Фима Жиганец.

Тюремные байки



скачать книгу бесплатно

Не веришь – прими за сказку, или Прогулки с Фимой по зоне


Любезный друг читатель, уверяем тебя: такой книги о российских «зонах» ты до сих пор не читал. Конечно, ты можешь возразить: такая ещё не значит – хорошая. Но ведь это, брат (или, скажем, сестра), твоё дело, что ты вкладываешь в понятия «хороший» или «плохой». Как говорят мастера ритуальных услуг: за нами – гроб, за вами – покойничек.

Автор расскажет тебе о жизни за «колючкой» так, как видел её, как её понимает и воспринимает. А воспринимает он её зачастую с иронией, сарказмом и жизнеутверждающим цинизмом. В отличие от подавляющего большинства щелкопёров, у Фимы свой взгляд на вещи. Точь-в-точь как у поэта Коли Гумилёва, который, говоря о своих читателях, гордо заявлял:


Я не оскорбляю их неврастенией,

Не унижаю душевной теплотой,

Не надоедаю многозначительными намёками

На содержимое выеденного яйца.


Одни сочинители, повествуя о тяжкой арестантской жизни, стращают публику такими ужасами, что в конце концов вносят весомый вклад в повышение процента заик на душу населения. Обитатели тюремного мира в их рассказах предстают как гнусные и кровожадные животные из семейства крокодиловых или, в лучшем случае, как спившиеся вурдалаки.

Другие в безграничной жалости к несчастненьким зэкам извергают из себя столько слёз и соплей, что эти потоки сострадания способны поглотить архипелаг ГУЛАГ, как океан – Атлантиду.

Третьи, вместо того чтобы по совету Саши Пушкина с учёным видом знатока хранить молчанье в трудном споре, упорно пытаются корчить из себя «бывалых» и «жуют за понятия» – то есть объясняют лоховатым вахлакам то, о чём и сами-то не имеют представления.

Самая тупая категория рассказчиков – сочинители детективных романов. Живого уголовника они видели разве что в программе «Криминальные хроники» или в подворотне, где кодла малолеток, отпустив перепуганному бумагомараке подзатыльник, общипала его, как рождественскую индюшку.

Разумеется, встречаются достойные бытописатели зон и лагерей, которые сами чалились не один год – Андрей Синявский, Игорь Губерман, Феликс Светов и другие. Правда, часто такие произведения более мемуарные, нежели художественные.

Я же попытался совместить в своих байках подлинность, художественность и увлекательность. Не забывая об арестантском жаргоне, уголовных традициях и «понятиях», тюремно-лагерной обстановке… Большинство рассказанных историй в основе своей – подлинные. Нечто подобное действительно когда-то и где-то случилось. Но Фиме не по душе роль холодного фотографа. Скупую документальную прозу он дополняет колоритными подробностями и деталями, передавая особенности речи персонажей, их характера, внешнего вида, вставляя свои замечания и мысли по поводу и без повода. Кто-то скажет, что при этом автора заносит, в его историях что-то преувеличено, что-то слишком густо замешано… Но дорогие мои – это же байки, а не отчёт с профсоюзного собрания!

А в общем-то, как говорят на «зоне»: «Не веришь – прими за сказку».

Рафик-«диссидент»



Рафик геворкян, невысокий ушастый армянин из нахичеванского предместья Ростова, как и многие кавказцы, отличался необыкновенной вспыльчивостью и горячностью.

Вот, кстати, назови его «кавказцем» – он тут же бросится устраивать качки11
  Качки (качалово) – выяснение отношений, предъявление претензий.


[Закрыть]
:

– Ты совсем тупой, да? Я тебе не кавказец, я ростовский пацан! Да хоть и армянин, всё равно на карту погляди! Армения – не Кавказ, Армения – Закавказье!

Одному из «приблатнённых» во время завтрака в столовой он надел на голову тарелку с овсянкой, когда тот с пренебрежением процедил, отодвигая «зверька»22
  Зверёк – пренебрежительное прозвище кавказцев.


[Закрыть]
с насиженного места:

– Это на воле ты Рафик, а на зоне ты – жорик33
  Жорик – молодой, неопытный осуждённый.


[Закрыть]
! Посунься, плесень…

Блатарь44
  Блатарь – сниженное, несколько пренебрежительное определение профессионального уголовника, «блатного».


[Закрыть]
был по-своему прав: молодой армянский парень в колонию попал случайно, к тому же по «бакланке» – статье, не очень уважаемой в зэковской среде (в 91-м году, о котором идёт речь, статья 206 УК РСФСР – «Хулиганство»). Банальная драка в ресторане с нанесением телесных повреждений. В общем, как ни верти, а Геворкян относился к числу «случайных пассажиров»55
  Случайный пассажир – осуждённый, не принадлежащий к «идейным» преступникам, а залетевший за «колючку» волею обстоятельств, случайно.


[Закрыть]
(первый свой срок он получил условно – за пьяное оскорбление народного депутата).

Не добавило осуждённому авторитета и то, что на зоне Рафик попал в число так называемых «бедолаг» – зэков, которые забрасывали всевозможные инстанции жалобами на несправедливость вынесенного приговора. Оно, положим, девяносто девять процентов арестантов уверены, что их осудили «ни за что». Многие обжалуют решение суда. Но только «бедолага» фанатично штурмует судебные высоты, пытаясь доказать, что чист, как тургеневская девушка. Он будет слать свои эпистолы до самого последнего дня пребывания за «колючкой» – если, конечно, кто-то там, на Олимпе, раньше не дрогнет под натиском назойливого зэка…

При этом сам Рафик активно презирал большую часть борцов за справедливость – подлинную и мнимую.

– Мне на них смотреть тошно! – возмущался он, тыкая пальцем в какого-нибудь арестанта, который, тихо шевеля губам в углу, сочинял очередную «кассачку»66
  Кассачка – кассационная жалоба.


[Закрыть]
. – Грамотеи хреновы! «Уважаемые граждане, извольте-позвольте, суд не учёл, прокурор загрубил»… Так даже бикса на бану77
  Бикса на бану, бановая (вокзальная) бикса – привокзальная проститутка.


[Закрыть]
член пососать не просит! Не сюсюкать надо, а требовать! Как старичок говорил, который на ёлках картошку сеял? Мы не можем ждать милостей от природы: взять их у неё – наша задача!

Мудрость дедушки Мичурина согревала Рафику душу, как спившемуся пролетарию – фраза об экспроприации экспроприаторов. Самый гуманный суд в мире щедро отмерил ушастому армянину сроку на всю пятилетку, но Рафик принял встречный план и решил отсидеть эту пятилетку в два года. С первых же дней своего пребывания в колонии Рафаэл Геворкян бросился в омут сочинительства жалоб, прошений и требований.

На первых порах вдохновение Рафика всеми силами пытались сдержать его близкие. Видимо, хорошо зная буйный темперамент своего сына, внука, племянника и брата, родичи не без оснований полагали, что темперамент этот лучше держать на привязи.

«Рафик, дорогой, – умолял сына папа Самвэл, – я тебя очень прошу: не надо никаких глупостей. Рафик, папа делает всё, чтобы уладить это дело. У папы уже есть хороший адвокат. Ещё раз тебе говорю: никуда не пиши! Забудь на время русский алфавит! Армянского ты, слава богу, не знаешь…».

– Слышь, а чего они очкуют88
  Очковать – бояться.


[Закрыть]
? – удивлённо вопрошал Рафика сосед по койке Валя Лупатый. – Чё ты там такого можешь начирикать? Ты ж не Паганини!

Лопоухий только пожимал плечами. И продолжал творческий процесс. Жанр его сочинений представлял собой нечто среднее между ультиматумом и письмом армянского запорожца турецкому султану.

Послания Геворкяна летели на волю стаями, косяками и эскадрильями. Ковровые бомбардировки накрывали прокуроров, суды всех инстанций, министерство юстиции, МВД, правительство, Организацию Объединённых Наций, Комитет против пыток и отдалённые окраины Вселенной. Неистовый кавказец глаголом жёг сердца людей, как когда-то американские стервятники напалмом жгли вьетнамских партизан. При этом для каждого адресата Геворкян находил свои проникновенные выражения:


«Уважаимый гражданин прокурор,

ёп вашу мать, козлиная твоя рожа, я тибе читвёртый рас пишу, какова хуя ты там жопой кресло протираишь?!!!!»


«В обласной суд

Косационая жалоба

Я Геворкян Рафик Самвэлович осуждён по бесприделу такими же пидарасами как вы, и до сих пор не могу ни где добится справедливости. Если вы наканец ни расмотрите мою жалобу и ни привлечёте к ответствиности виновных в часности начальника рай отдела милиции подполковника Степанцова В. Г., следывателя Ширяева Н. П., судью Генеральченко Ю. М., начальника колонии подполковника Жирова С. С. и другую сволоч, я вас всех гандонов периловлю на воле и за яйца повешаю! И выибу в рот…»


«Уважаимый гражданин министр,

я удевляюс, ибать твою жопу, как ты собрал под своим руководством столько мудаков. Единствинное обяснение што ты такой жи мудак как тваи подчинёные!..»


«В Верховный Совет СССР

Уважаимые дипутаты, я блять, никода ни ходил на выборы и щаслив, што не я вас блидей выбирал. Сука, я бы сичас буть моя воля, вас всех пидарасов ис Калашникова положил, тварей гнойных, вымостил бы вашими трупами Красную площадь и всю дорогу, блять, от Еревана до Магадана! Какова хуя вы там сидите, когда безвинных людей ни за что гноят по лагерям?!!! Бляди вы конченые, и власть ваша блятская, и всех вас коммуняк, надо вешать на столбах а Мавзолей на хуй взорвать и насрать там огромную кучу гамна штобы вы все, хуилы маржовые ходили и нюхали!..»


Разумеется, и в страшном сне нельзя представить, чтобы подобные сочинения могли пройти лагерную цензуру. Рафик не доверял даже «прокурорскому ящику» для жалоб, куда формально не должно было проникать недреманное око колонистского цензора. Продуманный99
  Продуманный – хитроумный, ловкий, расчётливый.


[Закрыть]
армянин пускал свои письма только нелегальными путями через доверенных людей: подкупленных водителей с фабрики, на которую вкалывали арестанты, или освобождавшихся зэков.

После первых же произведений талантливого кавказца на голову подполковника Жирова посыпался шквал возмущённых звонков «сверху» с требованиями унять «распоясавшегося хулигана». Получив копии писем Геворкяна, Сергей Сергеич долго не мог прийти в себя от ужаса. Несколько дней его мелко трясло, появилось лёгкое нервное заикание. Оправившись от потрясения, Жиров вызвал арестанта в свой кабинет и обрушил на него такую воспитательную речь, по сравнению с которой лексика Рафиковых писем казалась рождественским посланием Санта Клауса малюткам из сиротского дома. Начальник оперативно-режимного отдела капитан Дима Кутков лично отметелил «обнаглевшее животное» дубиналом и ногами так, что армянин неделю провалялся в санчасти, откуда его прямым ходом переправили в помещение камерного типа сроком на три месяца.

На фронте борьбы за справедливость наступило временное затишье. Но ненадолго. Зализав раны и вернувшись в отряд, Рафик с новыми силами ринулся в бой. Тайными путями-дорогами армянские «голуби»1010
  Голубь – письмо; голубок – сотрудник колонии или вольнонаёмный из контрагентских работников (водитель предприятия, с которым сотрудничает колония, мастер производства и т.д.), нелегальным способом передающий вести от арестантов на волю.


[Закрыть]
, расправив свободолюбивые крылья, рванули на волю.

Остальные «пассажиры» с интересом наблюдали за неравной схваткой арестантского Давида и судебного Голиафа. Многие не упускали случая подсказать Геворкяну нужную фразу или оборот:

– Рафик, а ты уже писал про «чмушные рыла»?

– Братэлло, чиркни там, что у них всего одна извилина, и та делит жопу надвое!

– Не забудь, что ты ебал их день рождения…


Далеко не все жалобы и прошения «Бедолаг» приводят к реальным результатам. Однако Рафиковы послания оказались на редкость действенными: видимо, пробрали адресатов до глубины души. Вскоре Геворкяна неожиданно вывезли из колонии в следственный изолятор.

– На пересуд! – возбуждённо строили догадки зэки. – А ведь прав оказался, паршивец. Чётко всё просёк: с этими мразями надо только так базлать. Они по-другому не врубаются. Ох, скостят армяшке срок!

– Бери выше, – уточняли бывалые каторжане. – Стали бы из-за «скощухи»1111
  Скощуха – сокращение срока наказания (от «скостить» – сократить срок).


[Закрыть]
на СИЗО выдергивать… Отменят приговор к едреней матери.

И те, и другие оказались глубоко не правы. Это выяснилось, когда Рафик, разъярённый и брызгающий слюной, вновь появился в родном бараке. Уважаемые граждане судьи по доброте душевной впаяли славному сыну Нахичевани-на-Дону новый срок – два года! Причём по статье, с которой до сих пор администрация колонии не сталкивалась…

– Я эту суку утоплю, как Герасим Дездемону! – срывающимся голосом рычал начальник Жиров. – Всё, неполное служебное мне уже клятвенно гарантировали. У меня на зоне политик объявился! Статья 70 – «Призывы к насильственному свержению советского строя»! Ему мало было какому-то козлу в кабаке яйца на вилку насадить – теперь он, блядь, в диссиденты записался!

– Не понял юмора, – удивлённо пробурчал начальник производства Зеньковский, сосредоточенно разливая по стаканам «Столичную». – К чему он там призывал, террорист хуев? Из него же политик, как из говна пуля…

– А ты почитай, почитай! – И Сергей Сергеич, вынув из ящика пачку бумаг, зло швырнул их на стол.

Это были не письма. Это были поэмы. «Маленькие трагедии». Булыжник – оружие пролетариата, запечатанный в конверт и обрушенный на тупые чиновничьи головы. Краткий курс истории ВКП(б) с подробными интимными пояснениями. Рафик Геворкян не щадил ни почившего в бозе дедушку Ленина, ни отца всех народов Иосифа Виссарионовича, ни прораба перестройки Михаила Сергеевича с супругой. Отдельной строкой проходила славная история ленинского комсомола, представителей которого Рафик перед лицом своих товарищей торжественно клялся душить, резать и долбить в заднепроходное отверстие. Лопоухий революционер также выражал надежду, что скоро эта ебучая власть накроется пиздой, и обещал всеми силами способствовать скорейшему достижению столь благородной цели. Для чего предлагался джентльменский набор эффективных средств: от удушения коммунистических младенцев пионерскими галстуками до обращения к президенту Соединённых Штатов – «штоб он один раз ёбнул к хуям собачьим по этой блядской стране нейтронной бомбой потому што ни хуя с нас, пидарасов, толку всё равно не будет!»

– Сильная вещь, – резюмировал начальник производства Зеньковский, конспективно ознакомившись с собранием сочинений Геворкяна. – Вообще-то на «пятнашку»1212
  Пятнашка – пятнадцать лет лишения свободы.


[Закрыть]
тянет. Но нынче же кругом гуманисты. Слушай, поделись по-братски, у тебя ж этого барахла много. А то иногда дома, вечерком, так хочется приколоться после трудового дня… Красиво же, падлюка, излагает!

– Пошёл ты… – хмуро отрезал «хозяин»1313
  Хозяин – начальник колонии.


[Закрыть]
и залпом выплеснул в свою глотку содержимое стакана.

