Франк Тилье.

Лука, или Темное бессмертие



скачать книгу бесплатно

– Можете ли вы сообщить какие-то детали, которые способны нам помочь? Например, не заметили ли вы чего-нибудь непривычного перед исчезновением вашего мужа? Машина, стоявшая неподалеку? Коммивояжер, постучавшийся в вашу дверь? Мы полагаем, что похититель долго вынашивал свой замысел и прекрасно знал, где и когда нанести удар. Так что хорошенько подумайте. Важна каждая мелочь.

Она покачала головой:

– У меня это все время прокручивается в голове. Вы наверняка в курсе, что нам предъявлено обвинение…

Люси кивнула.

– Мы с Бертраном… последние пять месяцев переживаем нелегкий период. Он выставлен на всеобщее обозрение, под обстрел прессы, даже создал на Facebook публичную страницу для поддержки. Я оставалась в стороне, муж хотел защитить меня от этой бури в СМИ.

Она кивнула в сторону компьютера:

– На своей странице в Facebook Бертран защищает право каждого иметь ребенка. Он публикует фотографии, статьи. Многие журналисты приезжали к нам поговорить с ним. Нас просто волна затопила. Так что мне трудно сказать.

– Вы позволите?

– Конечно.

Николя записал в блокнот аккаунт на Facebook. Больше десяти тысяч подписчиков. Потом он просмотрел страницу. Бертран Лесаж вел там ежедневную битву с помощью статей, видео и фотографий себя самого, дома, пустой детской. Похитителю несложно было наблюдать за ним дистанционно, найти его адрес, порыться в личной жизни и выработать план. Ниже на двух снимках можно было увидеть оформленную в ярких цветах комнату с длинным рядом лежащих в колыбельках младенцев. Лицо одного из них было обведено.

– Вот Лука, ребенок, которого мы собирались усыновить, – пояснила Элен. – Бертрану удалось его сфотографировать в яслях Осера. Эти сволочи так и не дали нам ни разу подержать его на руках. Сейчас Луке уже восемь месяцев. Восемь месяцев, как он растет в том заведении, ожидая родителей, попав в ловушку абсурдности французской системы. Почему они не дают нам забрать его к себе? Кто посмеет утверждать, что там ему лучше, чем с нами? Мы могли бы дать ему столько любви.

Люси испытывала сочувствие к этой совершенно потерянной женщине, но она понимала также и позицию властей. Речь идет не только о том, чтобы дать любовь, но и личность, корни, а законы биоэтики существуют, чтобы избежать возможных злоупотреблений. Те истории, которые попали в прессу, демонстрировали жестокость самой процедуры. Например, случай с таиландской суррогатной матерью: из двух благополучно рожденных ею близнецов один оказался носителем гена трисомии 21[23]23
  Трисомия – хромосомная патология, вызывающая синдром Дауна.


[Закрыть]
. Приемные родители забрали только здорового близнеца, оставив его брата-инвалида этой и без того неимущей женщине, неспособной обеспечить ни его, ни себя.

Люси постаралась сохранять дистанцию, которую требовала профессия.

– Как началась эта история? Как юстиции удалось выявить махинацию, которую вы разработали вместе с мужем и суррогатной матерью?

Элен сидела с замкнутым лицом.

– Мы здесь не для того, чтобы судить вас, – добавила Люси, – а чтобы отыскать вашего мужа.

Нам нужно понять, как все это произошло.

Помолчав, та в конце концов решила довериться им:

– Все шло хорошо до расследования, инициированного социальной защитой детей. Это было последним препятствием перед тем, как забрать ребенка. Когда один из их психологов пришел сюда, чтобы понять, почему мы хотим любой ценой взять этого ребенка, мой муж сослался прежде всего на свое… отцовство. Поскольку сам он рос без отца, то считал своим долгом принять ребенка. Он придумал историю с адюльтером. Я избавлю вас от подробностей того разговора, но нам показалось, что их сотрудница проглотила нашу историю… Конечно, мы ничего не сказали ей о моем бесплодии, это немедленно навело бы на подозрения. Мы подготовили все ответы, предвосхищали все вопросы. Только мы нарвались на стерву, которая… решила сунуть свой нос в архив досье по усыновлению. Словно у таких людей шестое чувство на любой подвох.

Люси заметила, что у ее собеседницы дрожат пальцы. Легко представить себе, в каких мучениях Элен Лесаж провела последние четыре дня, запершись затворницей, которой поначалу только и оставалось, что разглядывать черную страницу, а потом агонию мужа в цилиндре, стоящем меньше чем в метре от петли виселицы.

– Она извлекла на свет божий наше дело по усыновлению. А там было указано все, в том числе и моя неспособность не только родить, но и выносить ребенка. Наше вранье свалилось нам же на голову. Когда… когда они нас вызвали, когда я увидела этих людей прямо перед собой, я… я разрыдалась и сломалась. Я призналась во всем, думая, что найду у них хоть каплю сочувствия… Мы желали этого ребенка больше всего на свете. Но они были неумолимы и дали ход юридической машине. Суд высшей инстанции, следователь по гражданским делам… И это было только начало кошмара.

Боль затопила ее. В конце концов она встала:

– Хотите воды? У меня больше нет кофе, вообще ничего…

Они вежливо отказались. Она вернулась со стаканом воды, выпила мелкими глотками.

– Наш адвокат посоветовал предать дело гласности, чтобы связать руки судье. Все выплыло наружу в начале сентября. Удачный момент, по его словам, потому что в правительстве шли жаркие дебаты по поводу репродуктивной медицины… Ее услуги собирались гарантировать любой женщине, желающей произвести на свет ребенка. Наша идея была в том, чтобы сказать: развивая репродуктивную медицину, но продолжая запрещать суррогатное материнство, вы не оставляете выхода всем женщинам, кто не может ни предоставить овоцит[24]24
  Овоцит – незрелая половая клетка.


[Закрыть]
, ни выносить ребенка. Женщинам вроде меня.

Она показала на экран:

– И к нам хлынули журналисты. На Facebook нас поддержали тысячи людей, многие понимали, каким образом желание иметь ребенка толкнуло нас на то, что мы сделали. И даже… даже начали говорить о создании нескольких объединений здесь, во Франции, чтобы снова запустить бесконечные обсуждения проблем суррогатного материнства. Но вы и представить себе не можете, как жестко отреагировали другие. Нам стали поступать угрозы. Некоторые злопыхатели специально подписывались на нашу страницу, только чтобы нас изничтожить, обозвать сторонниками рабовладения, обвинить в том, что мы пользуемся чужой бедностью и даже что мы эксплуатируем… духовки для выпечки младенцев. Бертрана обозвали доктором Менгеле[25]25
  Йозеф Менгеле (1911–1979) – врач-нацист, проводивший медицинские опыты над узниками Освенцима.


[Закрыть]
, вы можете такое вообразить? Как можно сравнивать его с Менгеле?

Люси знала, что тема суррогатного материнства является водоразделом, приводящим к резкому столкновению мнений. Некоторые заговаривали даже об евгенике из сострадания, об «уберизации»[26]26
  От названия компании «Uber». Имеется в виду компьютеризация сферы услуг.


[Закрыть]
женской матки. В Индии, например, суррогатные матери были собраны на «фермах» с единственной целью их эксплуатации, и богатые иностранцы приезжали выбрать младенца, как в супермаркете…

– Я перечитала и отобрала самые отвратительные комментарии. Может, похититель мужа был из их авторов?

– Вы так думаете?

– Кто знает? Мне незнакомы эти люди, которые прячутся под масками. К некоторым учетным записям доступ ограничен, другие ведут на пустые страницы. Думаю, некоторые профили фальшивые. Может даже, наши собственные соседи или друзья ополчились на нас под анонимными аккаунтами.

Нужно будет прочесать страницу и все нити, ведущие к обсуждению. Возможно, Ангел будущего, прежде чем перейти к действию, высказывал угрозы или ядовитые комментарии в их адрес.

– А кто биологическая мать?

Выражение лица Элен изменилось, губы раздвинулись, обнажив маленькие блестящие резцы.

– Она не оставила никаких следов, мы не знаем, кто она, только что она называла себя Наташей. Все, чем мы располагаем, – это видео. Мой муж… – она сделала видимое усилие, чтобы продолжить, – мой муж в тот день заснял их в номере гостиницы. Ничего в этом не было непристойного, мы только хотели… иметь хоть какое-то свидетельство, на всякий случай.

Люси кивнула, показывая, что понимает.

– Полицейские из центрального комиссариата Орлеана около двух месяцев назад попросили нас отдать им файл. Свяжитесь… с майором Фредериком Боэси.

Она ткнула пальцем в сторону Николя:

– Фредерик Боэси. Вы записываете? Вы должны с ним увидеться. Задать ему все вопросы и найти моего мужа.

Николя кивнул и записал информацию. Она продолжала:

– Я узнала, что несколько дней назад они напали на след Наташи, но, к сожалению, больше мне ничего не известно. Может, она что-то знает о том, кто совершил похищение.

– Почему вы так считаете?

– Бертран рассказал мне, что в тот вечер, когда Наташа получила деньги и в обмен рассказала о месте рождения, она чего-то боялась. Она намекнула на «свет, который может притянуть тени». Как минимум, неясное предупреждение.

– Она боялась кого-то? Чувствовала, что ее преследуют?

– Больше я ничего не знаю. И еще… Кое-что другое… Самое ужасное, конечно… Настоящий удар ножом в самое сердце, как если бы нам других проблем не хватало.

Она крутила стакан в раскрытых ладонях. Копы молчали, давая ей рассказывать в своем ритме. Николя записывал наиболее важные моменты.

– Это… наш адвокат… Благодаря видео он сумел убедить судью назначить тест на отцовство… Не помню точно, недели четыре или пять назад. Он говорил, что доказанное отцовство Бертрана может склонить чашу весов в нашу сторону… Мужу пришлось поехать в Бордо, чтобы там взяли образец слюны. Я не помню названия, это какая-то сверхсовременная лаборатория.

– Медицинская гематологическая лаборатория, – сказала Люси. – Я видела конверт наверху.

– Да, точно… В этом конверте копия результатов, которые адвокат передал нам двенадцать дней назад. Мой… мой муж не является генетическим отцом Луки.

Элен Лесаж потрясла головой, не сводя глаз с экрана:

– Мы… не поверили, когда пришли результаты. Мы не понимали, у нас нет никакого объяснения, вот что самое ужасное. На записи ясно видно, как Наташа вводит себе сперму моего мужа. Она забеременела от другого мужчины и заставила нас поверить, что это сын Бертрана… Но кто настоящий отец? Он в курсе? Почему она так поступила? Чтобы получить больше денег? Впрыскивая в себя содержимое кучи пипеток?

Люси ничего не сказала, но пришла к естественному заключению: Элен Лесаж и ее муж не имели никакой биологической связи с этим ребенком.

– Вначале, когда я получила СМС с угрозами, я сказала себе, что похититель – это настоящий биологический отец. Что он нашел нас из-за освещения в прессе и захотел любым способом отомстить.

– А что вас заставило отбросить эту мысль?

– Вторая похищенная девушка… Вся эта сцена… В ней не чувствуется и следа мести. И потом, это слишком уж сложно. – Элен разрыдалась. – Они там заперты уже несколько дней. У них почти не осталось ни еды, ни воды. Вы… вы же видели, девушке пришлось мочиться в бутылку… И еще веревка виселицы… Это ужасно. Ужасно.

Люси подошла к ней и погладила по спине:

– Вы больше не должны оставаться одна. Вам есть к кому поехать?

Элен покачала головой, вроде бы даже не задумавшись:

– Нет… Я не хочу уезжать отсюда. Я не хочу его бросать.

– В таком случае я пришлю к вам кого-нибудь. Нам понадобится дополнительная информация, вроде номера телефона вашего мужа. Шансы, что похититель оставил его мобильник включенным после того, как послал СМС, очень невелики, но мы все же постараемся определить его геолокацию. Вы можете показать нам запись, где видна биологическая мать в гостинице?

Она согласно кивнула, вывела видео на свой компьютер и отошла в сторону. Люси и Николя внимательно смотрели на экран, запоминая каждую черту этой Наташи. Худая молодая женщина, поджарая и нервная. Как эта пара могла довериться ей до такой степени, что согласилась, чтобы она выносила их ребенка? Люси не понимала, но в конце-то концов, а что бы она сама сделала на их месте? После сцены оплодотворения она остановила запись. Николя отошел, чтобы ответить на звонок.

– Как только закончим здесь, сразу же отправимся в центральный комиссариат и свяжемся с майором Боэси, – сказала Люси. – Будьте уверены, мы сделаем все возможное, чтобы вернуть вам мужа.

Элен кивнула. Николя в сторонке расхаживал туда-сюда, прижав телефон к уху, и делал ей знак подойти. Он обменялся с собеседником еще несколькими словами, дал отбой и вывел напарницу наружу, где прежде всего прикурил сигарету.

– Я не все понял, но вроде бы идентифицировали второго человека, запертого в цилиндре. Ну, не совсем точно, известен только ее ник на Facebook. Там она называет себя «Flowizz».

11

Одри только что получила свое первое задание. Прежде чем вернуться в оперативный штаб, Шарко выдал ей ключи от полицейской машины без опознавательных знаков и велел съездить по адресу предприятия, владевшего деревянными щитами и расположенного в Пьерфите.

Двадцать километров – пустяк, подумала она, садясь за руль. Но это были двадцать километров по Парижу, а здесь мерили не в километрах, а в часах, особенно после полудня и в плохую погоду. Она застряла в пробке на автостраде N1 под дождем, заливавшим ветровое стекло, посреди скрипа тормозов и глухого покашливания моторов. Красно-белые световые блестки вились по стеклу под пепельным небом. Она вздрогнула, когда появившийся из ниоткуда мотоциклист едва не задел ее боковое зеркало. Потом другой, справа, заставил свой мотор взвыть и кулаком постучал в дверцу, веля подвинуться. Одри заметила фары желтого грузовика с прицепом слева, когда на малой скорости вползала в туннель, серые стены которого сомкнулись вокруг нее. В ловушке под тоннами бетона. Без всякой возможности убежать, если что.

Вообще-то, она собиралась подумать над расследованием, систематизировать то, что принес этот первый безумный день, но заливающий ее пот не оставлял такой возможности. Ощущение, что чьи-то руки месят ее внутренности. Врач из клиники «Сальпетриер» говорил о возможных проявлениях побочных эффектов, таких как приступы отчаянной паники.

Куда делся тот тяжелогруз? Вот он, прямо за ней, сразу за задним бампером ее машины. Продвинуться вперед невозможно. Она не видела водителя, только темный силуэт. Ее пальцы сжались на руле, а страх начал накачивать кровь в мускулы. Она протолкалась в правый ряд. Скрип буферов, шквал гудков – неразбериха звуков билась у нее в висках. Задыхаясь, она до отказа опустила стекло. Волна вони от дизельного топлива вызвала дурноту. Она немедленно закрыла окно.

Дрожащей рукой достала мобильник и набрала СМС: «Ты здесь, милый?» Через несколько секунд ей ответили: «Да, я тут. Как ты, Одри?» – «Плохо, мне страшно. Ты мне нужен. Поговори со мной».

Она с трудом дышала, запертая в салоне машины. Сосредоточилась на светящемся экране, на разговоре. Освободить свой разум, вырваться отсюда, из этого туннеля, хотя бы мысленно. «Поговори со мной. Поговори со мной еще, Ролан». Между двумя сообщениями она поднимала голову, чтобы продвинуться вперед. Когда ей пришлось ударить по тормозам, чтобы не воткнуться в машину впереди, она поняла, что ее жизнь здесь превратится в кромешный ад, если терапия не сработает. Она должна выздороветь любой ценой.

К концу полуторачасовой пытки она прибыла наконец в пункт назначения. Быстро припарковалась и вылетела под дождь, втягивая воздух большими шумными глотками.

Было уже ближе к семи, так что входные ворота предприятия оказались закрытыми. Но ей повезло: один из владельцев задержался на складе.

Естественно, первым местом, куда ее направили, оказалась транспортная компания. Одри увидела в этом знак судьбы, боевое крещение. Сумерки уже скользили по кузовам большегрузов, выстроенных на парковке. Их высокие черные бамперы напоминали голодные безжалостные рты. Молодая женщина старалась не смотреть в их сторону и побежала, как бегут от стаи волков. Она направилась к длинному зданию из черного листового железа. Через приоткрытые ворота пробивался луч света, она проскользнула туда, закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к металлу. Какое облегчение.

Дождь маленькими ручками царапал по жести. Колонны товаров возвышались, как стоящие рядами разноцветные высотки. Одри пришла в себя. «Хеффнер Транспорт» специализировался на оптовой доставке продуктов питания и крупной бытовой электротехники. Она подошла к упакованному холодильнику и наклонилась, рассматривая деревянный поддон. Маркировка располагалась сзади, но, изогнувшись, она сумела прочитать: FR-RH-58395. Как раз тот номер, который восстановили Фортран и его команда.

– Что вы там делаете?

Мужчина лет сорока, в джинсах и водолазке, стоял позади нее с планшетом в руке. Одри предъявила ему свою явно новенькую полицейскую карточку:

– Парижская уголовная полиция.

Звучало странно, во всяком случае для нее самой. Она постаралась перейти на соответствующий тон и объяснила, что щиты с его склада были совершенно точно использованы для укрепления ямы, в которой обнаружен труп. Сирил Биго не дал себя запугать – он возвышался над ней, и его тень накрывала молодую женщину с головы до ног.

– Ну и что? Почему вы решили, что щиты именно с моего склада? Полагаю, вы говорили с производителем и должны были выяснить, что мы не единственные, у кого они есть.

– Да, но вы единственные, кто располагается в департаменте Сена-Сен-Дени, а преступление было совершено в двадцати километрах отсюда.

– А какое преступление?

– В чаще леса собака насмерть загрызла человека. Его лицо напоминало клубничное варенье, а печень торчала из живота.

Биго проняло. Он медленно опустил планшет:

– Черт. Жуть какая. А раз вы здесь, то… Вы подозреваете кого-то из моих людей?

– Я просто веду расследование. Полагаю, все ваши щиты отслеживаются?

– У нас случаются кражи щитов, как в любой транспортной компании, если вы к этому клоните.

– Кто ворует? Служащие или посторонние?

– Посторонние скорее бы украли эти холодильники. Нет, химичим своими силами. И ни для кого это не секрет. Раньше товар «падал с грузовика». Две-три бутылки абсента или коробки с мясом исчезали время от времени между двумя перегонами. Но логистика товаров теперь под строгим контролем, всегда в точности известно, кто что перевозит, вплоть до каждой бутылки. Поэтому отыгрываются на всем остальном, где электронного контроля нет. Провода, медь, щиты – у нас сперли даже шланги для поливки, которые валялись за складом. Шоферы имеют доступ к грузовикам и к погрузочным площадкам. Некоторые возвращаются в середине ночи. Одни прячут товар, другие его забирают. Кражи не крупные, но, когда в конце года подбиваешь бабки, становится грустно, особенно при нынешних обстоятельствах.

– У вас есть подозрения?

– Вы же понимаете, если бы я поймал кого-то за руку, у меня не было бы выбора, кроме как уволить, даже за деревянный щит. Но они обходят камеры и покрывают друг друга. Шофер – профессия тяжелая, парни стоят плечом к плечу. Мы, кабинетные, для них злые финансисты, которые гребут деньги, посиживая весь день на стуле, вы понимаете? Я не могу назвать вам какое-то конкретное имя, но мог бы сдать всех разом.

– Так и сделаем. Дайте мне список.

Он сунул планшет под куртку и предложил ей следовать за ним.

– Сколько водителей здесь работают?

– Двадцать три водителя и двое кладовщиков. Мы с братом создали это предприятие в 2003-м. Я вам все распечатаю, но, честно говоря, не вижу, кто бы мог иметь отношение к вашей поганой истории. Печень торчала, говорите?

Они вышли и обогнули склад, двигаясь к сборному вагончику. Одри заметила на стоянке пять или шесть машин, припаркованных елочкой, и отметила, что надо заглянуть туда перед уходом. Устроившись у себя в кабинете, Биго включил принтер.

– А вы не знаете, у кого-нибудь из ваших работников есть одна или несколько собак? Из сильных пород, вроде питбулей?

– Представления не имею. Я своих ребят знаю по работе, а в их личную жизнь не лезу.

– И никаких слухов о подпольных собачьих боях?

– Ни сном ни духом, сожалею. Может, вам лучше спросить их самих.

Одри чувствовала, что он не хочет неприятностей ни с копами, ни с водителями.

– А вы можете мне сказать, кто не работал в ночь с понедельника на вторник? Скажем, в районе десяти вечера.

Он сверился с компьютером и выделил шесть имен:

– Эти шестеро находились еще в дороге. Все остальные закончили работу около пяти или были в отгуле.

Она поблагодарила, оставила свои координаты и вышла, накинув на голову капюшон. Ряд фонарей за решеткой бросал на асфальт зеленоватые отблески. Одри свернула к паркингу, который заметила раньше. Эти машины должны принадлежать водителям, которые еще в дороге. Она заглянула в салоны. Чистота некоторых из них оставляла желать лучшего, но ничего подозрительного она не заметила.

Ее внимание привлек бежевый пикап, местами помятый, с тонированными стеклами на задних дверцах. Она заглянула в окно водительского места. Полная пепельница окурков… Початая бутылка кока-колы на пассажирском сиденье, лежащая на свернутой в ком куртке… Пара сандалий на полу… Ей хотелось бы найти какую-то деталь, выдающую присутствие собаки: подстилку, поводок, ошейник или шерсть… Она вернулась к задним стеклам. Даже включив фонарик на мобильнике, она ничего там не разглядела.

Эта машина действовала на ее сознание как магнит, а Одри знала, до какой степени следует считаться с собственной интуицией. Она вернулась в бюро и спросила, кому принадлежит фургончик. По слова Биго, владелец, Эмманюэль Прост, двадцати восьми лет, водитель, работавший в компании три года, в день убийства закончил около пяти вечера.

Компьютер сообщил, что сегодня тот отправился в Бельгию и должен вернуться вечером, между половиной девятого и девятью. Прежде чем пойти к своей машине, Одри постаралась довести до сведения хозяина, что его умение хранить секреты будет бесценно для них всех. Добравшись до укрытия, она просмотрела остальные строки списка. Большинству работников было от двадцати пяти до сорока лет, и жили они в радиусе километров тридцати.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

сообщить о нарушении