Фиона Макинтош.

Храню тебя в сердце моем



скачать книгу бесплатно

– Вы потеряли свое имя? – спросила она с легким недоверием.

– И вместе с ним и память, – ответил он и тут же пожалел об этом. Ему хотелось, чтобы это прозвучало как веселое, остроумное замечание. Вместо этого в его словах сквозила беспомощность.

– Вот как. – Теперь она выглядела расстроенной. – Мне очень жаль, я не хотела…

– Прошу вас, не извиняйтесь. – Он поежился. – Я уже устал от того, что все меня жалеют. Мне есть за что быть благодарным, – сказал он, солгав самому себе. Но тут же решил, что в это краткое мгновение своей жизни он не должен ей лгать. – На самом деле это не совсем правда. Я не чувствую никакой благодарности, но вот сейчас я рад, что выжил.

Она кивнула, как будто сразу поняв, в чем дело, и присела рядом с ним на скамейку, которую они теперь делили на двоих, и это его порадовало.

– Мой брат, к сожалению, не выжил.

– Я слышал.

– Прошу прощения?

Он стряхнул пепел и еще одним, казалось, привычным движением убрал почти целую сигарету обратно в карман, предусмотрительно оставив ее на потом.

– Одна из медсестер слышала, как вы говорили о своем брате в кафетерии.

Она моргнула.

– Его звали Дэниел.

– Искренне соболезную.

– Да, это горе. Мне ужасно его не хватает, и наш отец отчаянно тоскует по сыну. Мне кажется, что одной меня ему недостаточно.

– О, трудно в это поверить. Мне было бы достаточно вас.

Она посмотрела на него испуганно.

– Еще раз извините. Сам не знаю, почему это сказал. Я очень долго не бывал в обществе красивых молодых женщин, или это ранения повлияли на мои манеры…

Его признание снова заставило ее улыбнуться, и он увидел, что ее взгляд потеплел. Он заметил, что ее глаза цвета темного шоколада, а вовсе не черные, как ему показалось сначала.

– Итак, что же с вами теперь будет? – спросила она.

Он пожал плечами.

– Как знать? У меня есть только прозвище – и никакой информации о том, где я служил, в каких боях участвовал и даже где именно воевал. Как я понимаю, когда меня нашли, на мне не было шинели, иначе они что-нибудь узнали бы. Я просто надеюсь, что сюда зайдет какая-нибудь семья и ахнет от радости, увидев меня.

– И вы совсем ничего не помните?

Он покачал головой.

– Я не помню, кем я был. Даже не знаю, сколько мне лет. Зато я помню собаку – фокстерьера, кажется.

– Ну, это уже кое-что, – сказала она, немного приободрившись.

– Мне сказали, что я могу помнить собаку, которая разносила сигареты в окопах или даже крысолова, которым мы, судя по всему, все были дико благодарны, так что это на самом деле вряд ли ключ к моему прошлому.

– Ах, боже мой, – сказала она, и почему-то – наверное, из-за неловкости – его объяснение заставило обоих рассмеяться. – Есть другие варианты?

– Ясное дело, я не хочу дожидаться, пока кто-нибудь явится меня искать, – сказал он с ироничной улыбкой. Она ждала. – Могу ли я попросить вас об одолжении? – добавил он, снова не давая себе времени пойти на попятную.

– Смотря о чем.

– Не могли бы вы помочь мне бежать?

Ее лицо снова стало встревоженным, а во взгляде читалось беспокойство.

– Но вы же должны…

– Тут не имеют ни малейшего представления, что со мной делать.

Я пробыл здесь почти пять месяцев, и никому не удалось обнаружить даже моих дальних родственников или знакомых.

– Еще рано. Война только…

Он покачал головой.

– Мне кажется, что просто сойду с ума, если мне придется остаться здесь еще на одну ночь. Я решил уйти и сделаю это сегодня во что бы то ни стало. Но я и понятия не имею, куда идти. Я даже не уверен, что знаю, как сесть на автобус или поезд. И у меня даже нет на это денег.

– Но что я могу сделать?

– Просто укажите мне правильное направление. Если вы поможете мне оказаться хотя бы за несколько километров отсюда, со мной все будет в порядке. Мне просто нужно выбраться из госпиталя, чтобы здесь могли забыть обо мне. Об одной из жертв войны.

– Мне очень жаль, мистер Джонс, но мне как-то не кажется…

– Пожалуйста. – Ему было неловко просить. – Сомневаюсь, что у меня когда-нибудь будет больше шансов, чем сегодня.

Он видел, как в ее добрых глазах поубавилось решимости. Может быть, она думала о Дэниеле.

– Я все-таки взрослый человек, если вы не заметили, – добавил он, и это снизило напряжение. Она посмотрела на свои руки в перчатках, но он заметил усмешку, когда она опускала голову. – Я уверен, что был способен позаботиться о себе до войны, так что мне просто нужно снова научиться это делать. Я знаю, что небеспомощен, но здесь именно таким себя и чувствую.

Она снова посмотрела на него, и он не увидел жалости в ее взгляде. Вместо этого он ощутил ее собственное мужество и силу, и ему показалось, она почувствовала, что у него тоже есть право на самостоятельность.

– Хорошо. Думаю, что помочь солдату, прошедшему войну, – не преступление.

– Правда?

Она кивнула.

– Как мы это сделаем?

– Сегодня будет вечеринка в честь мира.

Она кивнула, ожидая дальнейших инструкций.

– Так вот, когда начнется праздник, все отвлекутся. Просто возьмите меня за руку и выведите с территории. Мы доберемся до конца этой тропы, и больше я вас не побеспокою. Если бы вы указали мне, в каком направлении двигаться дальше, я также был бы очень вам благодарен. – Его внимание привлек золотистый проблеск в кустах. Порыв ветра сорвал несколько листьев. – Подождите минутку, – попросил он, вставая и хромая по лужайке, и тут понял, что это была монета, которая закатилась под голый розовый куст.

– Ого! – воскликнул он. – Полсоверена. Теперь у меня есть средства. Это судьба. – Он вернулся. – Я знаю, кто-то ее потерял, но, как говорится, все возвращается на круги своя.

Она насмешливо посмотрела на него.

– Так же и я в один прекрасный день отплачу вам за вашу доброту. Если вы поможете осуществить мою мечту, когда-нибудь я сделаю то же самое для вас…

Обещаю.

Она покачала головой, удивляясь его фантазии, но протянула руку.

– Договорились. Я Иден. Иден Валентайн.

Даже ее имя было прекрасно.

– Спасибо, мисс Валентайн, – пробормотал он и поцеловал мягкую замшу ее перчатки.

Глава 2

Иди Валентайн пребывала в веселом недоумении из-за того, что незнакомец – без памяти, без имени – взял ее за руку и вместе с ней двинулся по дорожке к боковым воротам больницы.

– Мне кажется, лучше будет разговаривать, – пробормотал он. – Это отвлекает людей, они подумают, что нет ничего странного в том, что мы идем куда-то вместе.

– О чем же мы будем говорить? – спросила она, все еще недоумевая.

– Ну, – бодро начал он, – почему бы вам не рассказать, зачем вы приехали в госпиталь? Этого должно хватить, пока дойдем до ограды, а там вы сможете избавиться от меня. – Он ободряюще улыбнулся и даже похлопал ее по руке, словно они были чрезвычайно близкими друзьями.

– Ладно, – сказала Иди. – Вчера приехала сюда забрать деньги, а сегодня кое-что привезла начальнику госпиталя.

– И что же вы привезли? – Когда дорожка сузилась, он жестом вежливо пропустил ее вперед.

Иди слегка расслабилась, очарованная его манерами.

– Костюм. Начальнику… Ну, мой отец – портной, и мистеру Донегалу нравятся костюмы, которые он шьет. – Она откашлялась и указала направление.

– Мистер Донегал был слишком занят, чтобы… э… мы почти пришли.

Внезапно ожил граммофон, заиграла музыка – это явно было отправной точкой для настоящего веселья, потому что ветер стал доносить до них голоса. Какая-то женщина громко засмеялась.

– Похоже на курицу, которая хочет снести яйцо, – заметил он.

Иди усмехнулась, снова услышав похожий на кудахтанье смех, и представила себе больничный курятник.

– Приятно слышать счастливые голоса, – призналась она, и ее слова прозвучали печальнее, чем ей хотелось.

– У вас очень хорошо получается, мисс Валентайн, – заверил он ее таким нежным тоном, что она ответила ему не менее милой улыбкой.

– Меня интриги не увлекают. А вы, кажется, ничего против них не имеете.

– Ну, может быть, я был шпионом во время войны, – подмигнул он.

– О, вы действительно так думаете?

Он покачал головой.

– Нет. Как зовут вашего отца?

– Эйбрахам. Эйб.

– У него есть магазин?

– Да. Называется «Валентайн и сын». О, смотрите! – воскликнула Иди, с восторгом глядя на серое лондонское небо, которое теперь закрывали яркие шары, поднимавшиеся над больничной крышей. Постепенно некоторые шары отделялись от остальных, и ветер уносил их навстречу неизвестности. Она видела, что ее спутник сначала посмотрел туда же, куда и она, а затем быстро опустил голову, когда из-за живой изгороди появился какой-то человек, который вел рядом с собой велосипед.

Она сразу почувствовала себя виноватой, у нее внутри все сжалось при мысли, что мальчик-посыльный из магазина может внезапно проявить интерес к ее новому хобби – помощи в организации побега. Иди напомнила себе, что мистер Джонс – не преступник. И встретила взгляд молодого человека бодрым приветствием.

– Смотри, какие воздушные шары, – сказала она, заставляя его поднять взгляд вверх и надеясь, что он не запомнит человека, идущего рядом с ней. – Это в честь праздника. Там есть торт. – Она улыбнулась.

Они прошли мимо подростка, который вежливо прикоснулся к своей кепке.

– И сын? – непринужденно спросил мистер Джонс.

Она моргнула, мысленно возвращаясь к тому, о чем они говорили. Иди кивнула, пожав плечами.

– Извините, я не хотел…

– Нет, все в порядке. Дэниела с детства готовили к этой работе. Отец всегда хотел, чтобы он унаследовал магазин.

– Конечно. И вы тоже изучали семейное дело, да?

Она тихо вздохнула.

– Я швея, да.

– Вы можете раскроить и сшить костюм?

– Разумеется, – подтвердила она, жалея, что это прозвучало почти с вызовом.

Он остановился, позволив ей первой пройти сквозь проем в ограждении между внешним миром и территорией госпиталя. Они сразу же услышали шум машин, но главным источником звука по-прежнему оставался праздник.

– Тогда семейному бизнесу ничего не грозит? – Он нахмурился, следуя за ней.

Иди пожала плечами. Разговаривать на эту тему не имело смысла.

– Вот мы и пришли, мистер Джонс, – сказала она, когда они вышли на тротуар из-под небольшой арки ворот, почти спрятанной за высокой изгородью, поросшей бирючиной.

Она увидела на его лице облегчение. Он явно был изумлен: после стольких месяцев в госпитале ему, должно быть, казалось, что он попал в параллельный мир.

– Так и есть, – согласился он, и Иди на миг смутилась, догадавшись, что случайно произнесла эту мысль вслух.

Веселая танцевальная музыка теперь казалась далекой из-за высокой зеленой изгороди, но ей вдруг на минутку захотелось, чтобы Джонс пригласил ее на танец. Она слышала, что целые кварталы выходили на улицу, чтобы отпраздновать окончание войны и порадоваться, что молодым смельчакам больше не придется отдавать жизнь за призрачную надежду на мир. Она отбросила эту мысль, переключив внимание на красочную патриотическую растяжку между фонарными столбами на улице сбоку от госпиталя.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она, когда ей вдруг пришло в голову, что она, возможно, только что помогла сбежать больному человеку.

– Свободным, – признался он. – Как один из тех разноцветных шаров. – Он на секунду глянул вверх, а затем радостно посмотрел на нее, и она пожалела, что не может увидеть его мальчишескую улыбку, которая, она была в этом уверена, скрывалась под его бородой. – Спасибо, мисс Валентайн. Я не забыл о своем обещании. Я у вас в долгу.

Она улыбнулась и откашлялась, чтобы отделаться от неловкого ощущения, которое незаметно охватило ее. Они незнакомы. Она не должна чувствовать такую связь с ним.

– Итак, куда вы теперь?

Он пожал плечами.

– Как можно дальше отсюда. Что бы вы посоветовали?

– Позвольте предположить, что, судя по акценту, вы, скорее всего, с юга. Но в то же время я бы не советовала вам ехать в Лондон – может быть, стоит начать путешествие с какой-нибудь деревеньки неподалеку от него.

– Прекрасно, – сказал он. – И мне пора в путь, потому что мне кажется, что скоро пойдет дождь.

– Вот, – сказала она, роясь в своей матерчатой сумке. – Возьмите мой зонтик.

– На вас прольется тот же дождь, что и на меня, мисс Валентайн.

– Но мне ехать гораздо ближе.

– А вам куда?

– Голдерс-Грин. – Она видела, что название ничего ему не говорит.

– Можно я провожу вас до автобусной остановки?

Иди посмотрела вверх, почувствовав, как на плечо с глухим хлопком упала первая капля. Она раскрыла зонтик.

– Почему бы и нет, и заодно оба не промокнем. – Она не обращала внимания на исполненное чувством вины удовольствие от возможности провести в его компании еще несколько минут. – Жаль гуляк на празднике.

Когда капли дождя застучали громче и чаще, он инстинктивно взял ее за руку, притянув их тела ближе друг к другу, чтобы оба могли поместиться под зонтиком. Они смеялись и бежали рядом, пока не добрались до укрытия, слегка запыхавшись.

– Не очень-то помогло, – усмехнулась Иди, стряхивая воду с жакета.

– А вот и он, – кивнул Джонс в сторону медленно громыхающего вдалеке автобуса. Автобус был с открытым верхом, и пара стойких пассажиров на втором ярусе промокли насквозь, как и водитель внизу, который тоже не был защищен от стихии. Однако, в отличие от своих пассажиров, он был в непромокаемой одежде. – Мы пришли как раз вовремя. Полагаю, это ваш?

– Да, – нахмурилась она. – С вами все будет в порядке?

– У меня есть счастливые полсоверена.

– О, подождите, пожалуйста, – сказала она, снова роясь в сумке в поисках кошелька. – Я хотела сказать, что вы не должны тратить эти полсоверена.

– Почему?

– Это слишком. Вот, – сказала она, вкладывая серебряный трехпенсовик ему в руку. – Сохраните свою счастливую монету. Она еще пригодится.

– Я не могу взять у вас деньги…

– Прошу вас, берите. Совесть не позволит мне оставить вас здесь без денег. В любом случае вы сами сказали – все возвращается на круги своя. Уверена, однажды кто-нибудь поможет и мне. Кроме того, если бы Дэниел… – Она замолчала и покачала головой. Не надо было упоминать Дэниела. Прошло уже целых четыре года. Пора бы его отпустить.

Он вложил монету обратно в ее руку в перчатке, качая головой и печально улыбаясь.

– Я буду в… – Автобус внезапно издал громкий хлопок и завернул к тротуару. И тут Джонс вдруг присел и закрыл голову руками.

Иди наклонилась к нему.

– Мистер Джонс? – Тот ничего не ответил, но она услышала, что он стонет. Ее охватила жалость к нему. Иди поняла, что это произошло из-за хлопка в двигателе автобуса. – Мне кажется, вам лучше поехать со мной. – Когда он поднял на нее непонимающий взгляд, она добавила: – Пожалуйста. Я не могу оставить вас здесь.

Джонс позволил ей взять себя за руку и завести в автобус. Несмотря на то, что ей не очень хотелось мокнуть под дождем, Иди решила, что ему будет лучше вдали от остальных пассажиров.

– Пойдемте наверх?

Он кивнул, его лицо приобрело серый оттенок. Иди провела его вверх по лестнице под дождь, в заднюю часть автобуса, где они были одни.

– Сделайте несколько глубоких вдохов, – посоветовала она, догадавшись, что его лоб взмок от волнения, а не от дождя.

– Мне очень жаль, – пробормотал он, глядя на сиденье перед собой. – Я думал, что готов. Даже не знаю, что меня так напугало. Память ничего не подсказывает. Просто я вот так отреагировал. Видимо, по привычке.

Дождь стих, а затем прекратился почти так же быстро, как начался.

– В этом нет ничего удивительного, – заверила она, отряхивая и закрывая зонтик. – И хотя я не очень много знаю об этом, мы все слышали, как ужасно было в окопах и на линии фронта. Думаю, вам постоянно приходилось укрываться от пуль. Вам нужно время, чтобы восстановиться и чтобы ваш разум и тело могли привыкнуть к тому, что война закончилась. Возможно, какое-то время каждый хлопок, каждый громкий звук или голос будет вас беспокоить. – Она сжала его руку, которой он опирался на нее. – С вами все будет в порядке, – успокаивала его Иди под шум трогающегося автобуса.

– Я чувствую, что стал обузой для вас, мисс Валентайн.

– Вовсе нет, – сказала она, беспомощно глядя в его печальные темно-голубые глаза. Она и представить не могла, что ей теперь с ним делать, но знала, что не может просто взять и бросить Джонса. Ей пришлось признаться себе, что она не хочет уходить от этого привлекательного и несколько беспомощного человека. – Вам будет легче, если мы поговорим об этом?

– Не знаю. Мне кажется, я только и делаю, что разговариваю. Но все это бессмысленно.

– Ну, если вас это утешит, я бы все отдала, чтобы снова поговорить с Дэниелом. И есть люди, которые то же самое думают о вас. Прошу вас, не надо отчаиваться.

Он наконец повернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Спасибо, мисс Валентайн. Не буду.

– Зовите меня Иди.

– Тогда и вы должны называть меня Джонс.

Они весело посмотрели друг на друга.

Иди пришла в голову мысль.

– Почему бы тебе просто не взять первое мужское имя, которое придет тебе в голову?

Он колебался лишь одну секунду.

– Томас, – сказал он, а затем нахмурился.

– Томас? – повторила она, словно примеряя это имя на него. – Интересно, почему?

Он пожал плечами.

– Ты не похож на Томаса, но думаю, что Том тебе подходит.

– Том, – повторил он. – Почему бы и нет, хорошее имя – мне нравится.

– Звучит знакомо?

Он покачал головой.

– Звучит? Нет. – Иди тихо вздохнула от разочарования. – Но есть в нем что-то отдаленно знакомое.

– Правда? – Она просияла и улыбнулась.

– Да. Но не проси меня объяснить почему.

– Тогда ты будешь Томом, по крайней мере в неформальной обстановке, и возможно, если мы будем использовать это имя, ты вспомнишь, почему оно пришло тебе в голову. Это начало, понимаешь?

– Ты очень помогла мне, Иди. И почему никто в госпитале мне этого не предложил?

– Я не врач. – Она наклонилась к нему и шепотом добавила: – Но, наверно, дело в том, что женщины более практичны.

Он улыбнулся.

– Где ты планируешь меня высадить?

– Я не собираюсь нигде тебя высаживать. Я отвезу тебя домой, чтобы познакомить с отцом. – Она произнесла это прежде, чем успела обдумать свои слова. Том был словно потерявшийся беспомощный щенок. Если она не поможет ему, то кто? В конце концов, она сама согласилась вытащить его из больницы.

«А почему еще?» Этот вопрос прозвучал у нее в голове голосом отца. Она оставила его без внимания.

Том посмотрел на нее так, словно она вдруг заговорила за незнакомом языке.

– Но почему?

Она пожала плечами.

– Я чувствую свою ответственность.

– Ты не должна. Я тебя вынудил. Ты уже и так достаточно сделала.

– Нет, я не могу оставить тебя одного, пока ты хоть немного не адаптируешься к… э… внешнему миру. Эйб… мой отец – мудрый человек. Он придумает, как лучше поступить. Думаю, тебе нужно остаться с друзьями хотя бы на эту ночь. Он не будет возражать.

– Друзья. Это звучит так здорово и нормально.

– С тобой и так все нормально, Том. Просто ты был ранен. Твой рассудок пострадал так же, как у других солдат – руки или ноги.

Подошел кондуктор.

– Добрый день. – Затем он нахмурился. – Сейчас день? С этими серыми тучами не поймешь.

– Два, пожалуйста, – сказала Иди, передавая свои три пенса.

– Спасибо, дорогуша. – Передавая Иди билеты, кондуктор задержал на ней взгляд и только потом отошел от них.

– Как считаешь, мне стоит разбить ему нос?

Она застенчиво улыбнулась.

– Всего год назад на месте этого кондуктора была бы женщина. Уверена, что женщины скучают по должностям, которые они занимали, пока не вернулись мужчины.

– Да, они наверняка почувствовали большую свободу, а теперь должны вернуться к роли домохозяек.

Она кивнула: он был прав. Но у себя в голове вместо «роли» она услышала слово «тюрьма».

– Он выглядит как бывший солдат – опустошенный и затравленный, – добавил Том.

– Откуда ты знаешь… я хочу сказать, как ты определил это, если ничего не помнишь?

– Логичный вопрос. Возможно, просто потому, что униформа кондуктора ему велика, и из этого я сделал вывод – не знаю, правильный или нет. – Он прищурился. – Но разве ты не заметила его взгляд?

Она покачала головой.

– Отчаянно ищущий общения, но отстраненный… и беспокойный?

Иди пожала плечами.

– Должна признаться, не заметила.

– Мне кажется, я видел этот взгляд тысячу раз, или же так мне подсказывает мое нутро. Наверное, у меня самого такой же взгляд.

– Ты очень красивый и совсем не отстраненный, – заверила она и тут же почувствовала, как к щекам прилила кровь. Он покосился на нее, но ничего не сказал и стал глядеть на проезжающие машины, которых становилось все больше по мере того, как они приближались к центральному вокзалу Лондона, а затем миновали его.

– Вечерние новости, «Швепс», точилки для ножей «Оуки», виски «Клеймор», витамины «Айрон Джеллоидз»… – тихо перечислял он.

– Что, прости?

Он покачал головой.

– Просто читаю рекламные объявления на других автобусах. Трудно поверить, что война только что закончилась. Все такое красочное и яркое.

Иди ничто не казалось красочным в середине ноября, но, возможно, после окопов для него все выглядело именно таким.

– Что-то кажется знакомым?

– Разве что виски. – Он обезоруживающе улыбнулся, и Иди поняла, что за короткий промежуток времени, который она провела с этим человеком, она успела поддаться его обаянию. Что-то в его прямой осанке, осторожных, вежливых манерах и тихом голосе казалось ей привлекательным.

– Ну, Голдерс-Грин – это конечная, так что просто смотри по сторонам. Мало ли что.

– Не возражаешь, если я закурю?

Она улыбнулась и покачала головой, и он полез в карман за сигаретой.

– Но моему отцу это может не понравиться.

Он чиркнул спичкой и зажег сигарету, которую щелчком достал из небольшой пачки. Она была последней.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное