Фима Жиганец.

Урки и мурки играют в жмурки



скачать книгу бесплатно

Иронический мужской детектив


Все события и персонажи являются плодом больной фантазии автора.

Любое совпадение с действительностью уголовно не наказуемо

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

МЕНТОВСКОЙ ДЕБЮТ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

из которой читатель узнаёт, что «мокрое дело» – это не художественный образ, а суровая проза жизни

21 апреля 2004 года, Мокрый Паханск, раннее утро


– СЛАВНОЕ НАЧАЛО ДЛЯ ДЕТЕКТИВА – «Труп распластался, как Рокфеллер в ванне».

Следователь районной прокуратуры Костя Костанов, не обращая внимания на противный мелкий дождь, задумчиво сидел в позе орла рядом с незнакомым и глубоко чуждым ему телом. Костя был погружён в размышления, тело – в речку Безымянку. Костя – с головой, тело – по пояс. Неглубокий ручей шириной метров восемь – десять, сдуру названный кем-то речкой, нёс мутные вонючие воды по дну оврага сквозь Автосборочный поселок. Вдоль одного из берегов тянулась улочка Сельская с тихими частными домиками и патриархальным деревенским бытом. Улочка полностью оправдывала своё пасторальное название. Находилась она всего в трёхстах метрах от шумного проспекта имени геноссе Маркса и зримо воплощала процесс слияния города с деревней. Утрами жителей будили горластые петухи, а в некоторых дворах держали коз и свинок.

Обитали на Сельской в основном тихие бабульки и тихие алкаши. Баба Дуся, которая наткнулась на тело Рокфеллера в пятом часу утра, представляла собой помесь обеих пород: живописный тип старой пьяницы в калошах на босу ногу и c драным зонтиком, который щерился во все стороны острыми спицами.

– На берегу пустынных волн сидел он, дум великих полн… – грустно процитировал следователь классика и поднял печальные глаза на старушку. – И что же вас, драгоценная Евдокия Матвевна, потянуло в такой час, не говоря уже о чудесной погоде, на берега пустынных волн?

– На куда? – не поняла баба Дуся и икнула, обдав Костю свежим сивушным запахом. – На каких волн?

– Какого тебя, старая, понесло в такую рань в такую срань? – перевёл фразу на доступный аборигенский язык долговязый опер Серёга Степцов, стоявший за спиной следователя. – Чё ты в овраг этот долбанный спустилась до первых петухов? Скрозь тьму кромешную…

– Так мусор же высыпать! У нас тут куча мусорная! От же ж рядом с вами.

– Время самое то, – одобрил Костя Костанов.

– И место удачное, – поддакнул опер Степцов. – Живописное полотно «Мусора? у кучи мусора». Что с клиентом, Андрей Герасимович? – поинтересовался он у судмедэксперта с лаконичной фамилией Зуб, уже осмотревшего труп и теперь стоявшего в сторонке.

С виду Зуб больше напоминал гвоздь. Сухопарый, вытянутый в струнку, он носил одежду преимущественно унылого серого цвета, который в народе обычно называют «сиротским». К тому же гардеробчик медэксперт почему-то упорно подбирал размера на два меньше, словно и впрямь скупал списанную униформу в детском приюте. Пальтецо застёгивалось на одну пуговицу, и то с трудом, рукава не закрывали запястий, брюки – лодыжек.

– Пациент скорее мёртв, чем жив, – отрапортовал медик, потянулся и противно хрустнул суставами.

– Ценное наблюдение, – заметил Костя. – Я надеюсь, он умер естественной смертью?

– Совершенно естественной, – подтвердил Зуб. – По крайней мере, для его образа жизни.

Ему свернули шею. Подробнее скажу, когда вытащим.

– Знаете, как Манька-Облигация говорила Жеглову? – напомнил Зубу Костя. – «Ты кто такой, чтобы за мой образ жизни на людЯх рассуждать?». Может, мы имеем дело с вполне приличным человеком.

– Ну, конечно, – презрительно хмыкнул эксперт. – Мало я этих приличных перевидал… С его рожей – только в палату лордов.

– Чего стоим, кого ждём? – вмешался дежурный прокурор городской прокуратуры Игорь Сергеевич Полторак – грузный мужчина лет сорока с гаком. Свою массивную фигуру он наивно пытался скрыть от дождика, держа над головой тощую папку. Раньше Игорь Сергеевич был следователем в том же райотделе, где сейчас рыл землю носом Костанов, и за ним закрепилось прозвище «следак Полторак». Да так и не открепилось после ухода на повышение. Полторак этого страшно не любил. Так же он не любил ночные дежурства, особенно под дождём. Ему не терпелось скорее расплеваться с этим делом, а не искать чёрную кошку на ночной помойке. Тем более кошки здесь нет, а есть какой-то утопший козёл.

– Семён Давидович, вы во всех позах запечатлели эту героическую личность? – поинтересовался Костя Костанов у мелкого субъекта лет шестидесяти, который, словно лысый ястреб с фотокамерой, нарезал круги вокруг утопленника .

Эксперт-криминалист Семён Давидович Гольдман отмахнулся:

– Да погодите вы! Значит, головою на тридцать градусов к юго-востоку…

– Начинается, – буркнул опер Серёга Степцов. – Давыдыч, ты ещё к звёздному небу привяжи. «Меркурий в созвездии Псов под знаком Козерога»…

– Мусьё Серж, не надо тАту бумзен лернен, – недовольно буркнул Гольдман. – Ферштейн?

– Нихт ферштейн, – признался Степцов и поинтересовался: – Это по-каковски?

– На идиш это значит – не учите папу половым извращениям, господин намоченный опер, – перевёл Семён Давидович. – Я своё дело делаю, вы займитесь своим. Ваш крест – по дворам народ опрашивать. Всё, можно вытаскивать! – дал отмашку криминалист двум «формовым» сержантам.

Неведомого пловца выволокли на берег. Он лежал, широко разбросав руки в стороны. Луч света от фар милицейского «уазика» вырывал из тьмы черты довольно гнусного лица, особо приметного мясистым носом, который напоминал крупную картофелину, попорченную жучком-медведкой. Физиономия незнакомца раздулась и оплыла, что придало ей неожиданно добродушное выражение. Голову мертвяк задумчиво склонил вправо, чему способствовали умело сломанные шейные позвонки.

– Дык я вам больше не нужна? – неуверенно спросила Дуся.

– Нам вы и меньше не нужны, – пояснил бабусе Костя Костанов. – Вы нужны Отечеству. В качестве свидетеля этого безобразия.

– Дык я в доме подожду, если что.

– Только очень ждите, Евдокия Матвевна, – попросил Костя. – Как никто другой.

«От же дурень на мою голову», – нетрезво вздохнула баба Дуся, топая калошами одиннадцатого номера по непролазной грязи до родимой хаты.

А члены опергруппы скорбно склонились над телом, обсуждая ситуацию. В стороне остался только местный участковый, который мирно прикорнул, присев на корягу.

– Скажи: откуда ты приплыл? – уныло поинтересовался опер у безвременно почившего гражданина.

– У него есть право не отвечать на ваши бестактные вопросы, – заметил криминалист Гольдман и вытер лысинку тряпочкой из мягкой замши.

–Судя по сопутствующим травмам, товарищ пикировал свысока, – вмешался в разговор судебный медик Зуб.

– И свернул себе шею? – с робкой надеждой спросил Костя Костанов.

– Даже не мыльтесь. Когда он падал, ему уже было не больно. Так что на парашютный спорт не спишете. Помимо свёрнутой шеи рекомендую принять во внимание удар в область виска с правой стороны. Как водится, тупым тяжёлым предметом.

Опер с обоими следаками нестройным трио изобразили стон разочарования. На ментовском жаргоне «парашютистами» называют самоубийц, которые имеют обыкновение нырять с крыши головой в асфальт или же совать шею в петлю и некоторое время весело дрыгать ножками. Подобные дела расследовать приятно: составил протокол, снёс в архив – и забыл, как страшный сон. Таинственный незнакомец этой радости доставлять опергруппе не собирался.

– Значит, расставание тела с душой, если таковая имелась, не обошлось без посторонней помощи? – уточнил Полторак.

– Как и ныряние в бурные воды, – добавил Зуб.

– А как давно гражданин не дышит?

– Гражданин не дышит часа четыре. Максимум пять.

– За это время он мог отмахать порядочную дистанцию, – заметил опер Степцов.

– Как сказать, – возразил Зуб. – Вон там, посередине речки, валун огромный. Скорее всего, тело столкнулось с ним и изменило направление движения. А у берега поперёк течения лежит здоровенный ствол. Он нашему трупику дистанцию и преградил. Прибило болезного к древу, а позже к бережку снесло. Так что мог издалека приплыть, а могли его и где-то рядом скинуть. Если есть подходящее местечко.

– Сдаётся мне, местечко имеется, – заметил Полторак. – Мы же мост проехали перед тем, как налево свернуть. Метрах в ста, параллельно этому переулку. Надо глянуть.

– Как же, углядишь при таком дожде… – недовольно буркнул Серёга Степцов. – Сейчас пойдём здешних бабуинов будить, может, кто слышал или видел чего.

Костя снова склонился над трупом, взял его за руку нежно, как невесту. Посветил фонариком. Неотвратимо наступало утро.

– Да, Колян, приплыли… – вздохнул следак.

– Бредишь, Константин? – удивился старший коллега Полторак. – Среди нас ни одного Коляна!

– А среди покойных встречаются. К примеру, эта глиста во фраке.

– Ты что, знаком с ним?

– Я читать умею.

Костя осветил лучом фонарика кисть левой руки мертвеца. На фалангах пальцев с внешней стороны красовалось имя – «КОЛЯ». Повыше, ближе к ногтям, были наколоты цифры – «1952».

– Фамилию он ни на каком месте не написал? – поинтересовался Полторак.

– В морге поглядим, – сказал Костя. – А вообще по всему видать – наш человек. Разбойник. – Он направил луч на другую руку. С вытатуированного на мизинце синего перстня сиял добродушной улыбкой веселый черепок, проткнутый кинжалом.

– Суровый экземпляр, – уважительно оценил усопшего неслышно подошедший сонный участковый и зевнул в рукав. – Кулак внушительный… Но кто-то покруче нашёлся.

– Не ваш? – спросил участкового Полторак.

– Не, своих ублюдков я наперечёт помню, – и участковый снова распахнул рот в зевке. Слева вверху недоставало двух зубов. На память от ублюдков, решил Костя.

– А почему только одна рука сжата? – задумчиво вопросил он в никуда. – Обычно при драке сжимают обе.

Он снова осветил кулак мертвеца и всмотрелся пристальнее. Попробовал разжать пальцы трупа.

– Окостенели, – сказал медэксперт Зуб. – Бесполезно.

– Одет, как ни странно, вполне прилично, – заметил опер Серёга. – Дублёнка искусственная, импортная, судя по всему. Пиджак коричневый – крупный вельвет, чёрные джинсы. Под пиджаком почему-то тельняшка тёплая, фланелевая.

– Тельняшку я как раз осознаю, – заметил следак Полторак. – А вот пиджачок – явный перебор. Денди…

– В карманах ровным счетом ничего. Или вычистили, или не было ни фига, – резюмировал Серёга.

Костя Костанов для верности нырнул в карманы сам. Затем стал щупать нижний край пиджака.

– Ага, есть, – довольно произнёс он. Громко щёлкнуло выкидное лезвие «Золлингена».

– Чё там есть? – поморщился Серёга, недовольный тем, что следак сомневается в его компетентности. – Я всё прошмонал.

– Прореха есть во внутреннем кармане, – объяснил Костя, закрывая выкидной нож. – Вот я и подумал – вдруг чего завалилось.

– И чего завалилось?

В ответ Костя извлёк из-под вспоротой подкладки несколько монеток и мятую пачку сигарет. Серёга посветил зажигалкой.

– «Первый маршал», – прочёл Костанов вслух. – Забавное название. Это кто ж у нас первым маршалом был?

– Историю надо знать, – назидательно заметил следак Полторак и проблеял фальцетом: – «Когда приказ отдаст товарищ Сталин и первый маршал в бой нас поведёт!» Ворошилов это, Константин Константиныч…

– Разве Ворошилов – Константин Константиныч? – засомневался Костанов. – Тогда мы с ним тёзки.

– Константин Константиныч – это ты и есть, – пояснил Полторак. – А Ворошилова испокон веку звали Климентием Ефремовичем.

– Это даже я знаю! – хрюкнул Серёга Степцов. И тоже затянул:


– «Это Клим Ворошилов подарил нам свободу,

И теперь на свободе будем мы вороваааать…».


– Тебя хоть сейчас на лесоповал, – одобрил Костя Костанов и сообщил: – Точно – Клим. Изготовитель – Климская табачная фабрика. Климск – это где?

– Где-то в Новгородчине, кажется, – сообщил медэксперт Зуб. – К нам на научную конференцию тип оттуда приезжал. Читал доклад. О методах определения времени смерти.

– Очередное гадание на соплях, – хмуро буркнул опер Серёга.

– Проверю, когда буду работать с твоим трупом, – цыкнул Зуб.

Криминалист Гольдман посмотрел на него укоризненно: он не любил подобных шуток. Семён Давидович считал, что они могут накликать беду. Это как с актёрами: чем чаще играешь смерть, тем больше вероятность самому протянуть ноги.

– Товарищ майор! – раздался сверху голос водителя «уазика». – Тут народ собрался, спрашивает, когда можно будет мусор высыпать!

– Попроси подождать, – приказал следак Полторак. – Сейчас на каждого будем акт составлять о засорении территории. Мало не покажется. Ну, здесь всё, – дал он отмашку коллегам. – И так промокли, как свиньи.

– Некошерно ругаетесь, Игорь Сергеевич, – пристыдил Гольдман.

– А не пойти ли вам, Семён Давидович… – мрачно ответил Полторак и уточнил: – К бабе Дусе на чаёк. О, вот и дуборезы подъехали! – Он ткнул в сторону санитаров.

– Ну, Колян, – обратился Костя к трупу неведомого Рокфеллера, – не прощаюсь. Ещё заскочу к тебе – лапу пожать. То есть разжать. Кстати, Андрей Герасимович, вы сегодня на месте будете? – спросил он Зуба.

– Смотря на каком месте.

– С Коляном вошкаться.

– Ещё чего. Я – домой. У нас танатологов хватает, брюхо ему располосовать.

– И вы доверите свой труп постороннему человеку?

– Свой труп я никому не доверю, – категорически отрезал Зуб. – Как преставлюсь, сам себе харакири сделаю. А вот труп твоего ушкуйника мне совершенно до лампочки. У меня сегодня – честно заработанный выходной после ночных бдений.

– Ну, как знаете.

– Алика Сутрапьянца попросишь, может, он пойдёт тебе навстречу.

– Не надо ходить мне навстречу, – недовольно проворчал Костя. – Пойдём навстречу бабе Дусе. Понятые, за мной! Сейчас всё зафиксируем, подпишетесь.

Когда вскарабкались вверх по оврагу, толпы с мусорными вёдрами уже не было. Все убоялись штрафа: с ментами шутки плохи, у них в голове пуля. А то и две. Нет, вы подумайте – за мусор оштрафуют! Лучше бы штрафовали коммунальщиков, которые сроду не посылали на Сельскую мусоровозов! И баков нет – ни одного. Вертись, как хочешь. Жрать, что ли, эти отбросы? И закусывать жестяными банками из-под пива. Хотя как раз с ними проблем нет. Ходят какие-то туманные личности драного вида, собирают эти банки, расплющивают ногой на асфальте и уносят в неведомые дали. Бормоча так, мокрые, взъерошенные со сна селяне и селянки расползались по хатам.

Лишь у покосившегося забора притулился одинокий человечек с шейкой-пестиком, на которой болталась лопоухая головёнка в лыжной шапочке с надписью «Ski». На вид головёнке было далеко за шестьдесят. Насколько далеко, разглядеть было трудно.

– По вашу душу, Константин Константиныч, – сообщил водитель «уазика».

– Архангел Гавриил?

– Не, я Бабайкин Валерий Никанорович, – поспешно представился человечек, торопясь опровергнуть порочащие связи с архангелом. – Я тут рядом живу, в соседнем переулке. Ну, возле моста…

– Стоп-стоп, Валерий Никанорович, – прервал Костя. – Начало уже впечатляет. Тему моста мы как раз обсуждали пять минут назад. Давайте пройдем к гражданке бабе Дусе, и вы изложите свою скорбную историю в более интимной обстановке. Мокровато тут, знаете ли. В прямом и переносном смысле. А поле боя оставим доблестным санитарам.

Серёга Степцов с участковым бодро потрусили будить окрестных обитателей весёлым милицейским лаем. А Костанов и Полторак с понятыми, экспертами и ушастым лыжником направили стопы к близлежащему домику, одноглазо взиравшему на них тусклым окошком.


В ИЗБУШКЕ БАБЫ ДУСИ царила спартанская обстановка. То есть не убирали здесь со времён древней Спарты. Но чай у Дуси был. Хотя посуды на всех не хватило. Так что пришлось пить, как бывалые зэки – пуская по кругу горячий гранёный стакан. Человечку Бабайкину, впрочем, хозяйка плеснула в обгрызенную кем-то фарфоровую пиалу граммов сто мутной жидкости. Стражи порядка от напитка предусмотрительно отказались. И без того дух в комнатушке стоял такой, что гостей с непривычки повело.

– Да, Евдокия Матвеевна, у вас тут и пить не надо – только дыши да закусывай, – уважительно заметил Костя Костанов. Он стоял возле огромной ёмкости агрегата водонагрева (коротко – АГВ), тщетно пытаясь обсохнуть и согреться. В своём стильном сером свитере с воротом под самую шею и чёрном коротком демисезонном плаще следователь напоминал несчастного принца Гамлета, который всю ночь рыскал в поисках папашки-призрака, а наткнулся на вполне реальный чурбан в тельняшке.

– Закуси нету, – тревожно отозвалась Дуся. – Закусь свою надо приносить.

– В следующий раз принесём, – пообещал Костя. – Как нового покойничка выудите.

– Свят, свят… – испуганно перекрестилась баба. – В другой раз я уж не попрусь утром мусор высыпать.

– Ты, видать, сильно перебрала-то, Евдокия, – встрял в беседу человечек Бабайкин. – Литра полтора, небось, выжрала, и пошла из себя мастера чистоты строить. Тверёзая ты и за драный веник не схватишься.

– Молчи, козёл старый! – огрызнулась гостеприимная хозяйка.

– А вот молчать как раз не надо, – возразил следак Полторак. – У нас как раз есть повод для дружеской беседы. Костя, у тебя к гражданину вопросы имеются?

– Если позволит старший товарищ, – учтиво расшаркался Костанов, как и положено следователю районной прокуратуры перед вышестоящим начальством.

– Давай-давай, – подбодрил следак Полторак. – Или думаешь, я этим делом буду заниматься?

– Ну понятно, не вы. Вот если бы мэра хлопнули… – мечтательно протянул Костя. И, увидев, как передёрнуло коллегу, тут же перешёл на человечка Бабайкина: – Вы, Валерий Никанорович, что-то насчёт моста упомянули…

– Так я ж говорю: ночью дело было, где-то в пол-второго, – встрепенулась головёнка на манер отогревшегося воробушка. – Мой дом первый от моста, на углу, как налево поворачивать. Ну, проснулся я…

– Чего вдруг? – поинтересовался Костя.

– Прижало, понимаешь ты, по большой нужде. Видать, что-то тревожное на ночь сожрал. А отхожее место на дворе.

– Ну да, ну да, – закивал Костя. – Поближе к природе, подальше от цивилизации. И что же вы узрели в один час тридцать минут по полуночи?

– Узреть ничего не узрел, – сокрушённо дёрнула ушами головёнка. – Сортир у нас в глуби двора, а до забора не добраться, там кушери крапивные. Зато слыхал. Вроде как мужики ругались.

– Много мужиков-то? – уточнил Костя.

– Штуки три, надо думать. Не меньше.

– Разобрали чего?

– Откуда я знаю, чего они разобрали? – удивился Бабайкин. – Да и чего разбирать? Баню нашу, что ли? Так её уж до них разобрали. Говорят, будут строить гостиницу или ещё что.

– Повторяю для особо одарённых, – терпеливо вздохнул Костя. – Вы сами разобрали, про что они между собой говорили?

– Тьфу ты, пропасть! Так бы и спрашивали. Первый хотел кекса, что ли, отведать. Другой кричит чё-то типа – налево начирикал… Тут меня совсем допекло, я и побежал на очко. А как воротился, уже тишина была.

Костя переглянулся с Полтораком и другими.

– Игорь Сергеевич, вы что-нибудь понимаете? – спросил он городского прокурора. – Что значит на фене «кекс»?

– Отродясь не слыхал, – признался следак Полторак. – Может, «кокс»? Наркоманы так кокаин называют. Наверно, кокаин они не поделили.

– Валерий Никанорыч, вы не попутали? – уточнил Костя у человечка. – Может, они про кокс говорили?

– Шут его знает, – пожал плечами тот. – Может, и про кокс. Спросонья разве разберёшь.

– Слушайте! – хлопнул себя по лбу следак Полторак. – Я знаю! Сейчас у молодёжи типа всяких тинейджеров «кекс» значит – «секс»!

– А вы что, Игорь Сергеевич, в ночных клубах оттягиваетесь? – с подозрением поинтересовался Гольдман.

– Если родина прикажет – в гарем евнухом пойду! – сурово отрезал следак Полторак. – А насчёт кекса-секса – не велика тайна. Вы вечером музыкальный канал включите, там внизу показывают, как малолетки в чате общаются.

– Иде общаются? – вмешалась баба Дуся.

– Не берите в голову, Евдокия Матвевна, – успокоил хозяйку дома Костя. – Туда в галошах не пускают.

– Ну вот, – продолжал следак Полторак, – там пацаны девок часто приглашают на посиделки с «кексом». Это у них юмор такой. Или – «безопасный кекс».

– Я не понял, – решил уточнить въедливый Гольдман. – Эти бандиты что, перед тем как Коляна в речку сбросить, с ним ещё и кексом занимались?

– А кто их знает, – пожал плечами следак Полторак. – Может, они извращенцы. Напихали ему кекса – и с моста скинули. Чтобы концы в воду.

– Конец, – уточнил Костя.

– Почему – «конец»? – не понял Полторак.

– Потому что у Коляна – один конец. А концы его убийц в речке не обнаружены.

– Ночью, грязь, в антисанитарной обстановке… – засомневался судебный медик Зуб.

– Охота – пуще неволи, – пояснил следак Полторак.

– А как насчёт «налево начирикал»? – спросил Костанов. – Кто куда начирикал? И почему налево?

Насчёт левого чириканья ни Полторак, ни Гольдман, ни Зуб ничего прояснить не смогли. Зато криминалист неожиданно изрёк:

– А вчера, между прочим, родился Адольф Гитлер…

И многозначительно поднял указательный пальчик.

– Извините, Семён Давидович, не успел вас поздравить, – повинился Костя и уточнил: – Дата круглая?

– Вроде нет, – неуверенно сказал Гольдман. – А вот насчёт поздравлений, это, знаете ли, шутка дурного толка…

– А к чему вы вообще Гитлера приплели? – поинтересовался Костя. – Какая связь между вашим Гитлером и нашим Коляном?

– Может, и есть связь, если как следует поискать! – обиделся Гольдман.

– Семён Давидович намекает, что эти гопники занялись кексом со жмуриком, чтобы отпраздновать знаменательное событие! – радостно предположил следак Полторак.

Хата содрогнулась от громового хохота. Смеялись все, даже Дуся и Бабайкин. Один лишь Гольдман мрачно и сурово безмолвствовал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное