Филиппа Грегори.

Еще одна из рода Болейн



скачать книгу бесплатно

На минутку ее заинтересовали эти далекие поля: столько лет уже живет в Англии, а ничего, кроме охоты, пикников да королевских кортежей, не видела. Но тут она вспомнила, почему мне пришлось оставить двор.

– Его величество приказал вам вернуться?

У меня за спиной предупреждающе зашипела Анна, но я и внимания не обратила. Романтическая глупость, но мне не хотелось лгать, глядя прямо в честные глаза этой благородной дамы. Почтительно произнесла:

– Король послал за мной, ваше величество.

Королева кивнула и взглянула на свои руки, покойно лежащие на коленях.

– Ну тогда вам повезло, – только и сказала она.

Долгое молчание. Как же мне хотелось признаться, сказать: «Я полюбила вашего мужа», но я знала, она вознесена слишком высоко. Дух этой женщины закален как лучшая сталь, издает только чистый звук. Не в пример всем нам, она – чистое серебро, а мы так, жестянки, плебейская смесь олова со свинцом.

Тяжелые двойные двери распахнулись.

– Его величество король, – провозгласил герольд, и Генрих небрежной походкой вошел в комнату.

– Позвольте сопроводить вас на ужин, – начал он и осекся – увидел меня.

Понимающий взгляд королевы скользил с его застывшего от неожиданности лица к моему и обратно.

– Мария! – воскликнул король.

Я даже забыла сделать реверанс, только смотрела на него во все глаза. Даже еле слышное восклицание Анны не вывело меня из транса. Король тремя быстрыми шагами пересек комнату, взял мои руки в свои, прижал к груди. Жесткая вышивка камзола оцарапала мне пальцы, но шелковая рубашка казалась сквозь прорези камзола мягче пуха.

– Любовь моя, – шепнул он еле слышно. – Добро пожаловать обратно.

– Благодарю вас…

– Они мне доложили, тебя сослали, чтобы преподать урок. Не ошибусь ли, если скажу, что ты вернулась, так ничему и не научившись?

– Да, да, несомненно, – только и могла бормотать я.

– Они тебя бранили?

Я коротко рассмеялась, взглянула на него – голубые глаза сияют.

– Нет, немножко поворчали, и все.

– Хочешь снова быть при дворе?

– Да, да.

Королева поднялась на ноги.

– Пора идти к столу, время ужина, – сказала она.

Генрих обернулся через плечо. Она протянула ему руку, величественная, как истинная дочь Испании. Он шагнул к ней, верный многолетней привычке повиновения и поклонения. Мне ничего не приходило в голову – как вновь завладеть его вниманием? Я пошла вслед за ней, низко наклонилась поправить шлейф платья, она ступала истинно по-королевски, невысокая, коренастая, но прекрасная, несмотря на читающуюся на лице усталость.

– Благодарю вас, миссис Кэри, – ласково произнесла королева.

И повела всю процессию в обеденный зал, рука легко покоится в руке мужа. Он наклонился, слушая, что она ему говорит, и даже не взглянул в мою сторону.


Джордж подошел поздороваться со мной в конце ужина, приблизился к столу королевы, где сидели все мы, дамы, перед нами вино и засахаренные фрукты.

Он поднес мне засахаренную сливу:

– Сладость сладчайшей. – И поцеловал в лоб.

– Спасибо за записку, Джордж.

– Ты меня просто забросала отчаянными жалобами. Только за одну первую неделю получил от тебя целых три письма. Так ужасно было?

– Первую неделю – да. А потом я привыкла. К концу первого месяца деревенская жизнь мне даже стала нравиться.

– Ну, мы старались, как могли, вернуть тебя ко двору.

– А дядя при дворе? – Я поискала дядюшку взглядом. – Я его еще не видела.

– Нет, в Лондоне с Уолси. Но он знает, что происходит, не беспокойся. Велел передать, ему все про тебя будет известно и он надеется, ты знаешь, как себя вести.

Джейн Паркер через стол обратилась к Джорджу:

– Собираетесь стать придворной дамой? Сидите за дамским столом, занимаете дамский стул.

– Прошу прощения, дорогие дамы, не буду вам мешать. – Джордж неторопливо поднялся.

Десяток голосов разом, перебивая друг друга, заверил, что он вовсе не мешает. Мой брат – красавчик, частый посетитель покоев королевы. Никто, кроме его кисло-сладкой невесты, не возразит – пусть сколько хочет сидит за дамским столом.

Он склонился над ее рукой:

– Госпожа Паркер, благодарю за напоминание, мне и впрямь пришло время вас оставить. – За куртуазными словами и сладким тоном плохо скрытое раздражение. Он наклонился и крепко поцеловал меня в губы. – Дай бог тебе поторопиться, маленькая Марианна, – шепнул прямо в ухо, – на тебя надежды всей семьи.

– Подожди, Джордж! – Я поймала его руку, когда он повернулся, чтобы уйти. – Мне кое-что надо спросить.

– В чем дело?

Я потянула его за рукав, заставляя склониться ко мне. Прошептала в ухо:

– Думаешь, он меня любит?

– А, любовь. – Он выпрямился.

– Отвечай.

– Что это вообще такое? – Брат пожал плечами. – Мы пишем о ней стихи все дни напролет, поем песни все ночи напролет, но мне весьма сомнительно, что она существует в реальной жизни.

– Джордж!

– Он тебя хочет, в этом сомневаться не приходится. Готов даже пойти на некоторый риск ради обладания тобой. Если это называется любовью, он тебя любит.

– Мне большего и не нужно, – с тихой радостью проговорила я. – Хочет меня. Готов пойти ради меня на риск. По мне, если это не любовь, то что же?

Мой брат-красавчик склонился надо мной:

– Как тебе будет угодно, Мария. Если тебя такое устраивает. – Он выпрямился и сразу же отступил. – Ваше величество.

Перед нами стоял король собственной персоной.

– Джордж, не могу позволить тебе провести весь вечер в разговорах с сестрой, ты и так предмет зависти всего двора.

– Без сомнения, – со всей возможной придворной куртуазностью произнес брат. – Две сестры-красавицы и ни одной заботы.

– Сдается мне, пора начинать танцы, – объявил король. – Ты пойдешь в паре с госпожой Болейн, а я с госпожой Кэри.

– Почту за счастье.

Джорджу даже оглядываться не надо было, только щелкнул пальцами – Анна всегда наготове, тут как тут.

– Мы танцуем, – скомандовал брат.

Король взмахнул рукой, музыканты заиграли контрданс, составился круг из восьми танцоров, танец начался, сначала в одну сторону, потом в другую. Прямо передо мной знакомое красивое лицо Джорджа, рядом гладкое личико Анны. Выражение на лице – будто изучает новую книгу. Сестра внимательно, словно читала псалтырь, всматривалась в настроение короля. Поглядывала то на меня, то на него – должно быть, пыталась определить, насколько сильно и неодолимо его желание. И, даже не повернув головы, проверила – в каком настроении королева, что видит, что чувствует.

Я усмехнулась про себя. Анна и королева – нашла коса на камень, никто не в силах пробраться сквозь внешний лоск этой дочери Испании. Анна – придворная дама до мозга костей, второй такой не сыскать, но она рождена быть подданной. Королева Екатерина рождена принцессой. С той минуты, как она научилась говорить, научилась и держать язык за зубами. С той минуты, как сделала первые шаги, научилась поступать осмотрительно и говорить милостиво и с богатым, и с бедным, ибо никогда не знаешь, кто тебе понадобится – бедный или богатый. Королева Екатерина владела интригой и играла в придворные игры богатейшего двора еще прежде, чем Анна родилась на свет.

Сколько Анна ни пытайся разгадать, каково королеве видеть меня так близко к королю, видеть наши взгляды, утопающие друг в друге, желание, подымающееся в обоих горячей волной, королева никогда не выдаст своих чувств, на лице ее написан лишь вежливый интерес. В конце каждой фигуры танца она одобрительно хлопает в ладоши, хвалит танцоров. Вдруг танец кончился, Генрих и я застыли, ни музыкантов, ни танцоров вокруг, чтобы укрыть нас, заслонить. Мы одни, выставлены напоказ, все еще держимся за руки, в молчании не сводим глаз друг с друга, мы вместе. Вот так бы и стоять целую вечность.

– Браво, – раздался уверенный, твердый голос королевы. – На редкость красиво.


– Он пошлет за тобой, – сказала Анна в тот вечер, когда мы раздевались у себя в комнате. Она уже сняла платье и тщательно его расправила на комоде в изножье кровати, положила чепец рядом. Туфельки заботливо поставлены одна подле другой под кровать. Сестра вытащила ночную сорочку и села перед зеркалом расчесать волосы.

Протянула щетку мне и закрыла глаза, пока я нежно расчесывала ее длинные, до пояса, волосы.

– Или сегодня, или в крайнем случае завтра днем. Пойдешь?

– Пойду, конечно.

– Только помни, кто ты, – предупредила сестра. – Не давайся сразу же, с порога. Никаких тайных углов второпях. Приличная комната и приличная кровать.

– Посмотрим.

– Это важно, – нахмурилась она. – Если он подумает, что тебя можно взять как маленькую потаскушку, он тебя возьмет и тут же забудет. Неплохо было бы продержаться чуть подольше. Если отдашься слишком легко, его хватит на раз или два, и все.

Я взяла прядь ее мягких волос и принялась заплетать косу.

– Ой! – вскрикнула она. – Не тяни так сильно.

– А ты перестань поучать. Оставь меня в покое, дай мне самой с этим справиться. Пока что все неплохо получается.

– Это еще полдела. – Она пожала плечами, белыми и гладкими, улыбнулась своему отражению в зеркале. – Любая дурочка сумеет понравиться мужчине. А вот попробуй его удержать.

Стук в дверь. Мы обе замерли. Темные глаза Анны взглянули в глаза моего отражения в зеркале. Я уставилась на нее.

– Вдруг король?

Но я уже открывала дверь.

Там стоял Джордж – бордовый замшевый камзол, тот, что был на нем во время ужина, сорочка сверкает сквозь прорези белизной полотна, на темноволосой голове – бордовая же шапочка, расшитая жемчугом.

– Vivat! Vivat Marianne![14]14
  Да здравствует! Да здравствует Марианна! (фр.)


[Закрыть]
– Он шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. – Он приказал пригласить тебя на бокал белого вина. Мне велено извиниться за поздний час, но венецианский посол только что отбыл. Весь вечер говорили только о войне с Францией, и теперь он полон страсти к Англии, Генриху и святому Джорджу. Уверяю тебя, ты вольна поступать, как сочтешь нужным. Можешь выпить бокал вина и вернуться в свою постель. Ты сама себе хозяйка.

– Он уже что-нибудь предложил? – встряла в разговор Анна.

Джордж закатил глаза к потолку и выговорил сестре:

– Немного сдержанности не повредит. Он же не покупает ее, ну, не в открытую. Ее приглашают на бокальчик вина. Ценой мы сочтемся попозже.

Я вдруг вспомнила:

– Мой чепец! Анна, скорее заплети мне волосы.

Она покачала головой:

– Прямо как ты есть, с волосами, рассыпавшимися по плечам. Смотришься, как девственница в день венчания, правда, Джордж? Именно то, что ему надо.

Брат кивнул:

– Весьма хороша. Расшнуруй ей чуток корсаж.

– Ей полагается быть дамой.

– Чуть-чуть. Мужчины любят бросить взгляд на то, что покупают.

Анна слегка распустила шнуровку, расшитый перед корсажа немного ослаб. Она потянула его вниз, к талии, так куда более соблазнительно.

– Превосходно, – кивнул брат.

Она отступила назад и оглядела меня с тем же выражением, с каким наш отец осмотрел бы кобылу, прежде чем отправить ее к жеребцу.

– Неплохо бы помыться, – внезапно решила сестра. – По крайней мере подмышки, и передок не забудь.

Я жалобно поглядела на Джорджа, но он решительно кивнул:

– Да, помойся. От дурных запахов он приходит в ужас.

– Давай-давай! – Анна повелительно указала на кувшин и тазик.

– Тогда вы оба выйдите.

Джордж повернулся к двери:

– Мы подождем снаружи.

– И задницу. – Анна уже закрывала за собой дверь. – Главное, не забывать про задницу. Чистота везде и во всем.

Закрытая дверь оборвала мой ответ – весьма неподобающий для юной леди. Я быстро сполоснулась холодной водой и насухо вытерлась. Взяла у Анны со столика цветочной воды, подушила волосы, шею и ноги у самых бедер. Потом открыла дверь.

– Чистая уже? – резко спросила сестра.

Я кивнула. Она смотрела на меня с тревогой:

– Тогда иди. И посопротивляйся хоть немножко. Пораздумывай, посомневайся, не давайся ему сразу в руки.

Я отвернулась. Мне уже немного надоели ее глупости.

– Девочке тоже полагается хоть какое удовольствие получить, – ласково произнес Джордж.

– Ну не в постели же, – оборвала сестра. – Она там ради его удовольствия, а не ради своего.

Я уже больше не слушала. В ушах молотом стучала кровь, сердце трепетало – он за мной послал, я скоро его увижу.

– Пошли, – сказала я Джорджу. – Скорей.

Анна вернулась в комнату:

– Я тебя буду ждать.

– Не знаю, вернусь ли я сегодня.

– Надеюсь, что нет, – кивнула сестра. – Но я все равно подожду. Посижу у камина, посмотрю, как восходит солнце.

Ну вот, она будет бодрствовать ради меня в своей девичьей спальне, пока я наслаждаюсь любовью в постели короля.

– Как тебе, наверное, хочется оказаться на моем месте, – с несказанным удовольствием произнесла я.

– Конечно, он же король. – Она и глазом не моргнула.

– И хочет меня, – расставила я все точки над «i».

Джордж склонился и взял меня под руку, повел узкими ступенями по лестнице, ведущей к парадному залу. Мы крались вниз, словно пара связанных друг с другом привидений. Никто нас не заметил. В теплом пепле громадного камина спали несколько поварят, охрана дремала, положив голову на столы.

Мы миновали королевский стол на возвышении, за ним дверь в анфиладу королевских покоев. Там начиналась широкая лестница, богато украшенная пышными гобеленами всех цветов, от яркого шелка до туманного лунного света. Два стражника с оружием стояли на часах перед королевской опочивальней, но, увидев меня – золотистые волосы распущены по плечам, уверенная улыбка, – позволили мне пройти.

Парадная королевская опочивальня за двойными дверями привела меня в изумление. Раньше я здесь всегда бывала в толпе придворных. Сюда приходили все, кто добивался какой-либо милости от короля. Просители подкупали влиятельных сановников, чтобы оказаться поближе к королю: вдруг он спросит, зачем они здесь и что им надо. Эта огромная комната со стрельчатыми сводами всегда была полна народу в богатых одеждах, людей, жаждущих королевского благоволения. Сейчас все пусто, в углах тени. Джордж сжал мои ледяные пальцы.

Перед нами оказалась дверь в личные покои короля, еще два стражника, на этот раз со скрещенными пиками.

– Его величество приказал нам явиться, – отрапортовал Джордж.

Пики звякнули, размыкаясь, солдаты отсалютовали, поклонились и распахнули большие тяжелые двери. Король сидел у камина, закутавшись в широкую бархатную накидку, отороченную мехом. Услышав, как отворилась дверь, вскочил на ноги.

Я склонилась в глубоком реверансе:

– Вы посылали за мной, ваше величество.

Он не мог отвести глаз от моего лица.

– Да, посылал… благодарю за то, что пришли… Я хотел вас видеть… поговорить… Я хотел, чтобы… Я хотел… хотел тебя, – наконец выпалил он.

