Франсуаза Дольто.

На стороне подростка



скачать книгу бесплатно


Жезелл вполне определенно не исключает, что такое может происходить и раньше, но, согласно исследованию, среди тех, кого опросили, раньше десяти лет этого не случалось.


Считается, что девочки интересуются ростом своей груди лет с одиннадцати. На самом деле – гораздо раньше.


Рассмотрим то, что заметнее всего: признаки физического развития. Из таблицы видно, что между мальчиками и девочками нет разницы в росте, но у девочек уже наблюдаются признаки половой зрелости, пубертата, тогда как у большинства мальчиков таких видимых признаков еще нет.


Это не так. У девочек появляется грудь, у мальчиков – пушок над верхней губой. Физические изменения видны у них, как и у девочек, но изменения эти другие. Девочки становятся красивее, мальчики чаще всего – дисгармоничнее. Между двумя полами имеется существенная разница.


Появление пушка у основания пениса, в двенадцать лет.


Это может произойти и раньше. Как бы там ни было, это еще никому не придавало социальной значимости…


Еще одно наблюдение касательно мальчиков одиннадцати лет: эрекция (возможно, вызванная прикосновениями в ходе игры или драки) появляется в результате неэротических стимулов.


Почему «неэротических»? Все это и есть настоящая эротика! Когда мальчики взбираются по канату, у них может возникнуть эрекция, конечно, она не является любовным проявлением, но сексуальным возбуждением быть не перестает. И кроме того, в стычках между мальчишками, в потасовках возникает вражда, соперничество. Решается вопрос, кто первый, кто повелитель, кто слуга, что не так уж чуждо области сексуальной.


В период от десяти до двенадцати лет сон тоже эволюционирует. Жезелл изучал частоту снов и их природу. Во время пубертата есть период – он наступает раньше или позднее, это зависит от индивида, – когда снятся кошмары разной степени тяжести.


Кошмары неизбежны, поскольку в пубертатный период кончается латентность: пубертат соответствует умиранию детства. Бывают кошмары, когда ребенку снится, что его убивают или что убивает он. Обязательно надо выбраться из этого. До наступления пубертата это невозможно сделать иначе, чем через кошмары. Не знаю, можно ли с уверенностью говорить о том, что приятные сны доминируют над кошмарами начиная с тринадцати лет. Но это может соответствовать концу латентного периода.


Различные виды тиков также присущи отроческому развитию. У очень многих детей наблюдается некоторая физическая неловкость, особенно когда они говорят. Подростки не знают, куда им девать руки, переминаются с ноги на ногу. К этому добавляются и разнообразные тики лица.


Мы наблюдаем такие тики в основном у юных горожан, они гораздо реже встречаются у деревенских жителей. Городские дети вынуждены сдерживать свои двигательные функции. Подергивающееся лицо, неловкие движения в их случае связаны еще и с социально-воспитательным фактором. Тем не менее эта стадия эмоционального развития не является неотвратимой.

Жители деревень двигаются куда более уверенно.

Тех, кто плохо себя контролирует, городская жизнь приговаривает к вечно напряженному выражению лица. В Соединенных Штатах еще больше, чем у нас. По крайней мере, в Соединенных Штатах двадцать лет назад.

Время, обозначенное для сна, изумляет. В социально-воспитательном аспекте это требует принудительных мер. В двенадцать лет – девять часов тридцать минут сна, годом старше – девять часов. Однако между делом девять часов уже превратились в девять тридцать. Режим пансиона. Теперь об этом можно только мечтать. Нынче, не по причине ли телевидения, отмечается нехватка сна у детей.


Что касается социальных отношений – в докладе подчеркивается, что братья и сестры много спорят.


Споры прекращаются к пятнадцати годам, замечает Жезелл. Это правда. С того момента, как у подростка появились настоящие эмоциональные или сексуальные отношения, братья и сестры перестают его интересовать.

Кроме того, это зависит еще и от окружающего общества. Мальчики в тринадцать лет менее общительны, чем в двенадцать, девочкам хочется общаться с мальчиками старше себя. Мальчики тоже ищут общества девочек старше, чем они сами.


Если говорить об общении в группе, десятилетние девочки, согласно исследованию, склоняются больше к влюбленной дружбе с другой девочкой, а мальчики предпочитают собираться компаниями. Не начали ли современные девочки тоже собираться компаниями?


Надо сказать, что начиная с десяти лет мальчики и девочки стремятся входить в группу по двое. И когда они в компании, им удобнее тоже ходить вдвоем. Но быть только вдвоем им недостаточно, вдвоем им хорошо, когда они моложе. Сейчас им нужно быть вдвоем, чтобы присоединиться к группе, в которую они собираются войти. Но они не остаются в этой группе парой. Они – дуэт и однажды входят в группировку, где дуэты распадаются на маленькие группки или другие дуэты.


Так же как девочки ходят на танцы вдвоем…


Совершенно верно. На первые танцы они идут вдвоем, и мальчики тоже. Они придают друг другу уверенности, необходимой, чтобы туда пойти. Так же как мальчики для начала идут в бордель вдвоем, иногда втроем, но чаще вдвоем, а в одиночку в первый раз никогда не пойдут, не осмелятся. Это потом, когда они уже познакомятся с какой-нибудь Зоэ или Жюли, они будут ходить туда поодиночке. Потому что трамплин для вхождения в общество – это другой, alter ego, и они не «успокаивают» друг друга, они вдвоем сталкиваются с жизнью одновременно, одновременно вступают в группу и становятся членами этой группы. У них одинаковая степень понимания и одинаковый опыт.

До девяти-десяти лет таким сопровождающим может быть брат, сестра, взрослый брат, но не приятель или приятельница того же пола. Не ходят в компании и с товарищами другого пола. Во время пубертатного периода поиски другого пола и новых открытий легче совершать вдвоем.

Это очень важно отметить, ибо это одна из фундаментальных вещей. Так было с незапамятных времен. Во времена «Отверженных» или в наше время – так было всегда. Явление тандема продолжает наблюдаться и у взрослых, которым не случилось обрести веру в себя. Очень многие молодые женщины обмениваются личными вещами. Молодой человек начинает заниматься теннисом, потому что встретил своего товарища, который им занимается. Тогда как он и сам прекрасно мог записаться в теннисный клуб. Или заняться спортивной ходьбой. Приходит другой, говорит: «Пошли, будем заниматься вместе!» Почему? Это необязательно. Каждый получает удовольствие только для себя.

То же мы видим при посещении кино. Многие взрослые, особенно те, кто в годах, выбирают для себя фильм и идут в кино в одиночку. Но множество молодых людей, несмотря на то что на каждом углу несколько кинозалов и можно смотреть разные фильмы, идут на один и тот же, который ценен только тем, что можно сидеть в темном зале рядом с приятелем. А не с девушкой, которую можно облапать.


В американском обществе шестидесятых годов мальчики отделяются от девочек, однако нет ни малейшего признака, указывающего на гомосексуальность.


Ничего подобного. Когда в исследовании указывают: «без эротизма», то хотят сказать «гомосексуальный». Когда говорится «интересуется кем-то», имеется в виду «гомосексуальный». Они интересуются девочками, но совсем не так, как мальчиками.


Маргерит Дюрас[19]19
  Дюрас Маргерит (р. 1914) – фр. писательница, сценарист, режиссер.


[Закрыть]
в одном из интервью 1987 года несколько дерзко заявила: «Все мужчины – гомосексуалисты».


Все женщины тоже, все человеческие существа. Она имела в виду эгоизм не только на сексуальной почве, распространенный более среди мужчин, чем среди женщин. Эгоизм поведения, даже когда внешне мужчина разделяет с женщиной ее радость, даже когда он дарит женщине эту радость. Думаю, это поведение запоздалого подростка. Молодые девушки бывают озабочены тем, что могут принести ребенка мужчине, которого они любят, тогда как мужчина, сделавший девушке ребенка, считает, что «это не его вопрос». «Это не мои проблемы, я ничего не хочу знать об этом», – говорит он. Так что девушка несет всю ответственность, для нее это ребенок именно от того, кого она любит.


Согласно Дюрас, даже когда мужчина стремится к тому, чтобы вызвать у женщины оргазм, это всего лишь глубоко эгоистичная гордость самца. Можно ли утверждать это с такой категоричностью?


Думаю, это частично объясняется нашим нынешним общим неврозом, идущим от затянувшегося отрочества у молодых людей, не получивших ни материнского, ни отцовского воспитания. Матери их любят, отцы направляют, но не воспитывают. Уж чем-чем, а воспитанием чувств у мальчиков отцы не занимаются.


Отцам часто кажется, что они не могут говорить с мальчиками; даже когда те сами пытаются, они их не слушают.


Отцы не находят слов. Они и не могут их найти, потому что молодой человек защищает свою частную жизнь от вторжения.


Отцы не находят слов. Они и не могут их найти, потому что молодой человек защищает свою частную жизнь от вторжения. Думаю, что молодые люди гораздо больше, чем на слова, реагируют на поступки. Пусть отец не пускается в рассуждения, но просто живет в совершенном согласии с теми ценностями, которые якобы защищает в реальной жизни. Если это не так, то все, что он говорит, воспринимается как пустое морализаторство или же нечто теоретическое. Важен жизненный пример. В самом деле, молодому человеку хочется спорить со взрослым, который твердо придерживается своих принципов. Это хорошо, когда можешь сказать: «Я не хочу работать как ты, не хочу жить как ты, не хочу, чтобы мне нравилось то же, что и тебе, ни за что!» Но надо, по крайней мере, иметь возможность это сказать. И надо, чтобы взрослый смог привести свои контрдоводы.

Нельзя, чтобы взрослый заискивал перед подростком, говоря ему: «Я буду делать то, что тебе нравится, буду говорить с тобой так, как ты хочешь, буду использовать твой словарь». Даже если он этого захочет, у него ничего не получится. У них либо нет собственного словаря, либо они выдумывают звукоподражания, код специально для того, чтобы отличаться от всех.


Какова «хронология» поступления информации о вопросах пола, когда узнают о месячных, о сексуальных отношениях и деторождении? Согласно Жезеллу, эти сведения начинают поступать с одиннадцати лет.


В большинстве случаев к одиннадцати годам дети уже в курсе дела. Замечу, кстати, как я недавно говорила ученикам третьего класса: я нахожу ужасным, когда молодым людям пятнадцати лет рассказывают о противозачаточных средствах, но никогда при этом никто – ни в школе, ни вообще в жизни – не говорил с ними о благородстве зачатия. Или нужно раз в году, пригласив матерей и отцов, говорить с ними о том, что такое отец, что такое отцовство, что такое осознание материнства, что такое законнорожденный ребенок или усыновленный, что такое вступление в мир. Все эти понятия, соединившись с тем, что говорят отец и мать, позволят ребенку по достоинству оценить таинство зачатия и опекунскую роль, прямую или косвенную роль взрослых во время взросления подростка.


Подросткам говорят о средствах против зачатия. И никогда не возвышают самого явления.


А тут ни с того ни с сего им говорят о средствах против зачатия. И никогда не возвышают самого явления. Я думаю, это очень серьезный момент, и надо немедленно начинать в школах уроки полового воспитания, чтобы дети приучались достойно воспринимать факт собственного рождения, каковы бы ни были родители, пусть они даже расстались или, того хуже, даже если есть только один из них, а имя другого неизвестно. Родилась новая жизнь, а значит, интересно и важно только зачатие. Думаю, если этому не на-учить, не научить и пользоваться противозачаточными средствами таким образом, чтобы это не принесло сомнительного эффекта в процессе воспитания.


«Кому бы мне понравиться?» Этот постулат ведет девочек к тому, что они интересуются лишь своими женскими качествами, годными для обольщения, вместо того чтобы думать о том, как они будут воздействовать на чувства другого.


Как вам кажется, имеет ли значение следующее наблюдение – снижение интереса к сексуальным вопросам у девочек тринадцати лет? Американские анкеты, впрочем, показывают, что четырнадцатилетние девочки проявляют большой интерес к реакции на них мальчиков и к процессу деторождения. Но кажется, к самой сексуальности они весьма равнодушны.


Если они интересуются социальными аспектами взаимоотношений между полами, значит, начинают отвергать сексуальность. Особенно американские дети. Они озабочены своей результативностью, вместо того чтобы беспокоиться о вопросах бытия и восприятия себя как личности. Попытки мальчика привлечь к себе внимание и очаровать носят истерический характер. Позиция, которая состоит в том, чтобы видеть в другом человеке лишь объект для соблазнения, все-таки отрицает сексуальность. Окаменевшие принципы воспитания, когда девочка в качестве напутствия получает только одно: «Кому бы мне понравиться?» Этот постулат и есть возбудитель коллективного этического невроза, который ведет девочек к тому, что они интересуются лишь своими женскими качествами, годными для обольщения, вместо того чтобы думать о том, как они будут воздействовать на чувства другого.

8 глава
Ритуалы переходного периода и отроческие планы
Современная притча

Когда я была еще совсем молодым психоаналитиком, вскоре после Второй мировой войны, у меня проходил курс один лицеист; его послали к психотерапевту, и не потому, что он был плохим учеником, просто учителя были в отчаянии, потому что мальчик все время витал в облаках.

Иногда я посещала лицей Клода Бернара, где было открыто психопедагогическое отделение для учеников, которые хорошо успевали в начальных классах и стали получать плохие отметки в шестом-седьмом. Почти у всех показатель интеллектуального развития (IQ) был 135[20]20
  То есть высокий.


[Закрыть]
.

В метро я встретила соседку, у которой была мастерская нарядного женского белья, она отправлялась туда по утрам в то же самое время, что и я в школу на психотерапевтические приемы. По ходу разговора она спросила:

– Доктор, а чем вы заняты именно сейчас?

– Детьми, которым в школе приходится трудно, хотя они умные и способные. Какой-то шок, эмоциональное потрясение перевернуло их психику, и теперь они не могут сосредоточиться.

– Ах, если бы вы знали, у моего сына Кристиана то же самое! Я не знаю, что делать. Он потерял отца, его убили на войне… Мальчик обожает авиацию, но…

– Так, так, интересно…

– Да, но учителя говорят, что не могут больше держать его в лицее…

Тогда по моему совету она отдала сына в центр Клода Бернара, и я стала заниматься с ним индивидуально. Поддерживающей психотерапии, которая стала в его случае лишь вступлением к психоаналитическим сеансам, оказалось достаточно, чтобы помочь мальчику выйти из этого переходного отроческого состояния.

По ходу наших бесед он рассказал, что в тот период, когда у него начались сны, он начал выполнять обязанности смотрителя в примерочной, в бельевой мастерской своей матери. Он находился в той же комнате, где она принимала клиенток. Мелькающее дамское белье возбуждало его воображение и мешало работать.

Когда он возвращался из лицея, то сразу попадал в маленькую лавочку, где дамы примеряли корсеты и лифчики.

В снах он давал волю своей сексуальности.

Я сказала ему, что это вполне нормально – думать о женщинах. Но чтобы не подвергать себя соблазну и не испытывать ненужной эрекции, он должен попросить у матери разрешения идти из лицея прямо домой – ведь теперь он вырос. Он перестал работать в примерочной. Стал более собран в классе. Мы продолжали наши еженедельные встречи. Во время каждого сеанса он без конца рассказывал мне о самолете, который конструировал вместе с товарищем в подвале их дома. Они работали вдвоем, по вечерам и по выходным. Все остальное настолько его не интересовало, что он не обратил внимания даже на одну практическую «деталь»: единственным выходом из подвала было узкое окно. Самолет, который они в один прекрасный день соберут, был обречен оставаться там, где стоял, но это мне было пока неизвестно. Я следила за тем, как продвигается сборка, он показывал мне планы, рисунки. Наконец я спросила:

– Вы уже прикрепили крылья к стрингеру? Как вы думаете вывести самолет из подвала?

Он задумался.

– И правда, мы совсем забыли о том дне, когда он должен будет взлететь.

Это не огорчило мальчика. Значит, он преодолел переход в отрочество и расставание с детством.

Чудаковатый сорванец, он жил как бы в двух измерениях: первый уровень – мечтания – побуждал его к напряженной работе над своим самолетом, хотя у него не было никакой возможности вывести самолет из подвала. На уровне реальности это реализовывалось так: он два года работал в свое удовольствие и теперь ни о чем не сожалел, потому что он осуществил свою мечту, построив самолет в подвале материнского дома.

Притча: прекрасная птица, которая не полетит, но которая полетела в нем самом и которая реализовала его мечты в гомосексуальную дружбу.

Вдвоем с другом они делают грандиозный фаллос, который улетит на крыльях… Это сублимированное представление о прекрасной птице. Теперь можно найти себе дело, которое и вправду даст крылья.

Вот прекрасный пример плодотворного замещения[21]21
  Замещение (по З. Фрейду) – защитный механизм снижения тревожности с одновременным удовлетворением неприемлемого мотива. Мотив, который не может быть удовлетворен в одной форме, направляется в новое русло. – Примеч. ред.


[Закрыть]
в обществе, где уничтожены обряды переходного периода в отрочество. Нет больше ни ритуала инициации, ни института ученичества.

В ходе этой психотерапии переход не имел двойственного характера. Мальчик был полон доверия, но не влюблен.

Десять лет спустя, узнав мой адрес в медицинском управлении, этот молодой человек захотел меня увидеть. Он стал пилотом-испытателем. Собирался жениться. Девушка, которую он любил, настаивала, чтобы он бросил свою профессию и только тогда на ней женился. Он хотел быть с ней, но у него не было никакого желания бросать свою рискованную профессию, приносящую к тому же большую зарплату и премии.

– Я ей говорю, моей невесте: «Это очень хорошо для женщины. Если я погибну, вдова получит огромную компенсацию». Чего она боится?

Он не понимал, что она придерживается другого мнения.

– Она любит вас и не хочет вас потерять.

– Если она любит меня, она должна любить и дело, которым я занимаюсь. Это прекрасное дело, поскольку обеспечивает не только жену, но и вдову.

Он приходил ко мне пять или шесть раз поговорить о своей женитьбе, все раздумывая, надо ли приносить в жертву свою профессию. Потом он прислал письмо, где сообщал, что женится. Последние слова были: «Я теперь уже не в том возрасте, чтобы быть пилотом-испытателем, кроме исключительных случаев, но я готовлю парашютистов».

Я не видела его с тех пор, когда он, будучи лицеистом, рассказывал мне о небесной птице, запертой в подвале дома его матери. Став мужчиной и обретя настоящие крылья, он пришел ко мне за советом: «Как женщине решиться выйти замуж за человека, рискующего умереть молодым?» Он был, судя по всему, осмотрительным и потому выжил.


Ни разу во время наших бесед с Кристианом-лицеистом я не заподозрила, что подвал не похож на гараж с широкими дверями или подвижной стенкой. Если бы я поторопилась и спросила: «Но как же ты выведешь самолет?» – я бы остановила строительство. Я бы помешала Кристиану. Я могла все испортить. Это как раз то, что слишком часто делают родители по отношению к подросткам.

Тут мы дошли до критического момента: необходимо, чтобы взрослый видел то, что находится в сердце у ребенка, а не искал бы в отроческих проектах высокого процента рациональности.

Я знала одного учителя, ученики которого собирались провести целый день всем классом на Эйфелевой башне. Весь класс готовился к этому мероприятию, разрабатывая мельчайшие детали: изучались планы метро, расписание поездов и стоимость билетов.

Учитель знал, что проект невыполним из-за недостатка средств.

В течение трех месяцев он учил их читать, писать и считать, консультируясь по справочникам и планам Парижа, прокладывая маршрут, вырабатывая программу каждого дня. Это было так интересно – выдумывать, изобретать путешествие. Ученики были в латентном периоде: восемь – одиннадцать лет.


Необходимо, чтобы взрослый видел то, что находится в сердце у ребенка, а не искал бы в отроческих проектах высокого процента рациональности.


Учитель не сказал им заранее: «Это невозможно. Мы никогда не наберем необходимую сумму». Тот, кто знал о том, что цель недостижима, не сказал об этом. Я считаю, что это и есть воспитание.

В фазе латентности уже недостаточно снов маленького мальчика из «Прекрасного апельсинного дерева»[22]22
  «Мое прекрасное апельсинное дерево» – автобиографический роман Хосе Мауро де Васконселоса (1882–1959), мексиканского писателя, философа и государственного деятеля. – Примеч. ред.


[Закрыть]
, который стремился, в соответствии с возрастом, к поэтическому созиданию, к волшебству. Дети хотят конкретики. Позднее, когда они уже не были учениками, они встретились с учителем.

– Помните наше путешествие на Эйфелеву башню? Это было потрясающе!

– Путешествие?.. Но его никогда не было.

– Как это не было?

Они забыли, что проект не был претворен в жизнь.

Так взрослые выдумывают газеты, которые никогда не выйдут в свет, изобретатели делают модели новых машин, которые никогда не будут ездить…


Человеку необходимы проекты. Старая нация страдает от недостатка великих дерзаний. Утопия – это реальность завтрашнего дня.


Человеку необходимы проекты. Старая нация страдает от недостатка великих дерзаний. Утопия – это реальность завтрашнего дня. Политики раздают обещания, не имея программы прихода к власти. Великие реформы рождает новаторский дух. Их могут не довести до конца, но важно попытаться. По крайней мере, это даст простор полезному опыту и будет способствовать появлению новых идей, умственному развитию.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное