Франка Парьянен.

Откуда мне знать, что я имею в виду, до того как услышу, что говорю?



скачать книгу бесплатно

«А теперь все вместе!» Как мы копируем и воспринимаем движения?

Знакомая всем ситуация: вы сидите на совещании, у всех серьезный вид, да и поводов для веселья не видно. Но тут ваша начальница поправляет волосы привычным жестом, который так удачно копирует Барбара из бухгалтерии. Все готовы захихикать, но как раз этого ни в коем случае нельзя делать. Вы плотно сжимаете губы. О господи… Главное – ни на кого не смотреть… И следующие четверть часа вы проводите, сосредоточенно разглядывая свою кофейную чашку.

Смех заразителен. Как и многое другое. Люди – прирожденные имитаторы. Это первое наблюдение, которое можно сделать, видя встречу двух незнакомых людей. Они повторяют жесты друг друга. Если первый скрещивает руки на груди, второй поступает так же. Они одинаково подпирают голову рукой, наклоняются друг к другу, скрещивают ноги под столом. Если один зевает, второй делает то же самое. Стоит засмеяться одному, смеется и другой.

Этот эффект хамелеона{2}2
  Chartrand, T.L. & Bargh, J.A. The chameleon effect: the perception-behavior link and social interaction. J. Pers. Soc. Psychol 16. 893–910 (1999).


[Закрыть]
, который называют также социальной заразительностью, можно использовать, чтобы спровоцировать какое-то событие. К примеру, достаточно всего 17 человек, чтобы заставить всех прохожих на улице посмотреть вверх, и около тридцати, чтобы запустить волну на стадионе{3}3
  Gallup, A.C. et al. Visual attention and the acquisition of information in human crowds. Proc. Natl Acad. Sci. 109, 7245–7250 (2012).
  Farkas, I., Helbing, D. & Vicsek, T. Human waves in stadiums. In Physica A: Statistical Mechanics and its Applications 330, 18–24 (2003).


[Закрыть]
. Попробуйте сами. Двое наших участников эксперимента тоже имеют все основания для того, чтобы имитировать движения друг друга. Зеркальное повторение движений собеседника – прекрасная стратегия, если вы хотите ему понравиться{4}4
  Chartrand, T.L. & Bargh, J.A. The chameleon effect: the perception-behavior link and social interaction. J. Pers. Soc. Psychol 16. 893–910 (1999).


[Закрыть]
.

Потом он всем расскажет о том, что у вас были отличные идеи и вы показались ему очень информированным человеком. Люди, более активно копирующие движения собеседника, воспринимаются им как более интеллигентные, открытые, активные и симпатичные. Школьники, зеркально отражающие жесты учителя, получают лучшие оценки. То же самое относится и к взаимоотношениям с шефом на работе, и с новой знакомой на вечеринке.

Если же вы не повторяете движения собеседника, он воспринимает это как желание противоречить ему. Допустим, я ожидаю от своего визави, что тот будет имитировать мои жесты{5}5
  Carp, J., Halenar, M.J., Quandt, L.C., Slclar, A. & Compton, R.J. Perceived similarity and neural mirroring: Evidence from vicarious error processing. Soc. Neurosci. 4, 85–96 (2009).


[Закрыть]
, а он вдруг не закидывает ногу на ногу, как я. Его поведение вызывает у меня замешательство и даже некоторое раздражение. Я реагирую так, как если бы мой муж ни с того ни с сего высказал мнение, совершенно противоположное моему.

Итак, первый ответ на вопрос «Что происходит, когда встречаются два человека?» звучит так: они начинают копировать движения друг друга. Это первый феномен, который нам необходимо объяснить.

Подражаем ли мы собеседнику сознательно? Если учитывать преимущества, которые дает эта тактика, такое предположение вполне уместно (мы говорим здесь об эффекте социальной желательности). И действительно, редко бывает так, что кто-то спонтанно включается в пение на стадионе и только потом соображает: «Что это со мной? Я же болею за “Боруссию” Дортмунд!» Кроме того, вы уже наверняка не раз читали в разных пособиях по подготовке к проведению собеседований, что если человек наклоняется в вашу сторону, то и вы должны сделать то же самое.

Но мы копируем действия людей даже в том случае, если они ведут себя по отношению к нам{6}6
  Wang, Y., Ramsey, R. & Hamilton, A.F. de C. The control of mimicry by eye contact is mediated by medial prefrontal cortex. J. Neurosci. 31, 12001-10 (2011).


[Закрыть]
не слишком дружелюбно, и продолжаем делать это даже после того, как беседа закончилась{7}7
  Chartrand, T.L. & Bargh, J.A. The chameleon effect: the perception-behavior link and social interaction. J. Pers. Soc. Psychol 76. 893–910 (1999).


[Закрыть]
. Многое происходит непроизвольно. Вы подстраиваете свой тон голоса под тон собеседника, что сопровождается изменением размера зрачков{8}8
  Harrison, N.A., Singer, T., Rotshtein, P., Dolan, R.J. & Critchley, H.D. Pupillary contagion: central mechanisms engaged in sadness processing. Soc. Cogn. Affect. Neurosci. 1, 5-17 (2006).


[Закрыть]
и даже ритма дыхания{9}9
  Codrons, E., Bernardi, N.F., Vandoni, M. & Bernardi, L. Spontaneous group synchronization of movements and respiratory rhythms. PLoS One 9, (2014).


[Закрыть]
. Хотя нельзя утверждать, что к концу беседы вы съели со своим визави пуд соли, наверняка можно сказать, что вы побывали в его шкуре.

Встречаясь, два человека как бы автоматически настраиваются на одну волну. Каким является такое поведение: врожденным или приобретенным? Ожесточенные дебаты, касающиеся характера (врожденного или приобретенного) того или иного феномена, ведутся не одно десятилетие, а в результате выясняется, что справедливо и то, и другое. В целом можно сказать, что даже автоматические действия могут меняться в зависимости от социальных потребностей, так же как зевота и смех вызываются определенным контекстом.

Нетрудно понять, почему имитация движений закрепилась в ходе эволюции. Механизмы заразительности имеют смысл прежде всего в группах. Взять, к примеру, почесывание. Если человек, сидящий по соседству с вами, непрерывно чешется, то и у вас возникает такое желание. Лучше сразу стряхнуть всех своих блох на соседа, чем потом вылавливать их у себя дома. То же и с зевотой. Представьте, что вы отправляетесь с группой в поход, а один из участников накануне всю ночь не спал и читал детектив. На следующее утро он чувствует усталость и, зевая от души, заражает сонливостью всех остальных.

Кроме того, на протяжении всей жизни мы учимся понимать, какое поведение нравится окружающим, а какого они будут стремиться избегать.

Если не совсем понятно, где следует искать истоки того или иного явления, ученые обычно обращают свой взор на маленьких детей. Во-первых, это приятно и сразу улучшает настроение, а во-вторых, дает много информации. Вероятно, малыши больше похожи на наших предков, живших шесть миллионов лет назад, чем среднестатистическая студентка факультета психологии.

Дело в том, что развитие биологического вида схоже с развитием конкретной особи, которая как бы повторяет весь ход эволюции в ускоренном режиме. Кроме того, дети еще недостаточно времени провели в человеческом обществе, чтобы испытать на себе его культурное влияние. Поэтому у них было меньше возможностей для того, чтобы усвоить имитацию движений. Существует только один способ выяснить, каковы истинные истоки имитации, – поехать вместе с будущей матерью в роддом, сразу после родов забрать у нее ребенка и полчаса корчить перед ним гримасы, наблюдая за его реакцией.

Именно так и поступили в 1977 году психологи Эндрю Мелтзофф и Кейт Мур{10}10
  Meltzoff, A.N. & Moore, M.K. Imitation of Facial and Manual Gestures by Human Neonates. Science (80-.). 198, 75–78 (1977).


[Закрыть]
. Разумеется, с согласия родителей. Самому молодому участнику эксперимента исполнилось на тот момент всего 42 минуты. Первое, что он увидел, появившись на свет, было вот это…



К сожалению, мы не знаем, что ребенок подумал обо всем этом. Но нас больше интересует, что он делал. Независимые наблюдатели, которые видели только лицо новорожденного, подтвердили, что он подражал мимике: высовывал язык, открывал рот и т. д. Вы сами можете это увидеть.



Таким образом, будем считать, что подражание – часть нашей натуры. Во всяком случае, до тех пор, пока кто-то не придумает этому лучшее объяснение. Эксперимент производит довольно сильное впечатление, особенно если учесть, что младенец еще никогда не видел зеркала и почти не видел людей. Ребенок не знает, как выглядит его язык. Возможно, малыш даже не осознает, что у него вообще есть язык. И все же, видя высунутый язык, в ответ он высовывает свой. Это было подтверждено уже более чем двадцатью последующими исследованиями. Новорожденные способны имитировать четыре вещи: движения рта и рук, показывание языка и надувание губ. При этом они никогда не путаются, например не двигают ногой вместо того, чтобы надуть губы. Таким образом, люди обезьянничают с момента рождения, причем большей частью неосознанно. И потому ответить на вопрос, что при этом происходит у них в голове, становится еще труднее.

Но раз человек способен имитировать движения в том возрасте, когда еще почти ничего не умеет, значит, существует механизм, достаточно простой для освоения младенцем, но в то же время достаточно сложный, чтобы претворить ряд различных воспринятых образов в целенаправленное движение. Как это происходит? Откуда ваш мозг знает то, чего еще не знаете вы?

Пора уже влезть в головы двух участников нашего эксперимента и подвергнуть их сканированию (в переносном смысле, разумеется), чтобы посмотреть, что там происходит, когда они наблюдают за другими.

Длинный путь в голове. Почему так трудно было выяснить природу подражания?

Сегодня человеческий мозг уже не представляется черным ящиком. Неврологи получили возможность заглянуть в головы участников эксперимента. Не совсем буквально, конечно, поскольку то, что мы видим, выглядит не столь ясно и четко, как на красивых иллюстрациях. (Мы уже обсуждали с вами вопрос, почему следует несколько скептически относиться ко всему, что мы видим.)

Поэтому давайте для начала немного осмотримся в лаборатории. Какие инструменты тут используются? Что они могут продемонстрировать нам со всей достоверностью, а чему можно верить лишь отчасти или не верить вообще? Итак, несколько слов о неврологии прежде, чем мы примемся за аппаратуру.

До изобретения электроэнцефалографии (ЭЭГ) и функциональной магнитно-резонансной томографии (ФМРТ) практически единственной возможностью исследования человеческого мозга было наблюдение за интересными людьми в ожидании того момента, когда они умрут. После этого их мозг подвергали исследованию, чтобы выяснить то, о чем их забыли спросить при жизни. Некоторые из результатов этих исследований пережили века.

Например, французский врач Поль Брока в XIX веке занимался несколькими пациентами, лишившимися речи. После их смерти Брока исследовал мозг пациентов и во всех случаях констатировал дефекты в одной и той же области, которую до сих пор связывают с речевыми способностями и которая носит имя этого врача – центр Брока.

Другие посмертные исследования, например мозга Эйнштейна (на что он, кстати, никогда не давал согласия), демонстрируют довольно спекулятивные результаты. Единственное, что можно утверждать с полной достоверностью, это то, что размер не имеет значения. Мозг Эйнштейна был несколько меньше и легче, чем у среднестатистического человека. Похоже, что для далеко идущих выводов недостаточно исследовать мозг одного гения. А Стивен Хокинг пока еще жив.

Затем появились новые методы, позволяющие понять, какая область мозга активна в тот или иной момент. Это можно было определить по количеству кислорода, поставляемого в определенные зоны мозга, или по колебаниям электрических потенциалов в нервных клетках.

Оба метода – ФМРТ и ЭЭГ – имеют косвенный характер. Принцип действия ФМРТ основан на том, что магнитные свойства крови варьируются в зависимости от ее насыщенности кислородом. Если какая-то зона мозга проявляет особую активность, в ней расходуется больше кислорода. Следовательно, она нуждается в более интенсивных поставках, и повышение содержания кислорода регистрируется магнитным сканером.

Однако, поскольку это происходит с некоторой задержкой, измерения с помощью ФМРТ не слишком точны по времени. Трудно сказать, какое событие предшествовало повышению потребления кислорода и для каких именно нейронов он был предназначен. Один из моих профессоров приводил такую аналогию: вы бежите вслед за струей автоматической поливалки газонов и смотрите, на какой цветок она попадает. Таким образом, с помощью ФМРТ можно определить, какая грядка полита, то есть какой участок мозга был активен. И это уже немало. Вдобавок ко всему в данном случае обследуется живой человек.

ЭЭГ измеряет колебания электрического напряжения на поверхности черепа (для этого на голову надевается шлем с датчиками). Этот метод очень точен с точки зрения фиксации времени, но он не позволяет определить конкретное место активности, потому что улавливаются все сигналы, достигающие поверхности. Для того чтобы измерить активность отдельных нервных клеток, электроды нужно вводить прямо в мозг. Из соображений безопасности такая инвазивная ЭЭГ применяется только при наличии веских медицинских причин, например для выявления центров эпилептических приступов. В подобных случаях ученые с согласия пациента могут получить и другие данные. Кстати, это совершенно безболезненно. В мозге нет рецепторов боли. Когда проводятся операции на мозге, пациент ничего не чувствует.

С помощью двух описанных методов нам удалось понять многое из того, что интересует неврологов. Хотите, к примеру, послушать, о чем они говорят у себя в лабораториях?

– Это был довольно масштабный эксперимент, по модели n = 176 2 ? 2. Нам приходилось постоянно использовать сканер З-Tesla, а анализ данных занял целый месяц. Четыре раза сервер грохнулся.

– Всего четыре? Неплохо.

– Айтишники сказали мне, что, если я еще раз включу в программу бесконечную петлю, они перестанут со мной разговаривать. И это только предварительная обработка результатов.

– А какой метод анализа сопоставимости данных ты использовал? PPI или DCM?

– DCM, так как нам требовалась эффективная сопоставимость. А наша модель выбрасывала эти параметры, потому что AI блокировала височно-теменные узлы (ВТУ). В то же время сравнение с нулевым уровнем с помощью Т-теста показывало значительные расхождения.

– Интересно! Вот только один вопрос: на твоей схеме рядом с полушарием мозга стоит буква «Л». Понятно, что левое, но при виде спереди или сзади?

– Надо уточнить.

Для исследования мозга существуют и более грубые методы, чем ФМРТ и ЭЭГ. Кроме того, мы имеем возможность повторять эксперименты до тех пор, пока не выявим и не устраним все источники ошибок. Причем каждый раз мы задействуем в опытах значительно больше двух участников. Таким образом за последние двадцать лет мы смогли получить, сравнить, обсудить и отвергнуть массу результатов. Какие-то из них основываются на разовых исследованиях, и к ним надо относиться с осторожностью. А какие-то мы получаем так часто, что можем с определенной долей уверенности говорить об их истинности. В целом же те и другие приближают нас к пониманию общей картины. А некоторые даже производят революцию в социальной неврологии. К последним как раз и относится открытие зеркальных нейронов.

Обезьяна видит – обезьяна делает. Как ошибка в опыте произвела революцию в неврологии?

Уже первый взгляд на монитор томографа вызывает удивление. У участника эксперимента четко фиксируется активность моторной зоны коры головного мозга. Мы наблюдаем в мозге явления, характерные для определенных моделей движений, хотя человек неподвижно лежит на спине в камере томографа. Первый же опыт – и сенсация.

Этот феномен в наши дни стал притчей во языцех. Все только и говорят о зеркальных нейронах. Вокруг их открытия множатся легенды, и, как всегда, каждый рассказывает собственную версию. Но все они связаны с едой. Началась эта история в девяностые годы. Итальянский нейрофизиолог Джакомо Риззолатти (ну просто вылитый Марк Твен) решил изучить активность мозга обезьян в то время, когда они хватают какой-то предмет. В качестве инструмента была использована инвазивная ЭЭГ, то есть обезьяне вживили электроды, которые должны были регистрировать реакцию отдельных нервных клеток.

Что произошло дальше, не совсем понятно. То ли кто-то из лаборантов во время обеденного перерыва совершил набег на корзинку с фруктами, то ли аспирант стащил у обезьян арахис, но, как бы то ни было, обезьяна, уже подключенная к записывающей аппаратуре, могла наблюдать, как кто-то жует. Таким образом удалось получить запись того, что происходит в ее голове, когда еду берет не она сама, а кто-то другой. Результат был просто невероятным: возбуждение происходило практически в тех же самых клетках. Последующие эксперименты подтвердили наличие такого же феномена и в мозге человека, причем он затрагивал не только отдельные нейроны, но и целые группы.

Данный факт следует посмаковать как следует: в нашем мозге срабатывают практически одни и те же нейроны независимо от того, сами мы совершаем какие-то действия или наблюдаем, как это делают другие. Восприятие и совершение движения происходят с частичным использованием одних и тех же нейронных сетей. Так вот, оказывается, что происходит с нашими двумя участниками эксперимента, стоящими лицом к лицу: они отражают движения друг друга. Если один поднимает руку, то в голове другого активизируются нейроны, отвечающие за выполнение этого движения. Особенно это относится к премоторной зоне коры мозга и извилинам лобных долей. Мозг одного человека обрабатывает информацию о движении другого человека, используя те же нейронные пути, в которых закодировано движение его собственного тела. Нейроны, отвечающие за связь между восприятием и выполнением, получили название зеркальных. В определенном смысле они являются связующим звеном между нами и окружающим миром. Все, что мы наблюдаем у других людей, происходит и в нас самих.

Чужие движения мы можем видеть с самых разных сторон. Информация, получаемая визуальным центром коры мозга, зависит от того, с какой стороны мы их наблюдаем: спереди, сзади или сбоку. Однако зеркальные нейроны каждый раз говорят нам: «Он стянул мой арахис!» И мы становимся в боевую стойку.

Но если механизмы активизации нервных клеток так схожи, то как человек может понять, что это кто-то другой взял арахис, а не он сам? Да так же, как вы знаете, что сидите. Чтобы в этом убедиться, вам не надо себя осматривать. Вам свойственно самоощущение, которое подсказывает, действительно ли напряжены ваши мышцы, испытываете ли вы боль, в какой позе находитесь. Мозг полагается на сигналы, поступающие от мышц, кожи и органа равновесия. В определенном смысле эти сигналы – единственное, что отличает вас от другого человека. Без них вам трудно было бы определить, где заканчивается ваше собственное восприятие и начинается восприятие собеседника.

Таким образом, становится понятно, что гармония между вами и вашим визави имеет значительно более глубокие корни, чем можно подумать при наблюдении со стороны. При имитации движений синхронизируются не только позы и физиологические реакции, но и активность мозга. Но как именно это происходит?

«Я слышал это от соседнего нейрона, а тот от…» Как работают нейронные сети?

Чтобы понять, каким образом осуществляется процесс отражения движений тела собеседника, необходимо знать, как мозг обрабатывает информацию. Зная это, мы сможем определять ситуации, в которых восприятие может нас подвести, и принимать соответствующие меры. Итак, краткий экскурс в мир нейронов.

Все очень просто. Наши нервные клетки находятся в одном из двух положений: «включено» или «выключено». Нейрон либо возбужден, либо находится в состоянии покоя. Третьего не дано. Никакой другой информации мозг не получает. В состоянии покоя мембрана нервной клетки имеет относительно неизменный отрицательный заряд, который называется потенциалом покоя. Снаружи имеется множество положительно заряженных ионов натрия, которых тянет к клетке. Они с удовольствием проникли бы внутрь, но она их не пускает.

Срабатывание нейрона означает, что ионные каналы клеточной мембраны внезапно открываются, и все ионы натрия скопом рвутся внутрь нейрона. Так возникает положительный заряд, то есть электрический сигнал, который открывает дополнительные каналы в мембране. Потенциал действия достигает клеточного ядра и оттуда передается окружающим клеткам. Те тоже открывают мембранные каналы в местах контактов клеток (именуемых синапсами), и через них поступают химические сигналы в форме нейротрансмиттеров. Эти сигналы могут как возбуждать соседние клетки (возбуждающий постсинаптический потенциал), так и затормаживать их активность (тормозной потенциал). Оба вида информации суммируются до тех пор, пока не достигнут критического (порогового) значения, то есть потенциала действия. Процесс активизации начинается лишь в том случае, если он достаточно силен. Не бывает такого состояния, в котором нейрон «слегка возбужден».

Это значит, что лишь немногие нервные клетки непосредственно реагируют на сигналы, поступающие извне (например, клетки глаза). Подавляющее большинство сигналов возникает в результате взаимодействия нейронных сетей.

Чтобы лучше понять этот процесс, представьте себе школьный класс. Во дворе бегает белка, и первый заметивший ее ученик указывает на зверька другим. Несколько человек смотрят в окно, шепот усиливается, но, лишь когда он достигает критической величины, раздается окрик: «В чем дело там, сзади?» Это «срабатывает» учительница. До нее дошел сигнал от учеников. Все, что мы воспринимаем, думаем и чувствуем, основывается на передаче сигналов о себе самом и об окружающей реальности.

Правда, это не мешает нам каждый день манипулировать процессом передачи сигналов с помощью кофе, алкоголя, сигарет, парацетамола или кокаина. Употребление данных веществ приводит к тому, что каналы определенных клеток в нужный момент не открываются или, наоборот, постоянно находятся в открытом положении. В результате клетка либо вообще ни на что не реагирует, либо постоянно пребывает в возбужденном состоянии, независимо от того, какие сигналы поступают от соседних нейронов.

Таким образом, наша учительница либо вставляет беруши, либо доходит до нервного срыва и перегорает. В обоих случаях она прекращает реагировать на учеников. Подобные манипуляции способны на продолжительное время изменить уровень стресса, физического возбуждения и болевого порога. Манипуляциям с мозгом мы посвятим особый раздел в конце книги, но и без подобного воздействия наши нейроны не всегда реагируют одинаково. Различия в реакции зависят от индивидуальных особенностей человека и от ситуации.

Чтобы понять, как работают зеркальные нейроны в повседневной жизни, необходимо представлять себе, как формируются связи между нейронами. Это происходит в соответствии с законом Хебба. В 1949 году биолог Дональд Хебб одним из первых описал процессы обучения нервных клеток. Этот закон сложен, но его можно свести к следующему правилу: между одновременно возбуждающимися нейронами формируются устойчивые связи. Продолжая аналогию с классом, можно сказать, что если Леон и Мишель, сидящие на последней парте, всегда одинаково реагируют на схожие сигналы («Ты глянь, белка скачет!» или «Ха-ха-ха, озеро Титикака!»), то велика вероятность, что они и после школы вместе пойдут в «Макдональдс». Между ними сформировалась устойчивая связь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное