Гай Юлий Цезарь.

История Галльской войны



скачать книгу бесплатно


11. Получив такое известие, Цезарь решил оставить поход и приказал пехоте и коннице возвратиться с пути, а сам отправился к кораблям и собственными глазами увидел истину того, что прежде было ему известно из слухов и писем; он удостоверился, что 40 судов совершенно погибли, а для приведения остальных в прежнее состояние также потребуется много трудов. Для этого Цезарь отбирает находившихся в легионах воинов, сведущих в кузнечном деле, и посылает в Галлию за кузнецами. Лабиену Цезарь написал, чтобы он с помощью находившихся у него легионов заготовил как можно больше судов. Притом Цезарь решил, несмотря на трудность этого предприятия, вытащить корабли на берег и окружить одними и теми же укреплениями вместе с лагерем. И день и ночь неусыпно трудились воины в течение десяти дней, приводя в исполнение замысел Цезаря. Вытащив корабли на берег и окружив лагерь превосходными укреплениями, Цезарь оставил для его охраны те же войска, что и прежде, а с прочими двинулся к тому месту, откуда вернулся. Прибыв туда, Цезарь нашел, что против него собрались со всех сторон бо?льшие, чем прежде, силы Британцев; верховную власть и распоряжение войной с общего совета вверили Кассивеллавну; его владения от земель приморских племен Британии отделяет река Тамезис, находящаяся от моря на расстоянии около 20 миль. Еще недавно Кассивеллавн находился в состоянии постоянной войны со многими племенами Британии; но, устрашенные нашим прибытием, они забыли свою вражду и вручили ему власть и ведение войны.


12. Внутренняя часть Британии населена коренными жителями, с незапамятных времен тут живущими. Приморские же места населены выходцами из Бельгии, привлеченными сюда жаждой войны и добычи; по переселении они сохранили наименования тех племен, от которых происходят; не ограничиваясь простым набегом, они остались здесь и принялись обрабатывать землю. Страна здесь чрезвычайно населена; села и деревни частые и строятся почти по образцу Галльских; скота здесь очень много. Вместо денег употребляются здесь медь и железные кольца определенного веса. Во внутренней части острова есть рудники белого олова, а в приморских местах – железа; впрочем, последнее встречается в малом количестве. Медь здесь привозная. Деревья разных видов встречаются здесь в лесах, как и в Галлии, только кроме бука и лиственницы. Британцы считают непозволительным есть мясо зайцев, кур и уток; но последних они держат для удовольствия и охоты. Здесь климат умереннее, чем в Галлии, и не бывает сильной стужи.


13. Остров Британия имеет вид треугольника, одна сторона которого расположена напротив Галлии. Один угол этой стороны, где находится земля Кантий и куда обычно пристают все корабли из Галлии, обращен на восток, а другой, нижний, на юг; вообще эта сторона простирается миль на пятьсот. Другая сторона обращена на запад к Испании; с этой стороны на таком же расстоянии от Британии, как и Галлия, находится остров Гиберния; надо полагать, что он вполовину меньше Британии. Посредине пролива, отделяющего Гибернию от Британии, находится остров Мон, окруженный, как говорят, великим множеством малых островов; о них некоторые писали, что там зимой в течение 30 дней господствует непрерывная ночь.

Ничего достоверного об этом мы не смогли узнать; а по водяным часам убедились, что ночи здесь короче, чем на материке. По мнению Британцев, длина западного берега около семисот миль. Третья сторона обращена к северу, и напротив нее нет никакого берега; впрочем, она обращена более к Германии и простирается на восемьсот миль; таким образом, весь остров Британия имеет в окружности две тысячи миль[4]4
  Собственно в подлиннике: двадцать раз сто тысяч шагов.


[Закрыть]
.


14. Из жителей Британии в отношении гражданственности выше других стоят жители Кантия, приморской страны; обычаи у них мало чем отличаются от Галльских. Жители внутренней части острова почти не занимаются земледелием, питаются молоком и мясом и одеваются в шкуры зверей. Вообще же все Британцы мажутся купоросом, что придает их телу зеленовато-синий цвет, внушающий на войне ужас. Волосы они носят длинные, но все тело бреют, кроме головы и верхней губы. Жен имеют общих человек на десять или на двенадцать, преимущественно братья с братьями и родители с сыновьями. Все родившиеся считаются детьми тех, кто первый взял за себя жену девицей.


Баллиста


15. Неприятельские конница и колесницы атаковали нашу конницу на походе и вступили с ней в жаркий бой. Наши одержали совершенную победу и прогнали неприятелей в горы и леса; преследуя их, они зашли далеко и понесли некоторые потери. Спустя некоторое время, когда наши воины, ничего не опасаясь, занимались укреплением лагеря, неприятель, вдруг выскочив из леса, устремился на них. Завязался упорный бой между ним и нашими войсками, прикрывавшими лагерь. Цезарь послал в подкрепление своим две когорты, первые от двух легионов. Они оставили между собой весьма малый промежуток, но неприятель, пользуясь замешательством наших от сражения нового для них рода, успел с величайшей смелостью прорваться в этот промежуток и возвратиться оттуда без вреда. Тут был убит военный трибун К. Лаберий Дур; неприятель же был отражен с помощью новых подкреплений.


16. Это сражение, происходившее у лагеря и на глазах у всех, показало, что в битве такого рода наши воины не могут равняться с неприятелем; причиной тому тяжелое вооружение, препятствующее преследованию отступающего неприятеля, и необходимость не выходить из строя. Конница наша сражалась всегда с великой для себя опасностью: обычно неприятель нарочно отступает, а потом, заманив нашу конницу подальше от легионов, соскакивает с колесниц и таким образом делает бой неравным; вследствие чего сражение конницы представляло одинаковую опасность и при атаке, и при отступлении. При этом неприятель никогда не действует сплошной массой, а врассыпную; он располагается отрядами, куда удаляются, отступая, его воины, утомленные битвой, а на их место выходят новые со свежими силами.


17. На следующий день неприятель остановился далеко от нашего лагеря на горах; он показывался изредка и не так охотно, как прежде, затевал схватки с нашей конницей. А в полдень, когда Цезарь отправил легата Г. Требония с тремя легионами и со всей конницей для фуражировки, они, лишь только наши хотели было заняться ею, налетели на них со всех сторон так, что нашим невозможно было оставить своих рядов и отойти от значков. Они сильно ударили на неприятеля, отразили его и горячо преследовали; наша конница смело гнала неприятелей, видя за собой пехоту, и не давала им отдыха: они не имели времени ни опомниться, ни остановиться, ни соскочить с колесниц и понесли большой урон в людях. Вследствие этого поражения вспомогательные войска неприятелей тотчас разошлись по домам, и с этого времени мы уже не имели более дела со всеми неприятельскими силами.


18. Цезарь, узнав о намерениях неприятеля, повел войско к реке Тамезису и областям Кассивеллавна; на этой реке был всего только один брод, и то весьма затруднительный. Придя к реке, мы увидели на той стороне значительные неприятельские силы; берег был защищен тыном из острых кольев; они же были набиты на дне реки под водой. Все это было известно от пленных и перебежчиков. Цезарь, послав вперед конницу, немедленно велел следовать за ней легионам. Наши воины с такой быстротой и силой, несмотря на то что переходили реку по шею в воде, ударили на неприятеля, что он не смог выдержать одновременного натиска нашей пехоты и конницы, оставил берег и пустился в бегство.


19. Кассивеллавн, потеряв, как видно было из описанного выше, надежду иметь над нами верх в решительной битве, распустил большую часть своих войск. Он оставил при себе четыре тысячи колесниц; с ними он наблюдал за нашими движениями, шел на малом от нас расстоянии по лесистым и малоизвестным местам; из тех мест, куда лежал наш путь, он жителей и стада угонял в леса. Когда же наша конница чуть немного неосторожно рассыпалась по полям для грабежа и опустошения, Кассивеллавн высылал по ему одному только известным тропинкам свои колесницы и завязывал бой, весьма опасный для нашей конницы. Таким образом, страх, им внушаемый, препятствовал нашей коннице совершать дальние набеги. Вследствие этого Цезарь приказал коннице не отделяться от прочей армии и ограничивался опустошением края настолько, насколько позволяли силы пеших воинов и путь, по которому двигалось войско.


