Галина Гонкур.

Брачное агентство



скачать книгу бесплатно

© Гонкур Г., текст, 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *

Маша возвращалась домой на электричке. В этот раз ей почему-то совсем не захотелось оставаться у Ангелины на даче, несмотря на то что впереди было воскресенье, которое довольно скучно проводить в пыльном летнем городе. Дорогой она собиралась развлечь себя аудиоверсией свежего романа, купленной накануне, и заодно отгородиться от шума входящего и выходящего в вагон народа, но получалось не очень. Головная боль, с которой Маша проснулась рано утром, ужасно злясь, что не удается отоспаться в выходной, к вечеру свою остроту потеряла, но осталась противная, какая-то дребезжащая в правом виске ломота. Вроде вполне терпимо, но от того, что постоянно приходилось терпеть это неприятное ощущение, настроение испортилось, все вокруг раздражало и виделось в мрачных тонах.

Эта нетрезвая пара зашла в вагон вскоре после Софрино, где-то в районе Зеленоградской: молодой мужчина с пивным животом, рано обрюзгшим лицом и лысоватой макушкой и его спутница – выдающийся бюст, бедра в оплывах целлюлита и слишком короткое платье, без учета состояния ног, которыми было уже поздно хвастаться. Про себя Маша назвала ее Пышкой, а ее спутника – Пивасиком. Было у нее такое развлечение транспортное: давать прозвища наиболее колоритным попутчикам.

Они вошли в вагон, уже ругаясь, и с размаху плюхнулись на сиденье рядом с Машей, хотя лавочка напротив была полностью свободна. Маша расстроилась: с детства ей тяжело давалась излишняя близость к себе посторонних людей, а тут еще от них разило потом и давнишним тлеющим скандалом. Женщина, отчитывая своего спутника, так размахивала руками, что то и дело толкала Машу. Мужик бубнил что-то матерное в ответ на упреки спутницы, пытался отвернуться к окну, но тут же снова поворачивался назад, чтобы ответить подруге на ее обвинения.

Потерпев некоторое количество времени, чтобы не привлекать к себе внимания, Маша решила пересесть. Ее демарш не остался незамеченным: оба – и Пышка, и ее Пивасик – неодобрительно посмотрели на Машу, но были слишком поглощены своей ссорой. Далеко уйти не удалось: в момент, когда она поднялась, вагон дернулся, и Маша, не удержавшись на ногах, плюхнулась на сиденье напротив.

Наушники не спасали: Пышка и Пивасик то и дело брали столь высокие ноты, что забивали звук текста. Маша смирилась с тем, что романом ей в этот раз не насладиться, и переключилась на музыку в смартфоне. Но Пышка своим визгом перекрывала даже известного силой голоса Фредди Меркьюри с его We are the Champions. Маша осмотрелась: немногочисленные по причине позднего времени пассажиры старательно отводили глаза от ссорящейся парочки. Она прикрыла глаза, чтобы избавить себя хотя бы от эстетического раздражения.

Напротив Маши, через ряд сидений, сидел молодой мужчина с очень интересной внешностью. Маша принялась рассматривать его через щели полуприкрытых век.

Классические черты лица, делающие мужчину похожим на греческую статую, входили в некоторый диссонанс с налысо бритой головой. «Интересно, зачем он бреет голову? Наверное, прячет раннюю плешь. Кого только не встретишь в подмосковной электричке, даже лысого типа – древнего грека! Похож на молодого Аполлона, только проблемы с волосами сбивают с толку: та же высокая переносица, выразительные глаза и волевой подбородок». Она мысленно попыталась пририсовать незнакомцу кудри. Получалось плохо – отвлекал по-прежнему ноющий висок.

Крупные выразительные глаза незнакомца, глубоко посаженные, то и дело заинтересованно останавливались на Маше, смущая ее и тем самым добавляя дополнительного раздражения к уже имеющемуся. «Надо было уезжать на маршрутке», – с бессильной злостью подумала Маша. Но маршрутку нужно было дожидаться, а электричка отходила уже через пять минут. Ну и плюс гарантированное отсутствие пробок на железной дороге – выбор транспорта был предрешен. Кто же мог предположить, что будет так дискомфортно!

Электричка двигалась довольно бодро, оставалось, кажется, не более одной-двух остановок до Ярославского вокзала. Но внезапно ссора попутчиков вышла на следующий уровень.

В какой-то момент Пивасик, в раздражении от своей визжащей и размахивающей руками спутницы, достал из своего рюкзака бутылку пива и попытался ее открыть. Видимо, это окончательно вывело из себя его спутницу, и она кинулась колотить его по чему попало. В пылу схватки парочка не уследила за рюкзаком, и от очередной атаки Пышки он сорвался с коленей хозяина и отлетел в сторону, упав Маше на ноги и больно ударив пряжкой по подъему.

От неожиданности она вскочила, инстинктивно отбросив в сторону чужую вещь. Внутри рюкзака что-то хрустнуло, звякнуло, и вокруг лежащей на полу поклажи стало расти темное влажное пятно: судя по запаху, разбилось что-то спиртное. Пивасик отвлекся от склоки и с нескрываемой горечью смотрел на стремительно утекающую жидкость. Пышку это завело еще сильнее: свое ж добро пострадало, чай, деньги за него плочены! Она повернула голову и посмотрела на Машу, которая в ее взгляде прочитала примерный план ближайшего своего времяпрепровождения: втягивания в этот скандал ей не избежать, к бабке не ходи. Маша невольно подобралась, и не зря: Пышка, забыв про своего непутевого спутника, накинулась на нее:

– Че смотришь? Поднимай рюкзак! Щас еще деньги отдашь, ишь, швыряется она чужим добром!

Маша рефлекторно дернулась в сторону упавшей вещи. И тут же осеклась: еще чего не хватало – поднимать! Нога, на которую при падении рюкзака пришелся основной удар, заныла, обещая синяк. Что ж за день-то такой, а?!

Пышка угрожающе подалась корпусом в сторону Маши:

– Че смотришь?! Поднимай, говорю!

Маша не увидела, а скорее почувствовала рядом с собой какое-то шевеление: Лысый Грек оказался рядом.

– Орать прекращаем!

Голос у него приятный, кстати. Греческий или нет – сказать, конечно, трудно. Но подходит к его внешности: хорошо поставленный, уверенный баритон с легкими ироничными нотками. Маша заинтересованно посмотрела на нового участника железнодорожной склоки.

Пивасик очнулся от нечаянного горя и решил, что пора и ему высказаться:

– Ты к-кто такой?

Хорошее начало. По принятому сценарию остается еще закурить спросить. Хотя нет, закурить – это стандартная завязка уличного конфликта. А тут завязка уже случилась. Неужели они сейчас подерутся? Висок ныл, руки предательски дрожали, по спине потек нервный пот – не умеет Маша конфликтовать, что ты будешь делать! Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь сориентироваться, как себя дальше вести.

– Вот, отлично, уже хотя бы не орем, – насмешливо прокомментировал Грек.

– А ты чего лезешь? Ты, что ли, за пиво разбитое будешь платить? – сварливым голосом продолжила конфликт Пышка. Правда, тон снизила: все-таки красивые мужики, даже чужие, умеют совершенно магически воздействовать на женщин!

– Она мое пиво разбила, слышь, мужик! – обрисовал параметры своего горя Пивасик. – Мы ее вообще не трогали. А она – хрясь рюкзак о пол!

Кстати, Грек-то не видел, что и как было, сообразила Маша. Ему же спинка сиденья мешала всю сцену целиком рассмотреть. То есть он не из чувства справедливости вступился, а просто за женщину решил постоять. Кажется, есть шанс обойтись без драки.

Грек посмотрел на Машу, чуть приосанился. Повернулся к Пивасику.

– Станция «Москва-3». Следующая – «Ярославский вокзал», конечная, – сообщил из вагонного репродуктора равнодушный женский голос.

Грек резким движением взял Пивасика под руку.

– Пойдем выйдем.

– Да нам рано еще, мы до конечной, – возразил чуть севшим от страха голосом нетрезвый любитель пива. Такого напора от незнакомца он не ожидал.

– Давай-давай, пошел на улицу! – не сдавался Грек, уверенно подталкивая Пивасика в сторону выхода из вагона. Пивасик поднял рюкзак и послушно двинулся в указанном направлении, подгоняемый тычками Грека.

Пышка опомнилась и кинулась вслед мужчинам.

– Ты с ума сошел? Ты чего Алика трогаешь? Я сейчас милицию вызову!

– Женщина, милицию вам вызвать не удастся. Ее отменили, – насмешливо, не оборачиваясь, проинформировал Пивасикову заступницу Грек, продолжая конвоировать несчастного пьянчужку к дверям вагона. Пышка бежала следом, острые каблуки ее босоножек то и дело предательски подворачивались, не давая их хозяйке развить нужную скорость.

«Господи, он его сейчас бить, что ли, будет?» Маша совсем растерялась. Как поступить? Выйти с ними, ведь из-за нее конфликт? Да почему из-за нее-то?! Она вообще не виновата, сами рюкзак уронили, следить за своим имуществом надо, а не скандалить в общественном месте. «Не пойду я никуда! И так влетела в это шапито, ни сном ни духом того не желая. Продолжают пусть без меня. Грек этот еще… Уголовник, наверное. Вон лысый и уверенный такой. Прямо сразу: „Пойдем!“ Ему мало показалось, что эта парочка и так его испугалась, – поволок жалкого Пивасика на улицу. Нет, надо оставаться в вагоне, иначе попадешь под раздачу. Пусть сами разбираются, авось справятся. От меня толку мало в драке, а вот неприятностей себе вполне могу нажить!»

Тем временем трио вышло на перрон и остановилось прямо перед окном, рядом с которым сидела Маша. Толстое стекло не позволяло ей услышать, о чем они говорили. Все происходящее, хорошо освещенное пучком света из-под уличного фонаря, выглядело как театральная пантомима. Мужчины стояли друг напротив друга, Грек угрожающе наклонил корпус в сторону Пивасика, тот будто уменьшился в размерах, повернул голову чуть вниз и вбок, засунул руки в карманы. Пышка скакала вокруг мужчин, темпераментно размахивая руками, но на уважительном расстоянии от Грека. Электричка издала резкий гудок, и трио на перроне постепенно уплыло назад.

* * *

Электричка прогудела прощально и скрылась в темноте, вильнув темным хвостом с красным сигнальным огоньком. Илья и пара не слишком трезвых попутчиков остались на перроне в одиночестве: по причине позднего времени электричка была последней в этом направлении, никого больше вокруг не было. Лязгающие звуки поезда растворились в душной летней ночи. Убедившись в своей безопасности, из темных Сокольников по ту сторону дороги закричала какая-то ночная птица.

Илья повернулся к пьяному мужику.

– Ну, чего ты там выступал-то? Чего к девушке приставал?

Видно было, что и мужик, и женщина, его сопровождавшая, изрядно напуганы. Они озирались по сторонам в поисках поддержки и молчали. Вокруг было пустынно, помощи было взяться неоткуда: ночь почти, перрон был совершенно пуст. «Какой странный этот лысый! Вроде бы интеллигентик сраный, но так уверенно себя ведет. И лысый опять же… Может, сидел?»

Когда молчание уже чересчур затянулось, толстый мужик севшим от волнения голосом решил побыстрее разрешить ситуацию:

– Чего не так-то? Чего ты нас сюда вытащил? Она сама виновата, пиво мне разбила.

– Вы его сами разбили. Весь мозг вынесли, орали всю дорогу. Аккуратнее надо было быть, – назидательно и уверенно сообщил лысый.

У нетрезвой женщины совсем сдали нервы. Ей стало страшно за спутника.

– Да ладно тебе!.. Ну, всяко бывает, что ж, мы не люди, что ли?… Давай до свидания, да?

«Идиотская, конечно, ситуация, – думал Илья. – Чего я завелся, зачем их сюда тащил? Вечно это мое желание на красивую женщину впечатление произвести. Не бить же его теперь, дурака этого пьяного, в самом деле? Надо как-то на тормозах спускать да расходиться. Что это за остановка? – Он посмотрел по сторонам и увидел вывеску „Москва-3“. – А, ну тут минут пятнадцать быстрым шагом до „Алексеевской“, еще успею на метро, если быстро здесь весь этот цирк свернуть».

– Ну, мы пойдем? – заискивающе глядя на него, спросила нетрезвая спутница бузотера.

– Да валите отсюда уже! И чтобы больше в электричке не скандалили! – решил он педагогически верно закрыть тему.

Баба радостно вцепилась в своего мужчину и поволокла его в сторону лестницы с перрона. Тот едва успевал переставлять ноги и бурчал недовольно: «Поразведутся, бл…, безопасные джедаи!»

* * *

Главной своей бедой Илья всю жизнь почитал собственную яркую, просто-таки бьющую в глаза внешность: высокий, атлетичный, с лицом будто из рекламы дорогой одежды для мужчин. Еще с подросткового возраста, где бы он ни появился, все присутствующие поворачивались к нему. Класса с седьмого Илья уже стал яблоком раздора не только для одноклассниц, но и для девчонок из всей своей параллели. Потом так же было и в институте – на него западали не только сокурсницы, но и преподавательницы, из тех, что помоложе.

Обычно мужчины повышенным вниманием к себе очень гордятся. Илья же, наоборот, зачастую тяготился таким положением дел: насколько его любили женщины, настолько же не любили мужики. В школьном возрасте это очень мешало: дружба с другими мальчишками была для него куда важнее популярности у девочек. Поэтому в какой-то момент он взял и побрился налысо – убрал свою красивую шевелюру, нивелировав таким образом гламурность внешности. Женский пол, ему симпатизировавший, сначала расстроился: жаль терять такую красоту, сглупил парень. Но потом все пришли к выводу, что он теперь очень похож на молодого Марлона Брандо и ему это очень идет. А пацаны поржали, и на отношениях с ними содеянное не сказалось никак.

Илья сначала огорчился, что запланированное не сработало, а потом постепенно привык брить голову, его эта процедура как-то успокаивала. Так что отпусти он теперь волосы, его, наверное, и узнавать бы перестали: неотъемлемая часть имиджа, так сказать.

Учился Илья отлично, в семье сложилась такая традиция: много поколений его предков были образованными людьми, немало добившимися в жизни. Уважительное отношение к учебе, к знаниям, к выбору и освоению профессии так крепко укоренилось, что появлявшимся детям никто особенно и не внушал, что учиться надо хорошо, к знаниям относиться нужно серьезно. И удивительное дело, подобная стратегия срабатывала: дети вырастали разумными, благополучными, легко учились, не выматывая родителям нервы в процессе, сами все, что нужно, сдавали, сами поступали, без всех этих часто встречающихся мук с репетиторами и дополнительными занятиями, срочными поисками знакомств накануне вступительных экзаменов. Не без сбоев, конечно, были и исключения, но определенная тенденция в их роду явно просматривалась.

Была у Ильи, правда, и еще одна особенность: он был хвастлив. Мало просто отличиться – нужно, чтобы за всем наблюдали зрители, свидетели его торжества. И тут привлекательность тоже работала на него: быть красивым человеком – уже половина успеха. Красивому быть на виду, быть замеченным совсем не сложно. Отец гордился сыном, по простоте своей не замечая особенностей сыновней натуры. Мать, особа более сложная и мудрая, все эти нюансы давно подметила и частенько подтрунивала над Ильей, но, уважая трудолюбие сына и его в общем-то заслуженные победы, не давила, не гасила в нем желания покрасоваться, не считая это большой проблемой.

Профессию Илья себе выбрал востребованную, но не оригинальную: адвокат. Закончил с отличными результатами юрфак знаменитого Московского университета и долго стажировался в одной известной, что у всех на слуху, адвокатской конторе. Но там развернуться в полную силу было трудно. Шел он туда вдохновленный возможностями проявить себя, блеснуть в полную силу своими знаниями и талантом. Илья видел себя в мечтах блестящим защитником, несущим помощь и освобождение своим подзащитным, – Робин Гудом, Суперменом и Генри Резником в одном флаконе. Однако действительность в первый же день опрокинула его мечты: Илье вручили огромную стопку бумаг, работа с которыми должна была стать его основным занятием на неопределенно долгий срок. И максимум публичности – развезти по судам исковые заявления, проследив за правильностью их регистрации в канцелярии. А блеск речей и слезы благодарных клиентов – это все сильно потом, как оказалось.

Через год Илья решил расстаться с этой конторой. Для него, общительного, коммуникабельного и жаждущего славы, ковыряние в бумажках было совершенно несносным. Он видел рядом с собой известных адвокатов, многие из которых мелькали с комментариями на телевидении рядом со звездами и популярными политиками. Медийные личности пробегали мимо по коридорам, размахивая дорогими портфелями и бесконечно разговаривая по последним моделям айфонов. Его же участью по-прежнему оставался стол, заваленный скучными бумажками. Деньгами, кстати, в его карманах тоже не пахло: заработок, несмотря на громкое имя конторы, где он трудился, оставался по-прежнему более чем скромным.

Решив уйти, Илья задумался, как ему дальше быть. Открыть свой личный адвокатский кабинет? Не в его положении. Клиентов у него своих нет, имени, которое могло бы их к нему привлечь, тоже пока нет. Он даже аренду помещения не потянет. И его выбор пал на обычную районную юридическую консультацию. Там дело пошло полегче: появилось больше свободы и самостоятельности, да и деньги стали в кармане водиться. И пусть в его делах не мелькали известные фамилии, журналисты не обрывали ему телефон с желанием получить комментарий, но он верил, что у него еще все впереди.

Илье с детства внушали, что успех приходит к трудолюбивым. А он и был таким! Учителя в школе, преподаватели в университете хвалили его острый ум, умение подмечать детали, способности к дедукции и индукции, старательность и работоспособность. Значит, кому и преуспеть, если не ему! Успех задерживается? Да черт с ним, у него хватит терпения его дождаться!

Дома решения Ильи, строительство им своей карьеры воспринимались с пониманием, родители лишних вопросов не задавали. Во-первых, они не были юристами, их сфера деятельности была далека от адвокатуры. Мать была врачом-педиатром, потом – завотделением в районной поликлинике, откуда и ушла на пенсию. Отец, инженер по профессии, всю жизнь проработал на одном и том же предприятии, распределившись туда сразу после окончания вуза. Во-вторых, они привыкли доверять сыну, который даже в сложном пубертатном возрасте особых проблем им не доставлял.

Блестящее будущее все не наступало, но он продолжал верить в него, оно по-прежнему светилось где-то там, далеко, за бытовым туманом, даря надежду и соблазнительно маня. Илья был на хорошем счету в своей консультации, пользовался заслуженным уважением коллег, которые по достоинству оценили его хорошее чувство юмора и порядочность. Правда, другие его особенности: некоторое позерство, непрактичность и эпизодический отрыв от реальности – они тоже замечали, за что он получил кличку Леголас, как только «Властелин колец» обрел свою популярность в России.

Материального успеха Илья тоже пока не достиг. Нет, деньги он, конечно, зарабатывал, на шее у родителей не сидел. Но их было недостаточно, чтобы в условиях такого дорогого мегаполиса, как Москва, начать жить самостоятельно (к чему он, кстати, не слишком и рвался, ему и с родителями было совсем неплохо). Ну и в тратах своих он был очень непрактичен, а это мало способствует накоплению.

Родители Ильи, комментируя эту сторону его жизни, часто шутили, что внук пошел в бабку, Татьяну Витальевну, – та была женщиной легендарной в плане своих благотворительных наклонностей. После ее смерти наследникам, помимо прочего имущества, досталась специальная тетрадь, куда она рачительно записывала все расходы. Свой ежемесячный доход, состоявший из хорошей пенсии и немалой суммы за сдачу в аренду своей квартиры в районе Тверских улиц, она делила на три части. Треть уходила на ее собственные нехитрые нужды и надобности, включая съем крохотной однушки в спальном районе, остальное расходовалось ею на добрые дела.

В списке ежемесячно ею поддерживаемых и одариваемых была бедная, больная и одинокая бывшая сокурсница Татьяны Витальевны по университету, пара вдов однополчан деда, единственного военного в роду Ильи, какие-то фонды помощи сирым и убогим мира сего и даже лошадь Пржевальского, обитающая в Московском зоопарке. Илья, любимый внук, на которого легла обязанность заниматься денежными переводами после того, как Татьяна Витальевна слегла, с изумлением спросил как-то бабушку:

– Ба, ну я все понимаю. Но лошадь-то почему?

– Илюш, с ней очень грустная история. Она одинока и брошена, кроме меня, ей некому помочь.

– Если бы я не знал твой острый, можно сказать, даже едкий ум, я бы решил, что ты у меня впала в маразм. Это же уму непостижимо: одинокая лошадь, которой некому больше помочь, кроме пожилой московской пенсионерки!

– Да, так и есть. Ее очень долго поддерживали наследники Пржевальского, потом кто-то из них умер, кто-то – переехал жить в другую страну. В общем, лошадь оказалась никому не нужна. У красивых экзотических животных шансов больше: всякие снежные барсы и белоголовые орланы легко нашли себе спонсоров. А наша обычная лошадь имени Николая Михайловича Пржевальского оказалась никому не нужна. Я просто не могла пройти мимо!

Вот в соответствии примерно с такой логикой жил и Илья. Лошадь Пржевальского, кстати, он тоже поддерживал – в память о бабушке. Правда, уже не на постоянной основе – упавшее знамя после смерти Татьяны Витальевны подхватила компания, выпускающая шампуни для людей, но почему-то с лошадиным колоритом в названии: не то «Топот копыт», не то «Лошадиная мощь», что-то в этом духе. Но дважды в год, на Татьянин день, очень когда-то почитаемый бабушкой праздник, и в день ее рождения, Илья переводил крупные суммы в Московский зоопарк.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6