Гаджимурад Гасанов.

Млечный путь Зайнаб. Шах-Зада. Том 3



скачать книгу бесплатно

– В стратегическом плане это единственное место на нашей земле, где врагу можно дать достойный бой. От Кадия, Махмуд-бек, ко мне вестовой принес депешу. Он требует, чтобы мы приостановили кизилбашей, ценой жизни сотен и тысячи табасаранских воинов, у стен Хучнинской крепости! – по-военному отчеканил Амир-Хамза.

– Ну что, братья, скрестим наши мечи с кривыми мечами каджар, угостим их табасаранскими «блинами»? – с задором обратился Мирза Калукский.

– Угостим! – захохотал Халид. – Даже искупаем их в Рубас-чае под неусыпным бдением дяди Мажвада!

Кроме хозяина дома, все захохотали.

– Это я умею! – загремел могучим голосом богатырь Мажвад. – Если кизилбаши захотят, то я им и спины нежно потру. – Теперь, братья, – он вдруг посуровел, – перехожу к допущенным нами ошибкам. После последнего сражения с кизилбашами в стенах и бастионах крепости Дагбары, тянущейся от крепости Нарын-кала до Хучнинской крепости, остались огромные бреши. Сама крепость и стены Дагбары нуждаются в безотлагательном восстановлении.

– Дядя Мажвад, вы правы! – поддержал соратника Махмуд-бек. – Хучнинская крепость и стены Дагбары со сторожевыми башнями – наши главные опорные пункты, без которых сложно будет разгромить закаленных в многолетних сражениях воинов Надыр-шаха. На восстановление Хучнинской крепости и стен Дагбары со всего Табасарана надо срочно направлять тысячи мастеров, сотни пар гужевого транспорта, строителей, каменщиков…

Члены военного Совета единогласно поддержали это предложение, промолчал только хозяин дома. Он на военном Совете, то ли от страха перед каджарами, то ли от волнения, толком ничего не соображал, сидел истуканом, потеряв волю и дар речи.

– Пока мы не соберем достаточное количество воинов, – размышлял Мирза Калукский, – не стоит ввязываться в тяжелые сражения с кизилбашами. Будем вести партизанскую войну: нападать, как свора охотничьих собак на матерого секача, откусывать от него куски, отступать в лес! Нападать, откусывать, отступать в лес. А когда соберем все силы в единый кулак, тогда кизилбашам дадим жару.

– Я предлагаю сегодня же направить на Хучнинскую крепость два отряда лучников, стрелков и пушкарей. А главными силами ударим по флангам противника. К этому времени к нам со всего Табасарана подоспеет помощь, помогут и наши соседи из Кара-Кайтага, – дергая за ус, задумчиво добавил Махмуд-бек.

– А потом отступим за узкий проем, начинающийся за водопадом в урочище «Хина», а там кизилбашей заманим в кровавый мешок. Наш план очень прост, в то же время оригинален. Отступая по плану, заманим кизилбашей вглубь Табасарана, в горы, и обескровим, – добавил Мирза Калукский. – И куда же потом кизилбаши будут держать свой путь? Отступят на Полдень, там их встретят этегцы, ахты-пары, рутульцы, агульцы, цахуры, лаки. Направятся на Полночь – их встретят каракайтагцы, тавлинцы. Им останется один путь – в сторону Тепла, откуда они прибыли к нам походом.

С планом предстоящего военного сражения, разработанным Мирзой Калукским и Махмуд-беком, согласились все главы племен, с ними был вынужден согласиться и Старшина гуннов.

Теперь они направились на майдан, куда на пир собирались все соседние племена гуннов.

* * *

В это время помощники главного ашчи гуннов за майданом, у речки, освежевали туши бычков, баранов, вынимали внутренности, разделывали туши на большие куски.

Помощники ашчи на больших подносах уносили разделанное мясо на речку, промывали в воде, приносили, закидывали в огромные медные казаны, ставили варить на огонь.

Жители всех близлежащих стойбищ и аулов спешили к месту предстоящего пира. Первыми на майдан примчались вездесущие подростки. Следом явились воины. За ними прибежали юноши, еще не прошедшие обряд вступления во взрослую жизнь, боевые дружины, затем явились разодетые вовсю девушки. Молодые женщины шли, держа за руку маленьких детей, и с грудными младенцами, которые были запрятаны в меховые мешки, сыромятными лямками пристегнутые за спиной. А позади всех, постукивая о землю кизиловыми тросточками, шамкая беззубыми ртами, подтягивались уважаемые старики и старухи.

На майдан по указанию главной ясновидицы Пери четыре старухи вынесли в плетеных ивовых корзинах горящие угли из священного очага главной ясновидицы, передали Мирзе с его помощниками и удалились. А помощники главного ясновидца с четырех сторон света подожгли большую кучу хвороста и дров, сложенную посредине майдана. А вокруг большими и малыми кругами собиралось население стойбища и люди с соседних стойбищ и аулов. Все они в руках держали свернутые в трубы мохнатые меховые шкуры белых баранов. Люди постелили шкуры, уселись на них семью кругами, оставив только узкий проход к священному костру. В первом круге сидели старшины племен, военачальники; во втором круге сели дети; в третьем круге – старики со старухами; в четвертом круге – незамужние девушки, в пятом круге – молодые женщины с грудными детьми; в шестом круге – юноши от четырнадцати до шестнадцати лет; в седьмом круге – воины, вооруженные огнестрельным, холодным оружием.

Со стороны сакли главной ясновидицы на середину круга направилась Пери с четырьмя помощницами. Она опиралась на белоснежный посох выше головы из ствола белой березы, инкрустированный разноцветными камнями и узорами. Голова у нее была открыта, белые космы падали на плечи. Ее голова и руки тряслись. Крючковатый нос нависал над трясущимися губами.

Помощницы главной ясновидицы постлали перед костром пять мохнатых медвежьих шкур. Пери уселась на среднюю шкуру, опустила голову, настраиваясь на проведение обряда очищения костра, и тихо забормотала непонятные окружающим слова.

Толпа затаила дыхание.

По знаку Мирзы Калукского три воина направились к дому Старшины. Из подземелья вывели трех плененных нукеров Надыр-шаха с завязанными за спиной руками. Воины подвели пленников к главному ясновидицу. Пленные, трусливо бормоча непонятные слова, падали под ноги главного ясновидца и рыдали. Воины, охраняющие пленников, подняли их на ноги, подвели к главной ясновидице. Она остекленевшими незрячими глазами уставилась на них, себе под нос забормотала непонятные слова. Направила на пленников конец посоха; вокруг них очертила в воздухе магический круг. Затем, продолжая бормотать непонятные слова, бросила в огонь щепотку размолотого можжевельника. Пахучий дымок с треском взлетел в воздух вместе с тучей блестящих искр.

Главная ясновидица хлопком в ладоши подала знак своим помощницам. Протяжный мотив заклинательной песни тихо поплыл над завороженной толпой. Седьмая часть воинов, замыкающая последний круг, спешно выбежала на середину, к костру. Глаза их были широко открыты, челюсти плотно стиснуты, пальцы судорожно, с силой сжимали длинные копья, мускулы ног и всего тела натянуты канатами.

Помощницы главной ясновидицы продолжали петь. Теперь к ним присоединились и воины, вышедшие на середину круга. Песню подхватили и воины, замыкающие большой круг. Воины с копьями, поднятыми в небо, друг за другом пошли вокруг костра. Через каждые три шага они сгибали одно колено, потом другое. Останавливались, поворачивались в сторону пленных каджаров, с возгласами на них направляли острия своих копий: «Умчар[4]4
  Умчар – древнее божество табасаран


[Закрыть]
, прими! Умчар, прими!». Так они изображали, как собираются закалывать своих врагов в предстоящем сражении.

И песня, и танец для воинов имели огромное мобилизующее значение. Это было их магическим заклинанием. Это заклинание должно было принести им, как они были уверены, победу в сражении с каджарами.

Но вот Пери перестала шамкать беззубым ртом, а ее помощницы – распевать песни-заговоры. Помощницы встали, помогли и Пери подняться. Главная ясновидица провела в воздухе круг концом посоха. Так она окружала своих воинов волшебным кругом, предохраняющим их от вражьих стрел.

Под навесом на майдане в огромных медных казанах варили мясо, на жаровнях жарили огромные куски мяса, готовили душистую пшенную кашу, сдобренную жирной бараниной, разными пряностями. Из мечети на торжество пригласили и главного муллу с мутеллимами. Сегодня, после магических обрядов, проводимых главным ясновидцем и главной ясновидицей, будет и межплеменной зикр[5]5
  Зикр – совместное песнопение мусульман, доводящее их до экстаза.


[Закрыть]
.

Старшины племен к магическому пиру готовились основательно. Они чувствовали, что от того, как они его организуют и какой силы заклинания приготовят главный ясновидец с главной ясновидицей гуннов, которых почитают во всех племенах, во многом будет зависеть успех предстоящего боя с каджарами. Главному ясновидцу и ясновидице гуннов на этом пиру предстояло преодолеть силу шаманов и мощь заклинателей кизилбашей, разрушить их магический круг.

По знаку главной ясновидицы все вскочили на ноги. Старики и старухи, матери и девушки, подростки и юноши, старшины и командиры дружин, воины и нукеры встали друг за другом и закружились в одном огромном хороводе.

Вне действия хороводов остались главная ясновидица Пери и ее помощницы. Теперь помощницы Пери запели песню заклинания с новой силой. Губы главной ясновидицы продолжали шевелиться. Она цепким взглядом внимательно выискивала кого-то в круге танцующих воинов. Вдруг Пери потянулась и своим посохом дотронулась до проходившего мимо в хороводе Мирзы Калукского. Мирза остановился и вышел из круга. Все танцующие в кругах воины, старики, старухи, женщины, дети тоже остановились и замерли. Сейчас от того, как себя поведет Мирза, от его выдержки, как главнокомандующего объединенными табасаранскими воинами, будет зависеть судьба исхода победы с каджарами.

Все с замиранием сердца следили за выражением глаз и движениями рук главной ясновидицы. Пери подошла к костру, вынула головешку и протянула горящим концом Мирзе. Горящая головешка в обряде заклинания – это символ волшебного копья, разящего врага. Если главный ясновидец выдержит боль, а головешка на его ладони не оставит никаких следов от ожога, это означает, что заклинание состоялось, и он со своей дружиной одолеет врага. А если горящая головешка на ладони главнокомандующего объединенными табасаранскими дружинами оставит следы от ожогов, то они проиграют врагу.

Мирза сжимал в ладони горящую головешку. Ладонь его с головешкой шипела и отбрасывала искры, как из горящего костра, но лицо его было сосредоточенным, на нем не виднелось ни тени боли. Пери внимательно следила за выражением лица Мирзы. Какая выдержка – хоть бы один мускул на его лице дрогнул! Он выдержал и надлежащее для такого испытания время. Каково было удивление толпы, когда Мирза раскрыл ладонь, и все увидели, что горящая головешка не оставила на ней ни малейшего следа ожога.

Раздался облегченный громогласный возглас всей толпы. Теперь началась самая интересная часть заговора.

Старухи-помощницы главной ясновидицы запели. Хоровод снова задвигался. Теперь к танцующим кругам присоединились женщины и девушки. Напев их был однообразен, дик. Они пели про то, как восходит солнце из-за синих гор, как выходят на поле боя каджары, одетые в стеганые халаты, в шлемах из шкуры буйвола, в унтах. Тут выскакивают из-за гор табасаранские дружинники под предводительством Мирзы Калукского. В руках Мирзы золотое волшебное копье, во лбу меткий глаз, в сердце горячая кровь. Мирза размахивается копьем, пронзает грудь Надыр-шаха. Его войско трусливо оставляет поле сражения.

Все окружающие радостно восклицают: «Победа! Надыр-шах повержен, а его воины убегают с поля сражения!».

На краю майдана, под навесом, в огромных медных казанах варится мясо. Рядом готовится вкусная каша из пшенной крупы с жирными кусками баранины, заправленная диким луком и разными пахучими травами. Там же на жаровнях жарятся огромные куски говядины, на веретенах целые туши баранины. Вкусный запах вареного и жареного мяса щекочет ноздри детворы, а старики со старухами с украдкой облизывают губы.

Все ждали знака главной ясновидицы. Наконец она подала знак.

По знаку Пери все, молодые и старые, разомкнули круги и на время высвободили майдан. Под руководством главного ашчи его помощники, привлеченные юноши и девушки стали расставлять на перевернутые шкуры глиняные миски с едой.

Главная ясновидица подала рукой знак, что можно приступить к еде.

Теперь настала очередь главного муллы. Он прочел дуа[6]6
  Определение


[Закрыть]
, его хором поддержали все сотрапезники. Ели молча, долго, с перерывами. После совместной трапезы с участием главного муллы гуннов и всех имамов мечетей окрестных аулов на майдане затеяли зикр.

А к рассвету за майданом, на поляне, под грушевыми и яблоневыми деревьями молодежь образовала посиделки; по кругу пошли чарки чихиря; где-то заиграли на чунгуре, запели. За стойбищем завязались состязания по джигитовке между джигитами разных аулов. Попозже на майдане раздались звучные трели зурны, загудели барабаны. Молодежь организовала огненную лезгинку. Плясали до утренней зари.

Глава 2

Перед лицом грядущей опасности, как всегда, мысли Мирзы Калукского были ясны и целенаправленны. Он был уверен, что принял верное решение тактики и стратегии борьбы с иноземными завоевателями. Однако Старшина его племени колебался, он не верил в силы, возможности табасаранских воинов, отговаривал Мирзу от «сумасбродных» планов.

– Я воин, – горячился Старшина. – Умереть в бою мне не страшно. Но я еще и Старшина племени гуннов. Моя безрассудность может привести к гибели сотни и тысячи моих людей. Мирза Калукский, пока не поздно, уклонимся от прямого столкновения с кизилбашами! Всем обществом отступим высоко в горы, накопим силы и оттуда наступим на врага!

– Уважаемые военачальники, Старшины! – на другой день, во время очередной встречи Мирза Калукский с дрожью в голосе обратился к командирам дружин родственных племен. – Вы согласны с мнением нашего Старшины?

– Нет, как договаривались вчера, за основу наших действий против Надыр-шаха берем совместный план, разработанный Мирзой Калукским и Махмуд-беком! – уверенно выступил вперед Амир-Хамза.

Его поддержали Хасан-бек и Мажвад. На том и остановились. Условились, когда, где встретиться с дружинами, разошлись, спешно направились в свои стойбища. Перед Старшинами племен предстояла огромная работа. Надо было безотлагательно собирать воинов, боевых коней со всех аулов, стойбищ, их вооружать, обучать боевому мастерству…

Махмуд-бек тоже спешно удалился в свой лагерь.

– Горные барсы, – обратился он к своим дружинникам, – не кажется ли вам, что мы засиделись в саклях, отлежали бока, в сердцах накопили много ненужной лени?! Не пора ли поразмяться: подтянуть бока, расправить суставы рук и ног, испробовать острие своих мечей о тугие шеи кизилбашей?

По сиянию глаз своих воинов он понял, что те с нетерпением ждут этого часа.

– Границу наших владений перешел Надыр-шах. Он, что ни говори, – «гость» редкий. И сопровождение под стать хозяину. Его следовало бы принять достойно, как шаха! Но, к сожалению, чтобы достойно угостить дорогого гостя, мы не успели запастись достаточным количеством «припасов»… – за всех ответил самый седой воин.

– Угощение, говоришь? Угощение для «дорогого гостя» припасено. Вдобавок в достаточном количестве запаслись и хреном с маслом! За прием «гостей» не беспокойтесь: лицом в грязь не ударим! Меня беспокоит другой, не менее важный вопрос. Завтра, не позднее раннего утра, всех стариков, старух, женщин, детей надо отправлять далеко в горы. Туда же надо перегнать весь скот. А каменщиков, мастеров по дереву, кто в состоянии в руках держать молоток и стамеску, с гужевым транспортом отправляем на Хучнинскую крепость, к крепостным стенам Дагбары на восстановительные работы. Туда прибудут лучшие строители со всех концов Табасарана. Теперь поговорим о самом насущном. По приказу командования объединенными табасаранскими вооруженными силами завтра все дружины собирают на десятидневный срок для прохождения военных учений на поляне у Рубас-чая, под Священной горой, где хранится меч, посланный небесами. – Махмуд-бек отдавал четкие распоряжения. – С собой на десять дней прихватить и сухой паек!

Махмуд-бек помнит, насколько жестоки и кровожадны были кизилбаши во время первого нашествия войск Ибрагим-хана, младшего брата Надыр-шаха, на Табасаран. Последние дни он из рассказов очевидцев, лазутчиков, внедренных в дружины Надыр-шаха, получил достаточную информацию о том, какой разрушительной мощью обладает сегодня армия Надыр-шаха. Насколько кизилбаши были жестоки к горцам, настолько были алчны, падки на чужое добро.

* * *

Сегодня рано утром из южной части Табасарана на запад – в горные испещренные ущелья и леса – потянулись пешие люди, тяжелые арбы, запряженные волами и буйволами, табуны лошадей, стада коров и овец. А с гор на восстановительные работы в сторону Хучнинской крепости и к крепостным стенам Дагбары отправились тысячи людей, караваны гужевого транспорта с мастерами, подмастерьями, строительным материалом.

Строители с ходу приступили к ремонтным работам: заделывали прорехи, крупные и мелкие разрушения, восстанавливали сторожевые башни. Восстановительные работы вели они круглыми сутками, не покладая рук: ночью при свете луны, зажженных факелах. На всем протяжении стен Дагбары ашчи устроили полевые кухни, а рабочие ставили навесы, предохраняющие их от непогоды, и времянки для отдыха и сна. Было и так, что там же, где принимали пищу, спали и отдыхали.

Добытчики в каменоломнях, расположенных недалеко от крепостных стен, добывали камень, каменотесы его обтесывали, погонщики на гужевом транспорте возили его к крепостным стенам. Самые опытные мастера месили раствор; секрет его изготовления, вязкость, гранитную прочность ревностно прятали от любопытных глаз. Мастера огромными камнями замуровывали бреши в крепостных стенах Дагбары. По решению командования на высоких холмах, горных вершинах, в местах вероятного продвижения врага ставили дополнительные сторожевые башни, укрепления для установки артиллерии, мортир, преграды, валы, земляные укрепления. Там же, за крепостными стенами, в доменных печах плавили черный металл, кузнецы ковали холодное оружие, военные доспехи, подковы и сбруи для боевых коней, отливали наконечники стрел…

Тем временем с аулов и стоянок днем и ночью не переставал сниматься поток людей, отправляющих в горы. Их уводили подальше от предстоящих военных сражений, мест вероятного пребывания врага. Толпы людей шли без остановок. Когда дети и старики выбивались из сил, к вечеру в глухих и закрытых местах они останавливались на краткосрочный отдых, на кострах спешно готовили скудную пищу и ложились спать. А с первыми проблесками зари снова отправлялись в путь.

* * *

Табасаранские дружины с зарей должны были выступить на место прохождения военных учений. Они со всех концов Табасарана днем и ночью продвигались к месту назначения, и Мирза Калукский благодарил Аллаха за то, что тот не дал дрогнуть ему с Мухмуд-беком на военном Совете при решении важного военного вопроса. Если бы тогда они поколебались, пошли на поводу Старосты гуннов, Надыр-шах бы дал указание сжечь все табасаранские аулы, стариков и детей затоптать под копытами коней, а плененных юношей и девушек отправить в Персию. А каждый день, прожитый на земле свободными узденями – это чудо. Завоеванной победой над каджарами они своему народу предоставят таких дней до бесконечности.

В эту суровую годину во главе командования объединенными табасаранскими силами поставили Мирзу Калукского и Махмуд-бека. В самый ответственный момент в истории народа они не дрогнули, не потеряли веру в победу. Мирза знал: военачальник, потерявший веру, подобен пустому сосуду. Махмуд-беку придавало сил то, что рядом с ним плечом к плечу воюет Мирза Калукский. Мирза Калукский понимал: в тяжелую годину Табасарану нужны мужественные, мудрые, уверенные в своих силах правители и военачальники. Таковым является Старшина калукцев и нитрикцев Махмуд-бек. Он на деле показал, как хорошо разбирается в военном деле, в организации, разработке военной тактики и стратегии. Видел, как смел и отважен Амир-Хамза, Хасан-бек, Мажвад! Даже молодые военачальники Халид и Хаким не дрогнули! Не чета им Старшина племени гуннов! Мирзе стыдно за своего нерешительного и трусливого вожака племени…

* * *

Табасаранские дружины готовились к решительным действиям против неприятеля. Мирза Калукский свои дружины сосредоточил в урочище «Хина». Оно находится в долине, между горными грядами, проходящими за левым и правым берегами Рубас-чая. Дружину Махмуд-бека закрепили на холмах левого и правого берегов реки, тянущихся от аулов Рушуль, Арак, Лидже; остальные дружины цепью расположились перед аулами Ягдыг, Хапиль, Татиль, Хустиль.

Мажвад и Хасан-бек со своими дружинами продвинулись через Гурикскую поляну, лагерями стали в поселении Хучни и в урочище Джамаг, другие расположились вдоль окрестностей поселений Лидже, Арак. Амир-Хамза, Хаким и Халид расположили своих пушкарей, стрелков и лучников на подступах к Хучнинской крепости, в самой крепости, на стенах Дагбары.

Отряды табасаран, по разработанному плану, с флангов должны были ударить по врагу, не ввязываясь в длительные кровавые сражения. Как было условлено, они собирались нанести кратковременные, молниеносные удары. В тот момент, когда кизилбаши ощутят силу острия оружия табасаран, незаметно для врага они поменяют тактику ведения боя: дружины дрогнули под натиском врага. И с боями будут отступать в узкое ущелье урочища Хина. Оттуда врага заманят в горы, там разобьют наголову.

Этой тактике ведения войны табасаранские командиры и придерживались в дальнейшем. Они, нападая небольшими партизанскими отрядами, поддразнивали, больно «кусали» врага, неожиданно заходя в тыл, ударяли в самые уязвимые места.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10