20. Между тем Тринобанты (этот народ один из сильнейших в Британии; из него-то бежал в Галлию под покровительство Цезаря молодой человек по имени Мандубратий; его отец Имануенций был царем Тринобантов и был убит Кассивеллавном, а сам он нашел спасение от смерти только в бегстве) прислали послов к Цезарю, изъявляя покорность и готовность исполнить все его приказания. Они просили его защитить Мандубратия от преследования Кассивеллавна и прислать его к ним для верховного над ними начальства. Цезарь приказывает им выставить 40 заложников и некоторое количество продовольствия для своего войска и посылает к ним Мандубратия. Тринобанты немедленно исполнили приказания Цезаря и доставили всех заложников и провиант.


21. Видя, что Тринобанты получили от Цезаря защиту, а от наших воинов не потерпели ни малейшего вреда, Ценимагны, Сегонтиаки, Анкалиты, Биброки и Кассы через послов отдались под покровительство Цезаря. От них он узнал, что неподалеку находится город Кассивеллавна, защищенный лесами и болотами, где нашли убежище множество людей и скота. У Британцев городом называется место в густом лесу, обнесенное валом и рвом, куда они удаляются обычно в случае неприятельского нашествия. Цезарь повел туда легионы; он нашел, что это место прекрасно укреплено природой и искусством, однако предпринял атаку на него с двух сторон. Неприятель после кратковременного сопротивления не выдержал натиска наших воинов и пустился бежать из города с другой стороны. Там нашли большое количество скота. Многие из бегущих неприятелей были настигнуты и убиты.


22. Во время этих происшествий Кассивеллавн посылает в Кантий, приморскую область, о которой мы говорили выше, к четырем царям ее – Цингеториксу, Карвилию, Таксимагулу и Сегонаксу – приказание собрать все силы, внезапно напасть на наш приморский лагерь и постараться им овладеть. Когда неприятель подошел к нашему лагерю, наши воины сделали вылазку, убили у неприятеля много людей, в том числе именитого вождя Луготорикса, а сами вернулись безо всякого урона. Кассивеллавн, узнав об этом сражении и увидев везде одни потери, неудачи и опустошение своих земель, а особенно опасаясь отпадения верных ему племен, через посредство Атребата Коммия посылает к Цезарю послов с изъявлением покорности. Цезарь, предполагая вследствие неожиданных смут в Галлии провести зиму на твердой земле и видя, что лето уже подходит к концу, а борьба может быть продолжительной, приказал Кассивеллавну дать заложников, определил количество ежегодной дани, которую Британия должна была платить народу Римскому, и строго запретил Кассивеллавну вести войну с Мандубратием и Тринобантами.


23. Получив заложников, Цезарь возвратился с войском на морской берег и нашел, что корабли уже исправлены. Велев спустить их на воду, Цезарь вследствие большого количества находившихся при войске пленных и уменьшения числа судов от бури, решил перевезти войско за два раза. Случилось так, что при столь большом количестве судов ни в эту кампанию, ни в прошлогоднюю не погибло ни одного судна с людьми. Но когда суда, высадив находившихся на них воинов, отправились в обратный путь в сопровождении шестидесяти построенных впоследствии по приказанию Лабиена, то весьма немногие дошли до места; прочие же почти все были отнесены бурей назад. Тщетно прождав их несколько дней, Цезарь, опасаясь приближения равноденствия и видя необходимость спешить с отъездом, посадил воинов на суда в большем, чем следовало бы, количестве. Но погода была совершенно тихая, и, оставив Британию в начале второй стражи ночи, Цезарь благополучно со всеми судами на рассвете пристал к берегу Галлии.


24. Приказав вытащить суда на берег, Цезарь председательствовал в Самаробриве на Галльском сейме и, принимая в соображение, что в этом году хлеб в Галлии вследствие засухи уродился скудно, он отступил от принятого им в прежние года порядка насчет зимних квартир и решил распределить войска на большем пространстве. Один легион Цезарь велел легату Г. Фабию вести в землю Моринов; другой – К. Цицерону в землю Нервиев; третий – Л. Росцию в землю Эссуев; с четвертым легионом Т. Лабиен должен был зимовать в земле Ремов у границ Тревиров. Три легиона стали в Бельгии под начальством квестора М. Красса и легатов Л. Мунация Планка и Г. Требония. Один легион, недавно им набранный по ту сторону реки По, и пять когорт Цезарь отправил к Эбуронам; большая часть их земель находится между Мозой и Рейном; ими управляют Амбиорикс и Кативолк. Этой частью войска Цезарь велел начальствовать легатам, К. Титурию Сабину и Л. Аврункулею Котте. Таким распределением легионов Цезарь хотел предупредить недостаток провианта; притом квартиры всех войск (за исключением той части, которую Л. Росций повел в совершенно покоренную и смирную сторону) были расположены в окружности ста миль. Цезарь решил и сам оставаться в Галлии, пока легионы займут и укрепят назначенные им для зимовки места.


25. У Карнутов знаменитостью рода славился Тасгетий; его предки пользовались у них царской властью. В награду достоинств Тасгетия и его к себе преданности, доказанной неоднократно в продолжение Галльских войн, Цезарь возвел его на место его предков. На третий год царствования враги Тасгетия открыто убили его, и в этом заговоре принимали участие многие из его соотечественников. Цезарю донесли об этом событии. Он знал, что многие из Карнутов участвовали в нем, и, опасаясь поэтому возмущения всего их народа, немедленно приказал Л. Планку с легионом идти поспешно из Бельгии в землю Карнутов и там зимовать. Планк по приказанию Цезаря должен был разыскать виновных в убийстве Тасгетия, схватить их и прислать к Цезарю. Между тем все легаты и квесторы, имевшие легионы под своим начальством, донесли Цезарю, что они стали на зимние квартиры и укрепили их.


Римские легионеры и знамена легионов


26. Дней через пятнадцать после того, как войска стали по зимним квартирам, неожиданный пример измены и возмущения подали Амбиорикс и Кативолк. Сначала они было встретили Сабина и Котту на границах своих владений, выставили на зимние квартиры требуемое количество хлеба, но потом замыслили восстание, подстрекаемые наущениями Тревира Индутиомара. Внезапно напав на наших воинов, рассеявшихся за дровами и перебив некоторых, они с многочисленными силами явились к нашему лагерю, намереваясь атаковать его. Наши немедленно взялись за оружие и взошли на вал. Испанская конница вышла из лагеря, ударила на неприятеля и одержала над ним верх. Тогда неприятель, отчаявшись открытой силой овладеть нашим лагерем, стал по своему обычаю кричать, чтобы кто-нибудь из наших явился для переговоров, что «они имеют сообщить нечто важное о делах, касающихся и их, и нас, и надеются окончить все несогласия к взаимному удовольствию».


27. Для переговоров с нашей стороны послали всадника Римского Г. Арпинея, приближенного к К. Титурию, и некоего К. Юния родом из Испании, который по приказанию Цезаря уже не раз бывал у Амбиорикса. Когда наши послы явились к нему, он сказал следующее: «Помнит он благодеяния к нему Цезаря, как тот освободил его от дани, которую он платил Адуатикам, своим соседям, и как Цезарь возвратил ему сына и племянника, бывших у Адуатиков в числе заложников в рабстве и в оковах. Если же случилось нападение на Римский лагерь, то не по его совету и согласию, а по воле народа. Власть его, Амбиорикса, над народом такова, что скорее он бывает должен исполнять волю народа, чем его волю – народ. Народ же его потому начал войну, что был увлечен всеобщим восстанием в Галлии; иначе понятно, что при своем бессилии мог ли он надеяться получить верх в борьбе с народом Римским? Но Галлы все действуют заодно; день этот назначен для одновременного нападения на все войска Римлян, расположенные на зимних квартирах в Галлии, с целью воспрепятствовать легионам подать друг другу руку помощи. Естественно, что Галлы не могли отказаться действовать единодушно, когда дело идет о возвращении общей вольности и независимости. Исполняя долг любви к отечеству, он не может забыть, сколько обязан Цезарю за его к нему благодеяния, а потому умоляет и заклинает Титурия правами дружбы принять меры к спасению его и его войска. Значительные силы Германцев, нанятые Галлами, перешли Рейн, а через два дня будут здесь. Итак, пусть они сами рассудят, не лучше ли им, прежде чем узнают об этом соседние народы, вывести войска из этих зимних квартир и поспешить на соединение с войском или Цицерона, или Лабиена, из коих первый находится в пятидесяти милях, а второй немного дальше. Он же, Амбиорикс, со своей стороны обещает и подтверждает это клятвой: дать Римлянам свободный и безопасный путь по своим землям. Действуя таким образом, он и исполняет долг свой к отечеству, освобождая его от зимовки Римлян, и старается отплатить Цезарю за его благодеяния». Сказав это, Амбиорикс отпустил послов.


28. Арпиней и Юний передали легатам все, что слышали от Амбиорикса. Те, пораженные уже неожиданностью событий, совет Амбиорикса, хотя и врага, решили принять во внимание. Особенно им казалось невероятным, что незначительный и слабый народ Эбуронов дерзнул один и сам по себе начать войну с народом Римским. Дело это было предоставлено обсуждению военного совета и послужило поводом к жарким спорам. Л. Аврункулей и многие военные трибуны и сотники первых рядов утверждали, «что нет необходимости принимать скорые решения и без позволения Цезаря покидать зимние квартиры. Как бы ни были велики силы Германцев, их можно отразить в укрепленном лагере; тому доказательство уже есть: первое нападение неприятеля стоило ему много крови, а было для него совершенно безуспешно; в продовольствии они не терпят недостатка. Между тем поспешат на выручку или сам Цезарь, или войска, расположенные по соседству на зимних квартирах. Наконец, что может быть необдуманнее и позорнее руководствоваться советом врага в важных решениях?»


29. Титурий на это возражал: «Поздно будет тогда принимать меры к спасению, когда они будут окружены многочисленнейшими войсками Галлов в соединении с Германцами или когда какое-нибудь несчастье постигнет войска, расположенные на ближайших зимних квартирах; времени на размышление остается немного. Цезарь, по всей вероятности, отправился в Италию; иначе Карнуты не решились бы умертвить Тасгетия, и Эбуроны, если бы Цезарь был в Галлии, не дерзнули бы так самонадеянно напасть на наш лагерь. В своем мнении основывается он не на совете врага, а на обстоятельствах: Рейн близко, а Германцы раздражены смертью Ариовиста и нашими победами. Галлия вся кипит негодованием, видя одни поражения, утрату славы военной, которой она прежде гордилась, и необходимость покориться владычеству Римлян. Может ли быть, чтобы Амбиорикс решился на восстание, не имея ничего верного в виду? Впрочем, его мнение во всяком случае не представляет никакой опасности. Если обстоятельства наши не затруднительны, то без труда они достигнут квартир соседнего легиона. Если же вся Галлия восстала заодно с Германцами, то вся надежда на спасение в поспешности отступления. Мнение же Котты и его товарищей какое представляет ручательство за будущее? Если в настоящем они и избегнут опасности, то разве со временем не должны они опасаться голода?»


30. Долго спорили с обеих сторон; так как Котта и сотники первых рядов упорно настаивали на своем мнении, то Сабин воскликнул, возвышая нарочно голос, чтобы слышно было большой части воинов: «Пусть будет по-вашему, когда вы так этого хотите! Конечно, изо всех вас не я больше всех страшусь смерти. Пусть они рассудят, и в случае какого несчастья с тебя пусть они требуют отчет! Они, если бы не твое упорство, на третий день соединились бы с войсками на ближайших зимних квартирах и вместе с ними стали бы действовать на войне, а не подвергались бы опасности, отброшенные далеко и предоставленные одним своим силам, погибнуть от меча или от голода!»


31. Затем Сабин встал, оканчивая заседание. Тогда все окружили обоих легатов, умоляя их своим упорством и несогласием не увеличивать общей опасности. Останутся ли они, пойдут ли в поход – и то и другое мнение равно хорошо, если они единодушно станут действовать; при несогласии же нет надежды на спасение. Спор продолжался до полуночи; наконец, убежденный Котта подал руку Сабину. Мнение последнего восторжествовало. Определено было на рассвете выступить в поход; остальная часть ночи прошла для воинов без сна; они перебирали свои вещи, что брать с собой и что вынуждены были оставить здесь из приготовленного для зимы. Казалось, все соединилось к тому, чтобы увеличить опасность для наших в случае, если бы они и остались, и ослабить их усталостью и отсутствием сна. На рассвете наши выступили в поход и в полном убеждении, что Амбиорикс из приязни к нам подал такой совет, растянулись на большое пространство и взяли с собой огромный обоз.


32. Неприятель догадался по шуму и движению в нашем лагере, что наши собираются в поход. В двух милях оттуда, в лесистом и удобном месте, поставил он засаду, разделив ее на две части, и дожидался там прибытия Римлян. Когда большая часть нашего войска, не опасаясь и не подозревая ничего, спустилась в глубокую долину, вдруг неприятель показался по обеим сторонам дороги, преградив дорогу шедшим впереди и тесня наши задние ряды. Бой был неизбежен для нас при самых неблагоприятных для нас условиях местности.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное