Филис Кристина Каст.

Избранная луной



скачать книгу бесплатно

– Да, он тебя очень любит, – кивнула Леда.

– Ксандр – замечательный отец. – Мари улыбнулась подруге, а про себя подумала: к счастью для Дженны, Ксандр каждую третью ночь исправно торопится к маме. Иначе Дженне пришлось бы плохо, хуже, чем сироте. Ее растил бы нелюдь.

– Наша Жрица здесь! Зажигайте факелы! Клан, готовься! – Женщины Клана подхватили приветствие, и Поляна ожила.

Со всех сторон люди спешили на свои места. Движения женщин были уверенными. Когда они грациозно, лишь немного нарушая строй, шли змейкой, огибая деревья и овощные грядки, Мари казалось, будто по камням вьется ручеек.

Клан выстроился полукругом, приветствуя Жрицу. Впереди – пожилые женщины, за ними – матери с детьми, следом – девушки-невесты в пестрых венках, и, наконец, мужчины с факелами, защитники Клана, которые расположились вдоль края Поляны. Мари улавливала исходившую от них угрозу. Над толпой будто клубилось еле сдерживаемое смятение.

Мари старалась не смотреть на мужчин, но ее взгляд то и дело устремлялся в их сторону. Еще в детстве она стала замечать перемены, которые приносила Клану ночная лихорадка. В женщин она вселяла смертную тоску, в мужчин – бешеную ярость. С тех пор Мари зорко следила за мужчинами Клана, особенно в предзакатные часы.

– Не смотри на них так. Сегодня третья ночь. Омоем их, и все станет хорошо, – шепнула ей мать.

Мари храбро кивнула.

– Ступай вперед, мама, а мы с Дженной – следом.

Леда сделала шаг и остановилась, подав Мари руку:

– Сзади идти не годится. Иди со мной рядом, дочка, чтобы все видели.

Мари почувствовала радостное волнение Дженны, но она не спешила взять мать за руку. Девушка обратила взгляд на Леду, ища в ее серых глазах поддержку.

– Доверься мне, девочка моя, – твердо произнесла Леда. – Ты ведь знаешь, я рядом, всегда рядом.

Мари облегченно выдохнула. Лишь сейчас она поняла, что все это время не дышала.

– Я тебе верю, мама. – И ухватилась за руку Леды.

Дженна, стоявшая рядом, шепнула:

– Ты без пяти минут Жрица! – Не дожидаясь ответа, она вновь учтиво поклонилась – на сей раз им обеим, и заняла место позади них.

– Готова? – спросила Леда.

– Готова, лишь бы ты была рядом, – отозвалась Мари.

Леда, сжав руку дочери, уверенно зашагала вперед: голова поднята, плечи расправлены, улыбка лучится радостью.

– Дочь моя и я приветствуем Клан плетельщиков! Да будет весеннее полнолуние изобильным для всех вас!

Со всех сторон устремились на Мари тяжелые любопытные взгляды, сквозь толпу пронесся шепоток. Девушка тоже приосанилась: развернула плечи, выпрямила спину, вздернула подбородок. Она старалась ни на ком не задерживать взгляд, но невольно ее притягивала еще одна пара серых глаз. Они были светлее, чем у нее и Леды, с голубинкой, по-своему красивые и явно принадлежавшие женщине из рода Жриц.

– Приветствую тебя, Жрица Луны, – сказала молодая особа и поклонилась подобающим образом. Однако ее поклон был адресован одной Леде.

Затем обладательница светло-серых глаз выпрямилась, откинула назад густую копну темных волос, и перья с бусинами на ее лунном венце затрепетали, словно живая вуаль.

Бросив на Мари небрежный взгляд, она добавила:

– Не знала, что сегодня объявляют будущих жриц.

Леда улыбалась, излучая спокойствие.

– Здравствуй, Зора. На самом деле это всего лишь спонтанное признание в том, что я горжусь своей дочерью. – Она подняла руку Мари, напоказ всему Клану. – Отчасти и потому, что глаза у нее серые. Значит, годится в жрицы.

– Как и у меня, – вставила Зора.

Мари, едва сдерживая раздражение, заговорила, опередив мать:

– Да, но ты так часто ресницами хлопаешь, строя глазки юношам Клана, что толком и не разглядеть, какого они у тебя цвета.

– Конечно, я уделяю внимание нашим мужчинам. Ведь они защитники, достойные всяческой благодарности. А зависть не красит, Мари, особенно тех, кто и так не следит за своей наружностью, – парировала Зора.

– Женщинам Клана не подобает спорить, – осадила их Леда.

Зора и Мари обменялись недовольными взглядами и только потом склонили перед Жрицей головы.

– Да, верно, – признала Зора. – Прости меня, Жрица Луны.

– Не у меня надо просить прощения, – ответила Леда.

Зора повернулась к дочери Жрицы и холодно улыбнулась ей.

– Прости меня, Мари.

– Мари? – окликнула дочь Леда, не дождавшись ее ответа.

– И ты меня прости, – поспешно отозвалась Мари.

– Вот и хорошо, – подытожила Леда и подала другую руку Зоре. – Да, Зора, цвет твоих глаз – знак того, что ты годишься в ученицы. Встань со мной рядом.

Зора нетерпеливо сжала руку Леды. Но прежде чем шагнуть навстречу Клану, Жрица воскликнула:

– Все сероглазые девушки, предстаньте перед Жрицей Луны!

Толпа всколыхнулась, и одна фигура выступила вперед.

– Мари, – чуть слышно произнесла Леда, кивком напоминая, что нужно делать.

Мари улыбнулась матери и радостно протянула руку с раскрытой ладонью еще одной сероглазке из их Племени:

– Здравствуй, Данита!

Та робко улыбнулась Мари и бросила испуганный взгляд на Леду.

Когда Данита шагнула вперед с протянутой для приветствия рукой, Мари заметила вспыхнувший огонек. Она опустила глаза: один из рукавов ее плаща завернулся, и луч заходящего солнца упал на кожу. Сразу же сквозь глину проступили ярко светящиеся узоры, похожие на резные листья папоротника.

Быстрее молнии Мари высвободила руку, одернула рукав и спрятала кисти в складках плаща.

– Что с тобой, девочка моя? – Леда выступила вперед, загородив дочь.

– Живот… живот опять схватило. – Мари встретилась глазами с матерью.

Напрасно Леда пыталась не выдать разочарования, от Мари не укрылась печаль в ее улыбке.

– Дженна, – попросила Леда подругу дочери, – отведи Мари к костру, пусть кто-нибудь из женщин заварит ей чаю с ромашкой. Мы думали, она поправилась, но оказалось, не совсем.

– Конечно, Леда, ни о чем не беспокойся! Я присмотрю за нашей девочкой.

Дженна схватила Мари под руку и потащила сквозь толпу. Мари видела, как Данита, а следом еще две девушки-сероглазки вместе с Зорой заняли место подле ее матери.

– Не грусти, – шепнула Дженна. – Выпьешь чайку, и полегчает. Посидим, перемоем косточки Зоре, посмеемся над дурацкими перьями у нее в волосах, пока твоя мама омывает Клан. – Дженна указала на бревно неподалеку от центрального костра. – Посиди тут, отдохни. Сейчас я чай принесу, я мигом!

– Спасибо, Дженна, – поблагодарила Мари, устраиваясь на бревне.

Подружка упорхнула. Под сочувственными взглядами женщин Мари силилась придать лицу безразличное выражение, как и всегда в присутствии членов Клана. Пусть никто никогда не узнает, каково это, быть всем чужой, как тяжело скрывать правду.

Мари смотрела, как мать выходит на середину Поляны собраний. Она остановилась перед одинокой статуей, украшавшей Поляну. Отпустив руки девушек, Леда низко поклонилась статуе Богини, которая будто вырастала из-под земли. Лик ее был высечен из гладкого желтоватого песчаника, усеянного кристалликами кварца, и когда на поверхность статуи падал свет – солнечные лучи или прохладное лунное сияние – она искрилась, словно сотканная из снов и грез. Густой мягкий мох служил Богине одеянием, волосы из изумрудного папоротника струились по спине и округлым плечам.

– Приветствую тебя, о Великая Мать, как Клан приветствует меня, Жрицу Луны, твою служительницу – с любовью, почтением и благодарностью, – начала Леда с трепетом и, поднявшись с колен, повернулась к Клану, застывшему в ожидании. – Мужчины Клана плетельщиков, предстаньте передо мной!

Пока мужчины пробирались вперед, подбежала Дженна, протянула Мари деревянную кружку с душистым ромашковым чаем и устроилась рядом на бревне.

– Ой, смотри, вон папа! – Дженна с улыбкой помахала рукой.

Огромного роста человек, возглавлявший шествие, кивнул дочери в ответ, но от Мари не укрылось ни его искаженное болью лицо, ни гневный прищур.

Ярость, которую он держит сейчас в узде, одолеет его, если Жрица Луны не станет каждую третью ночь смывать с него ночную лихорадку.

Вместе с другими мужчинами Клана Ксандр упал перед Ледой на колени, и в тот же миг солнце скрылось далеко на западе. Леда протянула руки, будто держала в ладонях полную луну, пока невидимую для Клана, – после захода солнца Жрица всегда ее отыщет, всегда сумеет призвать.

Серый отлив на руках Леды потускнел и исчез. Сияя улыбкой, она запрокинула голову, подставив лицо темнеющему небу и раскрыв ему объятия. Дыхание ее стало глубоким и мерным. Мари задышала в том же ритме, ища внутри себя опору, прежде чем воззвать к луне – так ее учила Леда. Она смотрела, как шевелятся губы матери в тихой молитве.

Мари обежала взглядом полукруг соплеменников: двадцать две женщины, десять детей, семеро мужчин. Надо помочь маме, все запомнить, а когда они вернутся домой, записать в дневник.

Остановив взгляд на Зоре, Мари нахмурилась. Вы подумайте! – безмолвно кипела она. – Все молятся вместе с мамой, настраиваются на нужный лад, кроме этой девицы! Нет бы погрузиться в таинство и наблюдать за Ледой, как подобает будущей жрице. Вместо этого Зора улыбалась юноше, склонившемуся перед Ледой. Вытянув шею, Мари увидела, что юноша – по имени Джексом – тоже украдкой поглядывает на Зору, и глаза у него горят вовсе не от ночной лихорадки.

Мари кольнула зависть. До чего же Зоре все легко дается! Она такая бойкая, дерзкая, красивая. Стать бы такой, как она – пусть ненадолго, всего на денек или хотя бы на час. Каково это, ловить на себе мужской взгляд – пылкий, полный желания? Наверное, прекрасно, – подумала Мари. – Невообразимо прекрасно.

В тишине, когда весь Клан умолк, ее чудесная, любящая мама-Жрица заговорила звучным, мелодичным, уверенным голосом. И все соплеменники Мари обратили на нее взоры.

 
Я Жрица Лунная, о Мать-Земля!
Перед тобой стою, к тебе взываю я.
О Мать-Земля, мне слух и зренье обостри,
Меня ты лунной силой надели!
О лунный свет, меня наполни до краев,
Несу я людям исцеленье и любовь.
 

Когда Леда произносила заклинание, кожа ее засветилась – не тусклым болезненным огнем ночной лихорадки, а нездешним серебристым сиянием. От нее исходила прохладная, льдистая лунная сила. Мари не раз видела, как мать призывает луну, и всегда диву давалась. И пусть мамина Богиня никогда с Мари не разговаривала, казалось, что, если бы случилось невероятное и Богиня ожила, предстала перед ней во всем великолепии, целиком выйдя из земли, девушка увидела бы в ней много маминого.

 
Мне в дар от предков связь с тобой дана.
Моя судьба – нести твой свет, Луна!
 

Едва Леда произнесла последние слова, с небес протянулись невидимые нити, доступные и подвластные лишь Жрице Луны. И Леда принялась обходить мужчин, дотрагиваясь до поднятой головы каждого. Мари чудилось, будто Леда превратилась в кисть, которая расцвечивает полотно с нарисованными соплеменниками лунными лучами. Ее мать творила волшебство. Всякий, к кому она прикасалась, вспыхивал серебряным светом. Даже находясь поодаль, Мари слышала облегченные вздохи мужчин: Жрица Луны очищала их от ночной лихорадки, избавляла от душевной боли, грозящей обернуться исступлением.

Дженна, сидевшая рядом, трепетала всем своим худеньким телом, и Мари вспомнила о той роли, что надлежало ей играть на людях. Допив чай, Мари обхватила себя руками, изображая боль, которой не чувствовала.

– Потерпи, Мари, с мужчинами она почти закончила, – подбодрила Дженна.

Мари открыла рот, чтобы ответить, но отвлеклась, увидев, как Зора крутится рядом с Ледой. Она игриво улыбалась свежеомытым юношам. Те возвращались на свои места, на краю Поляны. Мари стиснула зубы от досады.

Дженна посмотрела в ту же сторону и шумно фыркнула:

– Зора совсем бессовестная! И как только Леда терпит?

Мари промолчала. Нетрудно догадаться, почему мама спокойно сносит подобное бесстыдство. Клан ждет, когда Жрица Луны назначит себе преемницу и объявит о своем решении. А где это видано, чтобы у преемницы кожа светилась на солнце? Спору нет, Зора гордячка и воображала, но зато любимица Клана. Не случайно она рвется в будущем занять место Жрицы.

Леда остановилась перед подругами и тепло улыбнулась. Дженна, как и все, подняла голову, и Леда возложила руки на изящный лунный венец. Слова ее предназначались Клану, но взгляд был устремлен на дочь:

– Очищаю тебя от всякой печали и передаю любовь великой нашей Матери-Земли.

Вместе с Кланом Мари прошептала:

– Спасибо, Жрица Луны.

И улыбнулась маме, только ей одной.

Затем Леда коснулась головы дочери, быстро поцеловала Мари в лоб и двинулась дальше, к женщинам, ожидавшим ее.

Мари так и тянуло встать рядом с матерью. Пусть все убедятся, что вовсе она не хилая и годится в помощницы, а в будущем и в жрицы.

– Лучше посиди, а то живот опять разболится.

Мари подняла голову – на нее смотрела Зора. Ничего обидного в словах соперницы на первый взгляд не было, но за показной заботой Мари уловила насмешку. Вскочить бы и закричать: да не болит у меня живот, просто я не такая, как вы! Но ничего такого не скажешь вслух, ни за что – нельзя подвергать опасности себя и, главное, Леду. Поэтому Мари ответила лишь:

– А ты лучше догоняй мою маму. Поторопись, а то другая сероглазая девушка займет твое место.

Гладкий лоб Зоры пересекла морщинка. Она спохватилась, повернулась к Мари спиной и припустила за Ледой.

– Все-таки она противная, – заметила Дженна.

– Мужчины Клана другого мнения, – съязвила Мари.

Дженна прикрыла рот ладонью, подавив смешок. Мари улыбнулась и наклонилась к самому уху подруги. Только она хотела шепнуть, что Зора в своем венце из перьев – точь-в-точь как павлин, но мать тотчас обожгла ее строгим взглядом. Мари встретилась с ней глазами, и Леда беззвучно произнесла одно-единственное слово: доброта.

Мари в ответ виновато улыбнулась. От девушек и детей Леда перешла к матерям и пожилым женщинам, а Мари вздохнула. Мама права, спору нет. Жрица Луны – не просто глава Клана, предводительница, она и советчица, и целительница, и заботливая мать – для всех. Леда не притворяется доброй, доброта ее искренняя, идет от сердца.

А она, Мари, добрый человек? Трудно сказать. Она хочет, чтобы мать ею гордилась. Она старается поступать правильно, но сколько ни бьется, чего-то ей недостает… Нет, не так. Скорее, она настолько отличается от сородичей, даже от матери, что чувствует себя в Клане чужой. С тоской и нежностью следила Мари за Ледой. Вот бы жить в ладу с собой, как мама, как Зора, как все остальные!

Мари машинально одернула рукава, хотя солнце давно закатилось. Осознав, что творит, девушка приказала своим суетливым рукам успокоиться, и у нее перехватило горло от тоски.

Что я здесь делаю? Мне здесь не место, только позорю маму. Не стоило сюда приходить.

– Что с тобой, Мари? – встревожилась Дженна.

Только тут Мари поняла, что пропустила мимо ушей весь ее рассказ о том, как она помогала женщинам из ближних нор готовить Поляну к сегодняшнему празднеству.

– Прости, Дженна, мне все еще нехорошо. Пойду-ка к себе в нору, прилягу. Надо успеть до того, как станет совсем темно. Скажешь маме, что меня колики замучили и я ушла отдохнуть?

– Конечно! Ой, вспомнила: я нашла рощицу, где полно лиловых ирисов! Ты ведь говорила, из них хорошая краска получается?

– Да, – кивнула Мари.

– Завтра пойдем собирать?

Мари была бы счастлива ответить «да». Вот бы посмеяться, поболтать, посплетничать вволю с подружкой! Тяжело быть вечно настороже, беспокоиться, как бы на свету не открылась правда.

Но как не беспокоиться? Не угадаешь, когда кожа начнет светиться, а светится она почти всегда, стоит появиться лучику солнца. Дни-то стоят ясные, погожие, нельзя рисковать.

– Не знаю, Дженна, как буду себя чувствовать. Но хотелось бы, очень хотелось.

– Да не грусти, Мари, пройдет. Приду сюда завтра в полдень. Если полегчает, приходи и ты, хорошо?

Мари кивнула:

– Постараюсь.

Она обняла Дженну, молясь про себя, чтобы завтра было пасмурно, и добавила:

– Спасибо тебе, Дженна, ты хорошая подруга. Жаль, что мы редко видимся.

Дженна в свою очередь крепко обняла Мари, потом отступила на шаг и лукаво улыбнулась:

– Неважно, часто ли мы видимся. Главное, весело ли нам вместе, а нам весело, да еще как! Мы сестры по Клану, вот что главное. Я твой друг навеки.

Мари улыбнулась, едва сдерживая слезы.

– Завтра постараюсь прийти, очень постараюсь, – пообещала она.

И, украдкой взглянув на Леду, поспешила прочь. Ее волшебница-мать, стоя в кругу собратьев и омывая всех целительной лунной силой, не заметила, как дочь скрылась в темнеющем лесу. Опять одна.

3

Далеко на северо-западе, у стен разрушенного Города, Верный Глаз принял решение, призванное изменить устройство мира. С недавних пор беспокойство, терзавшее его всю жизнь, сделалось невыносимым. Причину он знал. Ему до тошноты надоело делать вид, будто Богиня-Жница и в самом деле живая. Он знал, что ее нет, знал с того самого дня, когда Наставник привел его в Храм Богини.

В день посвящения он был очень воодушевлен, как и другие шестнадцатилетние юноши: пришло время получить им право считаться частью Народа. Верный Глаз постился, молился и принес живность на заклание. Нагими юноши вступили в Храм Богини в самом сердце Города и потом поднялись по лестнице в Покои Стражниц.

Терпкий дух кедровых дров наполнял Покои. Стены просторного помещения украшали затейливые орнаменты из костей Других, принесенных в жертву во благо Народа, во славу Богини и ее щедрот. В размещенных между лежанками металлических чашах, подобно древним жаровням, горел огонь, курились благовония. Своды Храма покрывал дикий виноград, пробивавшийся из щелей купола.

В то время среди Стражниц были как юные девицы, так и старухи, решившие посвятить остаток дней служению Жнице. Верный Глаз помнил, как в день его посвящения на ложах возлежали молодые Стражницы и охотно принимали ласки охваченных похотью мужчин.

– Думай лучше о Богине. Если Она примет твою жертву и даст ответ на твой вопрос, успеешь еще вкусить удовольствий, – напомнил Верному Глазу Наставник, когда тот засмотрелся на одну из парочек, исходившую сладострастными криками.

– Да, мой Наставник, – отозвался он, в тот же миг отвернувшись и направив взор внутрь себя.

Уже тогда, когда Верному Глазу едва минуло шестнадцать зим, он чувствовал, что Богиня предписала ему особое предназначение. Верил. Знал. Ни разу не усомнился. Да, Народ страдает. Нет, Верный Глаз не понимал отчего. Ему неведомо, почему Жница – прекрасная, грозная богиня его Народа – допускает недуги и смерть. Неизвестно, зачем Богиня велит живьем сдирать шкуры с Других, дабы исцелять раны и напитываться силой. Люди все равно болели и умирали.

В тот день Верный Глаз рассчитывал узнать ответ.

Богиня примет его жертву, ответит на его вопрос, и он навеки посвятит себя ей.

Мимо пробежал юноша, безутешно рыдая. Он прижимал к голой груди свежевыпотрошенного зверька.

– Его жертва отвергнута! Богиня в гневе! – прозвенел с балкона резкий, визгливый голос Верховной Стражницы.

Вздрогнув, Верный Глаз неожиданно понял, что из прибывших участников церемонии в Покоях остался он один. Юноша метнул взгляд на балкон, крепко прижимая к себе заготовленную жертву. Он надеялся, что чутье его не подвело, что не зря он столько дней подряд ставил силки, выпускал случайную добычу, пока в ловушке не оказался белоснежный голубь. Его он и держал сейчас в руках.

– Наставник, введи следующего юношу! – Верховная Стражница шагнула в Покои и встала перед огромным проемом, что отделял залу от балкона, откуда смотрела вниз гигантская статуя Богини-Жницы. Ее облик словно призывал Народ.

– Вот Верный Глаз! – провозгласил Наставник и отошел в сторону, чтобы подопечный мог проследовать дальше.

Когда Верный Глаз приблизился к Верховной Стражнице, та повернулась, и вместе они ступили на священный балкон.

Сейчас-то он знает, что Жница – лишь мертвый истукан, пустая оболочка, никакая не богиня. Но все равно никогда не забудет, как впервые предстал перед изваянием божества. Огромные чаши, расставленные вокруг нее полукругом, жарко пылали. Огонь ярко освещал Богиню, обогревал ее. Верный Глаз молча созерцал увиденное. Он был потрясен ее величием.

Все в ней было божественно. Она излучала силу, мощь, ошеломляла своей красотой. Неуязвимое тело из металла призывно поблескивало в свете пламени. Она была выше любого мужчины раз в десять и прекраснее всех виденных им доселе женщин. Жница стояла на коленях на возвышении над входом в Храм. Одну руку Богиня простирала вниз, к Народу, призывая его к себе, готовая принять и защитить. В другой держала трезубец, смертоносный свежевальный нож о трех лезвиях. Его она даровала своему Народу после Великого Пожара.

– Какую жертву приготовил ты нашей Богине? – спросила Стражница.

Верный Глаз отвечал, как его учили:

– Предлагаю дух этого создания Богине, а плоть – Стражницам, божьим избранницам. – И в глубоком поклоне протянул старухе снежно-белого голубя.

– Да, сгодится. Следуй за мной к чаше.

Верховная Стражница поманила Верного Глаза к самой большой из чаш, накрытой решеткой, – прямо напротив Богини. Вокруг толпились другие Стражницы, сплошь дряхлые старухи. Они облизывались и перешептывались.

Даже спустя время Верный Глаз содрогался, вспоминая исходивший от них запах тлена. Их воспаленные, бегающие глаза были отвратительны.

Старуха занесла трезубец и вспорола бьющейся птице брюхо, от хвоста до горла – и будто алым цветком расцвело ее тело. Фонтаном хлынула кровь, капли брызнули на поверхность статуи.

– Это знак: юноша угодил Богине! – проскрежетала старуха, подняв в воздух окровавленного, трепещущего голубя. – Какое место желаешь ты занять среди Народа?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное