Франсуа Керсоди.

Уинстон Черчилль: Власть воображения



скачать книгу бесплатно

Впрочем, в английской армии, как и в любой другой, лейтенант не может повлиять на стратегию генерала, а та, что избрал сэр Редверс Буллер, свидетельствовала о безнадежной некомпетентности: 24–26 января 1900 г. его наступление к западу от Ледисмит обернулось кровавым поражением на холме Спион-Коп, где англичане потеряли тысячу восемьсот человек убитыми и ранеными – по меркам того времени потери просто ужасные; новое наступление, предпринятое восточнее в направлении Доорн Клооф, стоило еще пятьсот жизней, также не принеся успеха. Каждый раз фронтальная атака укрепленных позиций неприятеля захлебывалась под ураганным огнем и завершалась унизительным отступлением перед лицом мобильного противника, прекрасно умевшего использовать рельеф местности. В начале февраля, после месяца катастрофических попыток наступать, войска Буллера вернулись на исходные позиции в Чивли, тогда как со дня на день ожидали капитуляцию гарнизона Ледисмита. Обо всем этом Уинстон, находившийся все время в первых рядах вместе с кавалерией, мог написать в своих информациях для «Морнинг пост» только намеками: работала цензура… К тому же не хотелось стать персоной нон грата в штабе.

В феврале бессмысленное наступление возобновилось. Самые мощные укрепления атаковали в лоб. Так было и у Иннискиллинга, к юго-западу от Питерса, где англичане потеряли двух полковников, трех майоров, двадцать прочих офицеров и шестьсот нижних чинов – более половины состава! Но даже самый плохой полководец не может терпеть поражения вечно, особенно если он постоянно получает подкрепления… Именно так рассудили буры, посчитав разумным отойти, когда их позиции взяли в клещи с высот Монте-Кристо и Бартонс-Хилл, к юго-востоку от Питерса. И 28 февраля два эскадрона Южноафриканской легкой кавалерии вышли к окраинам Ледисмита под «ура» гарнизона, потерявшего десятую часть людей от голода и болезней. В первых рядах освободителей был, естественно, Уинстон Черчилль. Вечером того же дня он вместе с комендантом сэром Джорджем Уайтом и своим старым другом генералом Гамильтоном праздновал победу на торжественном банкете. Сколько всего произошло за каких-то два года с того памятного приема в Калькутте!

Остался ли Уинстон красоваться на парадах в освобожденном Натале, засел за книгу о своих подвигах, чтобы о нем заговорили в Лондоне и распахнули перед ним двери в парламент? Ничуть. Боевые действия переместились на территорию Оранжевой республики, где новый главнокомандующий маршал лорд Робертс только что освободил Кимберли и занимал Блумфонтейн, откуда предстояло развернуть решающее наступление на север. Уинстон просто не мог остаться в стороне, когда разворачивалось сражение, тем более решающее и тем более что полковой командир решительно ни в чем ему не мог отказать, и Уинстон мог отправиться, куда пожелает и когда пожелает, оставаясь поручиком в Южноафриканской легкой кавалерии. Он быстро собрал чемодан, сел на поезд в Дурбан, затем на пароходе добрался до Порт-Элизабет, откуда снова на поезде проследовал в Кейптаун.

Его путевые заметки и дорожные интервью были весьма познавательны для читателей «Морнинг пост», ждавших его новых сообщений все с большим нетерпением…

Последующие два месяца просто поразительны. Лорд Робертс, явно находившийся под влиянием своего начальника штаба Китченера, не хочет видеть у себя Черчилля? Но и что с того: у Робертса в штабе были генералы Гамильтон и Николсон, два ветерана индийской кампании… и больших друга Уинстона; они взяли главнокомандующего в осаду и тот в конце концов сдался. У Блумфонтейна все спокойно, но южнее, у Деветсдорпа, еще сражаются? Черчилль отправился туда в середине апреля и тем охотнее, что командир воевавшей здесь бригады был не кто иной, как полковник Брэйбазон, бывший командир 4-го гусарского… После нескольких жестоких боев буры вынуждены отступить? Уинстон во весь опор мчится в кавалерийскую дивизию генерала Френча, только что перешедшего в наступление на север. Френч ненавидит Черчилля? Не имеет значения: у него адъютантом старина Джек Милбанк, лучший – и единственный – друг Уинстона в Хэрроу… В начале мая лорд Робертс начинает наконец широкомасштабное наступление на Йоханнесбург и Преторию; поручика-журналиста Черчилля хотят не допустить на последнее генеральное сражение? Да ладно уж! Его старый приятель генерал Гамильтон командовал на этом театре силой в шестнадцать тысяч человек, из которых четыре тысячи составляли кавалеристы, и Уинстон не замедлил присоединиться к последним. Он ходил в разведку, скакал среди свистящих пуль и разрывов снарядов, чувствуя себя совершенно счастливым: «Со всем безрассудством молодости я гонялся за малейшим приключением, любым опытом и всем, что могло бы стать материалом для превосходной статьи».

Правда и то, что в течение всей кампании поручик Черчилль действительно ни в чем не знал нужды: ни в горячительных напитках (за ним повсюду следовала кибитка с грузом бутылок), ни в охоте (в Капской колонии он охотился в компании с верховным комиссаром лордом Милнером на шакалов со сворой собак), ни даже в присутствии близких: младший брат Джек пожелал приехать, и Уинстон незамедлительно устроил ему назначение поручиком в Южноафриканскую легкую кавалерию; его мать тоже прибыла в Кейптаун на борту корабля «Мейн», превращенного в плавучий госпиталь, который был зафрахтован на собранные ею по подписке общественные средства[43]43
  По другим данным, поддавшись на уговоры мужа (капитана шотландской гвардии Джорджа Корнуоллиса-Уэста), она не поехала в Африку и ограничилась сбором средств на сооружение корабля-госпиталя для раненых. – Прим. переводчика.


[Закрыть]
; наконец, его кузен Санни, герцог Мальборо, служил в штабе у Робертса до того дня, когда радикальные лондонские журналисты выявили, что в окружении маршала аж целых три герцога. Дабы обезоружить критиков, лорд Робертс решил избавиться от герцога Мальборо. Крайне уязвленный, Санни обратился за помощью к братцу Уинстону, который тотчас устроил его в штаб своего друга генерала Гамильтона. С этого момента двоюродные братья могли скакать бок о бок до самой Претории!

Впрочем, не стоит обманываться: какой бы радостной и веселой ни казалась с виду эта война для нашего героя, она оставалась кровавой бойней, унесшей жизни многих дорогих Уинстону друзей: поручика Брейзиера Крига, капитана Уильяма Эдвардса, поручика Альберта Сэйвори (из бангалорской команды поло) и корреспондента «Дейли мейл» Дж. У. Стивенса. Уинстон постоянно оказывался в самом пекле, и Джек Черчилль, неразумно последовавший за братом, был ранен в первом же бою… Многие вспоминали, как поручик Уинстон Черчилль дважды взбирался на вершину холма Спион-Коп, изрытого шрапнелью и усыпанного трупами. После перехода через Тугелу на пути к Ледисмит снаряд разорвался посреди его группы, ранив всех, кроме него. 20 апреля под Деветсдорпом по нему стреляла дюжина буров, и он едва избежал плена. 2 июня молодой рыжеволосый человек, чей портрет рассылался по всему Трансваалю всего полгода назад, переодевшись в гражданское, пробрался на велосипеде в Йоханнесбург, занятый бурами, чтобы передать сообщение от генерала Гамильтона маршалу Робертсу, расположившемуся в пригороде. Четыре дня спустя тот же молодой человек, находясь в разведке вместе с кузеном Санни, прямиком отправился в «свой» лагерь для военнопленных в Претории и после переговоров о сдаче с пятьюдесятью двумя стражниками без единого выстрела освободил всех британских заключенных! 11 июня неугомонный поручик в одиночку забрался на холм Даймонд-Хилл под пулеметным огнем буров, чтобы указать кавалерии путь к вершине; и после того, как позиция была захвачена, спустился вниз без единой царапины, к полному удивлению генерала Гамильтона и его штабных офицеров… «Я полагаю, – как скромно скажет наш герой после многих неудавшихся свиданий со смертью, – что Провидение хранило меня для более великих дел». Прекрасное выражение веры в Вечность, особенно от неверующего человека…

Даже после падения Трансвааля буры еще были далеки от капитуляции. Но широкомасштабные военные операции закончились, и Уинстон посчитал свою задачу выполненной. В последних сообщениях для «Морнинг пост», по которым скоро напишет две работы, он неоднократно призывал к великодушию в отношении буров, которыми искренне восхищался. Как в Судане после сражения при Омдурмане, он видел в великодушии к побежденным одновременно и моральный долг, и хорошее вложение в будущее: debellare superbos, sed parcere subjectis[44]44
  Искаженное изречение Вергилия «P?rcere s?bject?s et d?bell?re sup?rbos» – «Поверженных щадить и усмирять горделивых». – Прим. переводчика.


[Закрыть]
. Но в Великобритании, где латинисты были в меньшинстве, война разожгла страсти, послание Уинстона Черчилля было плохо воспринято, что, впрочем, не помешало ему повторять его на все лады многие месяцы и годы спустя.

4 июля 1900 г., взяв отпуск в Южноафриканской легкой кавалерии, журналист Уинстон Черчилль вернулся в Англию на борту «Даноттар-Кастл», на котором прибыл в Южную Африку восемь месяцев назад. С той поры его подвиги и рассказы успели принести ему широкую известность, и Консервативная партия поспешила воспользоваться этой популярностью: в преддверии будущих всеобщих выборов целых одиннадцать округов просили его стать их кандидатом! Но Черчилль, ничего не забывавший и последовательный в своих устремлениях, решает баллотироваться от Олдхэма, где потерпел поражение год назад. Желание игрока, не любящего проигрывать, взять реванш? Или вспомнились слова механика Дьюснэпа возле шахты в Балморале: «Они все проголосуют за вас в следующий раз»?

В действительности отнюдь не все голосовали за Уинстона Черчилля, но от округа выставлялись два кандидата, и 21 сентября 1900 г. двести избирателей Либеральной партии вписали героя дня во второй строке бюллетеня. Этого оказалось достаточно, чтобы Уинстон получил второе место. Судьба склонилась перед несгибаемой волей и безудержной отвагой, и мечта стала реальностью.

V. Сиятельный канатоходец

Стать депутатом в двадцать шесть лет – большой успех. Но в Великобритании 1900 г. парламентариям ничего не платили, и народным избранникам просто необходимо было иметь высокооплачиваемую работу или капитал, дававший хороший процент. Уинстон умел только воевать и писать. С военной службы он ушел, оставалась карьера писателя. Пять книг уже вышли: «История Малакандского полевого корпуса», «Речная война», два рассказа о южноафриканской кампании – «От Лондона до Ледисмита» и «Марш Яна Гамильтона», и, наконец, приключенческий роман «Саврола», довольно наивный, но прекрасно написанный… Автор сам создавал себе рекламу в течение четырех лет в пяти военных кампаниях и на страницах сотен газет, поэтому все его книги раскупались на ура; кроме того, «Морнинг пост» заплатила ему две тысячи пятьсот фунтов за десять месяцев работы корреспондентом в Южной Африке; наконец, кузен Санни обещал новоиспеченному депутату вспомоществование в сто фунтов ежегодно. Неплохие суммы, но совершенно недостаточные для Уинстона Черчилля, чей образ жизни скромностью не отличался.

Финансовую проблему решил его литературный агент: встречи с читателями, турне по Великобритании, США и Канаде… Черчилль, бесспорно, был превосходным оратором, и тему искать не надо – Англо-бурская война, о которой он мог рассказать по праву непосредственного участника. Это не было увеселительной прогулкой: после десяти месяцев сражений и пяти недель изнурительной предвыборной кампании в Олдхэме ему предстояло четырехмесячное турне по обеим сторонам Атлантики. Уинстону пришлось выступать по вечерам перед самыми разными аудиториями шесть дней из семи. В Великобритании был полный успех, в Канаде – триумф, в США, где тема не волновала толпу, прием был попрохладнее… Но нельзя не признать, что предприятие оказалось высокорентабельным: 14 февраля 1901 г., за несколько дней до принятия присяги в палате общин, молодой депутат смог передать сэру Эрнесту Касселю, блестящему финансисту и большому другу своего отца, десять тысяч фунтов для инвестиций. На это стоило бы посмотреть: в Англии той поры такая сумма равнялась гонорарам молодого человека свободной профессии за двенадцать лет…

Первые недели депутатства Уинстона Черчилля поразили многих: за пятнадцать дней он успел побывать на восьми обедах, провести расследование в Казначействе, встретиться с премьер-министром, устроить пресс-конференцию, съездить в Манчестер, чтобы поддержать кампанию кандидата-консерватора, и трижды выступить с речами в палате общин… Подготовка речей занимала времени больше всего. Подобно своему отцу, он учит свои речи наизусть, отрабатывая связки и паузы, жесты, мимику; как и отец, он страдал от выраженного заикания, с которым настойчиво боролся постоянными тренировками; как и отец, он не хотел жевать слова…

Открытие парламентской сессии 14 февраля стало событием: тремя неделями раньше скончалась королева Виктория, и король Эдуард VII обратился с торжественной речью к лордам и депутатам в присутствии всего правительственного кабинета и лидеров оппозиции, высших чинов дипломатического корпуса, сливок британского общества и всех своих любовниц. Выступая две недели спустя с первой речью в палате общин, депутат Уинстон Черчилль не мог рассчитывать на подобных слушателей, тем не менее «Морнинг пост» позже констатировала «аудиторию, которой удостаиваются очень немногие молодые депутаты». И это действительно так: в зале были все запевалы консервативного большинства, такие как Артур Бальфур или Джозеф Чемберлен, и столпы оппозиции, такие как Герберт Асквит, сэр Уильям Гаркорт, сэр Генри Кэмпбелл-Баннерман, а также один валлийский депутат-радикал, уже сумевший завоевать определенную репутацию, некто Дэвид Ллойд Джордж. В тот день проходили важные дебаты по вопросу Южной Африки, но многие почтенные парламентарии – вместе с семьями – специально пришли послушать выступление «сына Рэндолфа», и они не были разочарованы.

Черчиллю предстояло говорить сразу за Ллойд Джорджем, яростно обрушившимся на репрессивную политику лорда Китченера в Южной Африке. Уинстон, выступавший впервые, оказался в крайне щекотливой ситуации: как депутат от Консервативной партии, он должен был защищать правительство от нападок; как идеалист, свидетель, участник и продвинутый стратег-любитель не мог оставаться равнодушным к аргументам оппозиции; наконец, как сын лорда Рэндолфа, он был психологически неспособен поступиться своими убеждениями…

Перед лицом этой дилеммы Уинстон предпочел выступить скорее арбитром, нежели чьим-либо сторонником, и аудитория была ошеломлена его речью. Оппозиция критикует политику правительства в Южной Африке… Поддерживает ли она буров? У нее нет для этого никаких средств! Ирландские националисты возмущаются методами ведения войны? Они забывают, что ирландские полки доблестно сражаются в Южной Африке! И им ли не знать, что правительство Ее Величества могло решить ирландский вопрос, лишь избавившись от груза бурской войны? А хороша ли на самом деле политика правительства? Увы, нет: с одной стороны, следовало бы отправить еще больше подкреплений, с другой – яростная война с гражданским населением, проводимая Китченером, конечно, имеет основания, но стала ли она наилучшим решением? Политика примирения была бы и более гуманной, и менее дорогостоящей, и более надежной в плане будущего. Так правы ли буры? Тоже нет: они не должны противиться Британской империи, но это отважные воины, которые убеждены, что защищают родную землю и свой образ жизни. (Фраза «Если бы я был буром, то, надеюсь, я был бы на поле брани» вызвала некоторое волнение на скамьях консервативного большинства.) В любом случае, бурам следует предоставить все условия для почетной капитуляции. Уинстон завершил получасовую речь, почтив память своего отца, о котором в тот момент, должно быть, вспомнил не один депутат… Шестьдесят четыре года назад Бенджамин Дизраэли начал парламентскую карьеру с провальной речи; ну а теперь журналисты, консерваторы и либералы были едины во мнении, что молодой Уинстон Черчилль открыл свою с речи блестящей.

«Очень трудно нащупать середину между независимостью и лояльностью», – напишет лорд Керзон. Применительно к данной ситуации лучше не скажешь: в течение последующих тридцати девяти месяцев Черчилль выступал в странной роли политического канатоходца, пытаясь найти компромисс между своими обязательствами и убеждениями. С середины марта 1901 г. новый депутат отличился великолепной защитой политики правительства в «деле Колвилла»: генерал Колвилл был назначен главнокомандующим в Гибралтар, но проведенное расследование выявило его грубые тактические ошибки в ходе боев в Южной Африке в прошлом году, и Военный кабинет отстранил его от исполнения должностных обязанностей. Уинстон Черчилль, хорошо владевший предметом, сумел привести оппозиции, восставшей против «столь же запоздалой, сколь и несправедливой» меры и потребовавшей парламентского расследования, два весомых аргумента: с одной стороны, действительно наблюдается нездоровая тенденция военной верхушки скрывать ошибки своих офицеров в тот момент, когда они их совершают, в результате чего неспособные выявляются лишь много времени спустя; с другой – никто, кроме Военного министерства, не уполномочен назначать, перемещать и повышать офицеров, и вмешательство в его прерогативы в равной степени пагубно отразится как на воинской дисциплине, так и на самих парламентариях. Речь произвела впечатление, предложение оппозиции было отклонено большинством голосов с внушительным перевесом, и коллеги горячо поздравили Уинстона с победой.

Но уже скоро их постигло разочарование. Дело в том, что молодой человек стал высказывать по большинству животрепещущих вопросов свое очень личное мнение, откровенно нарушая партийную дисциплину. Так, он заявил, что война в Южной Африке ведется недостаточными средствами и шаблонно, к тому же сопровождается чрезмерной жестокостью по отношению к гражданскому населению и военнопленным, то есть делается прямо противоположное тому, что необходимо для окончательного прекращения конфликта. В мае 1901 г. Черчилль со свойственными ему резкостью и красноречием выступил против проекта повышения на 15 % субсидий сухопутной армии, на котором настаивал военный министр Уильям Бродрик. Памятуя о том, что его родной отец пожертвовал обещающей министерской карьерой ради одного стремления сократить военный бюджет, достойный сын лорда Рэндолфа протестует против «охватившего нас милитаристского ража» и высказывается в пользу «мира, экономии и сокращения вооружений». Депутатам-либералам эта речь пришлась по вкусу, зато членов правительства явно не порадовала, тем более что Черчилля поддержали многие молодые депутаты-консерваторы – Ян Малкольм, лорд Перси, Артур Стэнли и даже лорд Хью Сесил, родной сын премьер-министра Солсбери… Все эти родовитые и вызывающие молодые люди скоро составят маленький, но чрезвычайно деятельный круг, за которым закрепится прозвище «Хулиганы»[45]45
  Прозвище они получили по имени Хью Сесила – «Хьюлиганс», позже оно превратилось в обычное «хулиганс». – Прим. переводчика.


[Закрыть]
. В конце концов правительство откажется от дорогостоящего проекта Бродрика, позволив молодым смутьянам из своего же парламентского большинства одержать лестную победу.

До конца года Черчилль испугает членов правительства Его Величества еще одной инициативой. Прочитав книгу Сибома Раунтри «Урок городской жизни», в которой описывалась жизнь бедноты Йорка, отпрыск герцогов Мальборо открыл для себя неведомый прежде мир трущоб и поспешил выразить свое возмущение палате общин. Он даже написал 23 декабря президенту консервативной ассоциации Мидланда: «Я лично не вижу ничего славного в империи, которая, будучи владычицей морей, не в состоянии очистить собственные отхожие места». Отлично сказано, но только не такие слова хотели бы слышать почтенные депутаты-консерваторы: уж не подался ли сынок лорда Рэндолфа в социалисты? В любом случае, он что-то слишком зачастил к запевалам Либеральной партии – Розбери, Морли, Грею и Асквиту… И не дошел ли он до того, что голосовал вместе с оппозицией по «делу Картрайта»[46]46
  Картрайт был журналистом из газеты «Саут африкэн ньюс». Ему отказали во въезде в Великобританию из-за опасения, что он «будет вести здесь антибританскую пропаганду». По этому случаю Черчилль обрушился с критикой на Военное министерство, гневно вопрошая: «И где же еще ведение антибританской пропаганды может причинить меньше зла, чем в самой Великобритании?»


[Закрыть]
, равно как и во всех дебатах по южноафриканской политике вплоть до заключения мира с бурами в мае 1902 г.? Черчилль мог пойти еще дальше. И такой повод ему предоставит Джозеф Чемберлен.

По здравом размышлении, министр колоний пришел к заключению, что британская экономика, ослабленная тремя десятилетиями иностранной конкуренции, сможет вернуться к процветанию лишь ценой радикальной меры – отказа от свободной торговли. 15 мая 1903 г. он выступил с речью в Бирмингеме, в которой открыл свои планы лидерам тори: установив высокие налоги на импортные товары и льготные тарифы на продукцию империи, правительству удастся упрочить связи между метрополией и заморскими колониями, защитив британские промышленность и сельское хозяйство. Протекционистское «имперское покровительство» было с энтузиазмом принято газетами и избирательными комитетами консерваторов; но нашлись и решительные противники этой политики, в первых рядах которых был Уинстон Черчилль. Изучив вопрос досконально и проконсультировавшись с экспертами, в числе которых были бывший канцлер Казначейства Майкл Хикс-Бич и высокопоставленные чиновники Министерства финансов Фрэнсис Моватт и Эдуард Гамильтон, Черчилль развязал масштабную кампанию против протекционизма. По его мнению, у такой политики четыре минуса: она внесет раскол в партийные ряды, вызовет удорожание продуктов питания, ударив по самым бедным слоям населения, изолирует Англию от остального мира и приведет к экономической войне – читай, просто к войне[47]47
  Так, например, главной причиной Крымской войны стали протекционистские таможенные тарифы, установленные Николаем I.


[Закрыть]

Первый недостаток скоро проявился в полной мере. 13 июля 1903 г. по инициативе Уинстона создана «Лига свободной еды» («Free Food League»), объединившая шестьдесят депутатов-консерваторов. Соперничавшая группировка Чемберлена, прозванная «Лигой тарифной реформы»[48]48
  Официальные названия соответственно: Лига за свободу снабжения и Лига за реформу таможенного тарифа.


[Закрыть]
, насчитывала всего тридцать; но Чемберлен пользовался гораздо большим влиянием среди партийцев, в избирательных комитетах и… в правительстве, которое в тот период возглавлял Артур Джеймс Бальфур, сменивший десять месяцев назад своего дядю Солсбери. Премьер-министр упорно не желал принимать ту или иную сторону, всячески избегая публичных высказываний в поддержку как протекционизма, так и свободной торговли. Черчилль был удивлен и возмущен, что государственный деятель мог уклоняться от участия в решении вопроса, от которого зависит будущее страны, и не преминул высказаться по этому поводу; к его яростной филиппике против проекта Чемберлена добавились все более и более резкие выпады в адрес премьер-министра и правительства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49