Что касается Рафика, нежданный подарок судьбы совершенно выбил его из колеи. Он ходил по зоне как мешком пришибленный и даже не реагировал на издёвки и подколки арестантов, сыпавшиеся на него как из рога изобилия. Кавказца словно подменили. Один только вид шариковой ручки или листа чистой бумаги вызывал в нём чувство омерзения.

Так продолжалось около двух месяцев – пока не грянули известные события 19 августа. После разгрома заговора коварных гэкачепистов и запрета коммунистической партии Рафик неожиданно воспрянул духом.

– А, ссуки, дождались! – злорадно смаковал он провал реваншистских замыслов «красной контрреволюции». – Наша взяла! Теперь-то вся правда наружу вылезет! Теперь-то справедливость восторжествует!

И вскоре соседи армянина по бараку могли наблюдать, как он сосредоточенно сочиняет очередную челобитную:


«Уважаемый Борис Николаевич,

ёп же ж его мать, вы там што, мозги к ебеням отморозили?! Я, блять, за вас тут по зонам гнию, жопу рву, а вы хуями груши околачиваете?!!!».


Рафаэл Самвэлович Геворкян, 1965 года рождения, отсидел все отмеренные ему семь лет срока и вышел на волю по звонку…

«Чисто по-братски»



В местах лишения свободы арестанту запрещено иметь наличные деньги. Вместо них он получает «боны» – специальные чеки на определённую сумму для отоваривания в магазине колонии.

Во время одной из таких «отоварок», когда у окошка «ларька» скапливается толпа зэков, один из них, крепкий работяга из кузнечного цеха Пархом, уже отходя от прилавка с приобретённой жрачкой, поймал за руку ширмача Васеньку, когда тот пытался втихую «увести» (стащить) у него пачку грузинского чая. Ну, понятно, поднял кипиш (скандал)… Бить, правда, не стал: Васенька крутился с так называемыми «чёрными» – то есть с профессиональными уголовниками, которые в колонии «держали масть».

Поволок Пархом карманника на «разборку» к «положенцу» – зэку, который считается неформальным лидером в колонии (то, что раньше называлось – «пахан»). Так, мол, и так, вот и свидетели есть…

«Положенец» с громкой погремухой Слон замялся. С одной стороны, всё ясно. С другой: как ни крути, а Васенька – свой, вся «братва» его знает и по зоне, и по воле… Созвал Слон так называемую «первую пятёрку», или «блаткомитет» (вроде зоновского Политбюро). Посовещались, вызывают к себе Пархома и Васеньку.

– Слышь, Пархом, – говорит арестанту «положенец», – ну чего ты? Что за кипиш на болоте, что за шухер на бану1414
  Шухер – тревога, опасность; бан – вокзал.


[Закрыть]
? Ты же «мужик» с понятиями. Васенька, конечно, погорячился, мы его поправим. Но и ты должен его понять. Он – «кармаш» по жизни. А «кармаш» – это как пианист, у него пальцы должны быть постоянно в движении, чтобы навыков не потерять. Вот он и «щиплет» помаленьку. Не в обиду, замнём этот базар чисто по-братски…

Вздохнул Пархом и пошёл восвояси. Но обиду всё-таки затаил…

И через несколько дней, подойдя к Васеньке, мирно курившему во дворе своего отряда, кузнец со всего маху заехал ему по уху! Тот отлетел на несколько метров и отключился. А Пархом взял пачку сигарет и спокойно ушёл.

Что тут поднялось! Ещё бы: работяга ушатал «честного босяка»! Вызвали тотчас Пархома авторитеты на свою «правилку» (грозный суд): как же ты, такой-сякой, творишь здесь голимый беспредел (откровенное беззаконие)?! На что Пархом вежливо отвечает при скоплении всего арестантского народа:

– Братва, вы же знаете, я второй срок тяну, и всё – за гоп-стоп (грабёж на испуг). А у «штопорилы» (грабителя) удар должен быть, как кувалдой. Практиковаться нужно, чтобы навыки не потерять. Вот и приходится когда-никогда треснуть кого ненароком. Так что, не в обиду, замнём этот базар чисто по-братски…

«Сегодня я последний раз побрился…»



Остался Васильич на этом свете без родины и флага – проще говоря, один-одинёшенек. В свои пятьдесят шесть лет имеет он за сутулой зэковской спиной семь судимостей по благородным воровским статьям: и по древней 162-й, и по старой 144-й, и по новой 158-й1515
  Все перечисленные статьи предусматривают ответственность за кражи: 162-я – по УК РСФСР редакции 1926 года, 144 – УК редакции 1960 года, 158 – новый УК 1997 года.


[Закрыть]
. Ну, положим, не совсем уж без никому «пассажир»: два старших брательника есть, оба алкаша, один сам недавно с зоны откинулся; да сеструха с племяшами, которой вся её родня по мужской линии давно обрыдла. В общем, хрена лысого кто «дачку»1616
  Дачка – передача.


[Закрыть]
бродяге тусанёт1717
  Тусануть – прислать, передать.


[Закрыть]
.

Вот и рысачит1818
  Быть всё время на ногах, не знать покоя и отдыха.


[Закрыть]
Васильич по зоне с утра до вечера, восьмерики крутит1919
  Восьмерики крутить – рыскать в поисках какой-либо выгоды.


[Закрыть]
: где бы чего выкружить2020
  Выкружить у кого что – выпросить, выдурить хитростью, выманить, достать.


[Закрыть]
, как бы перекантоваться. Там что-то от чужой посылки отломится, здесь чифирнуть ребята пригласят, тут братва от щедрот подбанчит2121
  Подбанчить кого – помочь чем-нибудь безвозмездно, от широты души.


[Закрыть]
за байку из старой лагерной жизни. Ну, бывает, в нардишки пофартит – на мелочь, конечно, да и то с новичками: битый арестант с Васильичем если и сядет шпилить2222
  Шпилить – играть.


[Закрыть]
, то разве что под Азовский банк2323
  Под Азовский банк играть (шпилить, катать) – играть без ставок, просто ради того, чтобы провести время.


[Закрыть]
. Потому – что со старика взять: голимый, как бубен2424
  Голимый, как бубен – нищий, ничего не имеющий за душой.


[Закрыть]

Рад бы зэк подработать копейку на «промке»2525
  Промка – производственная зона колонии, где трудятся осуждённые.


[Закрыть]
: не тот уже возраст, чтобы жать на блатную педаль2626
  Жать на блатную педаль – следовать «законам», понятиям и традициям профессионального уголовного сообщества.


[Закрыть]
(мол, пусть «быки»2727
  Бык – здесь: добросовестный работяга.


[Закрыть]
рогами упираются, а я – крадун по жизни). Только ведь сроду ничего тяжелее хрена в руках не держал. Да к тому же производство в колонии еле теплится, классным «пахарям» – и тем работы не хватает.

Вот и приходится Васильичу вертеться, как ужу под вилами. Изворачивайся, а стойку держи. Дашь послабление, заметит по тебе народец, что бедствуешь и мыкаешься, – никто не пожалеет, а наоборот, сходу зачислят в «чертяки»2828
  «Чёрт», «чертяка» – на современном арестантском сленге так называют осуждённых, которые ничего не имеют за душой и поэтому не в состоянии как следует следить за собой. Такие люди выглядят неряшливо, быстро опускаются и презираемы в зэковском мире.


[Закрыть]
. И потом, как ластами ни шлёпай, к порядочным арестантам уже не прибьёшься.

У Васильича в последнее время к тому идёт. Ну, прикид2929
  Прикид – одежда.


[Закрыть]
арестантский пока ещё терпеть можно. Это пусть молодняк блатует и жужжит3030
  Жужжать – внешне подчёркивать свою принадлежность к «блатному братству», к профессиональным уголовникам.


[Закрыть]
в своих «Адидасах» да «Пумах» (поглядели бы мы, как они в таком наряде лет десять назад в локалке бы появились! Дубаки3131
  Дубак – здесь: инспектор по надзору, попросту – надзиратель.


[Закрыть]
эти костюмчики вместе со шкурой содрали бы…). Старому каторжанину довольно обычной «лагерной тройки»: пайка, майка да фуфайка. Если ты не «чушкарь»3232
  Чушкарь – низшая степень падения «чёрта»: грязный, опустившийся человек, оборванный и вонючий.


[Закрыть]
позорный, арестантскую робу да шкерята3333
  Шкерята, шкеры – брюки.


[Закрыть]
всегда можешь содержать в аккурате.

Со жрачкой тоже, в принципе, не проблема: битый каторжанин найдёт, что кинуть на кишку. Да и поголодуешь, ништяк, небольшой барин. Было время, в шизняке по пятнадцать суток парился в системе «день лётный – день пролётный»3434
  День лётный – день пролётный – до 1992 г. в штрафных изоляторах осуждённых кормили горячей пищей через день, поэтому один день был «пролётным» (на хлебе и воде; зэки «пролетали» мимо пищи). С 1992 г. в ШИЗО установлены нормы питания, обычные для всех арестантов.


[Закрыть]
.

Самая большая проблема для Васильича… бритьё. Вот уж, казалось бы, невелика беда: какую-нибудь «тяпочку» всегда «вырулить» у пацанов можно. До последнего времени так и было. Но чем дальше, тем хуже. Жадный пошёл арестантский люд, сварливый. Каждый грош считает, каждую кроху под себя гребёт. Хуже того, даже в ларьке бритву не купишь: только поганая «полова»3535
  Полова – дрянной чай.


[Закрыть]
, сигареты да просроченное печенье. И как-то неожиданно оказалось, что вот уж пятые сутки Васильичу бриться нечем. Председатель СДП, проходя мимо, бросил:

– Ты чего это, дед? Оброс щетиной, как кабан… Подводишь отряд! Не доводи до греха, чтоб я твою седину не позорил!

Побриться, конечно, надо бы, думает Васильич. И не в председателе дело, чихать на него, козла косячного3636
  Косячный – здесь: зэк, который носит «косяк» – нашивку на рукаве робы, свидетельствующую о его принадлежности к самодеятельной организации осуждённых.


[Закрыть]
. А вот если братва3737
  Братва – общее определение осуждённых, отрицательно настроенных по отношению к администрации; арестанты из числа профессиональных уголовников, «шпанского братства».


[Закрыть]
обратит внимание – это уж грех большой. Но кто же из ребят свой станок даст? Только попроси, сразу попадёшь на острый арестантский язычок – и пиши пропало. А время идёт. Председатель, чувырло братское, шутить не будет. Вот уж точно глухой форшмак3838
  Глухой форшмак – большой позор.


[Закрыть]
: попасть в шизняк из-за небритой рожи! Запомоят3939
  Запомоить – опозорить, унизить, перевести в низшую касту арестантов.


[Закрыть]
зэки на всю оставшуюся жизнь…

Психует внутрях бродяга, меряет шагами барак в длину и в ширину. А между тем жилая секция постепенно пустеет. Кто на работу в «промку» вышел (счастливчики!), кто сетки во дворе вяжет под овощи (в помещении – душняк), а несколько ребят попёрлись в клуб на репетицию (артисты, кайлом бы вас по черепу!).

Присаживается Васильич на родную койку, и вдруг взгляд его замирает на тумбочке, которую он делит с одним из «артистов» – Саней Бехтеревым, классным гитаристом. На «гараже» лежит и поблескивает металлом новенький Санин станок – «Шик». Дорогущая штуковина! А сам Саня погарцевал в клуб поперёд всех: его пайкой не корми, дай только горло подрать. А что, мыслит себе Васильич, ведь не будет большого греха, если я этим самым «Шиком» поскребу свою щетину. Лезвие классное, пара-тройка минут – и лицо будет гладким, как лысина у Вовы в мавзолее. И не заметит никто. Саня в «сарае» чуть не до отбоя по струнам лупить будет: праздничный концерт готовят.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное