Фрэнк Лэмпард.

Абсолютно честен. Автобиография



скачать книгу бесплатно

Посвящается тем, кого я люблю:

Элен и Луне, маме, папе, Натали и Клэр


Frank Lampard

TOTALLY FRANK: THE AUTOBIOGRAPHY OF FRANK LAMPARD

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd. under the title Totally Frank

Text © Frank Lampard Jnr 2006


© Рудницкая А., перевод на русский язык, 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Вступление
Не конец света

Это долгая дорога. Те, кто ее проходил, говорят, что даже сам путь к 11-метровой отметке во время серии пенальти может быть мучительным. Я знаю, насколько она извилиста. В ту секунду, когда вы отпускаете руки своих товарищей по команде и делаете первый шаг, вы чувствуете себя очень одиноко и задаетесь вопросом, чем же она завершится.

В жизни футболиста лишь несколько путешествий могут быть столь же значительны, как 60-метровый путь к моменту, который останется с вами до самой смерти – например, прогулка к алтарю на свадьбе или траурное шествие при прощании с близким человеком, который скончался. В этих обстоятельствах вы хотя бы знаете, что вас ждет.

Длинный путь к точке пробития пенальти вызывает столь же сильные эмоции, но без определенного заранее результата. Это четвертьфинал Кубка мира и надежды вашей семьи, друзей и товарищей по команде, не говоря уже о надеждах всей страны, тяжелым грузом ложатся на ваши плечи, когда вы движетесь навстречу судьбе.

Я слышу приветствия английских фанатов, которые пытаются меня ободрить, делая все возможное, чтобы игнорировать нервы, которые заставляют их голоса дрожать. Я фокусирую свой взгляд на белом прямоугольнике впереди. Не такая уж и сложная цель. За 24 часа до этого я тренировался на арене в Гельзенкирхене. Удар, гол. Удар, гол. Удар, гол. Удар, гол. Четыре из четырех после тренировки. Я знал, что нужно делать.

Вернувшись в отель, я посмотрел DVD с вратарем сборной Португалии Рикарду в действии, чтобы понять его методы отражения пенальти. Однако его действия были слишком хаотичными, чтобы от них отталкиваться, поэтому нужно было просто выбрать угол и направить мяч прямо в него. Я делал это много раз, играя за «Челси» и сборную Англии. «Стэмфорд Бридж», «Олд Траффорд», «Камп Ноу». Удачный удар, забитый гол.

Я находился в том же положении два года назад, на стадионе «Эштадиу да Луш» в Лиссабоне, и на том же этапе Евро-2004. Снова Португалия. Снова Рикарду. Та же длинная прогулка до штрафной площади и то же давление. Удар, гол. Я знал, что нужно делать.

Несмотря на распространенное мнение, нет никакой уверенности в ударе пенальти. Нет никакого божественного провидения, сопутствующего бомбардиру или вратарю в каждом отдельном случае. Я знаю это из истории и статистики. Я также знаю это по личному опыту – приятному и горькому. Я промахнулся в матче против Венгрии на «Олд Траффорд» в нашем первом контрольном матче за три недели до этого.

Это был мой первый смазанный пенальти за сборную – не самый приятный опыт. Но все-таки это был лишь товарищеский матч, и его нужно было просто забить.

С тех пор я регулярно тренировался. Сборной Англии традиционно доставалось за то, что она не уделяла достаточного внимания технике пробития пенальти, но мы работали усердно. Каждый член команды их тренировал. Являясь штатным пенальтистом, я практиковался больше, чем кто-либо другой. Как и всегда.


Пятьдесят, если быть точным. Мне нравится вести счет. Пятьдесят ударов, из которых лишь два были отражены. Сорок восемь удачных ударов из возможных пятидесяти. Стало немного неловко, потому что Пол Робинсон и Дэвид Джеймс справились только с одним пенальти на каждого. Они оба превосходные вратари, но я был очень точен – и уверен в себе.

Мы с командой даже тренировали прогулку от средней линии к штрафной: привыкали к одиночеству, тишине в голове, давлению, растущему с каждым шагом. Единственное, к чему я не готовился, так это быть первым в серии. Эта честь принадлежала Уэйну Руни, но он получил красную карточку во втором тайме после перепалки с Криштиану Роналду.

Нет времени на «что, если», только на то, что есть. Вот наш шанс пробиться в полуфинал и отомстить за поражение в 2004 году. Это год Англии. Это наше время. Я смотрю на рефери, который сигнализирует, что я должен ждать его свистка. Хорошо. Я не спешу. Рикардо пытается поймать мой взгляд, но мне уже знакомы его трюки. Я ставлю мяч на точку и разворачиваюсь, чтобы отмерить разгон.

Я решил бить в левый нижний угол. Это сработает. Точно влево. Точно влево. Я представляю, как мяч полетит в левый нижний угол. Я приближаюсь к мячу и слегка раскрываюсь. Я наношу удар, но мяч летит совсем не так, как мне воображалось, недостаточно точно, недостаточно сильно. Вратарь прыгает за мячом и отбивает его. Удар заблокирован. Вот и все. Шанс упущен.

Я цепенею. Я смотрю в ночное небо и вижу луну. Думаю о своей дочери Луне. В одно мгновение все плохие моменты моей карьеры сливаются в моей голове в одну ядовитую каплю. Забитый в свои ворота мяч в первой же игре в пятилетнем возрасте. Поражение в финале школьного кубка. Оскорбления и травля в «Вест Хэме». Поражение в финале Кубка Англии против «Арсенала». Вылет в полуфинале Лиги чемпионов.

Меня тошнит, но рвоты нет – просто мутит. Я начинаю обратный путь. Я слышу насмешки португальцев. Возвращаясь, в отчаянии смотрю на товарищей по команде – их руки все еще сцеплены, но головы опущены.

Несколько часов спустя я уже сижу в баре отеля в Баден-Бадене. Заказываю пиво. Все остальные пришли обедать, но меня слишком тошнит, чтобы есть. Спустя какое-то время некоторые расходятся. Мы выпиваем и начинаем общаться. Адреналин по-прежнему разгоняет кровь в моих венах, и несмотря на жуткую усталость, отдохнуть не получается. Как и у всех остальных игроков. Мы методично разбираем каждую деталь матча, даем выход эмоциям относительно произошедшего, решений арбитра, Роналду.

Я включаю телефон и сразу тону в потоке сообщений. Пишут, что это не моя вина. Выше нос. Ты с этим справишься. Все эти слова от чистого сердца, но это последнее, что я хочу услышать. Когда я ложусь в кровать, у меня еще нет сна ни в одном глазу. Я вновь вижу, как пробиваю этот пенальти. Удар, сэйв. Удар, сэйв. Удар, сэйв. Черт.

Я возвращаюсь в Англию вымотанным. Когда мы едем по западному Лондону, я считаю флаги на домах и машинах. Солнце светит, но улицы пустынны. Кризис сильно ударил по стране, и я понимаю чувства людей. Я тоже не хочу никому показываться. Мы приезжаем домой. Я говорю с родителями. Еще сочувствие. Не нужно. Я знаю, что я не злодей, и никто не чувствует себя хуже, чем я.


Мама говорит, что мне нужно быть добрее к себе. Я падаю на постель и надеюсь, что смогу отдохнуть. Я сплю, но тот пенальти никуда не уходит. Я оглядываю стадион, и все те места, где во время матча пылали красный и белый, погружаются во мрак. Джон и Рио сидят на траве, безутешно всхлипывая. Я будто парализован, и когда люди говорят мне что-то, я их совсем не слышу.

Я чувствую, как кто-то касается моего лица. Сначала мягко, а затем сильнее. На мою грудь что-то наваливается, и я ощущаю мягкие пощечины. Я открываю глаза, чтобы увидеть, бодрствую я или все еще вижу сны.

Луна лежит на мне, развалившись. Элен стоит рядом с кроватью и улыбается.

– Папа, – говорит моя маленькая девочка. – Папа!

Я проговариваю это слово вместе с ней: «Папа! Папа! Папа! Папа!»

Луна улыбается своей самой широкой улыбкой и смеется от волнения. Она знает. Я смеюсь. Элен смеется, и Луна тоже смеется еще сильнее. Она сказала свое первое слово, и минута не могла быть выбрана более идеально. Хотел бы я быть как моя дочурка!

Прошло тридцать шесть часов с момента моего самого безнадежного отчаяния, и теперь свет вновь хлынул в мою жизнь. Промахнувшись с пенальти, я думал, что все кончено. Когда случился третий промах, я уже это знал. Я никогда не чувствовал себя хуже и больше не хочу опускаться на самое дно. После проигрыша Португалии были минуты, когда казалось, будто наступил конец света. Но это не так. Это был конец чемпионата мира.

Одно слово моей малышки помогло мне осознать истинную ценность жизни и тех благ, которые я имею. У меня успешная карьера – особенно сейчас, ведь в последние два года я выиграл главные трофеи, которые может дать игра. Грядет новый сезон, а вместе с ним и шанс одержать новые победы с «Челси», а также отборочные матчи к Евро-2008. Есть еще и моя работа с центром помощи больным раком детям Teenage Cancer Trust и, что самое главное, то счастье, которое мне дарит компания и поддержка моей семьи, моей невесты и моей маленькой девочки. Футбол всегда будет важной частью моей жизни, но моя семья – это и есть моя жизнь. Думаю, вы поймете меня, прочитав мою историю.

1
Лэмпарды и Реднаппы

Даже когда я был ребенком, я стремился к высотам, которые казались недостижимыми. Одной из них была клетка для птиц на заднем дворе дома моей тети Сандры в Борнмуте. Она находилась на высоте около шести метров над газоном и была любовно сделана моим дедушкой. У дедушки были золотые руки. Он был плотником по профессии и часто что-нибудь мастерил для своих дочерей. Это было прекрасное деревянное изделие, и хотя там никто не обитал, тетя Сандра любила эту клетку настолько же сильно, насколько гордилась своим ухоженным садом. Мне нравилось приезжать в гости к ней и дяде Харри, потому что это было идеальное сочетание двух самых важных для меня вещей – семьи и футбола. Уже тогда Харри производил на меня сильное впечатление, а позже стал одним из главных людей в моей жизни, будучи менеджером «Вест Хэм Юнайтед», когда я подписал с ними контракт.

Мой папа, работавший помощником Харри на «Аптон Парк», и моя мама, сестра Сандры, упаковывали меня и сестер в машину, и мы отправлялись на южное побережье. Натали и мой кузен Марк – одного возраста, у них много общего, и они отлично ладят. Моя вторая сестра Клэр немного младше нас, но все мы обожали поездки к Реднаппам.

Больше всего в этих поездках я любил играть в футбол с моим двоюродным братом Джейми. Он на пять лет старше меня, и в детстве я всегда смотрел на него снизу вверх – в буквальном смысле слова. Мы могли играть на заднем дворе по несколько часов подряд, и никто из взрослых или наших сверстников нам не мешал.

Джейми бегал с мячом, а я гонялся за ним по саду, пытаясь отобрать у него мяч. Я не отпускал его далеко, но он просто укрывал мяч, оттирал меня, а потом прокидывал его вперед. Мне было все равно, я просто любил играть. Иногда мне удавалось коснуться мяча, но Джейми сохранял владение, и я продолжал атаковать его вновь и вновь.

Я был настырным маленьким засранцем – всегда бежал изо всех сил и наступал ему на пятки. Я не отпускал его и не сдавался, но, подустав, мы переходили к любимой игре Джейми. Он ставил мяч в определенную точку, под углом к птичьей клетке, и пытался по ней попасть.

Сначала бил он, а затем я. У меня не было шансов – я был слишком мал и даже не мог направить мяч достаточно высоко, чтобы хотя бы потревожить клетку. В то же время Джейми был для нее настоящей напастью. Где бы он ни опустил мяч, какое бы место я ни выбрал для его удара, он каждый раз попадал в самое ее сердце.

Не успели мы опомниться, как несчастная клетка оказалась разбита в щепки. Тетя Сандра была недовольна, но мы с Джейми продолжали играть.

Я преклонялся перед ним. Он все время пробовал новые трюки и упорно работал над своей чеканкой и жонглированием. Он был практически одержим этим и постоянно тренировался. Я подобными вещами никогда не увлекался, и даже сейчас они мне не очень интересны, отчего я иногда чувствовал себя неловко.

Однажды мы снимали рекламу для Pepsi в Барселоне, и у режиссера в распоряжении были лучшие игроки мира. Он был американцем, и я не уверен, что он хоть что-то знал о «соккере». До того, как я приехал сниматься, парни вроде Роналдиньо завораживали его движениями ног, а Тьерри Анри блистал со своей стандартной программой.

Режиссер явно находился под впечатлением. Меня переодели, я вышел на съемочную площадку и ждал инструкций.

– Давай, Фрэнк, – сказал он. – Делай то, что умеешь.

Я просто смотрел на него.

– Делай что? – спросил я.

– Ну ты знаешь. Свои фирменные финты. То, чем ты знаменит.

На секунду я задумался.

– Я отбираю мяч. Я бью. Я забиваю голы из-за штрафной.

Это был не тот ответ, которого он ждал, но ведь футбол – не только трюки и финты. Роналдиньо и Анри – фантастические игроки, которые потрясающе обращаются с мячом. Я восхищался умениями Джейми, когда мы были детьми, но уже тогда меня учили основам игры на моей позиции, и они не предусматривали каких-то причудливых вещей. У папы было очень четкое видение того, что представляет собой успешный современный футболист.

Мама утверждает, что я хватал и пинал мяч с того момента, как смог это делать, а папа уделял этому много внимания и следил, чтобы я все делал правильно. Он играл со мной в саду, учил правильно бить по мячу и помогал стать увереннее в себе.

Мама утверждает, что я хватал и пинал мяч с того момента, как смог это делать, а папа уделял этому много внимания и следил, чтобы я все делал правильно.

В то время я еще не осознавал, кем был мой папа вне привычного окружения нашего дома и семьи. Не каждый ребенок имеет возможность играть в футбол с защитником «Вест Хэма» и сборной Англии, но я воспринимал это как обычную возню со своим отцом – как и любой другой мальчишка моего возраста.

Мне всегда больше нравилось гонять мяч с ним или моими сестрами, чем делать это с другими детьми. Я был застенчивым и довольно замкнутым ребенком. Так что потребовалось немало уговоров со стороны папы и много мужества с моей, чтобы я принял участие в своей первой игре.

Мы дошли пешком до Гидиа-парка, который находится всего в пяти минутах от дома моих родителей в Ромфорде. Я думал, что мы, как обычно, идем попинать мяч на природе, и только потом понял, что папа все это подстроил. Там тренировалась и играла местная команда, он обратился к тренеру и спросил, могу ли я присоединиться.

Я был взволнован и жутко нервничал. Игравшие пять на пять ребята были больше меня и выглядели лет на семь. Мне же было всего пять. Тренера звали Крис Сноускилл, и его сын Дэниэл уже играл. Меня пригласили на поле, и мне удалось произвести впечатление.

Это звучит очень глупо, но я был настолько взволнован, что просто не мог сдержаться. Кто-то дал мне пас, и я просто обернулся, увидел ворота и вколотил в них мяч. Это был инстинкт. Основной инстинкт. Я был очень доволен собой и оглядел своих товарищей по команде, ожидая одобрения. Я понял, что что-то не так. Мне потребовалось несколько секунд. Затем я поник от того, как они смотрели на меня, забившего в свои ворота. Мне было очень стыдно. Другие дети спрашивали: «Кто этот малый, забивший автогол?»

Я доиграл матч, но ужасно огорчился из-за своей ошибки. Я был так рад своему участию и так унижен тем, что все испортил. Этот день – мое первое воспоминание об игре в футбол. Мое первое и даже сейчас довольно болезненное воспоминание – и вряд ли оно могло быть более важным.

Я присоединился к команде «Хит Парк», которая стала неотъемлемой частью моей жизни на следующее десятилетие. Я сыграл и на следующей неделе, хотя, строго говоря, был слишком юн. Для меня это не имело значения, и я оставался самым младшим в команде, прикипев к этим парням. Это было крайне полезно и очень весело. Мы с «Хит Парком» побеждали в лиге почти каждый год, лишь иногда уступая своим главным соперникам в этом районе – «Сенрабу».

Эссекс давно считается плодородной почвой для развития футболистов, и мое поколение ничем не отличалось от других. «Сенраб» был ближе к Ист-Энду, и ребята оттуда были несколько жестче. Они происходили из семей представителей рабочего класса и отчаянно пытались пробиться в футболисты, в то время как «Хит Парк» был немного иным. Мы были обычными эссекскими ребятами.

«Хит Парк» и «Сенраб» стали довольно известны как клубы, где начинали свою карьеру знаменитые игроки. Эшли Коул, Ледли Кинг, Ли Бойер и Джей-Ллойд Сэмюэл делали первые шаги в «Сенрабе», как и еще один талантливый парень по имени Джон Терри. Джон был на три года младше меня, поэтому мы никогда не играли друг против друга, но уже тогда до меня доходили слухи о нем: насколько он хорош, насколько силен.

Там, где я вырос, футбол у людей в крови. Это часть их ДНК, и, безусловно, это касается и меня. Местные все время говорят об игре и интересуются ей на всех уровнях. В настоящее время дети, которым нет и десяти, отправляются для обучения и тренировок в академии, являющиеся частью профессиональных клубов. Другие посещают курсы, проводимые клубами или Футбольной ассоциацией. Когда я был в этом возрасте, академией был воскресный футбол.

Казалось, что чаще всего в играх чемпионата против «Сенраба» они побеждали нас, но если это был кубковый матч, то побеждали мы. К счастью, мы имели привычку выигрывать большую часть наших игр и побеждали в лиге благодаря тому, что были стабильнее. Наша сила заключалась в нашем командном духе. У них было немного больше индивидуалистов, и им нравилось играть таким образом, и наше соперничество всегда отличалось напряженностью. Игроки хранили верность своей команде, а зрители спорили, кто из нас лучше, и кто мог бы сделать футбол своей работой.

Вопрос о том, кто следующим сможет стать профессиональным игроком, всегда вызывал интерес, и в «Хит Парке» не считалось, что им будет Фрэнк Лэмпард. Все были уверены, что в один прекрасный день известным футболистом станет Майкл Блэк – мой товарищ по команде. Майкл обладал хорошими навыками и крепким ударом и классно обращался с мячом. Он был лучшим из нас – эдаким Уэйном Руни Эссекса. В каждой игре он забивал гол или признавался игроком матча. Наблюдая за Майклом, я принял решение достичь его уровня. Вернее, я хотел как минимум достичь его уровня и, возможно, стать лучше. Вот что я чувствовал в то время, и теперь понимаю, что это чувство стало повторяющимся мотивом в моей жизни и карьере.

«Хит Парк» и «Сенраб» доминировали в нашем районе и, как правило, делили трофеи между собой. Я был младшим из трех детей и единственным мальчиком и соответственно занимал самую маленькую комнату в доме. Это не помешало мне завесить ее полками, и когда я ложился в кровать, все мои награды были сложены у меня над головой.

Мы тренировались в течение недели и играли по выходным. Наши тренеры работали над нашей физической подготовкой и старались развить наше понимание игры. Однако во время матчей из-за боковой мы слышали не только голос тренера.

Приходили папы (и мамы) практически всех игроков. Все они наперебой выкрикивали произвольные и часто противоположные советы команде. Вы могли бы подумать, что мой папа находился в центре этого мозгового штурма. Что с его-то опытом и знаниями другие оставались бы спокойными и позволяли ему говорить. Не тут-то было.

Он намеренно стоял за спинами других родителей с поднятым воротником и молчал. Он знал о том, что было бы, если бы он подошел к боковой линии и стал давать указания. Что более важно, он знал, насколько я смутился бы, если бы он это сделал. Простого осознания того, что он наблюдает, было достаточно, чтобы заставить меня нервничать, поэтому он стал довольно искусно притворяться, что его там нет.

Иногда он прятался за деревом или забором, чтобы я не мог его видеть. Он, должно быть, выглядел немного странно, крадучись в тени, как футбольный аналог инспектора Клузо из «Розовой Пантеры». Однако он не мог сохранять свою маскировку надолго. Когда я возвращался домой, он спрашивал меня, как прошла игра. Я говорил «довольно хорошо», только чтобы он выразил несогласие. Он упоминал момент, в котором я мог бы сыграть лучше, или шанс, которым я должен был воспользоваться, и я понимал, что он все же там был.

Отец всегда был моим футбольным ориентиром, моим тренером и критиком, вдохновителем и раздражителем. У меня очень много поводов для благодарности, пусть иногда я его и ненавидел. С самого раннего возраста я знал, что хочу быть футболистом. Это все, чего я хотел. Папа тоже знал об этом, и я думаю, что он хотел этого так же, возможно, в те дни даже сильнее, чем я.

Он познакомил меня с определенными тренировочными режимами, которые точно помогли бы мне стать физически сильнее, а также прививали внутреннюю дисциплину, необходимую для того, чтобы достичь наилучших результатов. Некоторые из них были довольно веселыми, хотя и не для мамы. Папа раскладывал маты на полу гостиной, а затем брал мяч и бросал его как можно ниже, а я должен был ловить его и тут же вставать и ловить его в другом месте. Мы могли заниматься этим очень долго, пока я не выбивался из сил. Мама влетала в комнату и кричала на нас.

– Хватит шуметь, – говорила она. – И перестаньте разводить беспорядок.

Мы сразу успокаивались. И замолкали.

– Серьезно, вы как будто думаете, что наш дом сам себя убирает.

Переждав бурю, папа возражал:

– Для него важно быть максимально ловким, – говорил он в надежде, что его довод перевесит мамину обеспокоенность домашними делами. Мама поворачивалась на каблуках и закрывала дверь, делая вид, что это все ее раздражает. Понимая, что это не так, мы улыбались друг другу и начинали снова, но не все тренировки были столь же веселыми.

Когда отец обучался в академии «Вест Хэма», он приобрел пару шипованных кроссовок, которые носил, оттачивая спринт после тренировки с остальной частью команды. Я не унаследовал его обувь, лишь эту привычку. Кажется, мне было около десяти, когда я начал свои пробежки. Я выходил в сад и бегал туда-сюда снова и снова. Было важно начать пробежку с мощного рывка, который помогает накрыть противника или уйти от опеки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9