Гай Юлий Цезарь.

История Галльской войны



скачать книгу бесплатно


73. В одно и то же время надлежало Цезарю доставать и материал для укреплений, и хлеб для прокормления войска и производить тяжкие работы, отделив значительное число людей, которые должны были для вышеозначенного отлучаться далеко от лагеря. Несколько раз Галлы нападали на наши укрепления и пытались всеми силами делать вылазки из многих городских ворот сразу. И потому Цезарь счел нужным еще более усилить укрепления, дабы иметь возможность защищать их меньшим количеством воинов. Для этой цели он приказал нарубить деревьев и, очистив на них некрепкие сучья, велел вершины их заострить; потом вырыт был ров в пять футов глубиной, в который эти деревья опускались и внизу укреплялись так, чтобы их вырвать невозможно было, а их заостренные сучья выдавались наружу. Они были поставлены в пять рядов и между собой переплетены так, что кто попытался бы проникнуть внутрь, очутился бы в лесу заостренных сучьев; мы называли это гроздьями (cippus). Перед ними наискось расположены были ямы, вырытые в глубину на три фута; книзу они суживались мало-помалу; туда были опущены обтесанные колья толщиной в ногу, заостренные и обожженные сверху; они были врыты в землю так, что выдавались из нее не более чем на 4 вершка; для большей крепости и прочности земля около них была крепко утоптана. Сверху эти ямы для большего обмана неприятеля были прикрыты хворостом и травой. В восемь рядов были проведены эти ямы, на расстоянии трех футов одна от другой; они названы лилиями за сходство с этим цветком. Перед ними были врыты в землю целиком колья с железными остриями; они были рассеяны по всем местам на небольшом расстоянии друг от друга и носили название жал.


74. Когда все эти работы были окончены, причем для произведения их местность выбиралась как можно более ровная, то они обняли собой пространство в четырнадцать миль. Точно такие же укрепления были сделаны Цезарем и с другой стороны на случай нападения неприятеля извне. Таким образом, никакие силы, как бы они ни были велики, не могли и в случае отсутствия Цезаря одолеть защищавший укрепления гарнизон Римский. А чтобы воины, выходя из лагеря, не подвергались постоянно опасности, Цезарь приказал всем заготовить хлеба и фуража на 30 дней.


75. Пока это происходило под Алезией, Галлы собрали совет старейшин и на нем постановили вместо поголовного ополчения, как приказал было Верцингеторикс, каждому племени выставить известное количество воинов; это было сделано в предупреждение замешательства и беспорядка, неизбежных при таком многолюдстве, и по невозможности принять меры к снабжению его провиантом. Эдуям и племенам, от них зависящим, Сегузиянам, Амбиваретам, Авлеркам, Бранновикам, Бранновиям, положено выставить 35 тысяч человек. Столько же – Арвернам вместе с Элевтетами Кадурками, Габалами и Велавнами, племенами, признающими над собой господство Арвернов. Сенонам, Секванам, Битуригам, Сантонам, Рутенам и Карнутам – 12 тысяч; Белловакам 10 тысяч, столько же Лемовикам. По восемь тысяч человек должны были выставить Пиктоны, Туроны, Паризии и Гельвии.

Суессоны, Амбианы, Медиоматрики, Петрокории, Нервии, Морины, Нитиобриги – по пять тысяч; Авлерки Ценоманы столько же, Атребаты – 4 тысячи; Беллокассы, Лексовии, Авлерки Эбуроны – по три тысячи; Раураки и Бойи – 30 тысяч. Все племена, живущие по берегам Океана и у Галлов носящие название Армориков – к этому числу принадлежат Куриосолиты, Редоны, Амбибары, Калеты, Озизмии, Лемовики, Венеты и Унеллы, – шесть тысяч. Из этого числа Белловаки не дали положенного с них числа воинов; они сказали, что будут вести войну с Римлянами сами по себе, не признавая ничьей над собой власти; впрочем, по просьбе Коммия, с которым они водили хлеб-соль, они дали две тысячи человек.


76. Это был тот самый Коммий, которого верность и услуги, как изложено нами выше, были еще недавно так полезны Цезарю в Британии; в награду за них Цезарь освободил племя, к которому принадлежал Коммий, от всяких даней и повинностей, возвратил им пользование их законами и правами и отдал в их господство Моринов. Впрочем, Галлия так единодушно восстала в защиту своей вольности и старинной воинской славы, что забыла все благодеяния, все отношения дружбы; все внимание и силы обратила она на войну и собрала войско из 8000 человек конницы и двухсот сорока тысяч пеших. Собрали войско и сделали смотр ему в земле Эдуев, там же назначили главных начальников: верховную власть вверили Атребату Коммию, Эдуям Виридомару и Эпоредориксу, Арверну Вергазилавну, двоюродному брату Верцингеторикса. С ними вместе назначили отборных людей из каждого племени, с общего совета которых надлежало вести войну. Поспешно, полные надежды на успех, Галлы двинулись к Алезии. Они были убеждены, что самый вид их многочисленности может обратить неприятеля в бегство; особенно рассчитывали они на то, что, когда будет из города вылазка, в то же время с другой стороны покажутся огромные массы их кавалерии и пехоты.


Марк Тулий Цицерон. Римская скульптура середины I в. до н. э.


77. Между тем Галлы, осажденные в Алезии, видели, что день, назначенный для их выручки, миновал; провиант подходил к концу, о том же, что происходило в земле Эдуев, они не имели сведений. Собран был совет для рассуждения о том, как поступить в столь крайнем случае. Мнения, здесь поданные, были разнообразны; одни советовали сдаться, другие – прорваться через укрепления Римлян, пока еще есть избыток сил; но особенно заслуживает упоминания речь Критогната, дышащая каким-то диким и зверским ожесточением. Этот муж, по происхождению один из знатнейших Арвернов и пользовавшийся большим влиянием на своих соотечественников, сказал следующее: «Не стану и говорить о мнении тех, которые постыднейшее рабство предлагают вам, украшая его именем покорности; эти люди недостойны носить имя граждан и не должны бы иметь доступа здесь, в нашем совете. Хочу поговорить с вами о мнении тех, которые советуют вам вылазку; все вы сознаете, что мнение это, по-видимому, внушено чувством древней нашей воинской доблести. Признак изнеженности и слабости духа – не быть в состоянии долго терпеть нужду. Скорее найдешь людей, которые добровольно подвергнутся опасности смерти, чем таких, которые в состоянии терпеливо выносить страдания в течение долгого времени. Но я одобрил бы это мнение (сочувствуя сам по себе тому, сколько оно показывает величие духа), если бы дело только шло об утрате собственно нашей жизни; но, принимая наше решение, мы должны помнить об участи всей Галлии, которую мы призвали к себе на помощь. Если в одном месте погибнут восемьдесят тысяч человек, то с каким духом должны будут наши единокровные и близкие сражаться, можно сказать, на самых наших трупах? Итак, не лишайте же преждевременно вашего содействия тех, которые для спасения вашего решились сами подвергнуться опасности. Берегитесь, как бы ваши неблагоразумие и опрометчивость, с одной стороны, и слабость духа – с другой, не были причиной падения и порабощения вечного всей Галлии. Если ваши соотечественники не явились в срок, то достаточно ли этого, чтобы усомниться в их верности и постоянстве? Что же еще? Неужели вы думаете, что Римляне только для собственного ободрения ежедневно занимаются возведением укреплений от поля? Так как по случаю преграждения вам всех путей вы не можете получить верного известия от их гонцов, то сами Римляне представляют доказательство их приближения; пораженные ужасом, оттого-то они день и ночь заняты работами. В чем же заключается мой совет? – спросите вы. Последовать примеру предков ваших, показанному им в войну с Кимврами и Тевтонами, далеко не столь важную, как нынешняя борьба. Они были вынуждены искать спасения в городах, терпели такую же нужду, как вы теперь, поддерживали в себе силы, питаясь телами тех, которые оказались к войне неспособными, и таким образом не отдались врагам. Если бы даже мы не имели уже этого примера перед глазами, то в защиту вольности показать его и завещать потомкам – дело великое и прекрасное. Та война не представляет ничего общего с нынешней. Опустошив Галлию, Кимвры причинили ей много бедствий, но в конце концов вышли из наших пределов и отправились в иные земли; законы же наши и права, земли наши и вольность они оставили неприкосновенными. Римляне же, движимые завистью к вашей воинской славе и могуществу, домогаются одного: водвориться в городах ваших и на землях ваших и поработить вас навсегда; с этой целью ведут они постоянно все войны. Конечно, вы не ведаете о том, что происходит у отдаленных народов. Посмотрите на соседнюю вам Галлию: она обращена в провинцию Римскую и получила иные права и законы; угрожаемая секирами Римлян, она угнетена постоянным рабством».


78. Выслушав все мнения, определено было на совете, неспособных по годам или по состоянию здоровья к войне выслать из города и прибегнуть к совету Критогната не иначе, как в самой крайности, когда все прочее окажется бесполезным. А решено, если потребуют обстоятельства и замедлит помощь, лучше воспользоваться им, чем согласиться на мир и покорность. Мандубии, давшие в своем городе убежище войску Галлов, были вынуждены оставить его вместе с женами и детьми. Они, подойдя к укреплениям Римлян, со слезами всячески умоляли их взять их в рабство, но не дать умереть голодной смертью. Цезарь, расположив по валу вооруженных воинов, не принял Мандубиев.


79. Между тем Коммий и прочие вожди, которым была поручена верховная власть, прибыли со всеми войсками к Алезии. Они заняли высоты и расположились по ним лагерем не более как в тысяче шагов от наших укреплений. На следующий день они всю конницу выслали из лагеря; она заняла собой всю равнину, которая, как мы выше сказали, имеет протяжение в длину на три мили; пешие войска несколько позади были расположены на высотах. Все поле видно было из Алезии. Когда оттуда усмотрели прибытие вспомогательных войск, то все устремились на стены; приветствовали, поздравляли друг друга и обнаруживали все признаки радости. Войска выведены из города и расположены перед ним; ближайший ров Галлы заваливают хворостом и землей, готовятся к вылазкам и принимают меры против всех случайностей.


80. Цезарь распределил свое войско на обе стороны укреплений так, чтобы в случае нападения каждый знал свой пост. Он приказал затем своей коннице выйти из лагеря и завязать дело с неприятельской. Так как наши лагери расположены были на вершине холма, то из них открывался вид во все стороны: воины наши со вниманием смотрели на сражение и с нетерпением ожидали, чем оно кончится. В рядах конницы Галльской были рассыпаны там и сям стрелки и легковооруженные пешие, чтобы оказывать помощь своим в случае отступления и замедлять натиск наших. Они-то в начале сражения переранили много наших и заставили их оставить ряды. Галлы надеялись на перевес своих соотечественников в сражении, и видя, что наши стеснены их многочисленностью со всех сторон, и те из них, которые находились позади укреплений, и те, которые пришли на помощь, радостными криками и завываниями ободряли своих. Так как сражение происходило на виду у всех и ни одно деяние, ни славное, ни позорное, не могло быть скрыто, то обе стороны возбуждаемы были к храбрости и жаждой славы, и страхом порицания. С полудня почти до захода солнца победа не склонялась ни на чью сторону; наконец Германцы, на один пункт сосредоточив свои силы, ударили на неприятеля и сбили его; когда наконец неприятельская конница обратилась в бегство, оставленные ею стрелки были окружены и перебиты. Со всех сторон наши преследовали неприятеля до его лагеря, не давая ему опомниться. Галлы же, расположившиеся было перед Алезией, отчаявшись в победе, с прискорбием возвратились в город.


81. День спустя Галлы, заготовив между тем большое количество фашин, лестниц и крючьев, в полночь в тишине вышли из лагеря и устремились к нашим укреплениям со стороны поля. Подняв разом крики, давая знать ими осажденным о своем прибытии, они начали класть фашины, а стрелами, пращами и камнями сбивать наших с вала и вообще всеми силами делать приступ к нашим укреплениям. В то же время, услыхав крики, Верцингеторикс трубой дал сигнал своим и вывел их из города. Наши же по предварительно сделанному распоряжению занимают каждый свой отведенный ему пост; пращами, дротиками, свинцовыми пулями и камнями, заготовленными в большом количестве, они вселяют ужас в рядах Галлов. Так как темнота не позволяла ничего видеть, то потери были значительны и с той и с другой стороны; наши машины бросали очень много стрел. Легаты М. Антоний и Г. Требоний, которым вверена была защита этой части лагеря, в тех пунктах, где нашим было особенно трудно, посылали вспоможение войсками, приведенными из дальних укреплений.


82. Пока Галлы были еще в некотором отдалении от нашего лагеря, то, метая множество стрел, они действовали с успехом. Но когда они приблизились, то иные натыкались неожиданно на «жалы», другие попадали в волчьи ямы и там гибли, а прочие падали от дротиков, пущенных с башен и вала. С обеих сторон многие были переранены, но нигде неприятель не прорвался в укрепления; с рассветом неприятель, опасаясь, как бы Римляне не напали на его неприкрытый фланг из верхних укреплений, отступил к своим. Осажденные между тем выносили заготовленные прежде по приказанию Верцингеторикса материалы на случай вылазки и заваливали ров; поскольку они занимались этим, то узнали об отступлении своих прежде, чем успели подойти к нашим укреплениям. Таким образом, не сделав ничего, они возвратились в город.


83. Два раза отбитые с большим уроном, Галлы рассуждают о том, как поступить; они прибегают к людям, хорошо знакомым с местностью, и разузнают о том, как расположены и укреплены наши верхние лагери. На их северной стороне есть холм; по его обширности его нельзя было захватить внутрь укреплений, а потому мы вынуждены были провести здесь линию укреплений по неровной и немного покатой местности. Этот лагерь защищали легаты Г. Антистий Регин и Г. Каниний Ребил с двумя легионами. Узнав хорошенько через лазутчиков местность, неприятель отбирает из всего войска 60 тысяч человек, преимущественно из племен, пользующихся наибольшей славой относительно храбрости. Они тайно уговариваются между собой насчет образа действий; время для нападения они назначают около полудня. Начальство над этими войсками вверено Арверну Вергазиллавну, одному из четырех вождей, родственнику Верцингеторикса. Он, выступив из лагеря в первую стражу ночи, к рассвету достиг назначенного места и, скрыв войско за горой, приказал воинам отдохнуть от ночного труда. Когда полдень начал приближаться, он с войсками двинулся к нашему лагерю, о котором мы говорили выше. В то же время конница неприятельская начала подходить к нашим укреплениям со стороны поля, а прочие войска стали показываться перед лагерем.


84. Верцингеторикс, с вершины Алезии видя движение своих соотечественников, вышел из города и приказал вынести из лагеря длинные лестницы, косы и прочие нужные предметы, заготовленные на случай вылазки. Почти единовременно завязался упорный бой на всех пунктах; неприятель употреблял свои последние усилия: где место по видимому казалось слабее, туда он устремлялся. По обширности укреплений наши войска были развлечены в разные стороны, их едва доставало для прикрытия укреплений. Немало к смущению наших содействовали крики, поднявшиеся в тылу сражающихся: мужество врагов служило для них как бы ручательством опасности. Вообще то, что действует издали, производит на умы людей сильнейшее впечатление.


Так называемая гемма Августа. Камея. Ок. 12–7 гг. до н. э.


85. Цезарь, заняв удобное место, видел все, что где происходило, и подал помощь нашим в минуту опасности. Между тем та и другая стороны сражались с ясным сознанием важности этой борьбы и необходимости употребить все усилия. Галлы знали, что если не прорвут линии наших укреплений, то нет надежды на спасение; а Римляне видели конец своих трудов, если устоят. Главное сражение происходило у верхних укреплений, куда, как мы сказали выше, был отряжен Вергазиллавн. И небольшая покатость местности дает большой перевес неприятелю: Галлы то бросают стрелы, то, образуя «черепаху», подходят к самым укреплениям; утомленные сменяются еще не бывшими в деле. Вал осыпался, уступая усилиям неприятеля, обрушился к стороне укрепления и открыл свободный доступ Галлам, засыпав приготовленные для них в земле западни; уже у наших нет сил действовать оружием.


86. Узнав об этом, Цезарь отправил на помощь угрожаемому пункту Лабиена с шестью когортами. Он ему приказал в случае, если не в состоянии будет удержать натиск неприятеля, сделать вылазку, но и то в крайнем случае. Сам между тем обходит войска, увещевает воинов, чтобы они с терпением переносили труды, внушает им, что эта минута борьбы должна обеспечить за ними плод всех их прежних усилий. Осажденные, отчаявшись взять наши укрепления в ровных местах потому, что они были слишком сильно защищены, пытаются взять приступом места крутые. Они сносят к ним все заготовленные снаряды; множеством стрел сбивают с башен защищавших их воинов; землей и фашинами наполняют ров и открывают себе дорогу, а косами растаскивают вал и защищавший его бруствер.


87. Цезарь сначала отрядил туда молодого Брута с шестью когортами, потом еще с семью когортами легата Г. Фабия; наконец, видя упорную борьбу, подоспел и сам со свежими силами. Поддержав своих и отразив неприятеля, он двинулся туда, куда послал Лабиена, взял с собой четыре когорты из ближайшего укрепления; части коннице он приказал следовать за собой, а другой части, обойдя укрепления, ударить в тыл неприятелю. Лабиен, видя, что ни вал, ни рвы не могут удержать напора неприятелей, собирает вокруг себя тридцать девять когорт, попавшихся ему навстречу и приведенных из ближайших укреплений, и дает знать Цезарю через гонцов, как он прикажет поступить.


88. Цезарь спешит быть свидетелем сражения. О его прибытии вскоре узнал неприятель по цвету его одежды (в сражениях он обыкновенно надевал ее как знак отличия) и сверху, по склону холма, видел, как за ним следовали эскадроны конницы и когорты пехоты; неприятель начал сражение. С обеих сторон поднялись крики, которым отвечали с вала и со всех укреплений. Наши, не бросая дротиков, извлекли мечи и вступили прямо в рукопашный бой. Вдруг в тылу у неприятеля показалась конница наша и стали подходить свежие когорты; неприятель обратился в бегство, но конница наша перенимала бегущих; поражение было страшное. Седулий, вождь и старейшина Лемовиков, был убит; Арверн Вергазиллавн живым схвачен в бегстве. 74 военных значка неприятельских принесли к Цезарю; весьма немногие неприятели из такого многочисленного войска нашли спасение в лагере. Видя из города избиение и бегство своих, Верцингеторикс, отчаявшись в спасении, отвел войска от укреплений. Услыхав об этом, Галлы, находившиеся в лагере, немедленно обратились в бегство. Если бы наши воины не были утомлены дневными трудами и частыми переходами с места на место для оказания помощи, то все неприятельское войско могло бы быть уничтожено. Около полуночи наша конница была отправлена в погоню за неприятелем, настигла его задние ряды, многих взяла в плен и многих перебила; прочие беглецы рассеялись по своим домам.


89. На следующий день Верцингеторикс собрал совет, где он сказал, что «войну начал не по собственной надобности, но в защиту общей свободы; теперь, когда надлежит покориться судьбе, он готов на все: или умереть в угоду Римлян, или быть выдан живым». Об этом отправлены послы к Цезарю. Он приказывает выдать оружие и старейшин. Сам он разместился перед лагерем в укреплении; туда приводят вождей. Верцингеторикс выдан, оружие брошено к ногам Цезаря. Оставив Эдуев и Арвернов, намереваясь через пленных привлечь эти племена опять на свою сторону, Цезарь прочих пленных распределил своим воинам в виде воинской добычи.


90. Окончив эту кампанию, Цезарь отправился в землю Эдуев; они изъявили ему покорность. Туда же прибыли к Цезарю послы от Арвернов и обещали исполнить все его приказания. Цезарь предписал им выдать большое число заложников, а легионы отправил на зимние квартиры; около 20 000 пленных Цезарь возвратил Эдуям и Арвернам; Т. Лабиену с двумя легионами и конницей Цезарь приказал идти в землю Секванов: с ним Цезарь отправил М. Семпрония Рутилия. А Г. Фабия и Л. Минуция Базиля Цезарь поставил с двумя легионами в земле Ремов, дабы они не потерпели какого-либо вреда от своих соседей Белловаков. К. Антистия Регина послал Цезарь в землю Амбиваретов, Т. Секстия – в землю Битуригов, а Г. Каниния Ребила – в землю Рутенов, дав каждому из них по легиону. К. Туллия Цицерона и П. Сульпиция Цезарь поставил в земле Эдуев в Кабиллоне и Матисконе у Арара для обеспечения подвоза съестных припасов; а сам решил зимовать в Бибракте. Когда из донесения Цезаря в Риме узнали о событиях этой кампании, то определили двадцатидневное благодарственное молебствие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20