Я подвинулась чуть ближе. Сейчас, подумала я, до него донесется аромат духов. Наклонила голову и почувствовала – волосы упали тяжелой волной. Я видела, он переводит взгляд с лица на волосы, с волос на лицо. Позади меня тихонько закрылась дверь – Джордж, не говоря ни слова, вышел. Генрих даже не заметил его ухода.

– Вы оказываете мне честь, ваше величество, – прошептали мои губы.

Он покачал головой, не от нетерпения, просто как человек, у которого нет времени на все эти игры.

– Я хочу тебя, – решительно повторил он снова, будто женщине ничего другого и знать не надо. – Я хочу тебя, Мария Болейн.

Я снова ступила чуть ближе, наклонилась. Почувствовала тепло его дыхания, губы на моих волосах.

– Мария, – прошептал он, задыхаясь от желания.

– Ваше величество?

– Зови меня Генрих, хорошо? Хочу услышать, как твои губки произносят мое имя.

– Генрих.

– А ты меня хочешь? – зашептал он. – Меня, мужчину? Будь я крестьянином у твоего отца, ты бы меня хотела?

Он поднял мой подбородок, взглянул прямо в глаза. Я не отвела взгляда. Нежно, ласково коснулась его лица, провела ладошкой по мягкой курчавой бороде. Он прикрыл глаза, потом повернул лицо и поцеловал мою руку, все еще ласкавшую его лицо.

– Да, – ответила я. Какая все-таки чушь, разве можно представить себе этого человека кем-то иным, не королем Англии. Король всегда остается королем, а я всегда остаюсь Марией из рода Говард. – Будь ты никто и будь я никто, все равно бы тебя любила. Будь ты крестьянин, убирающий хмель, я бы тебя любила. Будь я девчонка, убирающая хмель, любил бы ты меня?

Он притянул меня ближе, тепло его рук грело сквозь корсаж.

– Да, да, – уверял он. – Я везде бы тебя узнал по твоей верной любви. Кто бы я ни был и кто бы ты ни была, я всегда тебя узнаю по твоей верной любви.

Он наклонился и поцеловал меня, сначала чуть касаясь, нежно, а потом все сильнее и сильнее. Губы такие теплые. Повел меня за руку к постели под балдахином, уложил, зарылся лицом между пышными грудями, не сдавленных корсажем, так заботливо ослабленным для него Анной.


На рассвете я приподнялась на локте и глянула в квадраты стекол в свинцовых рамах. Небо становилось светлее, я знала – Анна тоже сейчас глядит на восходящее солнце, наблюдает, как разгорается заря, и думает: ее сестра стала любовницей короля и самой влиятельной дамой в Англии, уступающей лишь королеве. Интересно, о чем она сейчас мечтает, сидя у окна, слушая, как утренние птички робко пробуют свои первые нотки. Что она чувствует, ведь король предпочел меня, от меня теперь зависит благосостояние семьи. Каково это – знать, что я, а не она нежусь в королевской постели.

Говоря по правде, все и так ясно. В ней сейчас бурлит та самая смесь чувств, которую всегда испытывала я: восхищение и зависть, гордость и бешеное соперничество, страстное пожелание успеха сестре и непреодолимое желание, чтобы соперница с треском провалилась.

Король повернулся на другой бок.

– Ты проснулась? – раздался полуприглушенный одеялом голос.

– Да. – Я тут же очнулась от мечтаний. Что сейчас делать, уходить? Нет-нет, из множества покрывал выпросталось улыбающееся лицо.

– С добрым утром, красавица моя, как спалось?

Отражая его радость, ответила сияющей улыбкой:

– Прекрасно.

– Весела и довольна?

– Счастливее, чем когда-либо в жизни.

– Тогда иди сюда.

Он протянул ко мне руки, я скользнула в его объятия, в теплый запах его тела, ощутила крепкие бедра, руки, обнимающие мои плечи, лицо, зарывшееся в мою шею.

– О Генрих, – ребячливо протянула я, – любовь моя.

– Знаю, знаю. – Он улыбнулся обворожительной улыбкой. – Подвинься-ка поближе.


Я оставалась с ним, пока солнце уже совсем не взошло. Теперь пора поторапливаться обратно к себе, скоро слуги заполнят все коридоры.

Генрих сам помог мне надеть платье, затянул шнуровку сзади на корсаже, набросил мне на плечи свой плащ – защитить от утреннего холода. Открыл дверь спальни. Мой брат Джордж лежал, примостившись на скамье под окном. Увидел короля, вскочил, поклонился, шляпа в руках. Увидел меня за широкой спиной короля, улыбнулся нежно.

– Проводи мадам Кэри к ней в комнату, – приказал король. – Пошли ко мне пажа, Джордж, хочу сегодня начать день пораньше.

Джордж поклонился, протянул мне руку.

– И приходи сегодня на мессу в мою часовню, – уже в дверях спальни, обернувшись, сказал король.

– Благодарю вас. – Брат с беззаботной грацией поблагодарил за величайшую милость, которой только мог удостоиться придворный.

Пока я приседала в реверансе, дверь за королем закрылась, и мы пустились в обратный путь через приемную и зал.

Было уже поздно, младшая прислуга сновала взад и вперед, разжигая огромные бревна в камине парадного зала, подметая полы. Солдаты, спавшие, положив голову на столы, поднимались, протирали глаза, зевали, проклинали крепкое вино, ударившее вчера в голову.

Я накинула капюшон королевского плаща, прикрыла растрепанную гриву волос, мы быстро пробежали через зал и вверх по лестнице к покоям королевы.

Джордж постучал, Анна открыла дверь, впустила нас. Лицо побледневшее, явно всю ночь не спала, глаза покраснели. Что за удовольствие – глядеть, как сестра бесится от зависти!

– Ну и как? – бросила она.

Я взглянула на несмятое покрывало:

– Ты не ложилась?

– Не могла. Надеюсь, ты-то поспала хоть немножко.

Я сделала вид, что не замечаю ее непристойных намеков.

– Давай рассказывай, – скомандовал Джордж. – Нам просто нужно знать, все ли у тебя в порядке, Мария. Отец захочет узнать, и мама, и дядя Говард. Тебе лучше сразу привыкнуть – придется о таких вещах говорить вслух. Это теперь не твое личное дело.

– Самое что ни на есть личное дело на свете.

– Не для тебя, – холодным тоном произнесла Анна. – Перестань разыгрывать невинную дурочку. Ты с ним спала?

– Да, – бросила я в ответ.

– Больше одного раза?

– Да.

– Хвала Господу! – воскликнул брат. – Дело сделано. Мне пора, король позвал меня с собой на мессу. – Он шагнул ко мне, крепко обнял. – Молодец, сестренка. Поговорим потом, мне надо идти.

Джордж неосторожно хлопнул дверью, Анна шикнула ему вслед, затем повернулась к комоду с платьями:

– Надень вот это, кремовое, нечего выглядеть потаскушкой. Я тебе приготовила горячей воды, помойся. – Она подняла руку, отметая мои протесты. – Мойся, не спорь. И голову помой. Ты должна быть сама чистота, Мария. Не будь же такой ленивой шлюшкой. Давай снимай платье, и поторапливайся, через час нам уже идти на мессу с королевой.

Я повиновалась, как, впрочем, всегда.

– Ты за меня хоть чуть-чуть рада? – спросила я, выпутываясь из корсажа и нижних юбок.

Ее лицо в зеркале: взмахнула ресницами, скрывая зависть.

– Я счастлива за семью. Ты-то тут при чем, что про тебя думать?


Король сидел на галерее над часовней, слушал заутреню. Мы гуськом пробирались в молельню королевы. Я прислушалась: бормотание писца, подносящего королю бумаги на подпись, а внизу в часовне священник совершает положенные ритуалы мессы. Король всегда занимался делами во время утренней службы – традиция, воспринятая им от отца. Многие думали, дела таким образом освящаются. Другие, как мой дядя, считали, что король торопится отделаться от бумаг побыстрее и оттого не обращает на них должного внимания.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13