессивному обществу», день, «когда все должны со всеми единяться».

Народ (а в агентстве собралась в основном молодежь) ржал, не спорил и был рад в очередной раз выпить и закусить за счет работодателя.

– Петюнчик мне долго не попадался. Ходил вокруг да около, жил, работал, дорожку мою не пересекал. Ну ничего, судьба придет – за печкой найдет. Нашелся. Влюбился. Женился. И стали мы, как говорится, жить-поживать, добра наживать. А ведь сколько еще баб и мужиков на земле одиноких! Непорядок это, и психологически, и экономически: на ВВП сказывается, мне знакомый экономист говорил. Когда же Дума об этом вопрос всерьез поставит, когда президент озаботится? Ну мы пока будем работать, сокращать поголовье одиночек. На ихнее и наше благо.

Такое вот примерно у нее было видение миссии компании.

Резеда была женщиной с развитым общественным темпераментом, энергичной, политически грамотной. И даже в определенном смысле передовой: по ее собственным рассказам, утро она начинала с контрастного душа и йогической стойки на голове. Маше, как дочери двух врачей, это казалось небезопасной затеей, учитывая вес Резеды, но она была хорошо воспитана и с советами и замечаниями без спросу не лезла.

А еще у Резеды было совершенно выдающееся, по мнению Маши, качество: невероятная свобода от любых шаблонов и комплексов. Имея впечатляющий вес и формы, она спокойно надевала на себя поперечные полоски и одежду со всяческими воланами – ну просто потому, что такие расцветка и покрой ей нравились. Не изнуряла себя диетами в угоду моде. Спокойно женила на себе мужика почти на десять лет младше себя. В общем, могла все то, что так не давалось всю жизнь Маше: та в душе оставалась робким подростком, зависящим от мнения и оценок окружающих, это в ней с возрастом не менялось.

Петюнчик, в смысле Петр Яковлевич, муж Резеды, занимался как раз второй, туристической, половиной их семейного бизнеса. Когда они с Резедой встретились, его конторка уже довольно прочно стояла на ногах, хотя и не была особенно большой. Он помог Резеде с открытием ее собственного дела, снял ей две комнаты на этаже рядом со своим агентством «Вперед, Travel» и много участвовал в делах агентства жены, особенно в первые годы. Не то чтобы он что-то понимал в брачном деле. Но вот в бухгалтерии, налогах разбирался отлично.

Маша и Геля работали в брачной части этой компании почти с самого ее открытия, Маша – менеджером, Геля – помощником главбуха. Работой своей они обе были довольны, быстро подружились между собою, несмотря на некоторое несходство характеров и жизненных обстоятельств.

Маша – энергичная, худощавая и спортивная шатенка (КМС по легкой атлетике, но это в далеком прошлом) – была одинока, саркастична и романтична одновременно. Саркастичность ее была скорее внешней, слегка наигранной – надо же было как-то маскировать свою неуверенность в себе. Она легко влюблялась, в отношениях с мужчинами была очень пылкой, чувствительной и совсем не самоуверенной – психолог по одному из своих образований, она была тем самым «сапожником без сапог». Несмотря на то что Маша была очень хороша собой, замуж она так ни разу и не вышла, детьми не обзавелась. Сначала ей казалось неправильным рожать без мужа и, соответственно, отца ребенка, вопреки воцарившейся моде в этой области. А потом, когда они с подругой начали свой собственный бизнес, эта тема вообще как-то замылилась, отступила на задний план: построение собственного бизнеса, сколь угодно малого, история очень занимательная сама по себе, вполне способна заменить личную жизнь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6