Фредерик Лейн.

Золотой век Венецианской республики. Завоеватели, торговцы и первые банкиры Европы



скачать книгу бесплатно

Тем временем междоусобицы продолжались. Представитель семьи Калоприни убил одного из Морозини. Какое-то время Калоприни пользовались некоторым покровительством Оттона II, но после его смерти Морозини убили трех братьев Калоприни. Эти происшествия показывают, что в X–XI веках Венеция так же страдала от междоусобных войн и тщеславных устремлений аристократии, как и прочие итальянские города-государства – и в Средние века, и в Новое время. Методичное подчинение отдельных амбиций, за что позже Венецией так восхищались, стало приобретенным качеством, а не следствием врожденных добродетелей. Неправда, что Венеция не знала кровавой борьбы партий; правда, что она нашла способы укротить соперничество.

Еще один миф о венецианском правлении появился гораздо позже, в последние века жизни республики; это своего рода противоположный миф, не способствовавший укреплению республики, а наоборот, внесший свою лепту в ее падение. Он рисует венецианских правителей тиранами-олигархами, правление которых поддерживалось обширной шпионской сетью, пытками и ядами. Этот миф с негативным значением породили испанцы, враги Венеции, в эпоху Контрреформации, однако он распространился в XVIII веке, когда в нем была доля истины, и использовался в пропагандистских целях. С его помощью якобинцы и Наполеон оправдывали уничтожение Венецианской республики. Забытый в своих крайних проявлениях, в более мягких вариантах этот миф до сих пор встречается во многих хрониках. В самом деле, в последние века существования республики Венецией управляли представители узкого круга семей – их насчитывалось менее сотни. Аристократы были уверены в своем исключительном праве управлять, принадлежащем им по рождению. Но приписывать более раннему времени аристократические и демократические убеждения XVIII–XIX веков – это уже современное мифотворчество.

Выборы дожа Народным собранием и необходимость народного одобрения основных законов приравнивались к тому, что мы сегодня называем демократическими принципами. Но когда ранние хроники или юридические формулы апеллируют к «народу» (populus), они имеют в виду все население или по крайней мере всех мирян (подобно тому, как в выборах епископа участвуют клирики и миряне); под «народом» вовсе не обязательно подразумеваются «простолюдины», в отличие от «аристократов». Некоторые семьи считались благородными благодаря своему богатству, военным заслугам, связям в церковных кругах и образу жизни. Хотя они не обладали четко очерченными юридическими или политическими привилегиями, выделявшими их из простолюдинов, они были лидерами политической жизни и в первую очередь считались представителями народа, то есть общины.

Две средневековые системы мышления способствовали приданию власти законный и правильный вид. Одна из них – так называемая «нисходящая теория», по которой вся законная власть передана Богом папе и императору, а уже они передают ее нижестоящим. По второй, «восходящей» теории законодательная и политическая власть находятся у общины; она может передать их тем, кого она назначает.

В соответствии с этой теорией законные правители являлись представителями общины и отчитывались перед ней. Венецианцы склонялись ко второй теории. С ее помощью они подтверждали убеждение в своем суверенитете и независимости. Кроме того, с помощью этой теории они оправдывали ограничения, налагаемые на дожей, и даже их свержение.

С другой стороны, венецианцы верили и в библейские понятия о том, что всякая власть – от Бога. Давая присягу при вступлении в должность, дож открыто признавал, что победил на выборах не только благодаря собственным силе и мудрости, но и благодаря «милосердию Создателя, от которого зависит все». Он получал жезл и знамя, символы его должности, от святого Марка, что отражено на венецианских монетах. Считалось, что дож вступил в должность после того, как ему вручали знамя с алтаря в храме Святого Марка. Таким образом, «нисходящая» и «восходящая» теории частично накладывались друг на друга. Только народ, община, могли решать, кому стать дожем, и определять его полномочия; но власть, которую олицетворял дож, считалась не просто человеческой, но и отчасти божественной.

В IX, X и отчасти XI веках власть дожа была неограниченной. Позже его окружили советниками, однако он по-прежнему оставался символом единства и власти правительства. Кроме того, дож решал сугубо практические задачи: был командующим вооруженными силами, ведал международными отношениями, отправлял правосудие и руководил работой государственных служащих. В таком положении его нравственная власть как представителя и общины, и святого Марка добавляла убедительности и действенности исполнительной ветви власти.

Процесс ограничения власти дожа при помощи советников начался после переворота 1032 года, когда свергли династию Орсеоло. Вместе с новым дожем выбрали двух советников, ограничив тем самым практически монархическое правление, существовавшее при Кандиани и Орсеоло. Впрочем, советники, как оказалось, не играли такой важной роли: новый дож, Доменико Флабианико, был человеком совсем другого сорта. Он был «новым человеком», то есть происходил из семьи, которая прежде не занимала высокого положения, однако он нажил большое состояние на торговле шелками. Свою проницательность новый дож выказал также и в том, что мирно ограничил срок своих полномочий.

Такие люди, как Доменико Флабианико, в следующие два столетия становились в Венеции все более многочисленными. Сельскохозяйственный рост и общая экономическая экспансия в долине По, с одной стороны, и растущее владычество Венеции на море и ее коммерческие привилегии в Византийской империи, с другой стороны, позволили многим «новым людям» возвыситься до положения знати. В то время как основным источником богатства служили торговля и иногда пиратство, состояния наживались и теми, кто вкладывал средства в недвижимость в окрестностях Ривоальто. Аристократы, утверждавшие, будто их род происходит от трибунов, называли всех остальных представителей знати «новыми семьями», но на самом деле источники дохода у «старых» и «новых» семей были примерно одинаковыми. Все они активно наживались на морской торговле и войне, все покупали землю, когда могли, и все конкурировали за пост дожа и влиятельные посты среди советников дожа.

В соответствии с «восходящей» теорией власти, теоретически высшим органом власти в средневековой Венеции выступало общее народное собрание (Concio или Arengo). На этом общем собрании происходили выборы дожа и принимали новые законы, но ходом таких собраний, естественно, управляли влиятельные семьи. В описании выборов дожа, сделанном в то время, подчеркивается инициатива ведущих представителей знати, а также божественное вдохновение, которое считалось важнейшей частью процесса выборов. После известия о смерти дожа в 1071 году венецианцы на лодках и барках прибыли со всех островов лагуны. Они собрались между кафедральным собором епископа на острове Кастелло и монастырем Сан-Николо на Лидо. В церкви и монастыре молились за то, чтобы Бог даровал венецианцам способного дожа, одобренного всеми. Внезапно в толпе послышались крики: «Мы хотим и выбираем Доменико Сельво!» Толпа знатных горожан тут же выдвинула его вперед на барке, которая проследовала к собору Святого Марка во главе лодочной процессии; от весел вода вспенилась. Слышались одобрительные крики. Духовенство затянуло благодарственную молитву. Зазвонили колокола на Кампаниле. Скромно войдя в храм, вновь избранный дож взял с алтаря свой жезл, а затем отправился во дворец, чтобы принять присягу на верность от собравшихся горожан.

В толпе знатных горожан имелись люди, привыкшие выступать советниками дожей. С ростом населения и транспортных потоков появилась необходимость в том, чтобы у каждого дожа имелась группа приближенных, которая помогала бы ему править. До того как советники объединились в органы власти с четко очерченными полномочиями, сроками и условиями службы, они были просто опытными, мудрыми людьми, с которыми советовался дож. Иногда таких советников бывало немного; их число росло, если требовалось решить какой-либо важный вопрос. Позже, в середине XII века, эти люди стали представлять Венецианскую коммуну, то есть весь город-государство. Наряду с дожем они руководили всей общиной. Особенно ярко они представляли стремительно растущий район Ривоальто, ставший центром того, что мы сегодня называем Венецией, и считали Ривоальто главным из всех поселений Венецианской лагуны. Некоторые первые дожи считали свою власть эквивалентом монархии, то есть относились к ней как к личной или семейной собственности; начиная со второй половины XII века их обязали относиться к своему посту как к символу доверия общества и не слишком выделяться среди своих советников – то есть считать себя всего лишь одним из служащих города-государства, хотя и ее главой.

Дожи в городе-государстве

В процессе становления города-государства Венеция переживала те же процессы, что и другие города на севере Италии в тот же период, но Венеции удалось создать более сплоченную общность граждан. В Падуе, Милане и Флоренции города-государства возникали в результате борьбы за власть с епископами или феодальными князьями. Венецианская коммуна стала продолжением института дожей под новым названием, и ее структура постепенно менялась. Еще долго после того, как возникло понятие «коммуна», которым пользовались официально, дож продолжал выступать от лица государства, отправлять правосудие и заключать договоры. Сознание групповой верности и государственного суверенитета, которые ранее сосредотачивались на доже и на святом Марке, укрепляли верность граждан своему городу-государству.

Важным этапом, призванным продемонстрировать эту общую верность, стал 1172 год, когда в Венецию из Византии вернулся флот под водительством дожа Витале II Микеле. Вместо ожидаемой богатой добычи корабли привезли в город бубонную чуму.

К тому времени дожами почти целое столетие были представители семьи Микеле – в течение 62 из последних 76 лет, если включить в число Микеле одного зятя. Витале II Микеле поссорился со своими советниками из-за того, что стремился продвигать на высшие посты своих сыновей и племянников. После катастрофического исхода его морской экспедиции население было настроено против него; кроме того, он не прислушался к своим советникам, когда имел дело с византийским императором. Народное собрание было настроено так враждебно, что дож в поисках укрытия бежал в церковь Святого Захарии. Его убили на пороге храма.

События 1172 года стали решающими из-за действий советников дожа, которые затем взяли власть в свои руки, и в целом из-за отношений в группе патрициев, которые и властвовали в Венеции на протяжении следующих двух поколений: Себастьяно Дзиани и его сын Пьетро, Энрико Дандоло и его сын Раньери. Они следовали тому принципу, что дож не должен действовать вопреки советам своих советников. Витале II Микеле по традиции относился к своему посту как к своего рода личной монархии, пусть и выборной. Его преемники относились к посту дожа как к республиканской государственной должности; они работали сообща, даже когда кому-то из них приходилось отойти в сторону и позволить избрать на высшую должность соперника. В процессе трансформации роли дожа исходные изменения 1172 года оказались не столь решительными, сколь успехи первых лиц Венеции в следующем столетии и их самоограничение.

Если и можно упомянуть реформу, сыгравшую решающую роль в преобразовании власти, то следует отметить создание в 1172 году официального отборочного комитета, который предлагал кандидатуру нового дожа. Группа мудрецов (sapientes) действовала в роли советников дожа еще с 1143 года; судя по всему, советники устраивали так, что, когда граждан призывали выбирать дожа, первые лица уже знали кандидатов. После 1172 года остался лишь один официальный отборочный комитет, который и выдвигал единственную кандидатуру. С помощью этого комитета руководители города-государства, вставшие у власти после ниспровержения Микеле, вначале убеждались в том, что человек, которого предлагают в дожи, будет действовать с ними сообща, то есть подчиняться решениям своих советников.

Первыми двумя, выдвинутыми этим официальным комитетом, стали представители богатейших, а может быть, и самых богатых венецианских семей – Себастьяно Дзиани и Орио Мастропьеро. За несколько лет до выборов, когда Венецианская коммуна занимала деньги у двенадцати виднейших горожан под залог прибыли от рынка Риальто, Себастьяно Дзиани и Орио Мастропьеро внесли по 1/6 части нужной суммы каждый. Большинство членов этого консорциума кредиторов принадлежали к «старым семьям», происходившим от трибунов, но Дзиани и Мастропьеро были относительно новыми фамилиями. Сказочное состояние Дзиани было собрано Себастьяно за годы торговли на Востоке и с помощью вкладов в коллеганцы, вроде тех, что делал Романо Майрано. Далее его благосостояние увеличивалось с помощью займов под залог недвижимости. Позже подобные операции станут считаться ростовщическими. Себастьяно Дзиани можно считать основателем славной площади Сан-Марко, ибо он завещал городу ряд строений, которые приобретал по одному; затем эти строения снесли, чтобы расчистить вид перед собором. В 1172 году ему было уже за семьдесят; он служил во многих важных посольствах, а его сын Пьетро усердно пополнял семейное состояние.

Укрепляя новый режим, Себастьяно Дзиани проявил себя таким же успешным политиком, как до того дельцом. Он доказал престиж своего поста, казнив убийцу своего предшественника, которого летописцы назвали «безумцем», умолчав о смене власти, вызванной его поступком. И хотя Дзиани был первым дожем, официально выдвинутым отборочным комитетом, он первый привлек простолюдинов к участию в церемонии инаугурации; рабочие Арсенала пронесли его по площади на плечах, а он разбрасывал в толпу монеты. Себастьяно Дзиани укрепил международный престиж венецианского дожа и города-государства в целом. Он так повел международные дела, что пользовался доверием и папы, и императора Священной Римской империи одновременно, несмотря на то что те долгие годы враждовали друг с другом. Он договорился, что папа и император приедут в Венецию, где заключат перемирие. Знаменитая встреча императора Фридриха Барбароссы и папы Александра III в 1177 году с венецианским дожем, суверенным независимым властителем, выступившим в роли миротворца, стала кульминацией карьеры Себастьяно Дзиани. Следующей весной он умер в монастыре, куда удалился за несколько дней до своей кончины.

Его преемник, Орио Мастропьеро, также сложил с себя полномочия дожа до смерти – либо из-за слабого здоровья, либо потому, «что так хотели венецианцы», как пишет хронист, хотя его правление, пусть и не столь блестящее, как правление Себастьяно Дзиани, все же в целом можно назвать успешным.

В следующий раз выбор комитета пал на представителя одного из самых старинных семей, Энрико Дандоло, который, став дожем, возглавил Четвертый крестовый поход и получил для себя и своих преемников титул правителя 3/4 Романии. Методы его правления доказали: хотя дож Венеции не имел права поступать наперекор советникам, он мог быть таким же властным правителем, как любой король, особенно если лично возглавлял флот и приводил его к победе. Лидерские качества Энрико Дандоло проявились не только в военной области, но и в области экономики. Он отчеканил первые знаменитые венецианские монеты, большие серебряные пенни, или гроссо, из серебряных слитков, которыми с ним расплатились крестоносцы. Таким образом, он создал средство платежа за продукты и импортные товары с Востока. Поскольку гроссо не менял веса и пробы, он укрепил репутацию Венеции и способствовал росту бизнеса.

Завоевание крестоносцами Константинополя в 1204 году безмерно увеличило богатство и власть венецианской знати. Так как Византийскую империю можно было грабить всем, кому не лень, венецианцы очутились в выгодном положении и захватили доходные участки земли. Их владения подчинялись либо Венеции, либо императору Латинской империи Константинополя. Так, на Крите было пожаловано 200 поместий венецианским патрициям и простолюдинам. Более обширные владения получили те венецианцы, которые участвовали в завоевании островов в Эгейском море, а затем император Латинской империи оставил земли за ними. Первым из них стал Марко Сануто, зять Энрико Дандоло. Еще несколько венецианских семей, владевших островами в Эгейском море, считались вассалами Сануто. Рост престижа должности дожа, вызванный прекрасными поступками Энрико Дандоло, уравновешивался ростом престижа многих патрицианских семей.

В тот период важную роль сыграл и сын Энрико Дандоло, Раньери. Уходя в Крестовый поход во главе венецианского флота, дож убедил венецианцев в его отсутствие принять своего сына как вице-дожа. В должности заместителя дожа Раньери, вне всякого сомнения, был пустышкой; он отвечал за составление и улучшение свода венецианских законов. Но после смерти отца Раньери добровольно отошел в сторону и руководил выборами Пьетро Дзиани. Готовый занять второе место при новом доже, Раньери стал командующим флотом, и его отправили довершить захват Кипра. Раньери убили в сражении. Всю жизнь находившегося в тени своего отца Раньери Дандоло, как правило, не включали в перечень героев венецианской истории. Его имени нет в списке дожей, но его следует внести в число тех, кто поддерживал линию поведения, способствовавшего жизнеспособности венецианской политической системы. Люди, не ставшие дожами, но безропотно отошедшие на второй план, не менее важны, чем те, кто успешно исполнял обязанности первого лица государства.

Пьетро Дзиани успел значительно преумножить состояние, унаследованное от отца Себастьяно; он делал богатые подарки различным церквам и монастырям. Его щедрость способствовала росту его популярности, и в годы между смертью его отца в 1178 году и до его избрания в 1205 году он занимал много высоких постов. За свое двадцатичетырехлетнее пребывание на посту дожа он укрепил позиции Венецианской республики в Романии: урегулировал к взаимному удовлетворению отношения обширной венецианской колонии в Константинополе и самой Венеции, прочно утвердил позиции в Эвбее, захватил и колонизировал Крит, увеличил сбор урожая на Корфу, закрепил за Венецией Корон и Модон и подтвердил власть республики в Далмации. Его многочисленные успехи способствовали росту его престижа у современников, из многих стран к нему присылали посольства для переговоров о союзе с Венецией. Пьетро Дзиани обладал способностью выслушивать долгие речи с закрытыми глазами, но затем четко и ясно формулировал все, что было сказано. Подобно своему отцу, он не умер на службе; последние годы он провел в фамильном дворце.

Пьетро Дзиани избрали дожем почти единогласно, но при выборе его преемника в 1229 году голоса членов отборочного комитета, которых насчитывалось сорок, разделились поровну. Двадцать человек голосовали за Марино Дандоло, племянника Энрико Дандоло, который вместе с дядей принимал участие в завоевании Константинополя и затем стал правителем острова в Эгейском море, и еще двадцать выступали за Джакомо Тьеполо, захватившего Крит, а после служившего губернатором (bailo) константинопольской колонии. После того как бросили жребий, спор решился в пользу Тьеполо. Марино Дандоло согласился с таким результатом. Но когда новый дож приехал засвидетельствовать свое почтение старому Пьетро Дзиани, последний отказался его принять. Этот эпизод, о котором нам известно из сохранившейся семейной хроники, усилил раскол между партией, возглавляемой Тьеполо, и представителями старейших фамилий, объединившихся вокруг Дандоло.

Джакомо Тьеполо прославился тем, что систематизировал венецианские законы в пяти томах законодательных актов (Statuti). Кроме того, он издал отдельный свод морских законов, засвидетельствовавший высокий статус, которым обладали в то время моряки торгового флота.

И Пьетро Дзиани, и Джакомо Тьеполо воспользовались своим положением и заключили выгодные брачные союзы. Они породнились с правителями соседних стран, Сицилии и Рашки (средневекового сербского государства). Преемник Тьеполо, дож из семьи Морозини, по браку породнился с королем Венгрии. Подобные союзы обеспокоили советников, позже их запретили особой поправкой к присяге на верность дожа.

Невозможно было помешать удачливому дожу укрепить статус своей семьи, гревшейся в лучах его славы. И все же венецианцы пробовали ограничить возможность злоупотреблять своим положением как для личной выгоды, так и для выгоды своих родных. К присяге каждого нового дожа добавлялись все новые ограничения. Эти присяги (промиссиони) отражают неуклонное ограничение власти и свободы действий дожа. После смерти дожа назначался специальный комитет, в задачу которого входил пересмотр текста присяги перед вступлением в должность нового дожа. Позже назначали еще один комитет, который рассматривал достоинства и недостатки покойного дожа. Если тот незаслуженно принимал подарки, его наследникам приходилось платить компенсацию. Кроме того, наследники штрафовались за все злоупотребления своего покойного родственника, оговоренные в тексте присяги.

Подобные действия подчеркивали, что должность дожа утратила всю свою квазикоролевскую сущность. Дополнения к присяге дожа значительно ослабляли его власть. Некоторые выдающиеся венецианцы, избранные дожами после 1172 года, прославились тем, что смиренно соглашались с ограничениями. Кроме того, они мудро руководили государством; в ту эпоху дож как глава Венецианской республики еще сохранял за собой значительную власть.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58