Гаджимурад Гасанов.

Млечный путь Зайнаб. Шах-Зада. Том 3



скачать книгу бесплатно

Разведчикам Мирзы Калукского удалось захватить пленного. От него узнали: со стороны Дербента с войском в двадцать пять тысяч воинов на них идет Рустан-бек.

Кизилбаши закрепились на подступах к предгориям Табасарана к утренней заре. Конные отряды, пешие дружины, лучники выстраивались в ровные ряды, они готовились к бою. Впереди поставили воинов-перебежчиков из племен прикаспийских степей, за ними стояли кизилбаши, мазандаранцы, самаркандцы, туркмены, узбеки… Все левобережье Рубас-чая заполнили вражеские дружины. Тем временем с юга и востока не прекращался их поток. За их спинами, на самом высоком холме южного склона урочища Синик, за селениями Хапиль и Татиль, на зеленой лужайке голубел шатер Рустан-бека с тремя боевыми знаменами на высоких деревянных шестах.

– Смотри, смотри, Мирза, кизилбаши перестраиваются. Похоже, они готовятся не наступать, а обороняться! – воскликнул Мажвад. – Неужели они придумали новую тактику?!

– Может, еще ждут подкрепления… – неуверенно ответил Мирза.

«Неужели они разгадали наш план военного действия?!» – у него сердце замерло.

Даже самый неискушенный в военном деле воин видел: вражеский строй по правилам военной стратегии построен не для нападения. Кизилбаши непонятно перестраиваются. Даже неопытные воины видели, что кизилбаши собираются не наступать, а обороняться. По рядам табасаранских дружин поползли шутки и насмешки в адрес кизилбашей. Мирза Калукский, видя, что его воины не на шутку разошлись, у них складывается завышенная самооценка, он предупредил, чтобы они не зубоскалили, а внимательнее присмотрелись к хитроумным маневрам врага. Он кизилбашей хорошо знает: они коварны, непредсказуемы! Неизвестно, какие коварные планы вынашивают военные полководцы шаха! В один из своих походов в Табасаран кизилбаши преподнесли Мирзе с гуннами такой урок военной хитрости, что век не забудет! С тех пор Мирза перестал доверять даже своим глазам: он больше не даст врагу себя перехитрить.

Глава 3

Солнце едва приподнялось над горой Сингирик, как стало жечь воинов в тяжелых доспехах, шлемах, в войлочных одеяниях. Спустя некоторое время с лиц воинов под воротники ручьями потек пот; над спинами лошадей и головами воинов поднимался пар. На запах пота со всех сторон слетели слепни, комары, навозные мухи. За спиной Мирзы Калукского фыркали лошади, над их головами противно жужжали насекомые. Вездесущая мошкара лезла воинам в глаза, нос, уши… Вороной конь под Мирзой нетерпеливо переступал с ноги на ногу, нервно бил хвостом по бокам, отбиваясь от насекомых, рвался в бой.

По рядам табасаранских воинов прошел слух, что Мирза Калукский ждет гонца от Рустан-бека с каким-то важным посланием. А Рустан-бек никого посылать к Мирзе Калукскому не собирался. Это была военная хитрость, дезинформация, пущенная его агентами в табасаранские ряды, чтобы сбить противника с толку. «Если бы Надыр-шах хотел мира, в Дагестан бы он с войной не сунулся», – размышлял Мирза.

Мирзе Калукскому надо было настраивать своих воинов на решительный бой.

Он вывел коня вперед, перед всадниками, гарцуя, проехался в дальний конец строя и обратно, остановился на середине и обратился к ним:

– Предводители дружин, смотрите, против каждого из наших воинов Рустан-бек выставил троих своих воинов. Значит, не мы его – он нас боится! Каджары хотели с нами сражаться, они это сражение получат! Многих из нас сегодняшнее сражение прославит на века, для многих оно будет последним… Если будем действовать бесстрашно, слаженно, не думая о себе, то враг перед нами дрогнет. Мы его победим, выгоним с нашей земли! Воины Табасарана, готовы ли вы к решительным действиям, и, если понадобится, к смерти за родину?

Предводители дружин хором ответили: «Готовы!». Громкими возгласами свою готовность выразили и воины.

– С нами Аллах. Давайте вознесем молитву Творцу всего сущего, и с Его благословения пойдем на врага.

Мирза Калукский спешился, опустился на колени, за ним – все остальные воины. Он закрыл глаза. Он жаждал почти неосуществимого, недостижимого – победы над врагом. И страстные слова молитвы теснились в его груди. Они, жгучие, громогласные, то победоносно схлестывались в магическом вознесении к Аллаху, то путались в голове, теряя смысл. Это была молитва не ума, а страждущей души, для которой слова были лишь внешней оболочкой его мыслей, его всепобеждающей молитвой.

Мирза встал с колен, запрыгнул в седло, чуть побледнел в лице перед решительной битвой, но рука, в которой он держал меч, и взгляд его были тверды. Он пристально всматривался в ряды кровожадных врагов. Они стояли неподвижно, и горячий воздух распространялся над ними.

– Джигиты, вперед! С нами великий Аллах! Амин!

– Амин! – разнесся дружный, фанатичный и многоголосый гул по многотысячным рядам воинов.

Табасараны со стороны поселения Лидже, без суеты, без барабанного боя, черной лавой бросились на неприятеля. Они перекатывались через увалы, сотня за сотней, тысяча за тысячей мчались мимо Мирзы Калукского. Горячая пыль из-под копыт тысячи коней обдавала его лицо, застилала глаза.

На каджаров двинулась и дружина Мирзы Калукского. Узкий строй его воинов, похожий на копье, стремительно приближался к плотным рядам кизилбашей. Мирза Калукский не различал, а угадывал: в самом острие «копья» бились Мажвад и его брат Раджаб. А острие «копья» неожиданно ударило в середину строя неприятеля, прошило его насквозь.

Мирза сосредоточенно думал: «Пробьют его воины вражеский строй или нет? Расколют его на части или увязнут в своей крови?».

С левого фланга ударили воины Махмуд-бека. И вот войско Рустан-бека раскололось – развалилось надвое. Вслед за Мажвадом и Раджабом в разрыв втягивались все новые силы. «Копье» утолщалось, превращалось в огромный буравчатый клин со стальным острием.

Вдруг воины Махмуд-бека, как было решено, дрогнули, поднимая душераздирающие крики, размахиваясь шашками, чтобы враг не разгадал их хитроумного маневра, дружно стали отступать. Надо было все спланировать так, чтобы кизилбаши поверили, что ряды табасаран дрогнули перед победоносными нукерами Властелина земли, что они трусливо отступают под их грозным напором. Кизилбаши, воодушевленные неожиданной переменой успеха, сломя голову погнались за отступающими дружинами табасаран, тесня их к утесам над Рубас-чаем.

Мирза Калукский с дружинами отступал к заранее намеченным рубежам, за ним отступали дружины Махмуд-бека, Амир-Хамзы…

С этого сражения не вернулся брат Мирзы Раджаб. Раджаб дрался, как барс. Нашлись воины-гунны, которые видели, как Раджаб попал в плен к врагу. Кизилбаши окружили его, оттеснили от главных сил, ударами тупых концов копий с трех сторон выбили из седла, набросили петлю, поволокли к шатрам Рустан-бека…

Воины Рустан-бека не погнались за отступающими табасаранскими отрядами за Хучнинский водопад, как ожидали в ставке Мирзы Калукского, а затрубили трубы на отступление, повернули коней назад и заняли исходные рубежи.

«Неужели кизилбаши попались на мою военную хитрость?» – не верил своим глазам Мирза Калукский.

«Кизилбаши разгадали наш план военных действий, – сокрушался Махмуд-бек. – В наши ряды просочились его лазутчики. Иначе, почему они не погнались за нашими дружинами, не потеснили нас, а вернулись на исходные рубежи? Надо немедленно отправить свою разведку во вражеский тыл и все разузнать!»

Нет, Махмуд-бек ошибался в своих просчетах. Рустан-беку не удалось разгадать план военных действий табасаранского командования объединенными силами. Его разведка донесла ему ложную информацию, что к главным силам табасаран со всех концов Табасарана и Дагестана на помощь спешат десятки тысяч воинов.

Это была глубоко продуманная дезинформация Мирзы Калукского, пущенная во вражеский лагерь его лазутчиками, и она сработала. Мирза Калукский и его приближенные ликовали. Они поняли, что, если хорошо просчитать все ходы военной стратегии, то можно провести даже такого хитрого лиса, как Рустан-бек. Это означает, что воины Надыр-шаха не так всемогущи, как о них трусливо говорят племена, живущие на прикаспийской низменности. Мирзе, до укомплектования его поредевших рядов свежими силами, нужно было выиграть время, и он этого добился.

Кизилбаши отступили на исходные позиции. Они там зализывали полученные раны. И со стороны Дербентской крепости к военному лагерю подтягивали свежие силы, обозы с продовольствием. Видимо, кизилбаши за свою самоуверенность в этом сражении получили ощутимый урок от «диких горских племен», как они любили выражаться. Поэтому к очередным схваткам с неприятелем готовились основательно.

К очередному сражению готовились и табасараны. Они со всех концов Табасарана подтягивали на передовую свежие силы и провиант, а больных и раненых отправляли в перевязочные пункты, лазареты, восполняли военные припасы, мобилизовали новобранцев, обучали их военному искусству…

Кизилбашам, после такого ощутимого усиления своих передовых сил, надо было начинать новые военные действия. Но они почему-то осторожничали, затягивали начало военных действий, выжидали чего-то, непонятно суетились. Каково же было удивление табасаранских дружин, когда кизилбаши средь бела дня на виду у неприятеля сняли часть конницы с передовой и направили в прикаспийские степи. Видя непонятные маневры кизилбашей, табасараны насторожились. Не так уж прост этот хитрый лис Надыр-шах, раз стал перегруппировывать свои дружины: значит, он где-то в другом месте задумал дать неприятелю грандиозный бой.

Это озадачило командиров объединенными силами табасаранских дружин. Надо было спешно разведать, что задумал коварный враг. Мирза Калукский, посовещавшись с членами военного Совета, в сумерках с десяткой всадников тайно снялся с передовой и растворился в ночной тьме…

* * *

Сейранат долгое время не получала вестей от братьев Мирзы и Раджаба. Она сильно переживала за них, боялась, что если потеряет их, то она тоже не жилец на этом свете. Она потеряла аппетит, ушла в себя, почти ничего не ела, таяла на глазах.

Спустя два месяца на стойбище прискакал вестовой от Мирзы. Он сообщил, что Мирза с многотысячной дружиной табасаранских воинов в прикаспийских степях ведет неравную борьбу с дружинами Надыр-шаха. А про то, что брат Раджаб попал в плен к кизилбашам, как было велено, и не заикнулся.

* * *

Так писалась история становления и возрождения Табасарана, история освободительной борьбы, героических сражений его защитников с иноземными захватчиками, история нового времени.

Здесь, на стойбище, вблизи Урочища оборотня, закладывалась основа многовековой кровной мести между прадедом Шархана Нухбеком и прадедом Хасана Исином. И много столетий подряд, из поколения в поколение, продолжалась эта кровавая месть, завязывающая их в тугой узел межродовых отношений.

Сегодня лютая вражда завязала в кровавый узел Шархана и Хасана. Так, на узкой горной тропе в слепой ярости сошлись волна и камень, пурга и пламень.

Глава 4

Мирза Калукский с Махмуд-беком каждый вечер собирались в ставке и совещались. Они приглашали для консультаций на военный Совет старейшин племен, ясновидцев, духовных лидеров, беков, предводителей родов, именитых джигитов, готовых отдать жизнь за свою землю. Два друга и сегодня собрались на обмен мнениями. Были приглашены и предводители дружин. Они говорили долго, оживленно, соглашаясь с одними предложениями, отвергая другие, выдвигая третьи. Наконец, они пришли к общему согласию, затем перекусили, выпили за удачу виноградного чихиря и разошлись.

После совещания предводители дружин разошлись по своим военным лагерям. Мирза Калукский и Махмуд-бек поднялись на площадку излюбленного ими в последнее время холма за лагерем.

Мирза Калукский давно хотел поговорить с другом по одному щепетильному вопросу, который занозой осел у него в сердце. С началом военных действий он потерял всякую связь с Шах-Задой. Буквально накануне ему через верных людей стало известно, что Мерден в обмен на свою голову продал Шах-Заду кизилбашам. А кизилбаши, в свою очередь, отвезли ее в Дербент, в гарем Надыр-шаха.

– Махмуд-бек, у меня к тебе есть один деликатный вопрос, – чуть краснея, замялся Мирза Калукский. – Разговор пойдет о Шах-Заде…

– Мирза, по глазам вижу, ты нашел место, где ее прячут?

– Да, друг… Я тебе рассказывал о дочке Джемикентского бека Али. Ее выкрал у меня из-под носа Мерден, сын нашей главной ясновидицы. Этот шакал, когда попал в плен шахских нукеров, обменял свою голову на Шах-Заду. В своих грязных делах он пошел еще дальше. Раскрыл все тайны расположения наших военных отрядов, имена предводителей, передал все, что знал о нас с тобой. А верные люди шаха поняли, какого полета птица попала к ним в руки. Они, рассчитывая на снисходительность и богатые барыши шаха, увезли Шах-Заду в Дербент, к нему в гарем. Сначала они подумывали тайно вывезти ее на невольничий рынок Востока и за хороший выкуп продать там. Ты же знаешь, сколько бы ни говорили кизилбаши о своей приверженности к исламу, с тех пор, как они стали торговать людьми, как скотом, у них в душе не осталось ничего от истинных мусульман. Ради богатства они готовы выставлять на невольничий рынок родных матерей, сестер, жен…

– Каким образом тебе удалось выйти на ее след?

Мирза Калукский достал из кармана серьгу.

– Эту серьгу Шах-Зада успела передать одной наложнице из гарема шаха перед ее побегом. Еще она шепнула ей на ухо заветное слово, которое немедленно мне передали.

– Теперь хоть появилась надежда, что шахские палачи не осмелятся продать Шах-Заду на невольничьем рынке. – Махмуд-бек сделал паузу и добавил: – Зная тебя, я уверенно могу сказать, что ты любой ценой вызволишь Шах-Заду из гарема шаха.

Мирза Калукский хитро подмигнул другу.

* * *

А в этот момент в гарем в качестве подарков шаха своим наложницам заносили золотые украшения, бриллианты, изумруды, награбленные его воинами в Армении, Грузии, Муганьских степях Азербайджана, Ширване, Шемахе, Дербенте, Ахтах, Табасаране, Кайтаге, Кубачах, Кази-Кумухе. Золото и бриллианты были изъяты из ларцов и сундуков жен, дочерей побежденных владетелей Афганистана, Индии, Закавказья, разграблены и вывезены из казны ханов, правителей Северного Кавказа, других вельможных особ.

Казначей-евнух каждое украшение, предназначенное отдельно взятой наложнице шаха, укладывал в специальный футляр. А самые дорогие вещи хранил в миниатюрных ларцах с секретными замками. Сегодня в гареме шаха с утра устроили переполох. В гареме через тайных агентов в ставке Надыр-шаха стало известно, что он в честь своих побед над горцами преподнесет наложницам драгоценные подарки.

Так и было. Только вместо шаха подарки раздавал гаремный евнух-казначей. Он преподносил подарки в зависимости от того, какое место занимает определенная наложница в сердце шаха. Получив подарок, счастливая наложница спешно удалялась в свои покои, к зеркалам, чтобы как можно скорее их на себя надеть, а потом похвастаться перед соперницами.

Только одна Шах-Зада, удрученная горем, была равнодушна к милости и подаркам шаха. Даже тогда, когда с ларцом в руках, льстиво заглядывая в глаза, в ее покои зашел гаремный евнух-казначей, она недвижно продолжала оставаться у форточки своего шатра, тоскливо глядя в безжизненную даль прикаспийской пустыни.

Она даже не взглянула на подарок, поставленный перед ней на стол из слоновой кости. Когда гаремный евнух-казначей, низко кланяясь Шах-Заде, заикнулся о милости и воле шаха, она ударом ладони смахнула ларец с драгоценностями на пол. В это время перед ее глазами предстала другая картина: как в обмен на свою голову сын главной ясновидицы Пери вводил ее в гарем шаха. Тогда гаремный евнух-казначей ему тоже всучил такой же ларец в знак преданности. В памяти она до сих пор сохранила тот алчный взгляд Мердена, который вспыхнул при виде ларца с драгоценностями. Она как сегодня помнит, как шах, хитро прищуривая левый глаз, прошептал: «Этот шакал нам еще пригодится для грязных дел… Предал родину один раз – предаст и другой».

Гаремный евнух-казначей никак не ожидал такой реакции со стороны этой дикарки. Он думал, что при виде таких богатств она благодарно бросится перед ним на колени. Этот жалкий горбун задрожал от негодования и в порыве гнева чуть не шлепнул ее по щеке. Была бы его воля, он бы эту гордячку на пару суток бросил в зиндан[7]7
  Зиндан – глубокая яма, использующаяся в качестве тюрьмы.


[Закрыть]
и посмотрел, какой шелковой она там станет. Но вместо этого он, пряча яростный взгляд, хитро улыбнулся одними губами, стал перед ней на колени, поднял ларец с драгоценностями, низко кланяясь, боком вышел из шатра. Ничего, ему уже приходилось укрощать непокорных коней и строптивых красавиц! Она пожалеет о своем неучтивом поведении!

Когда казначей выходил из шатра Шах-Зады, у него дрожали руки и невольно тянулись к нагайке, висящей на поясе. «Дурочка, она не понимает, в какой рай попала, какое счастье ей улыбнулось!»

Сегодня ночью шах собирался провести с ней ночь. К его приходу ее надо приодеть, подготовить к приему шаха. Судя по тому, как шах на нее смотрит, как ею дорожит, таких ночей может быть много. Но прежде чем отправить ее на ложе к шаху, надо научить гаремному этикету: как подойти, как говорить с шахом, как его принимать на своей половине, как одеваться, как по цвету глаз и волос подобрать украшения и платье, по какому случаю и как их надевать, как пользоваться ароматами, благовониями…

Шах-Зада уроки этикета гаремного евнуха не воспринимала, от всего того, что он предлагал, категорически отказывалась. Евнух, помня отношение шаха к этой гордячке, терпел все ее капризы. В противном случае, он за один вечер сделал бы ее ручной.

Когда гаремный евнух недовольно заикнулся шаху по поводу горской красавицы, тот на него взглянул так, что у него душа ушла в пятки.

– Ты думаешь, все подчиненные неукоснительно подчиняются правителю государства, и они его любят?! Чушь! – горестно улыбнулся шах. – Правителя в его государстве никто не любит, включая жен, наложниц и рабынь. Потому что государь рожден быть тираном, повелителем: его должны или бояться, или ненавидеть, среднего не дано. Я хочу, чтобы эта прекрасная горянка полюбила меня, сама бросилась бы мне в объятия, каких бы усилий и богатств мне ее внимания не стоило! Я хочу, чтобы в один из вечеров это чудо природы всем сердцем сама потянулась ко мне. Я хочу, чтобы она от избытка чувств заревела у меня на груди, чтобы, прося моей милости, упала передо мной на колени и вылизывала носки моих сапог. И я дождусь этого дня. У моих астрологов было видение: когда я завоюю сердце этой гордой горянки, я стану обладателем меча, посланного табасаранам Небесами, и Небесного камня, в котором закодирован код появления человека на Земле и имя Аллаха. Тогда вместе с ними мне покорится весь Дагестан, весь мир! Ты смотри, казначей, – глаза шаха вдруг зло засверкали, – второй такой Шах-Зады в этом мире нет!.. Ты береги ее так, чтобы даже волосок с ее головы не упал! Знай, самое дорогое, что у меня есть – это Шах-Зада! К ее стопам должны быть брошены все драгоценности моей казны, ей должны служить все, кто находится под моей рукой, перед ней должны быть распахнуты двери всех моих дворцов! Наступит день, и весь мир ляжет под моими ногами!..

* * *

Теплый вечер. Воздух все еще был наполнен звоном назойливых комаров и вездесущих мух. В шатре в золотых подсвечниках тускло горели языки пламени. Белесый дым из очага, установленного посредине шатра, плохо вытягивался в круглое отверстие на куполе. Он садился на полу, стлался по персидским коврам, висящим на стенах. В халате, накинутом на плечи, в унтах на босу ногу Надыр-шах вышел из шатра Шах-Зады, расположенного рядом со своим шатром. У порога своего шатра он, что-то обдумывая, сгорбленно остановился. Что – он сам пока до конца не понимал. Но то, что его тревожило, отнимало у него волю, лишало сил. Может быть, он надеялся, что сердце Шах-Зады дрогнет, оттает, она со слезами на глазах погонится за ним, догонит, за руку отведет к себе, обратно в шатер…

Но Шах-Зада не собиралась за ним гнаться, тем более умолять, чтобы он вернулся обратно к ней. За его спиной покоилась лишь глухая тишина. Он повернулся, озадаченно вошел в свой шатер, охраняемый нукерами. В шатре было тихо, безмолвно, как будто угасла жизнь. И эта глухая тишина угнетала Надыр-шаха. Его душа была в смятении. Бессознательно осмотрелся, присел на табуретку у погасшего очага и застыл. Ему надо было прилечь на тахту, постараться уснуть. У него от бессонных ночей, бесконечного времени, проведенного в седле, от череды неудач, настигших его в последнее время, голова раскалывалась, глаза горели.

С тех пор как Шах-Заду привели в гарем, шах потерял покой. Он был пленен не сколько ее неземной красотой, сколько независимым характером, непокорностью, силой, твердостью духа, тонкостью ума, жгучими глазами. Он был готов лишиться всех наложниц в гареме за одну счастливую ночь, проведенную с Шах-Задой. Она из всех женщин, которых шах знает, выделялась ярчайшей красотой, непокорным нравом, неподатливостью даже под страхом смерти.

Шах-Зада отнимала у шаха больше времени и внимания, чем разбор проигравших военных сражений с горцами. Каждый раз он уходил от нее с чувством тайного стыда, подавленной воли. Таким он ушел и сегодня.

Звездочеты шаха подметили: Шах-Зада является одной из самых красивейших и несущих удачу звезд во всей Солнечной системе. Они вычислили, что шах скоро покорит сердце Шах-Зады, а она, в свою очередь, поможет ему покорить весь мир. Верные слуги шаха выискали эту женщину невиданной красоты в одной из провинций Табасарана через небесные звезды. Когда они дарили ее шаху, не могли знать, покорится ли она шаху! В состоянии ли шах укротить ее, подчинить ее сердце себе? Ведь говорят, она часто и свободно общается с мечом, посланным табасаранам Небесами, Небесным камнем, как с живыми существами. В Табасаране и Дербенте ходят разговоры, что они оберегают ее даже от гнева шаха, и она знает, как обезопасить, усмирить их, сделать покорными шаху. А шах с их помощью завоюет весь мир и бросит к ее ногам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10