Фрэнсис Броуди.

Медаль за убийство



скачать книгу бесплатно

Пользуясь тем, что констебль покинул комнату, я вздохнула и начала рассказывать:

– Они удалились вместе, мистер Милнер и мадам Гиртс. Она ушла первой, а он последовал за ней несколько мгновений спустя.

Я почувствовала, что краснею при мысли о том, что инспектор может подумать – я подглядывала за ними, хотя и не собиралась этого делать.

– Через некоторое время я пошла в гримерную, чтобы взять там свою сумку со всем необходимым для ночевки – я забросила ее туда, забрав из камеры хранения вокзала. Это сущий лабиринт помещений за сценой. Я ошиблась дверью и, приоткрыв ее, увидела мистера Милнера и мадам Гиртс. Слава Богу, они меня не заметили. Они были чересчур заняты друг с другом.

– Продолжайте.

– Думаю, в юридических терминах это было in flagrante delicto[11]11
  Игра слов. В строго юридическом значении in flagrante delicto (лат.) – на месте совершения преступления, в момент совершения преступления. В то же время в английском языке употребляется как эвфемизм «на месте и в момент совершения прелюбодеяния».


[Закрыть]
. – Я порадовалась тому, что вспомнила это выражение – оно звучит пристойнее, чем рассказ об их занятиях.

Инспектор подался вперед всем телом.

– Мог еще кто-нибудь заметить их там?

В этот момент дверь открыл констебль.

– Транспорт здесь, сэр.

Инспектор проводил меня на улицу, где ждала колесная двуколка, в которую был запряжен пони. В ней уже сидела Мэриэл, придерживая наши сумки.

– Миссис Шеклтон, вы позволите? – С этими словами инспектор Чарльз с отменной любезностью взял мою руку под локоть, помогая мне подняться в двуколку.

Констебль уселся в повозку вместе с нами. Возможно, теперь мы считались важными свидетелями, которым необходима полицейская охрана.

Глава 8

В полуподвальном этаже квартиры в доме № 29 на Сент-Клемент-роуд светилось одиночное окошко.

– Явиться домой под охраной полиции, – пробормотала Мэриэл. – Если мой зануда хозяин, вечно болтающий всякую чепуху, выглянет сейчас в окно, то придет в полный восторг.

– Вот вы и дома, леди. Я подожду, пока вы войдете внутрь. – С этими словами констебль спрыгнул с повозки, принял наши сумки, а потом помог нам спуститься на землю.

Я внезапно вспомнила, что мне было поручено передать известие.

– Мэриэл, Люси Уолфендейл просила меня сообщить ее деду, что она переночует у… я забыла ее имя. В общем, у одной из актрис.

– Элисон?

– Точно, у нее. Думаю, будет лучше, если он услышит это от тебя.

– А я уверена, что ничуть не лучше, – решительно возразила Мэриэл. – Я его почти не знаю.

Я чувствовала себя как никогда усталой и больше всего на свете хотела оказаться в постели.

На первом этаже открылось окно, выпустив в ночной сад полоску света.

В окне появилось лицо человека в ночном колпаке типа «крошки Вилли Винки»[12]12
  Крошка Вилли Винки – персонаж шотландской народной детской песенки, часто используемой в качестве колыбельной.


[Закрыть]
.

Мэриэл охнула и бросилась в сад, чтобы выглянувший ее не увидел, выпалив на бегу:

– Ты уж лучше сама передай слова Люси ее старику. Я оставлю дверь закрытой на щеколду.

Она, обходя сад по периметру, направилась к задней части дома.

– Мэриэл! – взмолилась я.

Подруга приостановилась, почти прижимаясь к стене, и отрицательно покачала головой:

– Люси попросила именно тебя передать ее слова деду, потому что прекрасно знает, как он относится ко мне. Он очень мелочен во всем, что касается денег. Я сказала, что заплачу ему попозже. Едва он меня увидит, как его тут же ослепит блеск фунтов, шиллингов и пенсов.

Появившееся в окне лицо обрело голос и вопросило:

– Люси? Это вы там?

Голова у меня пошла кругом.

– Я забыла его имя.

– Такое же, как и у Люси. Уолфендейл. Обратитесь к нему как к капитану, отдайте ему честь – и он будет есть из ваших рук.

Старик смотрел, как я поднимаюсь по ступенькам крыльца. Не дожидаясь, пока я постучу, он открыл дверь. В тот же самый момент возница гикнул, и пони потянул двуколку. Ритмичный стук его копыт нарушил тишину ночи.

Света в прихожей не было, но проникавший из комнаты луч света развеивал мрак. Смотревший на меня пожилой джентльмен носил на голове свешивающийся на сторону ночной колпак. Поверх полосатой пижамы на плечах у него была наброшена старая армейская шинель, на ногах красовалась пара древних поношенных кожаных шлепанцев. Ему было где-то за семьдесят, но старик обладал коренастой плотной фигурой и сохранял явно армейскую выправку. На лице выделялись лихо закрученные усы. Одной рукой он потирал свою совершенно лысую макушку.

В нарочито легкомысленном тоне, для чего мне пришлось сделать над собой усилие, я отрапортовала:

– Прошу извинить, что беспокою вас, капитан Уолфендейл. Донесение с передовой в штаб-квартиру. Люси сегодня расположилась на бивуак у своей подруги Элисон. Мне поручили доложить вам.

– Да ведь уже час ночи! Чего вдруг она сообщает мне об этом так поздно?

В полиции нас попросили ничего не рассказывать про убийство, поэтому я немного помедлила с ответом.

– Прошу простить за столь поздний час. Но этим вечером я была в театре на спектакле и задержалась, чтобы помочь. Завтра за ними прибывает туристическое агентство. Ведь не замечаешь времени, когда приходится сворачивать лагерь.

Хотела бы я думать, что военный жаргон произвел на него впечатление. Глядя на меня, хозяин склонил голову набок.

– Но кто вы, мадам?

Не имея возможности назвать ему свое звание и личный номер, я испытала некоторый дискомфорт.

– Я – миссис Шеклтон.

– Люси просила вас зайти сюда?

– Я на одну только ночь остановилась у мисс Джеймисон, которая здесь живет.

– Вы сказали, ваша фамилия Шеклтон?

– Да.

– Тогда у меня кое-что для вас есть. Пожалуйста, войдите в комнату.

Недоумевая – что у него может быть для меня? – я вошла внутрь. Находившийся в верхней квартире пекинес, почуяв меня, залаял.

Капитан некоторое время оглядывался по сторонам, словно пытаясь вспомнить, куда он положил то, что хотел передать мне. Затем взял лежавший на буфете конверт.

– Получил это донесение пару часов назад. Телеграмма. Едва не развернул почтальона обратно. Не признал ваше имя.

– Благодарю вас.

Это должен быть ответ Сайкса. Только бы я не ошиблась, записывая адрес неудачливой миссис де Врие. Сайкс мне этого не спустит.

– Вы не будете возражать, если я прочитаю это прямо сейчас?

– Не угодно ли вам присесть? – вежливо предложил капитан. – Вот сюда, под лампу.

Он проявил заботу обо мне – ведь по мнению многих людей, телеграмма почти обязательно приносит плохие вести.

– Благодарю.

Он отступил на пару шагов, но все же остался рядом, в напряженном ожидании, словно я могла внезапно потерять сознание и пришлось бы приводить меня в чувство. Сообщение Сайкса было кратким:

«Адрес правильный».

Итак, трогательная дама, отдающая в заклад бриллиантовое кольцо своей матери, указала фальшивый адрес. А то и вымышленное имя. Но почему?

– Надеюсь, никаких плохих вестей?

Капитан Уолфендейл задал этот вопрос с легкой хрипотцой в голосе, словно недавно оправился от ангины.

– Нет, все в порядке. Благодарю вас, капитан. Не буду больше надоедать вам.

Открывая ящик буфета, он предупредил:

– Не споткнитесь, когда будете искать снаружи вход к миссис Джеймисон. Вот, возьмите фонарик. Я покажу вам заднюю лестницу, которая ведет в ее помещения.

Капитан ухитрился оттенком голоса выразить свое пренебрежение к занимаемым ею комнатам. Мэриэл бы это оценила.

Тем же фонариком он осветил мне дорогу сквозь темную прихожую.

– Здесь надо менять сетку в лампе[13]13
  Имеется в виду асбестовая калильная сетка газовой лампы. Раскаляясь, испускает гораздо более яркий свет, чем просто газовый рожок.


[Закрыть]
.

– Да уж, это не сделают за пару минут, – согласилась я.

Подсвечивая фонариком, Уолфендейл вел меня по проходу.

– Стало быть, вы не из этих театралов?

– Нет. Я делала фотографии спектакля.

– Ну да, конечно. Припоминаю, что Люси говорила мне о вас. Что вы великолепный фотограф. Заглянул как-то во вторник вечером в театр за кулисы. Люси великолепно играла свою роль, да и все они тоже. – Он понизил голос. – Но только никогда больше не буду заходить за кулисы. Ничего личного, вы понимаете, но вся эта богема…

Дойдя до дальней стены прихожей, он открыл передо мной дверь.

– Эта лестница ведет к комнатам мисс Джеймисон. Я подожду здесь, пока вы спуститесь до ее двери, просто чтобы убедиться, что она не закрыта и вы не останетесь на лестнице.

Держа сумку в руках, я остановилась на верхней ступеньке лестницы. Капитан не выказал желания расстаться со своим фонариком, но освещал им весь спуск. Я повернулась к нему.

– Капитан Уолфендейл, вы сражались на Великой[14]14
  Имеется в виду Первая мировая война.


[Закрыть]
войне?

Что-то заставило меня задать этот вопрос. Наверно, то, что он был в звании капитана. В том же звании, что и Джеральд. Может, они даже встречались.

Ну почему я всегда ожидаю совершенно невероятной случайности, что наткнусь на человека, который скажет: «О да, капитан Джеральд Шеклтон, отличный парень, как же, знавал я его!»

– К сожалению, нет, – ответил капитан Уолфендейл. – Моим последним спектаклем стала Южная Африка, и каким же спектаклем она была[15]15
  Речь идет о второй англо-бурской войне 1899–1902 годов, закончившейся победой англичан.


[Закрыть]
!

– Тогда вы второй человек из тех, с кем я разговаривала нынешним вечером и кто сражался там.

– В самом деле? – произнес он неопределенным тоном, который, во всяком случае, не служил приглашением к дальнейшему разговору.

Тем не менее, несмотря на его пренебрежительное отношение к этой теме, я продолжила:

– Да, я сидела в театре рядом с мистером Милнером.

Что-то как будто щелкнуло в моем усталом мозгу. Когда мне несколько раньше довелось заглянуть в окно квартиры Уолфендейла, он играл в настольную игру с каким-то человеком. У которого были такие же светлые волосы с рыжинкой, как и у Лоуренса Милнера.

– Вы же должны знать его, – настаивала я.

– Ах, Милнер, – отозвался капитан, – этот автомобильный человек. Да, он был в Южной Африке. Но все это уже давно в прошлом. Люди успели позабыть про эту войну.

– Ну, далеко не все, – заметила я, вспоминая старого полковника, близкого друга моей тетки, который порой возвращался к данной теме.

– Мы должны были войти туда. Видите ли, они отказали англичанам в праве участвовать в выборах. Мы же хотели сохранить Южную Африку в составе Британской империи, под правлением закона. Иначе там бы началась всеобщая свалка. Не поймите меня превратно, среди буров есть и хорошие, и плохие, но все они просто упертые в Библию фермеры. Они не созданы для управления золотыми шахтами и работы с бриллиантами[16]16
  На юге Африканского континента в XIX веке были созданы переселенцами из Нидерландов («бурами» – «крестьянами», «фермерами») два бурских государства – Трансвааль и Оранжевая республика, независимость которых была признана Великобританией. Однако ближе к концу XIX века на их территориях были обнаружены крупнейшие месторождения алмазов и золота, разрабатывать которые стали выходцы из Европы – в основном англичане и немцы, тогда как буры продолжали заниматься скотоводством и земледелием. Со временем эти выходцы из Европы начали претендовать на получение прав гражданства. Под этим предлогом Великобритания стала наращивать свой военный контингент в соседней Капской колонии. Буры нанесли превентивный удар. В 1899 году началась англо-бурская война, закончившаяся победой англичан и созданием в 1910 году Южно-Африканского союза, в который вошли территории бурских государств.


[Закрыть]
.

Было уже слишком поздно, чтобы продолжать подобный разговор на ступенях черной лестницы, но меня продолжал интересовать вопрос – почему капитан даже не упоминал о Милнере, а лишь ограничивался общими рассуждениями о той войне – войне, которая ни в коем случае не была забыта?

– Вы служили вместе с мистером Милнером? – спросила я.

– Да я видел все это представление. Началось в 99-м, и предполагалось, что мы вскоре освободим Кимберли, но это заняло больше времени, чем кто-либо мог предположить. Братец бур оказался довольно-таки удивительным врагом. Изрядный паршивец. Поднимает было белый флаг, а когда ты подходишь к нему поближе – и бац!

– В таком случае доброй ночи, капитан.

Я стала спускаться вниз по освещенной тусклым светом фонарика узкой лестнице. Возможно, днем через окно я видела у капитана Уолфендейла отнюдь не Милнера. Но если мои предположения все же оправдаются и они были давними друзьями, то смерть Милнера станет большим ударом для старика.

Глава 9

Капрал Лоуренс Милнер высунул голову из окна вагона, больной от этой чертовой жары, больной от тесноты – поезд был набит солдатами, как банка консервов – сардинами. Донкастерские[17]17
  Донкастер (англ. Doncaster) – город в Великобритании, в графстве Южный Йоркшир.


[Закрыть]
болваны играли в карты со ставкой по фартингу[18]18
  Фартинг – до введения десятичной денежной системы в Великобритании – самая мелкая монета, 1/4 часть пенни.


[Закрыть]
. «Ходячий скелет» из Скиптона[19]19
  Скиптон – маленький городок в Северном Йоркшире, Великобритания.


[Закрыть]
высосал свою фляжку до последней капли воды. Все окна в поезде были открыты, чтобы дать возможность солдатам вдохнуть хоть глоток свежего воздуха. Целый состав горячих, потных типов, пытающихся дышать.

В какую же грязную кровавую войну им предстоит быть втянутыми! Сражаться, чтобы преподать урок Крюгеру[20]20
  Стефанус Йоханнес Паулус Крюгер (упоминается также как Пауль Крюгер) (африк. Stephanus Johannes Paulus Kruger; 10 октября 1825, Колесберг – 14 июля 1904, Кларанс, кантон Во, Швейцария), известный по почтительному прозвищу «Дядюшка Пауль» (африк. Oom Paul) – президент Южно-Африканской республики в 1883–1900 годах. Участник военных операций буров против африканского населения. В период англо-бурской войны 1899–1902 один из руководителей сопротивления буров английским войскам.


[Закрыть]
. Сражаться за то, чтобы англичане в Трансваале получили право голосовать на выборах. Милнер за всю жизнь ни разу не голосовал, да и его отец тоже. Никто никогда не говорил ему – вот тебе, парень, бюллетень, иди голосовать. Если бы ему и сказали такое, он бы рассказал, что стоит сделать с этой бумажкой. Ясно как белый день, для чего все это надо. К вящей славе Британской империи? Нет, к вящей славе алмазных копей. К вящей славе золотых шахт. Курам на смех, если только не думать о том, что следующая пуля может быть предназначена для тебя.

По крайней мере, он, Милнер, едет в поезде, а не тащится, как некоторые бедняги, пешком из Белмона и Грастана[21]21
  Белмон, Грастан – названия различных мелких поселков в современной ЮАР.


[Закрыть]
на Кимберли.

Сейчас на дворе ноябрь. В Англии это время туманов, дождей, вечно серого неба. Здесь же это, должно быть, время весны. Все вверх дном в этой чертовой стране. С равнины поднимаются облака пыли. За равнинами вздымаются чертовы горы и дальше – еще и еще чертовы горы. Это и есть пресловутое «бремя белого человека»[22]22
  Имеется ввиду воспетое Р. Киплингом «бремя белых» в одноименном стихотворении.


[Закрыть]
– вариться на медленном огне в котлах во славу империи. Ублюдки буры только и ждут случая, чтобы внезапно атаковать, а меднолобое начальство слишком глупо, чтобы понять это. Братцы буры воюют исподтишка. Выстрелят и исчезают. Что за алмазы, что за золото. И нигде ни души. Все, что Милнер заработал за свои труды – это пропыленную рожу и язык размером с воловий. И чем скорее он надает бурам по шее, тем скорее вернется домой, чтобы заработать хоть немного денег.

Поезд замедлил ход. Милнер перекатил сигарету во рту. Поезд, заскрипев тормозами, остановился. Клочок папиросной бумаги прилип к пересохшим губам. Теперь он мог слышать разговоры капитана и его лизоблюда-денщика в соседнем отсеке вагона. Милнер подался всем телом, прислушиваясь к ним. Ходили слухи, что буры заминировали железнодорожный мост через реку Моддер. Милнер услышал высокомерный тон капитана Уолфендейла, спросившего у своего сержанта:

– Что ты там видишь?

Милнер не смог удержать смешок. Этот ленивый придурок с погонами капитана даже не хочет поднять свою задницу, чтобы посмотреть в окно. Нет, конечно, пусть лучше это сделает его денщик, когда закончит лизать ту самую задницу.

Сержант Лэмптон заблеял своим козлиным голоском, сдергивая от избытка почтения форменную фуражку при каждом слове:

– Ничего, кроме поселка. Открытая равнина, местные называют ее вельд. Пылища…

Милнер предположил, что капитан начал разворачивать свою пропитанную джином тушу.

– И никого встречающего?

– Пока нет, сэр.

– Но ведь они должны были услышать этот чертов поезд.

– Вот ваш форменный мундир, сэр.

«Да ты бы еще встал перед ним на колени, – подумал Милнер. – Чего мелочиться».

– А вот ваш пояс, фуражка, краги.

– Боже, как жарко.

– Вот влажное полотенце, сэр.

Через несколько минут Милнер увидел, как эта парочка выбирается из поезда. Первым вышел, разумеется, сержант, придержав дверь отсека для офицера. Милнер подумал, что он не знает ничего более мерзкого, чем раболепство перед офицером. Капитан Уолфендейл и сержант Лэмптон были всего в нескольких футах от него. Милнер инстинктивно подался вглубь отсека так, чтобы смотреть, не привлекая к себе внимания. Его раздражало то, что эти двое могли теперь видеть куда больше, чем он.

Прирученный страус выбрался из куста акации и сделал несколько шагов вперед, словно приветствуя вновь прибывших.

– Подойди немного поближе, и ты окажешься сегодня вечером у меня на тарелке, – пробормотал Милнер.

Существо склонило набок маленькую аккуратную головку с глазом-бусинкой, сразу напомнив хозяина бара, опытным взглядом оценивающего ситуацию в своем заведении.

Из всех вагонов поезда высовывались головы солдат. Такое множество усталых взглядов могло свести с ума.

Капитан повернулся к своим подчиненным и деланно-сочувственным голосом, который не обманул Милнера, произнес:

– Извините, ребята. Война должна была приготовить для нас и комфортабельный зал ожидания, но этого почему-то никогда не случается.

Фырканье и облако капель слюны стали ответом на его немудрящую шутку. Но только не Милнера.

Напрягая слух, он услышал негромко сказанные сержантом Лэмптоном слова:

– Я прикажу им высаживаться, сэр.

Капитан понизил голос:

– Да пусть эти олухи подождут. Скоро им опять тащиться по этой пыли.

Надо еще прикинуть, кто из нас больший олух, подумал Милнер. Увидев приближавшуюся небольшую группу встречающих, он понял, почему Уолфи предпочел держать их в поезде. Несколько человек во главе с майором быстро шли по мосту.

Приблизившись, майор резко козырнул.

– Капитан Уолфендейл?

– Так точно.

– Рад видеть вас здесь, сэр.

Когда капитан ушел, Лэмптон повернулся к поезду и дал команду на выход.


С наступлением сумерек лагерь был развернут, палатки стояли аккуратными рядами. Солдаты выстроились в очередь за порцией пайка, состоявшего из консервированной говядины, жестких галет и горячего сладкого чая. В качестве приветствия вновь прибывшим разразилась гроза, хлеставшая по палаткам крупными каплями прохладного дождя.

Сержант обратил свое покрытое пылью лицо к африканским небесам и провел языком по губам, чтобы ощутить влагу дождевых капель.

В своей палатке капитан делал очередную запись в дневнике. Солдаты думают, что им предстоит просто забавное представление. Сквозь брезентовые стенки палатки до него доносились голоса солдат, которые первыми получили свой паек и теперь располагали свободным временем. Они распевали скабрезные песенки, громко обсуждали очередной бросок при игре в кости. Порыв ветра забросил сизый клуб дыма от лагерного костра сквозь вход палатки. Солдаты поддерживали огонь в костре сухими ветвями акации и эвкалипта.

Среди солдат разгорелся жаркий спор, как и всегда, по совершенно ничтожному случаю. Рядовой из Блэкберна возжелал поймать с помощью лассо страуса и таскать с собой в качестве талисмана. Его друг категорически возражал против этого. Он утверждал, что страус определенно является шпионом буров.

Сержант Лэмптон просунул голову сквозь вход палатки.

– Все в порядке, сэр?

– Угомоните их, – велел капитан. – И преподайте им урок.

Сержант колебался.

– Просто сделайте это. А потом проследите за тем, о чем я вас просил.

Глубоко вздохнув, сержант опустил за собой брезентовое полотнище палатки. Он утихомирил одного рядового хуком в челюсть, а его товарища – ударом по ребрам.

– Вы беспокоите капитана, – сообщил он им в качестве объяснения.

Наступила относительная тишина.

Худощавый молодой африканский парень, наивный и опасливый, приблизился к сержанту.

– Слово для сержанта Лэма, – сообщил он.

Сержант приблизился к парню, так, чтобы никто из солдат не услышал их разговора.

– Какое слово?

– Для капитана Уолфа, комната.

Сказав это, парень остался неподвижен, и сержант Лэмптон дал ему мелкую монету.

– Ступай.

– Благодарю, баас[23]23
  Баас (африкаанс) – босс, хозяин, начальник (обращение к вышестоящему).


[Закрыть]
.

Сержант Люмптон снова заглянул в палатку капитана.

– Все в порядке, сэр.

Капитан кивнул и принялся натягивать китель мундира.

Сержант Лэмптон проводил взглядом капитана, направляющегося в сторону тропинки, которая должна была привести его в гостиницу, где в арендованном номере его ждала женщина из племени кафров. Всегда одно и то же, подумал он. Джин. Самая удобная палатка. Женщина. В таком вот порядке.


Телеги, в которые запряжены мулы, будут тащить сложенные конусовидные палатки, спальные принадлежности, большие орудия и кухонные котлы. У каждого из африканцев-погонщиков мулов было нечто вроде примитивной гармоники. Сержант Лэмптон ночью сквозь сон слышал их игру и пение. Проснувшись утром, он даже попробовал воспроизвести их мелодии на своей губной гармошке. На ум ему пришла странная мысль, что, может, мулы обладают музыкальным слухом и будут добровольно служить своим хозяевам.

В четыре часа душного туманного утра, под раздающиеся команды к выступлению солдаты заваливали лагерный костер все новыми порциями сухих веток акации. Дым костра должен был ввести вражеских разведчиков в заблуждение, имитируя продолжение стоянки. Собственные же дозоры, высланные вперед, доложили, что впереди все чисто – врагов нет. Солдатам следовало совершить марш вдоль железнодорожной линии, неся на себе винтовки, еду и боеприпасы. Ушедший поезд должен возвратиться с подкреплением, тяжелыми орудиями и инженерами, которым предстояло работать с железной дорогой, ремонтируя ее и восстанавливая связь. Они также должны были починить и взорванный мост.

Задолго до того, как лорд Метьюэн[24]24
  Пол Сэнфорд Метьюэн (англ. Paul Sanford Methuen; 1 сентября 1845 – 30 октября 1932) – британский военачальник, фельдмаршал (1911). В ноябре 1899 года послан в Южную Африку командиром 1-й дивизии, но действовал неудачно: буры остановили его отряд на реке Моддер 28 ноября 1899 года (при этом он был слегка ранен), далее он потерпел поражение под Магерсфонтейном 11 декабря. В 1902 году он сам попал в плен, но был освобожден вследствие тяжелых ранений.


[Закрыть]
произнес свою зажигательную речь – британское мужество, британская внезапность, Британская империя, – солдатский телеграф принес весть о том, что их перебросят под Кимберли.

Генерал сообщил об этом лейтенанту. Лейтенант шепнул капитану Уолфендейлу. Капитан Уолфендейл сказал сержанту Лэмптону. Тот поделился с капралом Милнером.

– Так я и знал, – сказал Милнер.

В Кимберли располагалась глубочайшая в мире алмазная шахта. Ее владельцы ели тосты с джемом с золотых тарелок и запивали еду пивом из золотых кружек. Но Кимберли осадили буры.

Капитан Уолфендейл готов был выступить в путь.

Начальник станции сообщил, что несколько буров зарылись в речную грязь, как водяные крысы. Что ж, скоро увидим их. Разведчик говорил о шести тысячах? Скорее их сотен шесть.

Сержант Лэмптон пришел в отчаяние от облика своего капитана.

– Вы станете легкой добычей, капитан, со всем этим шиком и блеском. Позвольте мне…

Сержант зачерпнул горсть речной грязи, чтобы скрыть сияние пуговиц своего капитана, блеск звезд на погонах и пряжки пояса. Капитан нахмурился – он любил чистоту.

Вскоре был слышен только ровный монотонный звук тяжелых шагов по невысокой жесткой траве и небольшим камням. Вверх взлетела небольшая тупоголовая птица, вспугнутая ими.

Должно быть, насчет закапывания неприятеля в речную грязь – это просто сказки. Какой идиот станет скрываться в полной грязи траншее? Если буры могут оказаться где угодно, то они будут на холмах. Разведчики ушли вперед и просигналят, когда солнце взойдет над горизонтом и можно будет пустить в ход гелиограф[25]25
  Гелиограф (от др. – греч. ????? – Солнце и ????? – пишу) в технике связи – оптический телеграф, устройство для передачи информации на расстояние посредством световых вспышек. Главной частью гелиографа является закрепленное в рамке зеркало, наклонами которого производится сигнализация серией вспышек солнечного света (как правило, азбукой Морзе) в направлении получателя сигнала.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32